Жанр: Электронное издание
Tureck02
...ка ведь порнушка. Только сигнал все время
искаженный, не поймешь ни хрена. Ну ладно, покопаемся.
Я начал нажимать на все кнопки подряд в любых комбинациях. Методом,
так сказать, тыка. Но все без толку. То появлялась бегущая строка, то слова
какие-то, то вообще все исчезало, но розовые пятна так и не превращались в
шикарных голых баб и мужиков. Правда, один раз звук появился, но не больше.
Короче, когда в дверь постучали, я чуть не вскрикнул от испуга. Будто
меня застукали за чем-то неприличным. Хотя так оно и есть на самом деле. Я
быстро выключил ящик и встал.
- Кто там?
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула Света. Посмотрела
на меня как-то странно и тихонько спросила:
- Можно войти?
- Что, опять хавать пора? - зло поинтересовался я.
Она быстро вошла и закрыла за собой дверь.
- Я... Мне... Можно мне с тобой поговорить? - спросила она неуверенно.
- Про че? Че случилось?
Она постояла немного, оглядываясь по сторонам, и села. На постель. На
мою постель. Я почувствовал, что у меня начинают дрожать коленки. Ведь
девка она красивая, хоть и выпендривается не по годам. Попочка как яблочко,
сиськи будь здоров, ноги стройные, да и мордочка в порядке.
- Я... - Она начала краснеть. - Максим, я хочу попросить у тебя
прощения.
- За что? - не понял я. - Что стряслось?
- Не знаю. - Светка пожала плечами. - Ты ведь на меня обиделся за
что-то?
- Да нет вроде. Хотя... - Я начал понимать, что происходит. - Разве ты
сама не понимаешь?
Она не ответила. Опустила голову и молчала. Я придвинулся к ней.
От нее приятно пахло какими-то дорогими духами, какими обычно несет из
окон тачек, которые я драил на улице, а в разрез блузки можно было
рассмотреть черный кружевной лифчик. Стоит только протянуть руку, и...
- Он меня уволит, если ты за меня не попросишь, - неожиданно сказала
она и вдруг поймала мой взгляд. Я улыбнулся и тихо сказал:
- А ты красивая.
- Что? - испуганно переспросила Света.
- Значит, я должен сказать Принцу, чтобы тебя не увольняли? - Я
положил руку ей на колено. - А что я с этого буду иметь?
- Не надо... - прошептала она, отодвигаясь от меня. - Ну, пожалуйста,
не надо.
Но я уже слетел с тормозов. Залез рукой ей под юбку и повалил на
постель. Странно, но она даже почти не сопротивлялась. Только испуганно
оглядывалась по сторонам, как будто искала поддержки, и все время просила,
чтобы я перестал. А я уже расстегнул на ней блузку и стал стаскивать юбку.
- Подожди, постой! - громко сказала она вдруг. - Я сама.
Я остановился. Она выбралась из-под меня и встала, стараясь привести
себя в порядок. Глаза у нее были красные, вся штукатурка на лице
размазалась, руки дрожали.
- Если я... Если я с тобой пересплю... один раз, ты больше не будешь
ко мне приставать? - спросила она дрожащим голосом и посмотрела мне прямо в
глаза.
И сразу все - расхотелось. Больше того, подумал, что лучше мне прямо
сейчас сквозь землю провалиться. Пошли они все со своими баксами, видиками,
компьютерами, хачеками и раками! И она вместе с ними. Сама ведь ко мне в
комнату приперлась, а теперь строит из себя.
- Да пошла ты! - я плюхнулся на кровать и отвернулся к стене.
- Уйти? - неуверенно переспросила она.
- Давай-давай вали отсюда.
Просто ужас какой-то. Я ведь ее тут чуть не трахнул на этой кровати. И
трахнул бы, если бы в глаза не посмотрел. А ведь я же не Чикатило
какой-нибудь.
Светка не уходила. Я спиной чувствовал, что стоит тут, посреди
комнаты, слышал ее дыхание.
- Ну чего ты застряла? - Я резко обернулся и даже рот открыл от
удивления,
Она была уже голая. Стояла и прикрывалась руками, как та баба из
раковины. Нет, а она и правда красивая. Такую даже трахать страшно.
- Ты чего? - спросил я, как только смог говорить.
- Максим, - она вдруг заплакала, - я тебя очень прошу, скажи Принцу,
что я совсем не выпендривалась. Скажи, а то он...
- А ну давай вали отсюда! - Мне вдруг стало жутко противно. - Забирай
свои манатки и катись, пока я охрану не позвал!
Она схватила в охапку вещи и выбежала из комнаты.
Во, блин, до какого свинства от безделья докатиться можно!
Через час ко мне заглянул охранник и сказал:
- Тебя Принц звал. В гараж спустись.
Ну вот, приехали. Настучала небось, что я ее лапал, теперь начнется.
Наверняка ведь выпрут меня отсюда, к чертовой матери, и денег я никаких не
получу.
Он сидел на капоте какого-то старого "жигуленка" и разговаривал с теми
самыми хачеками, которых я встретил в тире. У рыжего теперь был черный
кейс, пристегнутый к руке наручником. Они сели в своего "мерина" и укатили.
- Ну что, скучаешь? - спросил Принц, когда ворота за хачеками
закрылись. - Как насчет покататься маленько по городу? Мне в одно местечко
смотаться надо, можешь со мной, если хочешь.
Значит, не стукнула. Вот и отлично.
- А куда поедем?
- Там увидишь. - Он сел за руль и завел мотор. - Так ты со мной или
как?
Я прыгнул на переднее сиденье, и машина выехала за ворота. Странно,
жить в таком доме - и ездить на каком-то обшарпанном "жигуленке". Вот уж
точно, у богатых свои причуды.
Минут десять ехали молча. Да я и не хотел особенно болтать. Признаться
честно, я на машинах ездил за свою жизнь раз восемь, не больше. У предков
все деньги на другое горючее уходили, так что не до жиру. Последний раз в
ментовском "Москвиче" в участок катался, когда меня за драку забрали.
Поэтому я глазел в окно, балдея от скорости.
- За рулем сидел когда-нибудь? - спросил он вдруг.
Я даже не сразу понял, о чем идет речь. Может, для кого-то это и
обычное дело, но для меня...
- Так сидел или нет?
- Нет, конечно.
- А хочешь? - Принц крутанул руль и остановил машину у обочины.
- Что, прямо здесь? - Я недоверчиво посмотрел на него. Или он надо
мной шутит, или действительно - Принц.
- А чего тянуть? - он отстегнул ремень безопасности и открыл дверь. -
Давай перебирайся на мое место. Все, что хочешь сделать в жизни, делай
прямо здесь. И сейчас.
Для одного дня слишком много впечатлений. Но лучше брать, пока дают,
не строить из себя культурного.
- Значит, так. - Он взялся за рычаг. - Это первая скорость, вот так -
вторая, это - третья, четвертая и задняя. А вот так - нейтралка. Все понял?
- Ага. - Я повторил.
- Левая крайняя педаль - сцепление. Потом тормоз и газ. Когда скорость
переключаешь, дави сцепление, а потом газ. Только не сильно, а то мотор
запорешь. И вообще, на педали не жми со всей дури. Ну давай.
Это было... Это было что-то невообразимое. Я сам веду машину. Даже
когда из автомата лупил, не так круто было. Прямо крыша едет. Такая
огромная железяка - и подчиняется легкому движению руки.
- Теперь давай вторую... Теперь третью, и не дергай так, я же говорил.
Машина плавно катилась по пустой дороге. А за рулем - я. Скажешь
кому - не поверят.
- Руль прямее держи. И не верти его так, а то машину из стороны в
сторону мотает.
- Да у меня не получается. - Я все время старался вести машину прямо,
но ее постоянно мотало то в одну, то в другую сторону.
- Ничего, получится. Здесь поверни направо.
- А светофор? - Руки и ноги слушались плохо, я лихорадочно вертел
головой, стараясь видеть всю дорогу сразу.
- Плевать на светофор.
За поворотом я чуть не налетел на какого-то мужика. Тот еле успел
выпорхнуть из-под машины. Что-то закричал нам вслед, но Принц даже не
обратил на него внимания.
- Ну ладно, хватит для первого раза, а то в обморок упадешь от
счастья, - сказал он, и я остановил машину. - Дай и мне немножко порулить.
Дальше мы понеслись по дороге в сторону центра. Странно, как это он
ухитряется и знаки все замечать, и другие машины, и при этом в педалях не
путаться.
- Я свою первую машину в двадцать три года поимел, - сказал он,
улыбнувшись. - Старенькую "Волгу", двадцать первую. От радости до потолка
три дня прыгал. До сих пор помню.
- А сколько вам сейчас? - спросил я.
- Мне-то. - Он засмеялся. - Мужчина в полном расцвете сил. А что?
- Ничего. - Я пожал плечами. - Просто интересно, сколько мне еще нужно
прожить, чтобы поиметь такой дом, как у вас, ну и все остальное.
- У-у, - он покачал головой. - Это как получится. Большинство людей до
конца жизни и сотой доли заработать не могут. Есть, правда, некоторые,
которые больше имеют, и гораздо раньше, но они долго не живут, как правило.
- А вы?
- А что - я? - Он вздохнул. - Я в твоем возрасте тоже голый и босый по
улицам бегал. Это только потом встретил одного человека, земля ему пусть
будет пухом, научил меня, как жить.
- А вы меня научить хотите?
- Конечно! - Он засмеялся. - Нужно же кому-нибудь опыт передавать, а
то жалко, если просто так пропадет. Не хотелось бы, чтобы все, что я своими
собственными руками... и вдруг досталось потом какому-нибудь...
- А почему я?
- Э-э, брат... - Он покачал головой. - Не тот вопрос. Ты должен был
спросить, где ж я раньше был. Нужно, сынок, быть уверенней в себе. Как
считаешь?
Я пожал плечами.
- То-то. И запомни - если поставить перед собой четкую задачу, то
всегда добьешься. Разница только в том, сколько усилий ты готов к этому
приложить. Большинство не выдерживает. Вот ты чего бы хотел в данный
момент?
Мне почему-то сразу вспомнилась Светка, ее кружевной черный
бюстгальтер в разрезе блузки.
- Не знаю. - Я покраснел.
- Вот видишь. - Он улыбнулся. - Это тоже проблема. Нужно всегда знать,
чего хочешь. А то, как обезьяна, дергаешься в разные стороны, ко всему
сразу руку тянешь.
- А вы чего хотите? - поинтересовался я.
- Я? - Принц вздохнул. - О-о, я такого хочу...
- Что, самолет?
- Бери выше. - Он засмеялся. - Самолет у меня уже есть.
- Корабль?
- Выше. - Он хитро посмотрел на меня. - И корабль есть. Но это не
цель.
- А что тогда - цель?
- Королевство, - просто ответил он. - Хочу свое королевство.
- В смысле? - не понял я.
- В прямом, - сказал он серьезно. - И оно у меня будет. Тогда я буду
уже не принц. Тогда я буду король. Ну, может быть, не король, президент, но
страна у меня своя будет. А ты станешь в ней...
Но договорить он не успел. Какой-то гаишник вынырнул вдруг на дорогу,
помахал жезлом и приказал нам остановиться.
- Твою мать... - Принц слишком резко затормозил и суетливо полез в
карман за документами. Нашел, поспешно выскочил из машины и побежал к
гаишнику. - Что случилось, начальник? - еще издали улыбался он.
- Нарушаем. - Лейтенант взял у него права и принялся изучать. - Вот,
Эдуард Николаевич, - прочитал он в правах, - скорость превысили маленько,
поворот не включили.
- Да мы тут с сынишкой. - Принц заискивающе улыбнулся. - Вы нас
простите, а...
- И техосмотр не прошли. - Мент вздохнул и открыл планшет. - Придется
номера снимать - и на штрафплощадку.
- Ну зачем номера? Зачем штрафплощадка? - залепетал Принц. - Может,
можно как-нибудь по-другому все решить?
Я смотрел на него и не верил своим глазам. Не может быть, чтобы этот
человек, который только что тут про свое королевство распинался, и так с
каким-то ментом разговаривает.
- Не-ет, по-другому нельзя. - Мент вздохнул. - Снимайте номера.
- Ну может, как-нибудь договоримся? - спросил Принц, заглядывая ему в
глаза.
Мент отвернулся от Эдуарда Николаевича и пошел к своей тачке. Принц
засеменил следом.
О чем они там говорили - не знаю.
Короче, вернулся он минуты через три. Сел за руль, как будто ничего не
случилось, и завел мотор.
- Ну так вот, по поводу моей страны...
- Эдуард Николаевич, я вас попросить хотел, - перебил я вдруг,
стараясь не смотреть ему в глаза. - Насчет этой служанки вашей, Светы. Не
надо ее увольнять, ладно?
- Хорошо, - тихо сказал он и замолчал.
ДЕСЯТЬ ГИЛЬЗ
Турецкий прилетел из Сочи в Москву на следующее утро, после получения
заключения экспертизы о спортивном порохе. Грязнов отправился раньше, но -
поездом, "если ты не возражаешь, Саня".
Майор Трофимов заметно поправлялся и снова находился в отличном
расположении духа: ведь совершенно очевидно, что дело катится в финишу.
Вэлла вообще уже была на ногах, но с ней Турецкий предпочел не прощаться,
чтобы не забивать себе голову ненужными рефлексиями по поводу... да по
самым разным поводам.
Не заезжая домой, прямо из прокуратуры Турецкий отправился в Мытищи,
на стрелковую базу олимпийской сборной. Перед тем он успел лишь накоротке
поговорить со старым, матерым специалистом из отдела баллистики НИИ
судебных экспертиз да забрать специально приготовленные для розыска
фотографии Вячеслава Полякова. Специалист сказал лишь, что сам
экспериментальный порох "Гамильтон" в глаза никогда не видел, но краем уха
слышать про эту новинку приходилось. Эта штуковина отличается тем, что,
во-первых, очень дорогая, а во-вторых, используется, как правило, для
стрельбы на больших расстояниях. Калибр пули в таком случае составляет не
больше семи миллиметров.
- Почему же такое странное название? - спросил Турецкий.
- Культурно стреляет, - ответил специалист.
В Мытищах Турецкого поджидала неудача: сборная два дня назад улетела в
Атланту. Арестовывать было некого, разговаривать - не с кем.
Экспериментальный порох по земле рассыпан не был.
"На что ты, собственно, рассчитывал?" - с недоумением спросил себя
Турецкий.
Невдалеке раздались приглушенные хлопки. На открытом стрельбище кто-то
явно тренировался.
- А у нас тут сейчас ДЮСШ имеется, - объяснила ему уборщица в
центральном двухэтажном здании, где больше не оказалось ни одной живой
души. - Молодежь тренируется, покамест взрослые на Олимпиаду отчалили.
Больше же таких условиев нигде и нету... А из Америки обещалися десять
медалей привезть. Говорят, уж очень у них замечательные результаты были на
последних предолимпийских этих, как их, сборах, что ли, - отчиталась
осведомленная уборщица.
- А тренер какой-нибудь у молодежи имеется? - с надеждой, но без
энтузиазма поинтересовался Турецкий.
- А может, и имеется. - Уборщица носилась со шваброй по коридору, то
наскакивая на ноги Турецкого, то проезжая мимо. - Вы сходите в общежитие,
он спит наверняка. - Она махнула рукой в окно, в сторону длинного
четырехэтажного дома, облицованного неприятной желтой плиткой.
- Общежитие здесь есть? - встрепенулся Турецкий. - Кто же там живет?
- Да, считай, все, - прокричала уборщица с другого конца коридора. - И
нечего мне здесь следить по чистому! Чуть с ними по-нормальному поговоришь,
сразу топчут! И топчут, и топчут...
Турецкий почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он вспомнил,
как в детстве на полном серьезе полагал, что у всякого приличного сыщика с
собой должно быть зеркальце для обнаружения слежки.
Турецкий пошел было к общежитию, но внезапный окрик остановил. К нему
бежал, раскинув руки, незнакомый полный мужчина лет тридцати пяти в
бейсбольной кепке, надетой козырьком назад.
- Александр Борисович! Дорогой! - Мужчина попытался было смять его в
объятиях, но Турецкий с опаской посторонился. - Неужто не признали?! -
слегка обиделся тот и на всякий случай снял бейсболку.
- Ручкин Петя... - наконец сказал Турецкий. - Ручкин по прозвищу
Ручкин. Уникальный случай в моей практике: фамилия и кличка преступника
совпадают. Поразительная встреча. И что же ты тут делаешь?
- Совпадали, - сказал Ручкин, и рот его разъехался до ушей. - Много
воды утекло, Сан Борисыч, с тех пор как мы с вами общались. На прошлом я
нарисовал большой и жирный крест. Не изменилось только одно: на жизнь
по-прежнему руками зарабатываю. И как раз здесь. Массажист я теперь, Сан
Борисыч. И отличный массажист!
- В этом не сомневаюсь, "щипач" ты тоже был отменный. Лет пятнадцать
назад, наверно, у половины Москвы карманы проверил.
Польщенный таким комплиментом, Ручкин захохотал.
- Москва тогда поменьше была, Сан Борисыч. Да, честно сказать, я там
давно не бывал, хоть и рукой подать. Так, раз в пару месяцев съезжу от
лишних денег освободиться - и хорош... А пойдемте приляжем на травку, чего
здесь торчать. - Они зашли за общежитие и расположились на невысоком мягком
газоне. Хлопки выстрелов сюда почти не долетали. - Мне и здесь неплохо, -
признался Ручкин, - живу как у Христа за пазухой.
- Странная какая-то работенка: массажист у стрелковой сборной, а,
Петя? На фига стрелкам массаж, пальцы ты им, что ли, разминаешь? Чтобы
легче было на курок давить?
- Конечно, высосано из пальца, - кивнул бывший "щипач", - но мне-то
что. Я работу честно делаю. А начальства тут, как везде, навалом, сауна
есть, девок сюда привозят. Словом, все как везде, и клиентов хватает. Жаль,
конечно, что в Атланту меня с собой не взяли, но это, само собой, с их
стороны был бы уже явный ляп.
- Ладно, хорошо. А скажи, живешь ты где?
- Да тут же, - он показал на общежитие. - Это только название, а так -
квартиры, самые настоящие. Вполне сносно. И...
Турецкий нетерпеливым жестом снова остановил болтливого массажиста.
- Ты знаешь всех, кто тут постоянно живет?
- Более-менее.
- Как ты думаешь, ведется ли какой-нибудь бухгалтерский учет
израсходованных на тренировках боеприпасов?
- Да уж наверняка.
- Кто этот человек?
- Он тоже в Атланте, начальник. Тут, кроме меня, нет никого, я пока
что, на время Олимпиады, охранником числюсь.
- А где находится его кабинет?
- Вот там, откуда вы только что вышли, на втором этаже, пятнадцатая
комната. - Ручкин хитро улыбнулся. - Как это все интересно, начальник!
Вы-то что тут ищете, позвольте полюбопытствовать?
- Позволю, - разрешил Турецкий. - Наша жизнь прекрасна и удивительна.
Ты, наверное, лучше меня знаешь, что оружие здесь специальное. И патроны, и
пули, и порох тоже не совсем стандартные. Вот кое-что из этого хозяйства
неприятно засветилось совершенно в другом месте нашей замечательной родины.
Так что буду тебе весьма признателен, если меня туда проводишь. - Последнее
слово он произнес с нажимом. - Или нет, лучше не так, - вдруг передумал
Турецкий. - Все последние сборы здесь проводились? Скажем, десять дней
назад?
Ручкин кивнул.
- Отлично. Как можно узнать, кто на них был?
- Проще простого, как говорится в одной передаче. Последние прикидки,
насколько я помню, все проводились на стендах. Вся сборная занималась
стендовой стрельбой.
- Ну и что? - нетерпеливо спросил Турецкий.
- Как это - что, мишени ведь потом сохраняются еще несколько месяцев.
"Разборы полетов" тренеры проводят. Вот вы, Сан Борисыч, к примеру, знаете,
что профессиональные спортсмены чувствуют полет пули? Представляете, стоит
такой хмырь в защитных наушниках, весь из себя расслабленный, раз-раз-раз:
понажимал на курок. Потом скривился, в зрительную трубу даже не глядит,
рукой с досады машет, дескать, кучность хреновая...
- Ладно, ладно. А где же эти битые мишени складываются?
- В сейфе.
- В сейфе?!
- Шучу, в деревянном тренерском шкафу, "кладбище" он у них называется,
представляете, сколько там выстрелов спрятано?! Армию можно уложить... Сан
Борисыч, - по-свойски подмигнул Ручкин, - а что же вы не можете сюда, так
сказать, в официальном порядке нагрянуть с кучей ментов, с собаками?
- Не хочу пока что светиться. Тем более что сборная вся уехала. Я ведь
даже не знаю, кого ищу, - хмуро сказал Турецкий и поразился собственной
откровенности. Да какая, к черту, разница, кто кому что говорит?! У нас все
только этим и занимаются.
- Никогда наводчиком не работал, это даже интересно! Только надо
подождать, пока грымза со шваброй отвалит.
- А где здесь вообще складируется оружие и все такое прочее?
- Так огромный же подземный бункер есть. В сущности, это небольшой
городок. Там и стрельбища, и спортзалы. И склады. И сауна.
Из-за угла дома выехал пацан на трехколесном велосипеде и заорал:
- Папа, папа! Мама твою рубашку сожгла!
- Как - сожгла?! - подпрыгнул Ручкин.
- Утюгом! - радостно заорал пацан и снова уехал.
Ручкин с досадой махнул рукой и снова опустился на траву.
- Какая мама, какой утюг? - ничего не понял Турецкий.
- Это мой сынок, - объяснил Ручкин. - А его мама - соответственно, моя
жена. Кажется, гладила, стерва, мою рубашку.
- Так что, здесь всей семьей проживаешь?
- А чего такого? Условия вполне позволяют.
- А что жена делает?
- Ничего не делает, с сыном занимается. А я деньги зарабатываю.
- Уважаю, - кивнул Турецкий.
...Действительно, большой деревянный шкаф был буквально набит уже
употребленными мишенями. На ящичках, в которых они были сложены, стояли
даты, на самих мишенях - фамилии. Это было очень удобно.
- Ты вот что, - предложил Турецкий. - Пойди посмотри, как там твоя
рубашка. Лады?
Ручкин слегка обиделся и вышел.
Так, так. Для начала надо посмотреть стрельбы двухнедельной давности.
Турецкий насчитал, что участвовали в них тридцать два человека. Вид
этих рваных точно по центру мишеней, эта невероятная точность стрельбы
автоматически наводили на мрачные мысли.
Турецкий вскрыл ящичек, где лежали результаты, показанные спортсменами
десять дней назад. Их было уже тридцать. Для верности он посмотрел другие,
более старые прикидки. Снова тридцать две фамилии.
Итак, наступил момент истины. Хотя не было еще никаких доказательств,
Турецкий совершенно точно почувствовал, что именно эти минус два человека
имеют самое прямое отношение к убийству завзятого охотника и любовника,
владельца авторучки "Паркер" полковника Малахова.
Могут ли киллеры сейчас, в эту минуту, ощутить какое-то прикосновение
судьбы, персонифицирующееся в дотошном следователе, роющемся в Мытищах в их
старых мишенях? Но что мне до чужих рефлексий, встрепенулся Турецкий, своих
выше крыши. И он стал сравнивать составленные списки фамилий.
Отсутствовали мастера спорта международного класса Емельянов и
Цаликов. Теперь возник закономерный вопрос. На сборах было тридцать два
человека, но ведь далеко не все из них поехали палить на Олимпиаду. Где
сейчас эти двое? Как это выяснить? Турецкий выглянул в окно. Петя Ручкин
возился с мангалом. Подсыпал в него деревяшек.
- Петя, - попросил Турецкий. - Как мне узнать список сборной?
Петя почесал затылок. Потом сообразил:
- Там, в среднем ящике стола, должна лежать подшивка "Спорт-экспресс".
Полистайте, Сан Борисыч.
Турецкий нашел в недельной давности газете общий список всех
спортсменов, выехавших на Олимпийские игры. И, как старый болельщик,
увлекся знакомыми именами. Волейболисты, легкоатлеты, пловцы... Ах, жаль,
Садовничий не поплывет. Рано парень сошел, очень рано. Турецкий спохватился
и перешел к сборной по стрелковым видам. Лучники. Нет, нет. Вот, пулевая
стрельба, одиннадцать человек. Траншейный стенд: Цаликов, Емельянов.
Нет вопросов, теперь остается только ждать. Главное - их не спугнуть и
все время вести, иначе единственная ниточка оборвется. Они ведь фигуры,
конечно, не самостоятельные, просто исполнители.
Удачи вам в Атланте, ребята. Особенно после такого жуткого провала
футбольной сборной в Англии на первенстве Европы. Вот уж кошмарная была
игра - что да, то да...
Теперь остается последний, решающий шаг. Забраться без всякой санкции
прокуратуры в комнаты, где жили бравые стрелки по траншейным стендам. Не
обращая внимания на уговоры Ручкина относительно шашлычка, Турецкий потащил
его за собой снова к общежитию.
- Я проверяю у вас противопожарную защиту, вентиляцию, сантехнику, все
что угодно, понял? Мне нужно увидеть, где они живут. - А в голове у него
мелькнуло: ведь в каком-нибудь американском фильме, да наверняка и в жизни
ихней, американский Ручкин категорически сопротивлялся бы нарушению границ
частных владений. А этот - ничего, даже улыбается, жизнь, видать,
однообразная приелась.
Закадычные, судя по всему, друзья, Емельянов и Цаликов, даже жили в
одной комнате.
Помещение вполне могло бы напомнить классическое жилище студента, если
бы не тотальное отсутствие книг. Зато видеокассет тут было навалом.
Что можно найти в комнате человека, который на прошлой неделе был в
Сочи, а на этой - уже в Атланте? Ну не станут же они, как последние идиоты,
хранить билеты на сочинский самолет?!
Турецкий проверил все ящики стола, карманы курток, джинсов и прочей
одежды. Нет, не станут. Обувь? Хм. Он посмотрел на грязные ботинки.
Пытаться идентифицировать структуру прилипшего на подошвы грунта с той, что
за тысячу километров, можно и нужно, но это - неделя, а то и две.
Он еще раз механически пооткрывал ящики стола. Ну совсем заурядная
коробка из-под патронов "баярд", и что особенного? Почему бы ей здесь и не
быть, наши люди имеют обыкновение хранить все. Тем более что в ней валяется
только десяток пустых и довольно узких гильз... Пустые гильзы.
А что тебе еще надо?! Какой у них калибр? Турецкий нашел линейку,
измерил. Именно в этих гильзах был порох "Гамильтон". Вспомнил, что говорил
эксперт: экспериментальный порох, калибр патронов не больше семи
миллиметров. Пули, которые были в теле Малахова, - классические - 7,62 мм.
Значит, эти умельцы снайперы просто использовали свой замечательный
высокоспортивный порох в стандартных патронах. Но почему пустых гильз аж
десять штук?
От этого вопроса Турецкому стало слегка не по себе.
- Ручкин, прихвати жену и дуй сюда, будете понятыми. Я тут кое-что
нашел, сейчас оформим протокол о
...Закладка в соц.сетях
