Жанр: Электронное издание
skir2
..., захрипел, попятился и
повалился через борт. Плюхнула вода. Бородач с криком бросился вперёд, Жуга
успел лишь вскинуть меч, услышал короткое "цвик!" и потерял его из виду. Ударил
ещё раз, не глядя, и почувствовал, что попал. Отскочил, обернулся и сразу
оказался лицом к лицу с двумя новыми бойцами. Закружился, заплясал, отбивая
беспорядочные удары, забыв про палубу под ногами. Что-то другое сейчас
управляло им. Меч его засвистел. Лис скалился с клейма.
Гномы спина к спине рубились на носу, сдерживая сразу троих или даже
четверых. Травник видел лишь мельканье топоров - двойные лезвия крутили
смертоносную мельницу. Правее Арвидас орудовал копьём - в его огромных руках
оно казалось игрушечным. На середине палубы схватка стала совершенно жуткой и
неуправляемой - волна нападавших теснила людей Яльмара, звенело железо,
грохотали щиты. Было видно, как свалился Бранд, почти сразу за ним - Хаконар.
Посреди толпы вздымалась и падала секира Яльмара, вся в крови от лезвия до
рукояти. Слышались крики и проклятия. Отбиваясь от двух своих противников, Жуга
с изумлением увидел, как в самой гуще нападавших мечется и вертится Тил. Кинжал
в его руках мелькал быстрее молнии и жалил, жалил, жалил! Дракончик на корме
корабля тоже бился, рвал, кусал, пуская в дело хвост и когти, но из угла,
образованного бортом и надстройкой, не выходил. В его золотистой шкуре уже
застряли две стрелы и зияло несколько мелких ран. "Только бы не стал огнём
плеваться, - с тревогой подумал Жуга, - только бы не плюнул... Погорим к
чертям..."
Хуфнагель ударил кого-то копьём, едва не попав при этом в травника. Жуга
обернулся, погрозил ему кулаком. Тот развёл руками, дескать, извини. Сражение
то угасало, то вскипало с новой силой. Шла волна, сцепившиеся корабли качало
вразнобой. Палуба под ногами тяжело подрагивала. Количество бойцов уменьшилось,
наверное, на треть. Ещё один датчанин - высокий, сильный парень с красивым,
искажённым яростью лицом набросился на Яльмара. Яльмар увернулся, принял удар
на щит, одним ударом отрубил нападавшему руку, перепрыгнул на вражеский корабль
("Где он? Убью!"), и теперь, рыча, пробивался сквозь толпу к Хальгриму. Шлем с
него слетел. Следом, не раздумывая, прыгнули Верёвка и Сигурд, возникшую в
рядах защитников брешь заполнил Хельг. Какой-то малый в рогатом шлеме рванулся
к Гертруде, нацелив копьё ей в живот. Травник вскрикнул предостерегающе, но в
этот миг из гущи схватки на мгновение вынырнул Грюммер; в каждой руке его был
меч. "Рогоносец" пошатнулся и с рассечённым животом рухнул за борт, расплескав
по палубе дымящиеся потроха. Откуда-то вдруг выскочил Вильям с совершенно
безумными глазами, запоздало замахал мечом. Отбил чей-то удар, поскользнулся в
луже крови и повалился на палубу, нелепо дрыгая ногами. Травник наконец
расправился с одним противником, удачно ранил другого и бросился на помощь
остальным. Кровь из раны на лбу заливала глаза, он едва держался на ногах. В
порыве схватки вдруг увидел глубоко засунутый под лавку мешок Тила. Мешок едва
заметно шевельнулся - проклятая игра продолжалась даже здесь, фигурки
двигались. "Дерьмо, - подумал травник, с остервенением работая мечом, - вот же
дерьмо..."
Заметив его усилия, гномы двинулись на выручку, прошлись среди врагов как
плуг по целине и вскоре оказались рядом с ним.
- Цел?
- Цел...
- Наша берёт! - ухмыльнулся из-под забрала Орге. Сплюнул, вытер разбитые
губы тыльной стороной перчатки и огляделся. - Где Тил?
- У дракона.
- Прикрывай мне спину!
Втроём они пробились к Вильяму, который порывался встать и каждый раз
валился заново. Меч его был сломан, голова - в крови.
- Иди на корму! - Жуга приподнял барда за воротник и подтолкнул в нужном
направлении. - На корму иди!
Тот на четвереньках пополз к корме, нащупывая путь руками. Стрела ударила
Ашедука в грудь, и переломилась о кольчугу. Жуга обернулся и успел увидеть, как
датского лучника настигла секира Сигурда - дрались уже и на вражьем корабле.
Яльмар по-прежнему рвался к Хальгриму.
- Пропустите меня! Пропустите! Он мой!!!
Свои расступались, враги падали замертво. Ещё кто-то рухнул с
раздробленным черепом и противники оказались стоящими лицом к лицу, топор на
топор. Посреди схватки на вражеском корабле вдруг образовалось свободное
пространство. Яльмар и Хальгрим закружили, обменялись ударами. Щит Яльмара
треснул. Норвег был сильнее, датчанин - легче и проворней. Трудно было сказать,
кому повезёт, один другого стоил. Людская волна прокатилась по палубе драккара,
обрушилась на Ларса с Сигурдом. Магнус вскрикнул и бросился на помощь брату.
Чьё-то тело с шумом рухнуло в воду и Жуга опять потерял их из виду.
Ещё один противник травника упал. Дракона и мальчишку наконец оставили в
покое, травник облегченно перевёл дух - оба были живы. Драка разбилась на
отдельные схватки. Кому повезло, теперь бились один на один. Вскоре гномы и
Жуга не без помощи Грюммера загнали четверых оставшихся на палубе датчан на нос
и ухитрились ранить одного. "Бросай оружие! Бросай!" - кричал им Орге, с каждым
взмахом топора выдувая из ноздрей кровавые пузыри. Оставшиеся ещё некоторое
время продолжали отбиваться, но в этот миг с драккара послышались крики, и
битва стала угасать.
Яльмар, весь в крови, поднялся с палубы, на которой, раскинув руки,
остался лежать бездыханный враг.
- Всё кончено, Хальгрим, - сказал он, пошатнулся и ухватился за мачту.
Обвёл взглядом стоявших рядом товарищей и плюнул за борт кровавой слюной.
Махнул рукой, не выпуская из неё окровавленной секиры:
- Рубите канаты.
Драккар горел. В сгущающихся сумерках пламя казалось особенно ярким,
отражалось в воде. Налетел ветер, подхватил и раздул огонь. Драккар с рыжей
гривой и длинным хвостом чёрного дыма медленно удалялся в ночь.
- Кто-нибудь знает христианские молитвы? - спросил Яльмар. - Прочитайте.
Пусть они и погибли в битве, это им не повредит.
Жуга стоял, в молчании глядя на горящий корабль. Как раз в этот момент
пламя добралось до драконьей головы. Перевёл взгляд на лежащие на палубе кнорра
тела.
Они потеряли Хаконара, Бранда, Иенсена и Лея. С разрубленной ногой и раной
в груди лежал Рэйо. Ларс Ольсен тоже был без чувств, лежал головой у брата на
коленях - у него была сломана челюсть, рука и несколько рёбер, на бедре была
глубокая рана от копья, в груди засела стрела. Гертруда только что закончила их
перевязывать и занялась остальными. Ран было много, у одного только Яльмара их
набралось едва ли не дюжина, но тем не менее варяг держался на ногах. Немногим
легче дела обстояли у Винцента и Герхарда. У Жуги ударом меча был рассечён под
волосами лоб и ранена рука, Вильям тоже крепко схлопотал по голове. Даже у
закованных в доспехи гномов были множество кровоподтёков и мелких ран, а у Орге
сломан нос. Тилу тоже изрядно досталось, но от перевязки он отказался: "Само
заживёт". Кровь из его ран уже перестала идти. Невредимыми из боя вышли только
Герта и Хуфнагель.
Шестерых пленников - всех, кто уцелел после сраженья из датчан и мог
грести - посадили на вёсла, предложив на выбор либо плыть до Англии, либо пойти
на корм рыбам. Все шестеро выбрали первое. Корабль разграбили, тела убитых
врагов побросали за борт. На палубе кнорра тут и там неровными пятнами темнела
засохшая кровь.
- Печальным будет наше плаванье, Жуга, - сказал Яльмар задумчиво. -
Кому-то удалось заманить нас на опасный путь. Ты говорил, что можешь вызвать
ветер? Вызывай. К утру мы должны доплыть до английских берегов. Похороним их на
земле.
- Ветер и так скоро окрепнет, - сказала Герта. - Рэйо вызвал его ещё днём.
- Раз так, тогда садимся и гребём. Поставим парус, когда засвежеет. С
ранеными что-то можно сделать, Герта?
Та покачала головой.
- Я устала, - сказала она. - У меня не достанет сил на заклинания. Жуга?
- Я попробую.
В висках его как будто били барабаны. С ранениями финна он ещё кое-как
управился, но перед Ларсом пришлось отступить - слишком тяжелы были нанесённые
в бою увечья. Удалось лишь остановить кровь и выдернуть стрелу.
- Если не помогают заклинания, - сказал вдруг подошедший Тил, - попробуйте
руны.
- Что? - травник поднял голову.
- Руны! - Герта хлопнула себя по лбу. - Жуга, он гений. Я совсем про них
забыла. Заклинания ведь можно не только произнести, но и написать! Это
действует медленнее, но лучше так, чем никак.
Жуга встал и со стоном распрямил спину. Потянулся за своим мешком.
- Я в этом не силён, - сказал он устало. - Если знаете, то делайте. Я пока
пойду приготовлю отвар для остальных.
Он ушёл на корму корабля, где в железной жаровне был разведён огонь, и
принялся перебирать травы. Гертруда тем временем вооружилась ножом, нарезала
деревянных табличек из обломков затонувшего драккара, и принялась на них что-то
вырезать.
К Жуге подошёл Тил. Следом за ним ковылял дракошка. Выглядел он неважно,
но держался бодро, несмотря на множество мелких ран и перевязанную лапу. Крылья
были целы.
- Я хочу с тобой поговорить, - сказал Тил.
- О чём?
- О нас. Я смотрел на доску, - мальчишка уселся рядом на скамью. - Это
была ладья.
- Ладья? - травник вскинул голову. - А, чёрная. Понятно. Ну и что?
- Ладья - тяжёлая фигура. Мы отбились не за просто так. Было несколько
ходов.
Воцарилось молчание. Жуга лишь молча кивал, с хрустом кроша ножом свои
травы.
- Это хорошо, - сказал он наконец. - Это хорошо.
- Жуга, - Тил поднял взгляд, - я должен сказать тебе ещё одну вещь.
- Говори.
- АэнАрда. Сегодня в битве был не один лис.
Жуга отвёл взор от кипящего котла и повернул голову к нему.
- Что ты хочешь сказать?
- Был ещё один - чёрный. И ещё раньше... я тебе не говорил. Я сомневался,
но теперь уверен - это Герта. И ещё. Золтан... Он тоже...
Жуга изумлённо вскинул голову.
- Что ты плетёшь! - воскликнул он.
- Тише, - Телли поднял руку, - говори тише. Говорю тебе, что это так.
Тот отложил свой нож. Прошёлся пятернёй по волосам.
- Не может быть, - сказал он. - Этого не может быть. Они мне помогали, а
Золтан мой друг. Как это могло случиться?
- Линора тоже была твоим другом, - возразил на это Телли. Травник
вздрогнул. Промолчал. Глаза дракона желтоватым отблеском мерцали в темноте как
две маленькие лампы. - Даже больше, чем другом.
- Я не верю.
- Понимаешь, Жуга, - Телли сплёл пальцы в замок и хрустнул суставами, - ей
безразлично, веришь ты этому или не веришь. Я тоже только пешка на доске. Но
мой дракон ведёт игру, и я должен думать о победе. И я об этом думаю. Может
быть, даже слишком часто думаю. Ты мой друг, быть может, самый лучший и
надёжный в этом мире. Но если б ты не знал об игре, ты поступал бы так же, как
и раньше, ничего бы не изменилось. Так и Золтан с Гертрудой. Они всё время
удерживали тебя от неразумных поступков, помогали, учили, желая тебе помочь.
Именно тебе! Но ты - всего лишь лёгкая фигура. Лис. Разведчик. Я же должен
думать по-другому, несмотря на то, что я сам - пешка. Цель всей игры важней
одной фигуры.
Жуга почувствовал, как холодеет у него в груди.
- Я не понимаю, к чему ты клонишь, - сказал он. - Договаривай. Не надо
говорить намёками.
- Размен, - сказал Телли, глядя травнику в глаза, - мог бы пройти и
по-другому: лис за воина, ты - за Линору. Арнольд тогда остался бы в живых. У
белых был бы воин, а у чёрных - нет. Это неминуемо привело бы Рика к выигрышу.
Любым путём чёрные должны были добиться равноценного размена. Они его добились.
Взгляни правде в глаза, Жуга. Гертруда - это лис. И Золтан тоже лис. Гертруда и
Золтан - это два лиса.
Воцарилась тишина. Поскрипывали вёсла в уключинах. Пленники гребли
размеренно, но без охоты, вынужденные покориться. Ветер крепчал. Кипящая вода
из котелка то и дело выплёскивалась на качающуюся палубу. Герта заканчивала
возиться с ранеными, кладя дощечки с вычерченными на них рунами им на раны и в
рот, под язык. Травник перевёл взгляд на мальчишку. В темноте узкое лицо Тила с
его тонкими белыми волосами и глубоким взглядом чёрных глаз казалось странным и
не по-человечески отрешённым. В волосах мальчишки запеклась кровь.
- Я должен разобраться во всём этом, - проговорил наконец Жуга. -
Проследить, как шла игра. Выяснить, кто есть кто. Иначе мы подохнем, перепутаем
друзей и врагов.
- Не ты, а мы, - поправил его Тил. - Мы вместе должны разобраться. Только
учти, что не всякий, кто играет против тебя, твой враг.
- Знаю, - покивал тот, - знаю... Как там твой дракон?
- Ранен. Но не сильно.
- Я слыхал, что шкуру дракона почти невозможно пробить. Что она
выдерживает даже огонь. Что же его так всё время ранят?
Тил погладил драконью морду. Рик негромко пискнул и благодарно ткнулся
носом ему в ладонь.
- У Рика можно пробить. Она ещё мягкая.
- Плохо, - нахмурился Жуга.
- Нет, - Тил усмехнулся. - Похоже, даже ты не понимаешь, как это хорошо.
Жуга не сразу сообразил, что он имеет в виду, а когда до него дошло, в чём
дело, Телли и Рик уже удалились спать на корму.
- Яд и пламя, - пробормотал он, глядя им вослед. - Я, должно быть, никогда
их не пойму.
К ночи ветер разыгрался не на шутку. Видимо, Рэйо ошибся в своих заклятиях
гораздо сильнее, чем думала Герта. Из-за боя время было упущено и теперь шторм
сносил корабль к юго-западу, всё глубже в пролив. Шли под парусом. Заночевать
решили прямо в море, перекусив колбасой и сухарями. Неожиданно пригодилась
тархоня - воспользовавшись недолгим затишьем, Жуга наварил её целый котёл.
Яльмар поворчал, но в целом блюдо одобрил, хоть и нашёл его несколько склизким
и пресноватым. Было сыро и очень холодно. Завернувшись в куртки и плащи,
мореходы лежали прямо на палубе, привязавшись для надёжности верёвками к
скамьям и такелажу. Гальберт встал у руля, Хельг и Магнус взялись охранять
пленников.
Жуга сидел на корме и осматривал раненых. Распростёртые на палубе тела
слегка светились желтоватым матовым сиянием. Руны действовали медленно. Если
финн постепенно выздоравливал, то у Ларса дела обстояли хуже. Дыханье было
медленным, прерывистым, начался жар. Жуга приподнял его руку, пощупал пульс и
нахмурился. Укрыл его вторым плащом и подоткнул края. После сражения победители
раздели убитых врагов, наиболее изодранные вещи выбросили за борт, остальное
свалили в трюм. Жуга выбрал себе из этой кучи длинную меховую безрукавку, всю
провонявшую потом и кровью, зато тёплую. На запахи внимания он уже не обращал -
не время было привередничать.
Яльмар закончил свои дела, застегнул штаны и отошёл от борта. Хватаясь за
верёвки, перебрался на корму. Посмотрел на Жугу, затем на Ларса.
- Как он?
- Плохо, - травник встал. - Очень плохо. Если так пойдёт и дальше, он вряд
ли доживёт до завтрашнего вечера. Сгорит как свечка.
- Но руны... Герта говорила...
- У него горячка. Он умрёт ещё до того, как всерьёз подействует магия.
- Хорошо, что Магнус этого не слышит... Ты можешь чем-нибудь ему помочь?
- Не сейчас, - травник выпрямил спину, - я слишком устал. Это убьёт и его,
и меня. Чуть позже... может быть. - Он встряхнул мокрыми слипшимися волосами и
заново перевязал их в конский хвост. - Герта спит?
- Спит.
- Может, хоть она сумеет отдохнуть. Посидишь с ними? Мне надо хоть немного
выспаться.
- Только если не долго. Потом за ними Магнус присмотрит.
- Хорошо. Если что, будите меня. Только сразу будите, понятно?
Травник медленно проваливался в сон. Лоб болел. Ломило раненую руку.
Корабль качало, широкий полосатый парус то и дело хлопал, заставляя Жугу
вздрагивать и открывать глаза. Но всё было спокойно. Всё так же спали викинги,
лежали раненые и бодрствовали вахтенные. Корабль плыл. Травник поплотней
укутывался в плащ и снова начинал клевать носом, когда во время одного из таких
пробуждений вдруг с удивлением обнаружил, что парус кнорра из квадратного стал
круглым и вертится.
- Что за чёрт... - пробормотал он. Провёл ладонью по лицу. Прищурился.
Длинноногую фигуру человека, стоявшего возле мачты, от пояса и выше скрывало
парусное полотно. - Что там у вас творится? Это ты, Хельг?
- Нет, не я, - донёсся сквозь шум ветра чей-то голос. Обтянутые клетчатым
трико ноги пришли в движение, фигура гибко проскользнула на корму корабля и
схлопнула зонтик, который держала в руках. Именно его Жуга спросонья и принял
за парус.
Зонтик был чёрным.
- Олле! - выдохнул Жуга.
- Вот теперь угадал, - канатоходец был сегодня необычайно серьёзен.
Посмотрел на небо. - Далеко же вы, однако, забрались.
- Зачем ты пришёл?
- Посмотреть. Проведать. Предупредить, - циркач забросил зонтик на плечо и
отставил ногу. - Не могу же я бросить вас на произвол судьбы, после всего, что
вы перенесли.
- Предупредить? - Жуга нахмурился. - О чём? Если это опять твои глупые
загадки, то лучше бы ты нас и в самом деле бросил.
- Ну, не такие уж они и глупые, - возразил тот. - Разве ты не из-за них
решился плыть?
Жуга помолчал.
- Послушай, Олле, - сказал он наконец, - для чего ты всё это делаешь? Кому
ты служишь? Богу, чёрту? Или, как все мы, подчиняешься игре?
- Ну почему я обязательно кому-то должен подчиняться! - фыркнул тот. - Не
бойся, я не чёрт. Да и потом, что мне игра? Хотя ты прав, игре я подчиняюсь. Но
то игра совсем другая, не та, что у тебя в мешке. Она большая, имя ей - весь
мир, и не только он один.
- Чем попусту болтать, скажи мне лучше вот что... - здесь Жуга замялся. -
Гертруда это лис? Она - лис?
- Он лис, - поправил его Олле и махнул рукой. - Хотя какая разница!
С лисой из капкана
И дочкой поганой
Кончай, не смущаясь.
Да жаль не достану
Петли и аркана
И сам убираюсь.
С этими словами Олле встал и, кажется, и в самом деле собрался уйти.
- Эй, эй! погоди, погоди... - Жуга поднял руку. - А как же обещанный
совет?
- Разве тебе мало? - Олле поднял бровь. - А впрочем, ладно, мне не жалко,
вот: ищи то место, где гнездятся копья.
- Гнездятся... копья? - с недоуменьем повторил Жуга. - Ты с ума сошёл! -
он стукнул в борт обеими руками. - Неужели ты не можешь хоть раз помочь мне
нормально, по-человечески?
В этот миг сквозь посвист ветра и грохот волн до травника донёсся
отдалённый звон. Жуга напряг слух.
- Что это?
- Колокол, - ответил тот спокойно, как ни в чём не бывало.
- Что? - травник вскинулся, нахмурил брови. - Какой колокол? Откуда здесь
колокол? Мы близко к берегу? Зачем он звонит?
В его голосе проскальзывали нотки истерики. Олле взглянул на травника
как-то странно и пожал плечами.
- Никогда, - сказал он, - не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит
по тебе. А потому - просыпайся, Лис. Игра продолжается.
И Олле исчез.
Жуга открыл глаза и сел, растерянно оглядываясь. Размял затёкшую ногу,
поморщился. Было темно. Корабль мчался в ночь. Сквозь дымчатые перья облаков
проглядывали звёзды и луна. Злой ветер и не думал утихать, нёс брызги, снежную
крупу и дыбил волны. Хлопья пены залетали на палубу. На возвышении у кормы
светил фонарь, заправленный китовым маслом. За кормовым веслом стоял Хуфнагель
и тревожно вслушивался в грохотанье бури. В зубах его теплилась трубка.
- Гальберт! Ты слышал что-нибудь? - окликнул его травник.
- Дык это... вроде, как звонят где-то, - неуверенно сказал тот и так же
неуверенно добавил: - А могёт, и не звонят, а только блазнит. Ветер потому что.
- Он потянул носом воздух. - Ого, и снег кажись пошёл! После табаку не сразу
почуешь, идёт снег или нет. Моя-то дома запрещает мне курить...
- Да помолчи ты!
Ветер на мгновение притих, и травник отчётливо услыхал очередной удар
колокола. В оцепенении Жуга взглянул на Гальберта, затем бросился к Яльмару и
принялся его трясти.
- Яльмар! Яльмар, очнись!
- А? что? - варяг, ещё не до конца проснувшись, завертел головой и пошарил
рукой под лавкой в поисках топора. - А, это ты... Чего орёшь? Где мы?
- Слушай!
Придерживая хлопающий на ветру плащ, Яльмар перебрался на нос корабля.
Долго всматривался в хаос бушующих волн. Удары колокола слышались всё
отчётливее. С минуту Яльмар молча слушал их, нахмурив лоб и что-то вспоминая,
затем лицо его вдруг исказилось пониманием, он охнул и, не глядя под ноги,
прямо по телам спящих понёсся на корму.
- Маяк! - взревел он, перекрикивая бурю. Оттолкнул Хуфнагеля и навалился
на весло, разворачивая корабль. - Это Дуврский маяк! Это мели Гудвина, нас
несёт прямо на них!
Парус хлопнул и заполоскал. Обвис. Кнорр развернуло, закачало на волне.
Гальберт не удержался на скользкой палубе и со всего маху сел на скамью.
- Дык как же... Дык ведь буря, я же...
- Ты остолоп, Гальберт! - рявкнул Яльмар. - За это убивать надо! Я тебе
второй раз сам башку прошибу, прежде чем нас затянут пески. Эй, подымайтесь!
Подымайтесь! Спускайте парус! Живее, если жить хотите!
Ночь наполнилась топотом и суетой. Мореходы опомнились быстро. Блеснула
сталь - кто-то выхватил меч и, не тратя время на распутывание узлов, перерубил
канат. Мокрое полотнище паруса скользнуло вниз, рей стукнул о борта. Четыре
человека быстро завернули парус и уложили вдоль палубы, остальные спешно
занимали свои места и разбирали вёсла. Жуга поспешил к своей скамье. Столкнулся
по пути с Вильямом.
- Что стряслось?
- Не знаю! - крикнул он, запихивая непослушное весло в уключину. - Бьёт
колокол. Яльмар говорит, что там мель, какие-то пески...
- Пески... Мели Гудвина?! - Вильям сделался лицом белей своих бинтов.
- Да, точно, мели Гудвина, - весло наконец-то встало на место, травник
уселся и принялся грести, в меру сил стараясь попадать в общий ритм. Раненая
рука заболела пуще прежнего, весло пружинило и вырвалось из рук.
- Мы пропали, - простонал бард, бессильно опустившись на скамью. - Если
это так, тогда мы пропали...
- Не хнычь, бери весло! - рявкнул травник. Очередная волна ударила в борт,
и брызги окатили их обоих с ног до головы. - Греби, мать твою! Греби!!!
Теперь корабль шёл наперерез волне и ветру, качаясь вдоль и поперёк.
Яльмар передал руль Хуфнагелю, погрозил ему для верности кулаком размером с
барабан и тоже сел за вёсла. Гребли все, даже Герта. Лицо Вильяма покраснело от
натуги, толстяк Винцент хрипло ругался через стиснутые зубы. Раненых оставили
на попеченье Орге - маленький гном, несмотря на свою силу и выносливость, не
доставал до весла. Тила Яльмар тоже отогнал присматривать за Риком.
- Что всё это значит? - спросил Жуга у Вильяма. - Что там такое?
- Гудвин сэндс... - мучительно выдохнул тот в коротких паузах между
гребками. Вытер о плечо солёные брызги со щеки. - Сэр Гудвин... пожиратель
кораблей...
- Что?
- Ничего... Там мель, движущиеся пески. Засасывают всё, что туда попадает.
Там ежегодно гибнут корабли, оттуда... невозможно выбраться. Там, друг на друге
лежат когги и драккары викингов, дромоны... и шебеки рыцарей, рыбачьи баркасы и
шнявы, а ещё глубже, придавленные их весом... покоятся римские триремы и плоты
самых первых мореходов... Там... смерть...
За цветистым слогом барда не сразу улавливался страшный смысл сказанного.
Вильям остался верен себе - даже в минуту опасности поэт в нём пересиливал
человека. Тем не менее, травник похолодел.
- А кто звонит в колокол?
- Никто. Это плавучий маяк... Уже наверное, третий или четвёртый... Не
знаю, сколько их было, их все поглотили пески... Раскачивает волнами...
Звонит... Предупреждает об опасности... - Вильям на краткое мгновение примолк,
затем втихую истерически хихикнул. - Сказать по-честному, Жуга, хоть и не
хочется, а только мы - в глубокой жопе.
- Ничего. Бездонных задниц не бывает, авось выберемся... Греби!
Миновал час. Потом другой. Занимался медленный морской рассвет. Мореходы
постепенно выбивались из сил. Яльмар грёб так, что трещало весло, и то и дело
оглядывался. Судя по выражению его лица, дела обстояли всё хуже и хуже.
Несмотря на все усилия гребцов звон страшного колокола приближался. Ветер не
утихал, тёмные валы, казалось, стали ещё выше.
- Не выгребем, - пробормотал он. - Шторм гонит нас обратно. Чёрт! Не может
быть, чтоб дважды так не повезло. Ах, Рэйо, Рэйо... Жуга! Ты слышишь меня? Ты
можешь что-нибудь сделать?
Тот не ответил. Герта взглянула на Яльмара, молча покачала головой. Во
взгляде её была лишь пустота и обречённость.
- Такой шторм нам не унять, - сказала она.
- Жуга!
- Яльмар, это бесполезно! Никто не сможет проделать такое!
- К чёрту! - травник вдруг встал и отбросил весло. Рванул завязки на
груди, одним движением сбросил меховую куртку, свитер и остался в одной рубахе.
Набрал полную грудь воздуха, подставил брызгам лицо, с шумом выдохнул. Раскинул
руки, балансируя на палубе, закрыл глаза. На краткое мгновение он
сосредоточился, собираясь с мыслями, и страшным срывающимся голосом стал
выкрикивать заклинания.
- Прекрати! - вскричала Герта. - Прекрати, ты убьёшь себя!
Но травник её уже не слушал. Слова летели в темноту, каким-то непонятным
образом вплетаясь в грохот бури, сливаясь воедино с ней. Заклятие было сложным,
в несколько ступеней, со множеством "хвостов" и огрехов, но оно действовало.
Здесь не могла помочь любая школа, Жуга импровизировал, подхватывал ритм
шторма, изменял его, ослаблял, усиливал, сам становился этим ветром, этими
волнами. Каждый звук ударял, как плеть. Гертруда отказывалась верить
собственным глазам, хотя прекрасно понимала, что он делает.
Травник ворочал горы.
На топе мачты загорелись призрачные голубые о
...Поділитися у соцмережах
