Жанр: Электронное издание
skir2
...ие-то,
- он поднял взгляд. - А что ж сегодня-то?
- Да так, проверить надо кое-что. Садитесь.
Она подвинула себе стул, перебрала бумаги на столе и вытащила один листок.
- Я посмотрела свои записи и книги, - начала она. - Это касется вашего
друга с зонтиками.
- Олле? - вскинулся Вильям. - Что с ним?
- Это трудно объяснить. Что-то выбросило его из нашей реальности, но удар
был недостаточно силён, чтобы он ушёл навсегда. Он слишком привязан к этому
миру и постоянно возвращается. Но плоскость колебаний так растянута во времени,
а инерция так велика, что Олле пробивает ткань нашего мира и снова уходит. И
так раз за разом.
Жуга и бард переглянулись.
- Я ничего не понял, - сказал травник.
- Я тоже, - поддакнул ему Вильям. - Попроще можно?
- Можно. Представьте иголку и холст. Холст - это как бы мир, а иголка -
ваш Олле. Игла проходит через ткань, выходит с другой стороны, потом обратно...
Теперь понятно?
- Вполне, - кивнул Жуга. - А нитка за иголкой тянется?
- Я не думаю, что он что-то "сшивает"; он, скорее, не игла, а шило -
только дырки делает. Сны людей для него как маяк. А может, эти сны и есть уже
готовые дыры...
- Его можно вернуть?
- Не знаю. Слишком мало данных. Возможно, эти колебания затухают. А
вообще, судя по вашим рассказам, он там вполне освоился. Похожий случай был лет
сто, сто пятьдесят тому назад - парнишку звали Рип ван Винкль. Он ушёл в лес и
там пропал. А после кто-то, очень похожий на него, стал являться детям перед
сном. С мешком влезал через трубу по верёвке и сыпал им в глаза песок, чтобы
заснули. Потом он объявился, спустя почти сто лет, ничуть не постарев, и всё
прекратилось. Хотя песочного человечка поминают до сих пор.
- Странно, - проговорил задумчиво Вильям. - Мне Олле как-то раз
рассказывал стишок про человека с верёвкой и мешком, который исчез в лесу. А у
меня на родине поют колыбельную про крошку Вилли Винки: "Крошка Вилли Винки
ходит и глядит, кто не снял ботинки, кто ещё не спит..."
- Наверное, это тоже был он, - Гертруда заглянула в пергамент. - Ещё
упоминается какой-то человек, который капал в глаза спящих сладким молоком, но
это было так давно, что даже нет ссылки на время. Вообще такие случаи редки.
Во-первых, нужен очень мощный первоначальный импульс, чтоб покинуть этот мир
мгновенно и живым, а во-вторых, сны - притягательная штука, но не каждый
человек способен в них существовать. Для этого нужен особый склад ума, такое,
знаете ли, чувство равновесия...
- Он канатоходец.
- А, тогда понятно. Жаль я не знаю, что с ним случилось.
- Может быть, это поможет? - Вильям полез в кошель и достал наконечник
стрелы. - Я... гм... Олле исчез после того, как в него попала стрела. У неё был
точно такой же наконечник.
Гертруда осторожно подхватила наконечник. Попробовала пальцем остриё.
Нахмурилась.
- Откуда это у вас?
- Мне дал Рудольф из Лиссбурга. Принёс штук десять.
- У него их целый бочонок, - подтвердил Жуга. - Я не знаю, что это, но
если он не врёт, их сделал маг по имени Эйнар.
- Эйнар? - переспросила та. - Эйнар Орчиз? Который высвистывал ветер?
- Наверное. Не знаю. Рудольф говорил, что этот Эйнар хотел стать дельфином
и однажды исчез.
- Интересно. Очень интересно. Мне можно это взять на пару дней?
- Разумеется, - кивнул Вильям.
- Я вот ещё чего хотел, - Жуга достал мешок и выложил на стол дощечку. -
Что ты скажешь вот об этом?
- АэнАрда! - воскликнула Герта. - Я думала, их уже не осталось.
- По-моему, я это уже где-то слышал, - пробурчал Жуга. - Это всё?
- Золтан говорил, что у тебя есть какой-то сюрприз, но такого я не
ожидала. Превосходный экземпляр! - глаза Гертруды светились восхищением. - К
тому же, в фазе активации... Уже конец игры?
Травник вздрогнул.
- С чего ты взяла?
- Всего пять фигур осталось.
- Их и было пять. С самого начала.
- Не понимаю, - нахмурилась та. - Должно быть восемнадцать. Сколько
сделано ходов?
- Я не считал. Десяток или два.
- И всё с пятью фигурами? Невероятно! - Герта вскочила и направилась к
камину. Оглянулась запоздало. - Ты позволишь мне взглянуть на фигуры
противника?
У травника отвисла челюсть.
- Это можно сделать?!
- Да, конечно... - Гертруда осеклась на полуслове и нахмурилась. -
Постойте, постойте... Так вы не знали? Как же вы тогда играете?
Жуга вздохнул.
- Никак.
- Ну и ну... Как вам это удалось?
Курился дым. Ароматическая палочка светилась красным огоньком. Над доской
на тонкой и высокой проволочной треноге покоился хрустальный шар. Свет шести
свечей, установленных в углах доски, отражался в глубине хрусталя. Зеленоватым,
чуть мерцающим сиянием струился вниз. Повсюду за пределами стола царила темнота
- Гертруда занавесила окно, огонь в камине догорел. Дым от курительной свечи
стелился над столом, и в его тяжёлых стынущих клубах проступали очертания
невидимых фигур. Жуга и Вильям боялись шевельнуться и дышали в сторону, чтобы
не разрушить призрачную картину.
- Одиннадцать фигур, - сказала Герта, - и на удивление хорошая позиция!
- У кого? - невольно вырвалось у травника.
- У вас. Взгляни сам: пешка на проходе и прикрыта ладьёй, воин белых запер
чёрного и угрожает атаковать левый фланг, лис взял на вилку воина и дневного
охотника, а дракону ничего не угрожает.
- Ты действительно так думаешь? - Жуга с сомнением потёр небритый
подбородок. - Одиннадцать к пяти - не тот расклад, с которым можно выиграть.
- У чёрных численный перевес, но позиционное преимущество на вашей
стороне. Пусть ходит пешка или лис, потом - размен ферзей...
- Размен... чего?
- Ферзей.
- Ты говоришь про воинов?
- Какая разница? У вас же пешка на проходе.
- Ну и что?
- Да ничего! - фыркнула та. - Пешка на последней линии становится кем
хочет. Как можно этого не знать?
- А кто играет, в смысле, двигает фигуры?
- В АэнАрде все играют.
- Нет, но кто начал игру?
- Как, кто? - Герта с недоумением взглянула на Жугу. - Дракон, конечно!
- Наш?! - Вильям выпучил глаза. - Или...
Он не договорил и воцарилась тишина. Взоры всех троих остановились на
другом крае доски, где в клубах седого дыма вырисовывалась фигура чёрного
дракона.
- Не может быть, - пробормотал Жуга. Обхватил голову руками. - Яд и пламя,
не может быть...
- Пожалуй, хватит, - Герта притушила свечи и помахала в воздухе ладонью,
разгоняя дым. - Душно. Вы запомнили, где что стоит? Тогда откройте кто-нибудь
окно.
Вильям кивнул, шагнул к окну, рывком раздвинул шторы. Поморгал, привыкая к
свету, и вдруг насторожился.
- Жуга, - позвал он, - Герта! Там кто-то лезет через стену.
- Где? - вскочил Жуга. - Ах, леший... Должно быть, это те, что шли за
нами.
- Шли за нами? - Вильям поднял бровь. - Где? Когда? Я никого не видел.
- Я видел. Герта! Ты ждёшь кого-нибудь?
- В гости через стену не лазают, - та прищурилась. - Хотя постойте.
Сдаётся, одного я знаю. Герман-Селёдка. Мерзавец, каких мало. Интересно, что
ему здесь нужно?
Травник машинально сунул руку под рубаху и выругался.
- Чёрт... Я не взял меча. Герта, у тебя есть что-нибудь... - Взгляд его
упал на хрустальный шар. Он протянул руку:
- Можно?
Герта не успела ответить. Внизу загрохотали сапоги, а через миг три
человека уже ворвались в комнату.
- Ага! - довольным голосом объявил, входя, четвёртый, по-видимому, тот
самый Герман, о котором говорила гадалка. - Он в самом деле тут. Эй, ты, рыжий!
Слышь, чё. Собирайся. С нами, значит, пойдёшь. И чтоб без глупостей!
В руках у него был арбалет. Заряженный и взведённый.
Травник подбросил в ладони хрустальный шар и поднял взгляд.
- С чего ты взял, что я с вами пойду? - холодно осведомился он.
- Сказал, пойдёшь, значит, пойдёшь. С тобой говорить хотят.
Подельники Селёдки заухмылялись.
- Ты слишком много себе позволяешь, Герман, - сухо сказала Гертруда. - Или
забыл, что с тобой случилось в прошлый раз?
Казалось, тот заколебался и даже немного побледнел, но уходить, похоже, не
был намерен.
- Ты, Герта, молчи лучше, - сказал он. - Мне с тобой враждовать неохота.
Ты не знаешь, кто это такой.
- А мне плевать, кто он такой. Он у меня в гостях.
Герман вытянул руку.
- Энтот парень года полтора назад навёл здесь такого шороху, что у наших
до сих пор руки чешутся. Потом собрал себе кодлу и промышлял на дорогах...
- Это был не я, - сказал Жуга. - Тот парень украл моё имя. Я убил его.
- Во-во, - кивнул Селёдка, - от подельников избавился! А после в Лиссе
вырезал в корчме двенадцать человек.
- Сколько, сколько?! - брови травника полезли вверх. - Уже двенадцать?
Приятель Германа, коротконогий парень в кожаной куртке, стоявший у окна,
сердито сплюнул. Лицо у него было круглое с редкой бородёнкой неприятного
тёмно-рыжего оттенка. Он вынул нож - широкий турецкий крис с истёртой рукоятью
и махнул им в сторону двери.
- Скажи спасибо, что ты здесь, - сказал он. - Кабы не гертрудин дом был,
прямо тут порезали бы... А ну, кончай болтать. Пошли!
- А этого? - указал другой на Вильяма.
- А про него ничё не говорили.
- Лови! - вскричал Жуга и ничком рухнул на пол.
Шар взвился в воздух. Гертруда мигом скрылась за столом, рванула Вильяма
за руку. Тот упал. Герман вытянул руку, поймал хрусталь и недоумённо на него
воззрился. Поверхность шарика играла радужными бликами, искрилась, вихрилась
яркими снежинками. Селёдка полюбовался шариком и сунул его себе в карман.
- А ничё игрушка. - Поднял взгляд на травника. - И чё? Сыграем в мячик?
- В ящик он сыграет, - снова сплюнул тот, что стоял у окна.
Двое остальных загоготали. Герман остался серьёзен.
Жуга поднялся, несколько обескураженный. Помедлил и шагнул к двери.
- Постой, - Гертруда ухватила его за руку.
- Не надо, - бросил тот, высвобождая руку. - Лучше, если это будет... не
здесь.
Трое расступились, пропуская травника вперёд, и двинулись за ним. Селёдка
обернулся на пороге. Повёл арбалетом.
- А вы сидите тихо. Слышь, Гертруда, чё я говорю? Не лезь, куда не просят.
Пояли? Пока.
Едва закрылась дверь, Вильям и Герта бросились к окну.
- Ах, сучий выкормыш! - Гертруда топнула ногой. Схватилась за оконную
защёлку, ударила кулаком. - Ах ты селёдка вонючая! Чтоб тебе жопу разодрало...
Вильям! Помоги открыть окно!
Вильям, не ожидавший от неё подобных выражений, покраснел, но бросился на
помощь. Вдвоём они расковыряли шпингалет и распахнули створки. Травник и
остальные как раз в этот момент проходили мимо беседки.
- Жуга! - истошно выкрикнула Герта. - Хрусталь! Не надо разбивать! Там...
Двое идущих обернулись на крик, и травник рванулся вперёд.
Первым повалился тот, что шёл слева. Второй взмахнул коротким тесаком.
Жуга мгновенно уклонился, нож пробил толстый верблюжий плащ и там застрял. Жуга
перехватил под руку нападавшего, вывернул, ударил локтем, закружил и короткой
подсечкой бросил его на землю. Хрустнула кость, упавший вскрикнул коротко и
страшно и обмяк. Меж тем, тот, что упал первым, что-то выхватил из сапога и
бросился в атаку. Блеснула сталь. Жуга ударил, крутанулся вправо, влево,
путаясь в своём плаще. Второй, размахивая крисом, прыгнул к травнику со спины.
Ударил. Промахнулся. Ударил снова и попал. Плащ травника окрасился кровавым, он
упал, и все трое смешались в свалке.
- В стороны, сукины дети, в стороны! - вопил Селёдка, брызжа слюной и
прыгая вокруг дерущихся. Арбалет в его руках дёргался, выцеливая травника.
- Щас я его, падлу!..
Жуга рывком поднялся на колено, вывернул чью-то руку с зажатым в ней
ножом, и коротко, два раза пнул лежащего в лицо. Перекатился на спину, лицом к
другому нападавшему, согнул проворно ноги и опять ударил - теперь уже в грудь.
Подброшенный ударом, бородач упал спиной на тумбу солнечных часов и замер там,
проколотый как бабочка булавкой. Мгновение он удивлённо пялился на штырь,
торчащий из груди, попытался что-то сказать, но тут горлом хлынула кровь и он
умолк. Крис выпал из его руки и воткнулся в снег.
Жуга перевёл взгляд на Германа. Вытер губы рукавом и сплюнул.
Стрела смотрела ему в лицо.
- Ну, рыжий, - оскалился Селёдка, - повезло тебе. Но теперь мой черёд
ходить.
- Нет, - глухо сказал Жуга. - Мой.
Вильям так и не понял, что произошло. Раздалось глухое "Бум!", живот у
Германа вдруг лопнул красным месивом, кровавые ошмётки разлетелись во все
стороны на несколько шагов, а то, что от него осталось, дико воя, рухнуло на
снег. Когда Гертруда с Вильямом выбежали во двор, Селёдка был мертвее мёртвого.
Жуга сидел возле мраморной тумбы часов, поддерживая одной рукой другую. По
виску и по плащу его стекала кровь.
- Куда тебя ранили? - Герта опустилась перед ним на колено.
- Жить буду, - травник поморщился. Повернул голову. - Как там эти?
- Один, вроде, жив, остальные дохлые, - Вильям приподнял одного, другого,
шагнул к часам и замер, словно вкопанный.
- Жуга... - выдохнул он. - Посмотри!
Травник обернулся.
Снегопад уже давно прекратился. Солнце вышло из-за туч, и длинная кривая
тень от гномона наискосок пересекла лицо распятого убийцы.
Сердце травника замерло.
Часы показывали нос и глаз.
Ран было три, из них лишь та, что на руке, внушала опасения. Крис,
несмотря на малую величину, в умелых руках рубил не хуже сабли. Вся остальная
кровь принадлежала Герману или кому-то из двоих других.
- Ты страшный боец, Жуга, - задумчиво сказал Вильям, помогая Гертруде
перевязывать раны. - Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь так дрался.
Травник поднял голову.
- А ты хотел бы, чтоб я дал себя убить?
Вильям ничего не ответил. Гертруда наматывала бинт плотно и тщательно.
Кровь постепенно останавливалась.
- Как ты догадался, что делать с шаром? - спросила она. - Постой, не
говори, я сама скажу. Сперва ты захотел его взорвать, но ничего не вышло, так?
Потом, на улице, ты сообразил, что в прошлые разы шары взрывались, только если
ты пытался выдать малый импульс...
- Герта... Ох! - Жуга уселся поудобнее и с укоризной покосился на гадалку
из-под головной повязки. - Оставь свои учёные словечки, я их всё равно не
понимаю. Я и в первый раз хотел, чтоб грохнуло, а он вдруг взял и заиграл. Ну в
смысле - засветился. Мне и подумалось: а ну, как это и есть проверка на
магический талант? Ну, вот я его и тронул чуток... Ох, яд и пламя, третий шар в
этом городе!
- Я так и думала, - Герта удовлетворённо кивнула. - Ты плохо различаешь
цвета?
- Откуда ты знаешь? - встрепенулся тот.
- Иначе ты не обозвал бы моё платье серым. Похоже, что и в магии с тобой
творится то же самое. Ошибка в восприятии. Ударное заклятие в твоём исполнении
- не больше, чем забава, и наоборот. Ты раньше за собой подобного не замечал?
Жуга покраснел.
- Всякое бывало, - неловко буркнул он. Пошевелил рукой, поморщился. -
Чёрт... Это надо же, как угораздило. Не повезло.
- Наоборот, повезло - легко отделался.
- Тоже верно...
- Что с трупами делать будем? - хмуро спросил Вильям. - Три человека,
как-никак.
- Я скажу Золтану, за ними придут. И с этим тоже разберутся, - Герта
кивнула в угол, где всё ещё лежал без чувств второй оставшийся в живых участник
драки. - Ведь нарывались уже, а всё не в прок.
- Нарывались? - поднял голову Вильям. - А... И что ты сделала с Германом в
прошлый раз?
- Когда? А, это... Эхолайла. Я сделала так, что он стал повторять все
звуки, которые слышал. Простейшее заклятие, не стоит разговора. Потом он умолк,
и год молчал, как рыба. За это его, кстати говоря, селёдкой и прозвали. - Она
повернулась к травнику. - Как ты себя чувствуешь?
- Хреново, - тот поморщился. - Но это ерунда. Мне бы только до трав своих
добраться. А магией сам себе всё равно не поможешь, ослабеешь только.
- Нет, так нельзя, - нахмурилась Гертруда. Встала и расправила платье. -
Сядь поудобней, я сейчас тобой займусь. Вильям! Разматывай бинты. Только
осторожно. Я сейчас.
Она ушла и вскоре вернулась, неся какие-то горшочки и флакон прозрачного
стекла. Промыла травнику раны на ноге и голове, смазала ладони конопляным
маслом и сосредоточилась. Пальцами прошлась вдоль краёв раны, одним движеньем
их сомкнула и накрыла ладонью.
- Больно?
- Нет.
- Хорошо, - кивнула она и зашептала.
Жуга почувствовал, как теплеет кожа под её пальцами. Появилось давление,
затем возникло ощущение пришедшей Силы. Тонкое, почти неуловимое. Шли минуты.
Жуга всё больше недоумевал, как с помощью такой ничтожной малости можно что-то
сотворить. Он слушал эти сбивчивые лёгкие слова целительных заклятий, и к
своему стыду не мог понять их действия. Меж тем, боль из виска ушла, а вскоре
Герта отняла ладони, оставив затянувшуюся рану, и занялась другой. Когда она
закончила возиться с ногой и стёрла высохшую кровь, травник был вынужден
признать, что никогда не встречал такой мастерской работы.
Гертруда выглядела уставшей. Дыханье её участилось, лоб усеивали бисеринки
пота. Когда она добралась до раны на руке, то ограничилась лишь тем, что
приостановила кровь и сомкнула края.
- Всё. Хватит. Слишком глубоко, - она встряхнула руками. - Сразу заживить
не получится. Могу ещё немного успокоить боль, но и только.
- Не надо, - травник покачал головой.
- Тогда придёшь ещё раз. Завтра или послезавтра.
- А так и так прийти придётся, - он неуклюже подобрал свой плащ. - Ты ещё
про наконечник нам не рассказала. Вилли, помоги перевязать.
- Что ж, ладно. Доску свою можете забрать. А кстати... Хм...
Гадалка вдруг умолкла. Наклонилась над дощечкой. Подняла взгляд на
травника. Тот всё понял без слов. В горле у него мгновенно пересохло.
- Лис? - одними губами спросил он. - Это лис?
Гертруда и Вильям переглянулись.
- Он угрожал двоим... Что здесь стояло?
- Охотник, - сказала Герта. - Это был охотник.
- Чёрт побери, Жуга, с тобой одни проблемы! Стоит оставить тебя одного и
вот - пожал'те вам - три трупа среди бела дня. Как будто у меня без этого
хлопот не хватало! Как тебя угораздило так влипнуть?
Был поздний час. Все посетители давно ушли, корчма закрылась, и только
травник с Золтаном сидели в пустом зале. Жуга и Вильям пришли уже давно, а вот
Золтан заявился лишь под вечер и всё ещё не мог успокоиться. Гертруда, как и
обещала, известила его о происшествии в своём доме, и весь остаток дня Хагг
пытался замять это дело. Естественно, настроение его от этого не улучшилось.
- Перестань кипятиться, Золтан, - поморщился Жуга. - Во-первых, я был не
один, там были Вилли и Гертруда. А во-вторых, не я же начал драку!
- Всё равно. Только сумасшедший с голыми руками кинется на четверых
головорезов.
Травник лишь пожал плечами:
- А что мне оставалось делать? Разбираться с ними полюбовно? Сам же
настоял, чтоб я оставил меч. И потом, - он усмехнулся, - может, ты мне не
поверишь, но я знал, что я останусь жив.
- Не мели чепухи! - сердито оборвал его Хагг. - Как можно знать такие
вещи?
- Нет, правда. Помнишь что мне напророчил Олле? А ведь ничего ещё не
сбылось. Правда вот, часы... но это было после.
Золтан поднял бровь:
- Олле? И ты кинулся в драку только из-за бредней этого придурка?
- Всё равно выбора не было. Драться в доме у Герты я не захотел - о ней в
стишках Олле ничего не говорилось. Я был уверен, что останусь жив, а их вот с
Вильямом запросто могли убить. Отошёл подальше, ну и... вот.
- А если бы тебя изувечили? Отрубили руку? Выкололи глаз? Твоему дурацкому
"пророчеству" это нисколько бы не помешало сбыться.
- Да, приятного мало, - согласился травник. - Так ведь не отрубили же!
- Да пойми же ты, - Золтан перестал ходить и оседлал табурет, - такие дела
не решаются на месте. У воров свои законы. Я наверняка сумел бы вытащить тебя
оттуда, а у этого Селёдки куча дружков, и все теперь мечтают разодрать тебя на
части. Этого ты хочешь? Этого, да?
- Ну, извини, - Жуга развёл руками, - в другой раз предупреждай как-нибудь
пораньше. А то я ведь человек дремучий, городскому обхождению не обучен. Я ж не
знал, что ножиком у вас здесь только так махают, для важности, а так-то мухи не
обидят...
- Тьфу, язви тебя холера! - Золтан сплюнул и охватил голову руками. - Я
ему слово, он мне - десять!
Жуга приподнял кувшин. Вопросительно взглянул на Золтана:
- Пить будешь?
- Чёрт с тобой, наливай...
Воспользовавшись затишьем, Агата поспешила принести ужин - омлет и суп со
шкварками, в котором плавали белые квадратики леббенча. Разговор прервался, и
оба принялись за еду. Было слышно, как шумит ветер за окном.
- Странно она живёт, эта Гертруда, - задумчиво проговорил Жуга, поглаживая
раненую руку. - Ни прислуги, ни кота. Обычно всякие ведуньи любят кошек.
Сколько ей лет?
- Немного, - уклончиво ответил тот. - Нет и тридцати. Сильно порезали?
- Гертруда зарастила. Я никогда не видел, чтоб так ловко управлялись с
магией. Ты знаешь, я почти не верил, что такое бывает. Она же сил почти не
тратит вовсе, а заклинание работает. И хорошо работает! Лучше, чем у меня.
- Известно, - Золтан усмехнулся. - У неё всегда так. Это ты, дурак,
кувалдой лупишь комаров - сила есть, ума не надо, а у неё всё тонко,
по-научному.
- Она училась у кого-нибудь?
- Сам спросишь, - буркнул тот. - Захочет, так расскажет. Смотри только не
пожалей потом.
- И имя, - травник вдруг нахмурился. - Да, ты знаешь, имя... Это не оно.
Ему хочется, чтоб её звали Гертой, а на самом деле...
- Кому? - Золтан перестал жевать.
- Ну-у... - тот неопределённо повертел завязанной рукой. Поймал взгляд
Золтана, смутился и пожал плечами. - Имени, наверное... А в самом деле,
странно. Вот чувствую, а объяснить не могу!
- Ну и не мели чепухи! - сердито оборвал его Хагг. - Лучше скажи, где Тил?
- На крыше.
- Опять с драконом?!!
- Нет, один. На звёзды смотрит. Просил не мешать.
- Да-а... - Золтан побарабанил пальцами по столу и вздохнул. - Дивный
народ эти эльфы...
Примерно около полудня Телли понял, что разбудить дракона не удастся.
Неугомонный Орге предлагал на выбор кучу разных способов. Они раскрывали окно,
надеясь, что разбудят Рика холодом, потом наоборот - подбрасывали дров в камин,
надеясь сделать то же самое при помощи тепла, поливали его водой, шумели так,
что сотрясалась вся корчма, дёргали за крылья и за хвост и даже пытались
напоить его пивом, предварительно разжав драконьи челюсти каминными щипцами.
Всё было тщетно - чаще всего дракончик лениво приоткрывал один глаз,
укладывался поуютнее и снова засыпал. Дошло до того, что Орге предложил опять
устроить нападение на Тила, чтоб дракон пришёл на помощь, и уже подговорил
Эльдона и Браги спрятаться в коридоре за углом. Всё дело им испортила Агата:
завидев двух дварагов, притаившихся в засаде с топорами наголо, она смекнула,
что, похоже, затевается очередное разрушение, и долго гоняла их по коридору,
вооружившись мокрым полотенцем.
К полудню все четверо окончательно выбились из сил и оставили эти попытки,
тем более, что Рик скорее дремал, чем спал по-настоящему. А часом позже
возвратились от гадалки Вильям и Жуга, и всем стало не до дракона. Пока угрюмый
травник занимался своей раной на руке, а Вильям в очередной раз пересказывал,
что там произошло, Тил почувствовал, что больше так не может, и ушёл
проветриться на крышу. Его исчезновение заметили не сразу, и когда Жуга нашёл
его там, уже темнело.
- А, вот ты где.
На заметённой снегом крыше было холодно и тихо. Тил сидел на самом её
гребне, обхватив колени и прислонившись к тёплой трубе камина. Бросил взгляд на
травника и снова отвернулся.
- Не замёрз? - Жуга подошёл и опустился рядом. Проследил за взглядом
паренька. Смотрел Тил в сторону гавани, туда, где на холодном рейде темнели
силуэты трёх последних зимних кораблей.
- Как твоя рука? - спросил тот вместо ответа.
- Рука - нормально. Заживёт. Ты что там увидал?
- Да так... - Тил поплотнее запахнул овчину кожуха и помолчал. - Грустно
отчего-то.
- А что весёлого на крыше? - усмехнулся травник.
- Я не об этом. Лето кончилось, да и вообще... Не знаю, что мне дальше
делать. Устал я от всего этого. Домой хочу.
- Куда домой?
- Куда-нибудь. Где можно жить спокойно. Ходить по улицам без опаски... И
чтобы Рик летать умел, - Тил с грустью посмотрел на травника. - Ты знаешь,
Жуга, наверное, он уже никогда не полетит... Мне так кажется.
Жуга помедлил.
- Я там не стал говорить при остальных, - сказал он, - но тебе про это
надо знать. Это про доску.
- Отстань ты со своей доской!
- Нет, ты послушай. Гертруда показала мне... нам с Вильямом чёрные фигуры.
Те другие, которые против нас. Там тоже есть дракон. Это они играют - он и Рик.
- Что ты плетёшь! Да Рик вообще к доске не прикасался. Он же спит.
- Наверно, в этом всё и дело, - проговорил задумчиво Жуга. - Мы трогаем
фигурки, но сдвинуть их не можем. А Рик... Кто знает, что он делает в своих
драконьих снах! Мы для него только фигурки на доске, но от нас зависит,
выиграет Рик или проиграет.
- А я? - Тил поднял взгляд. - Я тоже для него только фигурка?
- Да он и сам - фигурка на доске. Забыл?
Тил помолчал. Холодный ветер развевал его белые волосы.
- А что будет, если он проиграет? Или выиграет?
- Это знают только двое: Рик и тот, другой. - Жуга встал. - Пойдём-ка
вниз. Чайку попьём, согреемся. Агата пряники печёт. Медовые. Страх, какие
сладкие. Пошли.
- Ты иди, а я не буду. - Телли отвернулся. - Ну их на хрен. У этих гномов
только и разговоров, где какие камни встречаются, да как лучше сталь
гравировать, а как напьются, так сразу - хвать за топоры и ну спорить, чей
лучше.
...Поділитися у соцмережах
