Жанр: Электронное издание
skir2
...Стол разрубили, скамью разрубили... Скоро корчму пополам разрубят. Они
что, все там под землёй такие двинутые?
- Не все, - пряча улыбку, отозвался тот. - Другие ещё хуже.
- А здесь свежо, просторно, дышится легко. И звёзды светят...
Травник поднял голову. Звёзд сегодня и в самом деле было много. Темнеющее
небо словно бы обсыпали светящейся пылью. Луна, вчера ещё ущербная, сегодня
скрылась окончательно. Во взгляде Тила была непривычная задумчивость, казалось,
он уже забыл про травника. Жуга почувствовал в груди немое беспокойство - эхо
той странной влекущей тоски, что отражалась в зрачках Телли холодной россыпью
звёзд; он потоптался неловко, словно был здесь лишним, и стал спускаться.
Внизу-то его и поджидал вернувшийся Золтан.
- Чёрт побери, Жуга, с тобой одни проблемы! - без предисловий начал он. -
Стоит оставить тебя одного...
Жуга вздохнул и потянулся за кувшином.
Всю ночь Жуга не мог заснуть, да и на следующий день его одолевало
беспокойство. Он вспоминал вчерашние события и всё яснее чувствовал, что что-то
упустил, какую-то догадку или наблюдение, которому сначала не придал значения,
а теперь забыл. Наконец он решил, что корень всех бед - считалка Олле. После
того, как сбылось предсказание насчёт часов, дурацкие стишки вертелись в голове
и не давали покоя. "Молоко, - раздумывал Жуга, бродя по двору. - Что значит:
"где скисло молоко"? Мало ли, где оно может скиснуть... У любой кухарки. Да
хотя бы и здесь. Опять же и лекарство..."
Все иносказания Жуга отбросил сразу - после часов стало понятно, что
канатоходец говорит о чём-то конкретном. Где-то действительно сейчас скисало
самое что ни на есть обычное молоко, а у Жуги и вправду было при себе какое-то
лекарство, способное кого-то исцелить. Кого? И от чего? Жуга не знал, и если с
кораблём и прочим можно было обождать, то эти две вещи ждать не могли: история
с часами убедила травника, что лучше бы подготовиться к ним заранее.
К обеду вдруг пожаловал Яльмар, как всегда весёлый, шумный и голодный.
Затащил за стол Жугу и Вильяма, швырнул парнишке из прислуги пару талеров и
потребовал всего самого лучшего и побольше, после чего увидел перевязанную руку
травника и помрачнел:
- Это чего?
- Так, - отмахнулся тот, - вчера кое с кем поцапались в городе.
Варяг заинтересованно подался вперёд.
- А ну-ка, рассказывай.
- Вон, пусть Вильям расскажет. У него складней получится.
Вильям с готовностью взялся за дело. После пяти вчерашних пересказов
история постепенно обросла новыми подробностями, и в изложении барда стал
проглядывать высокий штиль. Он делал страшные глаза, то повышал, то понижал до
заговорщицкого шёпота голос, выдерживал многозначительные паузы, махал руками и
даже пару раз порывался вскочить на скамейку. Яльмар цокал языком, прихохатывал
и восторженно хлопал себя по ляжкам, между делом уминая горячее мясо.
- Здорово, зашиби меня Мьёльнир! Жаль, меня с вами не было. А кстати, что
ты там про эльфов?..
Жуга по мере сил поведал Яльмару о Телли и о том, что с ним произошло.
История дракона и мальчишки-эльфа впечатлила викинга гораздо меньше, но всё
равно заставила задуматься.
- Зелёные человечки, говоришь? - хмыкнул он, - Как же, помню. Я как-то с
другом на спор пить затеял. До середины бочки добрались, так они отовсюду как
полезут! Сначала он мне: "Яльмар, видишь?" Я ему: "Нет", а пару ковшиков
добавил - тоже увидал...
- Да я не про этих, - поморщился травник и вновь пустился в объяснения.
- А, понятно, - наконец кивнул тот. - Что ж ты сразу не сказал? Это надо
обмозговать. Эй, парень, - он поманил пробегавшего мимо слугу и сунул ему в
руку монету. - Принеси-ка нам ещё кувшинчик этого. И мяса на решётке, и мозгов,
там, с горошком. Ну, и чего-нибудь ещё.
- Э, Яльмар, - усмехнулся травник. - Да ты, никак, разбогател?
- Тс-с! - Викинг скорчил серьёзную мину, поднял со скамейки свой мешок и
водрузил его на стол. Дёрнул завязки. Жуга заглянул внутрь...
И отшатнулся при виде пяти острых витых стержней из кости.
- Единорожьи рога, - ухмыльнулся Яльмар. - Э, да что это с тобой?
Позеленел весь. На-ка вот, глотни.
Непослушными пальцами Жуга нащупал кружку. Сжал её и поднял взгляд.
Видимо, в глазах у него отразилось что-то такое, что заставило Яльмара тревожно
заёрзать.
- Э, э, ты чего? - он завязал мешок. - Да перестань ты дёргаться: не
настоящие рога-то. Морских единорогов. Мы их на севере две дюжины поймали, мясо
съели, а рога я приберёг. Как чувствовал, что пригодятся. Вот, сбываю
понемногу, чтобы спрос не подорвать. От яда правда, не помогают, но пока никто
не жаловался.
- Ещё бы! - усмехнулся Вильям. - Те, кому не повезло, молчат.
Травник медленно приходил в себя. Глотнул из кружки. Руки всё ещё дрожали.
- Дурак ты, Яльмар, - выдохнул он. - Предупреждать надо!
- А чего?
Подошёл и подсел к столу Золтан.
- Здорово, Яльмар. Тебя, говорят, поздравить можно. Об чём шумим?
- Да вот, Вильям мне про вчерашнее рассказывал.
- Нашли, чем хвастать. Сами чудом уцелели, да и мне опять заботы.
- Брось, Золтан, - отмахнулся тот. - Подумаешь, прирезали каких-то трёх
паршивцев. Один! Да с ними только так и можно. А если делать дело, без этого не
обойтись: молока не сквасишь - сыра не получишь.
Жуга поперхнулся пивом.
- Что?! - вскричал он. - Что ты сказал?
Воцарилась тишина. Травник оглядел встревоженные лица друзей и встал.
- Вот что, Золтан, - проговорил он медленно. - Ты можешь разузнать, где в
городе готовят сыр?
- Какой сыр?
- Самый лучший.
- Ну вот, похоже, всё в порядке, - Герта потрясла руками, как будто
стряхивала с них невидимую воду, отступила и полюбовалась своей работой. -
Думаю, повязка больше не нужна.
Жуга вывернул руку и скосил глаза на шрам. Разрез под красной корочкой
стянулся окончательно. Боль ушла.
- На удивление хорошо заживает, - задумчиво продолжала Герта, вычищая
кровь из-под ногтей. Пальцы у неё были длинные и сильные, с короткими и
гладкими ногтями, ладонь была скорее, квадратная, нежели удлиннённая. - Не
поднимай тяжёлого и не дерись, а то разойдётся.
- Я знаю, - травник опустил рукав рубашки.
- Вообще-то, было бы неплохо посмотреть всю твою ауру. Золтан мне говорил,
что ты иногда занимаешься магией. Когда подобное...
- Не сейчас, - уклончиво ответил тот, не желая признаваться, что не понял,
о чём идёт речь. - Раздеваться неохота. Расскажи мне лучше о стреле.
К удивлению травника, Гертруда громко рассмеялась.
- Раздеваться совершенно не обязательно, - сказала она наконец. - Но если
ты не хочешь, я не буду. А вот стрела, что вы мне принесли, действительно
оказалась предметом удивительным. Подожди здесь, я сейчас вернусь.
Гадалка вышла и Жуга остался в одиночестве.
Сегодня он вообще пришёл сюда один. Гертруда спустилась открыть ему с
руками, выпачканными в земле, и в холщовом фартуке поверх поношенного платья,
на сей раз - действительно серого. От неожиданности Жуга даже забыл
поздороваться. Гадалка поймала его недоумённый взгляд и улыбнулась.
- Проходи, - она отступила, пропуская травника вперёд. - Я цветы
пересаживаю. Подождёшь в гостиной или пойдёшь со мной?
- А далеко идти?
- Нет, что ты! - рассмеялась та. - В оранжерею. Вон туда.
За кабинетом оказалась ещё одна комната - длинное помещение с камином и
широким створчатым окном на потолке, через которое внутрь проникал дневной
свет. Комнату заполняло бесчисленное множество горшков и ящичков с цветами,
травами и даже маленькими кустиками роз. Отдельно стояли кадки с разными
лекарственными растениями. Жуга с порога разглядел шалфей, ромашку, розмарин и
базилик, оранжевые лепестки календулы и ещё добрую дюжину трав, совершенно ему
неизвестных. Воздух здесь был тёплый и влажный, напитанный цветочным ароматом,
который раньше травник принимал за запах курительных палочек.
- Да у тебя тут целый огород, - с оттенком уважения сказал Жуга. - Вот уж
не думал, что всё это можно разводить под крышей, да ещё зимой!
- Мне по лесам слоняться некогда, - Гертруда выкопала целый куст вместе с
корешками и землёй, и мотнула головой. - Если ты передашь мне во-он тот горшок,
дело пойдёт быстрее. А потом займёмся твоей рукой.
Выкапывать растения Жуге было не впервой, но вот садить ещё не
приходилось. Он с любопытством наблюдал, как гадалка насыпала на дно горшка
золы, расправив корни, аккуратно разместила там куст, добавила земли и примяла
сверху пальцами.
- Пожалуй, всё, - она заглянула в опустевшую кадку. - Вовремя мы: ещё б
неделю, две, и кадку бы разворотило. Взгляни, как стенки раскрошились.
- А поливать разве не надо?
- Растения сразу после пересадки не поливают - слишком много ранок на
корнях, могут загнить. Пойдём.
Она ополоснула руки, без слов вручила травнику кувшин с водой и удалилась.
Вернулась она, уже переодевшись в небесно-голубое, отороченное белым мехом
платье, и сразу принялась за дело.
Теперь, рассматривая свою руку, Жуга уже не удивлялся, но всё равно не мог
понять, как это было проделано.
Наконец послышались шаги, Герта вошла и положила наконечник перед
травником на стол.
- Вот. Возьми, - она расправила юбки и опустилась на стул. - Отдашь
Вильяму. И знаешь, что, - она потеребила подбородок, - скажи ему, чтоб подыскал
для своих стрел что-нибудь другое.
Жуга настороженно покосился на треугольный кусочек металла. На тёмном
бархате сталь отливала синевой, но выглядела совершенно обыденно. Он взял
наконечник в руки и вновь не ощутил ничего особенного. Перевёл взгляд на
гадалку.
- Я ничего не чувствую. Никакого волшебства. Он отравлен?
- Нет, яда нет. А вот волшебство как раз есть. Заклятие латентно, то есть,
сейчас оно в спящем состоянии. Его нетрудно обнаружить, если постараться.
Попробуй, например, нагреть его на свече.
Жуга подчинился. С минуту он держал кусочек стали над чадящим фитильком,
затем достал и осторожно потрогал пальцами.
- Холодный.
- Так часто бывает с предметами, заряженными магией. Смотри ещё.
Она подвинула к себе коробку, вынула оттуда щепотку пудры и рассыпала её
по столу. Вокруг наконечника образовалось белое неровное кольцо, но на само
железо не попало ни пылинки.
- И подобных тестов много, - Герта отряхнула руки. - Наверное, ты и сам
когда-нибудь ими пользовался.
- Мне как-то не приходило в голову, - признался Жуга. - Ну, хорошо, это
мне понятно. А в чём суть самого заклятия?
- Трудно сказать, - Гертруда пожала плечами. - Чары очень сложные,
многоступенчатые и, как я уже сказала, спящие. Я не смогла в них разобраться.
Невозможно понять, какая нитка свилась в середине клубка, не размотав его. А
активировать такое заклятие может только очень мощный выплеск энергии.
Слова Гертруды всё больше настораживали травника. За напускным
спокойствием гадалки проглядывало нечто большее - волнение, тревога или даже
страх. Он не мог понять, лишь чувствовал, что снова что-то упускает. Почему-то
перед глазами всё время маячили руки гадалки, выкопанный куст... Жугу не
покидала мысль, что он когда-то уже испытывал подобное, и при очень странных
обстоятельствах. Ему вдруг стало душно. Травник распустил завязки ворота.
- В твоём рассказе, - продолжала Герта, - есть одна зацепка: история
Эйнара. В большинстве случаев магия затевается во исполнение какого-то желания.
Волшебник тратит на это очень много сил, всякий раз подобные действия связаны
со смертельным риском. Чародеи издавна бьются над поиском источника магической
подпитки, но чаще расходуют собственную силу.
- Хватит ходить вокруг да около, Герта, - хрипло сказал Жуга. - Откуда
берут такую силу? Что может её дать?
- Жизнь. Ты мог бы догадаться сам: оружие всегда забирает жизнь. Я кое-что
слыхала про Эйнара. Маг такого уровня вполне мог создать артефакт, способный
выполнить единственное, самое заветное желание, забирая взамен всю энергию
жизни. Ему было всё равно, что будет потом. Ты говорил, что у него была
заветная мечта - стать дельфином? Я думаю, что он им стал.
Травник был потрясён. Он не мог не признать, что Эйнар нашёл поразительное
и страшное в своей простоте решение проблемы. Желания уравнивались в цене, ты
вставал перед выбором: либо жить, смирившись с тем, что твоя мечта никогда не
сбудется, либо получить то, что хотел, но потерять себя. Но дело было даже не в
этом. Человек мог мечтать стать правителем мира, а на деле - всего лишь хотеть,
чтоб загнулся поганец сосед. Если Олле в глубине души хотел дурачиться и
веселиться безнаказанно, остаться навсегда ребёнком, скользить всю жизнь по
грани между сном и явью, он получил такую возможность.
- Яд и пламя... - пробормотал Жуга. - Их же там полбочонка... Куда ему
столько?
Гертруда пожала плечами.
- Возможно, Эйнар сделал несколько пробных партий таких наконечников.
Думаю, на дне лежат первые, ещё неудачные экземпляры. Но меня в этой истории
взволновало другое.
- Что?
- Подумай сам. Ведь это наконечник для стрелы, а стрела - дистантное
оружие. Убивает на расстоянии. Эйнар не мог стрелять в себя.
- Так значит...
- Да. Его убили.
Оба умолкли и уставились на лежащий на столе наконечник стрелы.
- Вот потому я и советую вам спрятать его подальше. Никто не вправе решать
чужую судьбу. И никто не знает своих желаний.
Прошло немало времени, прежде чем травник вновь решился нарушить молчание.
Он сунул наконечник в кошель, завязал его и положил в карман.
- Послушай, - он провёл рукой по волосам. - Эта самая аура... Как ты
собиралась её смотреть? Что для этого надо?
- Да ничего не надо, просто посиди спокойно. Смотри сюда.
Она выставила на стол небольшое квадратное зеркальце, и на травника с той
стороны стекла уставилось его же отражение. Жуга помедлил и отвёл глаза. Вновь
затеплились свечи, гадалка занавесила окно и что-то зашептала. Травнику
подумалось, что Гертруде без помощи свечей редко удавалось колдовство. Жуга
нахмурился - что-то здесь было не так. Огонь...
Он перевёл свой взгляд на зеркало и еле сдержал крик. В первый миг ему
показалось, что волосы у него на голове вдруг встали дыбом. Но тут же стало
ясно, что волосы здесь не при чём - мерцал сам воздух над его головой. Свечение
было матовым, неярким и неоднородным, в нём были полосы разных цветов, какие-то
отростки, всё это двигалось, лениво извивалось, колыхалось, словно водная
трава. Одни из них были длинными, другие - чуть короче, концы иных и вовсе
уходили в темноту. В зеркале Жуга казался себе каким-то непонятным чудищем.
- Что... это?
- Засорённая аура, - вздохнула Герта. - Хвосты, обрывки заклинаний. Проще
говоря, следы занятий магией. Всё, как я предполагала.
- Но как... откуда... Почему?
- Неосторожность. Неопытность. Магия щедра на неожиданности. Ты похож на
паука, к которому пристают кусочки каждой его новой паутины. Плетёшь сеть за
сетью, а следы заклятий тянутся за тобой, и ты теряешь силу. Будь у тебя её
чуть поменьше, ты бы уже давно умер. Тебя в последнее время не одолевает
усталость? Чувство безнадёжности? Тоска? Упадок сил?
Жуга оторопело кивнул, и в этот миг увидел в руке у Гертруды нож с
широким, потемневшим от времени лезвием. Гадалка перехватила его тревожный
взгляд и успокаивающе положила ладонь ему на плечо.
- Не бойся, - мягко сказала она, - это пентакль, он из серебра. Он ничего
не отрезает, только рвёт магические связи. Ты позволишь?
Нож запорхал в её руках. Жуга угрюмо наблюдал, как "прядь" за "прядью"
опадают и растворяются в темноте трепещущие линии волшебного огня. Он не
чувствовал в себе никаких изменений, тем не менее само зрелище захватывало дух
и заставляло сердце учащать свой бег. Всё это напоминало нелепую игру, но
что-то говорило травнику, что это не игра. Герта не лгала. Шуршал шёлк платья.
Движения гадалки были лёгкими, уверенными, чуть напряжёнными. Он всмотрелся в
отражение её лица в зеркале перед собой - неброские, слегка крупноватые черты,
сосредоточенный взгляд серых глаз, и руки, уверенной хваткой держащие нож...
Руки, без усилий удержавшие горшок с землёй, который весил фунтов десять...
Он вдруг понял, что казалось ему странным в имени гадалки.
Принадлежность рода.
- Герта, - медленно проговорил он, с каждым словом холодея внутри от своей
догадки. - Ответь мне на один вопрос.
- Спрашивай.
- Ты... мужчина?
Рука с зажатым в ней серебряным ножом замерла над его затылком и медленно
опустилась. В зеркале отразилось бледное и грустное лицо.
- Да.
ВЕСЬ МИР И НОВЫЕ КОНЬКИ
То, что мы с тобою
Двое на свете знаем
Разве узнает лекарь?
Разве узнает колдун?
Ян Чжу
Сны.
За последнее время Тил уже успел забыть, сколь много значит для него
неуловимая ткань сновидений, успел забыть то чувство, когда широкий парус сна
вдруг схлопывается в чёрный лепесток, в мгновенье ока уносимый вихрем
пробуждения. Сны раньше не тревожили его - бесцветные пустые ночи проходили
мимо тихо и спокойно, исчезая навсегда. И лишь теперь, когда в глубинах памяти
стало оживать прошлое, в его душу заползла неясная тревога, порождённая
невозможностью вспомнить сны.
А в том, что они были, Тил не сомневался. И причиной для уверенности были
даже не слова Олле, а что-то другое. Что-то поселилось в глубине его души,
такое отстранённое и в то же время такое близкое, что становилось не по себе от
этой раздвоенности. Раньше, если щемило сердце или вдруг накатывала грусть, Тил
привычно отсылал всё это к своей жизни до войны, предпочитая об этом не думать
и даже не пытаясь вспоминать. Дверь в прошлое была закрыта даже в снах, и это
было благо для него. Он был здесь своим, мир был его, а он был частью этого
мира. Был и всё.
Но сны учили думать по-другому.
Во сне ты долго и упорно вышивал рисунок, а поутру, проснувшись, выяснял,
что вышивал невидимый узор невидимой иглой, и только пальцы помнят работу. Но
узор-то от этого не исчезает.
Во сне все события воспринимаешь не так, как наяву. Бывает, например, что
приснится тебе человек с пятью головами, а ты и думаешь при этом: "Ну, пять
голов. Так и надо, так и должно быть". А поутру ломаешь голову: ну почему вся
эта чушь и несуразица казалась во сне такой естественной? И подползает пугающая
в своей простоте мысль: а я ли видел этот сон?
Кто в глубине души на самом деле видит сны?
Нас двое или я один?
И кто из нас "я"?
Ветер с гавани, холодный и сырой, гулял над крышами, ерошил волосы
мальчишки, выдувал тепло из-под овчины кожуха. Ставшим уже привычным усилием
Тил подавил озноб и вновь задумался - откуда у него это умение? Не спать, когда
надо не спать, спокойно сносить холод и ветер, думать о нескольких вещах
сразу... И звёзды. Телли поднял голову. Узор созвездий был теперь как музыка,
звучал неуловимо высоко прозрачной стынущей мелодией. А где-то в глубине души,
как эхо, внезапно отзывалась тонкая струна. Иногда она звучала чисто, иногда -
нелепым диссонансом, а порой и вовсе дребезжала, как жестянка. Смех и
колокольчики, капель и грохот водопадов, посвист ветра в звёздных лучах...
Мелодии сплетались, расходились и сходились вновь, "Так и надо, так и должно
быть", - думал он.
А потом опускал глаза и в сотый раз спрашивал себя, почему вся эта чушь и
несуразица кажется ему теперь такой естественной.
Но до этого не было дела никому. Даже Жуга и тот его не понял. В последние
дни Тил ловил себя на мысли, что все людские заботы стали видеться ему мелкими
и нелепыми. Он изменялся. Память тела оживала быстрее, чем память ума. Но та
память тоже не была мертва; она спала. И видела сны. Он чувствовал присутствие
своего дракона там, внизу - немое спокойствие уснувшей мощи, и ему было
тревожно-хорошо. Маски опадали, как увядшие листья. Тил с каким-то гибельным
восторгом ощущал, как растворяется во времени мальчишка Телли, и ему на смену
через сны приходят годы, ум, расчёт и память Навигатора. Он и хотел, и боялся
этого.
- Я возвращаюсь - сказал негромко он.
Налетевший порыв ветра сорвал с губ его слова и унёс во тьму.
Вильям отложил перо и потянулся. Размял уставшие пальцы и удовлетворённо
покосился на лежащие перед ним на столе исписанные бумажные листы. Перевёл
взгляд на викинга.
- Ну, как? Что скажешь, Яльмар?
Викинг взял один листок, некоторое время смотрел в него, явно не понимая
ни строчки, затем со вздохом отложил его и потянулся за кувшином.
- Не понимаю, почему эта история тебя так зацепила, - сказал он, подливая
себе пива. - Подумаешь, одни порезали других. Обычное дело.
- Ну, не скажи. По-моему, это ужасно интересно. Такая интрига, такая,
знаешь ли, раздвоенность души! Вдумайся хотя бы, как должен чувствовать себя
принц, зная, что на престоле сидит убийца его отца. А мать с ним заодно! Потом,
он ведь не знал, какой ему явился дух, добрый или злой...
- Да брось ты, Вильям, - Яльмар отмахнулся, сморщившись, как будто съел
чего-то кислого. - Какая разница? И принц совсем не так умён, как ты тут
расписал, чтобы всё так подстроить.
- Но он же был прямой наследник! Сам посуди: он должен был воссесть на
трон, а так ему пришлось снова ждать...
- Нет, ты не понял. Отец его был старший брат из двух, а по закону младший
брат мог наследовать трон, только если у старшего нет детей.
- Но сын-то у него был!
- Но он же тогда ещё был несовершеннолетним! К тому же, дядя и не
отрекался о него - принц по-прежнему наследовал престол. А впрочем, как
сказать...
- Вот-вот! Пока трава растёт, лошадка сдохнет.
- Гм... - Яльмар нахмурился, умолк и, окончательно запутавшись, махнул
рукой: - Да ну их на хрен, с этими делами! Папаша у него и сам был тот ещё
козёл. И помер не как все. Небось, утрахался в саду и там задрых. А что?
бывает. Я вот тоже, помнится, однажды...
- Отчего ж в саду-то? - опешил Вильям.
- А чтоб жена не засекла.
- Слу-ушай, Яльмар! - бард внезапно оживился. - А она, случайно, не
того?.. Не на сносях была?
Несколько мгновений варяг тупо смотрел на Вильяма.
- Кто? - наконец спросил он.
- Королева...
Варяг захохотал.
- Ну, ты даёшь! От кого?
- От брата королевского. А иначе, что ж они потом так резво поженились?
Яльмар пожал плечами.
- Мне-то почём знать? Я над ними свечку не держал.
- Так. Ладно, - бард нахмурился и что-то вычеркнул в своих записках, -
ребёнка убираем... А принц о смерти короля как узнал?
- Опомнись! Вся страна об этом знала, а ему сказать забыли, что ли?
- А может, - задумчиво сказал Вильям, - его в Дании не было?
- Как это - не было?
- Ну, как... Не знаю, как! Уехал он куда-нибудь, короля в его отсутствие и
отравили. А когда послали за ним, он думал, что править едет, а приехал - там
уже все без него разобрались.
- Ну что ты плетёшь?! - фыркнул Яльмар, - что ты плетёшь? Напридумывал
невесть чего. Такого и не было вовсе. Он если и жалел о чём-то, так наверное, о
том, что сам папашу первым не прихлопнул. Ещё неизвестно, какой бы из него
самого получился король...
Крышка чердачного люка негромко хлопнула. Оба обернулись.
Тил быстро спустился по лестнице, остановился, коротко взглянул на одного,
на другого, лёгким шагом подошёл к столу и с ногами влез на лавку.
- А, вот и наш белоголовый приятель! - добродушно ухмыльнулся Яльмар,
разворачиваясь к мальчишке лицом. - Ну и как там дела, на крыше?
Повисла тишина.
- Снег идёт, - сказал наконец Тил тихо, но так неожиданно, что бард
невольно вздрогнул. Голос мальчишки прозвучал холодно и отстранённо. Вильям
вдруг почувствовал себя неловко.
Яльмар, казалось, ничего не заметил.
- А вот слыхал я, будто эльфы колдовать большие мастера, - задумчиво
продолжал он. - Как у людей получается, я видел, а вот у вас - не доводилось.
Может, ты нам чего покажешь?
- Яльмар, - Вильям тронул его за руку. - Не трогал бы ты его...
- А чего? - обернулся тот. - Я ж просто так, чтоб время скоротать.
Тил не ответил. Вместо этого вдруг встал, в три шага оказался у стола.
Взял лютню Вильяма (бард машинально отметил непривычную, нечеловеческую
пластику его движений) и протянул её Яльмару.
- Сыграй, - сказал он.
- Что? - не понял тот.
- Я говорю: сыграй на этой лютне.
Варяг недоумённо принял в руки инструмент. Повертел его, коснулся струн.
Лютня тренькнула негромко.
- Я не умею.
- Но я прошу тебя.
- Да не умею я! - Яльмар растерянно взглянул на Вильяма. - Я и держать-то
её не знаю, как.
- Это же просто, - чёрные маслины глаз мальчишки посмотрели прямо, без
подвоха. - Одной рукой нужно дёргать за струны, другой - перебирать лады, и вот
отсюда польётся прекрасная музыка.
- Я не могу, - варяг вздохнул и вернул лютню Вильяму.
Тил вздохнул и покачал головой.
- Вот видишь, что за чучело ты из меня делаешь? На мне ты готов играть, ты
думаешь, что мои лады ты знаешь. А в этой штуке три ореховых доски и восемь
струн, и голос, над которым ты не властен! - Тил помедлил и закончил,
неожиданно повысив голос: - Чёрт возьми, ты думаешь, на мне легче играть, чем
на этой лютне?
Сказавши так, он повернулся и ушёл. Яльмар проводил его взглядом,
повернулся к Вильяму. Бард сосредоточенно скрипел пером. Поймал взгляд Яльмара
и поднял голову. Глаза его вдохновенно поблёскивали.
- А может, он не спятил, - вдруг сказал он, - а только притворился
сумасшедшим?
- Кто?!
- Принц датский.
- Тьфу на тебя с твоим принцем! - Яльмар сплюнул и так резко наклонил
кувшин над кружкой, что пиво хлынуло через край. С раздражением потряс рукой:
"Чума на
...Поділитися у соцмережах
