Жанр: Электронное издание
Tureck02
... как можно больше помощников старого
вора в законе. Поэтому пришлось отсиживаться на кухне у старой школьной
подруги, которая всю ночь рассказывала о своих амурах и искренне жалела
Аллу, что та до сих пор не замужем...
Сон никак не шел. Нервные переживания последних дней давали о себе
знать...
Алла давно догадывалась о том, что Гиббон задумал какую-то крупную
операцию. Раньше золото шло в Таллин безо всяких хлопот, путь
транспортировки был отлажен, как часы. И вдруг Гиббон начал производить
какие-то необъяснимые действия - ломая им же самим созданный механизм, он
стал прибегать к помощи разных сомнительных личностей типа Батона, с
которыми раньше никогда никаких дел не имел. Взрыв вертолета и убийство
верного им регистратора грузов в Февральском окончательно убедили Аллу в
том, что Гиббон решил поменять своего партнера. То, что это был весьма
взвешенный шаг, она не сомневалась - Гиббон был слишком опытен и осторожен,
чтобы идти на что-то, не будучи до конца уверенным в своей выгоде. Однако
когда лес рубят - щепки летят. Алла-Нюра боялась, что в результате
неминуемых пертурбаций в окружении Гиббона она останется не у дел. Скромное
положение кухарки-массажистки при "хозяине" давно перестало ее устраивать.
Благодаря кое-каким связям ей удалось узнать, что во Владивосток из
Москвы прилетели два вооруженных киллера. Приехали не скрываясь, почти
открыто. Из числа местных мафиози практически только Гиббон имел налаженные
связи со столицей. Остальные, если можно так выразиться, "варились в
собственном соку". И если надо было кого-нибудь завалить, предпочитали
пользоваться услугами местных мокрушников. Что-то тут было не то.
Сопоставив эти два события - приезд московских киллеров и гиббоновские
махинации, Алла решила, что между ними может быть весьма существенная
связь. Она достала свой старый, надежный парабеллум и отправилась в
гостиницу, где поселились москвичи.
Они поселились с шиком - заняли большой номер люкс с видом на бухту.
Когда Алла постучала в дверь, ей долго не открывали. Минут через пять
чей-то голос недовольно спросил:
- Кто там?
- Свои, - ответила Алла.
Из-за двери донеслись приглушенные фразы, после чего Алла услышала:
- Мы никого не ждем.
- Я по делу, ребята. Поговорить надо.
Зазвенели ключи, и в дверном проеме появился высокий человек в трусах:
- В чем дело?
- Надо поговорить, - повторила Алла как можно тверже.
Человек, видя, что перед ним всего лишь одна женщина и к тому же
довольно привлекательная, отошел, освобождая проход.
- Ну, заходи.
Дверь в спальню была немного приоткрыта, и Алла уголком глаза
заметила, что на кровати лежит голая девушка, видимо, местная проститутка.
- Развлекаетесь? - усмехнулась Алла, без приглашения усаживаясь на
широкий диван.
- Ты кто? - спросил хозяин номера.
- Где твой напарник? - вопросом на вопрос ответила Алла. - Позови его
и отошли шалаву - разговор серьезный будет. По поводу вашего дела.
Внимательно посмотрев на Аллу, хозяин понял, что та пришла к ним в
номер не просто так. Он заглянул в спальню и сказал:
- Митек, поднимайся, дело есть. А ты одевайся и иди домой. Сеанс
окончен.
Когда проститутка, сжимающая в руках две честно заработанные зеленые
бумажки, удалилась, из спальни вышел заспанный Митек и недовольно спросил:
- В чем дело, Игорь?
Тот кивнул на Аллу:
- Сейчас узнаем.
Они накинули махровые банные халаты и уселись в кресла.
- Ну-с, что ты нам скажешь?
- Хочу вас сразу предупредить, ребята. Мне все о вас известно. И зачем
вы сюда приехали - тоже. Так что давайте без глупостей.
Она быстро выхватила пистолет и направила его на сидящих напротив
киллеров. Расчет Аллы оказался верным - увидев перед собой женщину, они не
удосужились принять меры предосторожности и теперь оказались под прицелом
ее парабеллума.
- Вы не волнуйтесь, я вас мочить не собираюсь. Но если понадобится -
могу и выстрелить. В гостинице - мои люди, так что все будет шито-крыто.
Нервы у киллеров были крепкими - профессиональный навык, - и они
спокойно сидели под дулом. Митек даже налил себе из стоящей на столе
бутылки кока-колы и сделал пару глотков.
- Я знаю, что вы приехали убрать Гиббона, - продолжала Алла.
Оба молчали, из чего она сделала вывод, что это было действительно
так.
- Я из его команды, но мешать вам не собираюсь. Даже помогу, но при
одном условии - деньги пополам, и вы мне ответите на один вопрос.
Они по-прежнему молчали.
- Поляк?
Игорь еле заметно кивнул. Потом подумал и сказал:
- Треть гонорара. Пять косых.
Собственно говоря, деньги она потребовала просто для страховки - иначе
они могли бы догадаться, что ее интересы простираются гораздо дальше.
Гораздо важнее было убедиться в том, что именно Поляк - эстонский партнер
Гиббона, узнав о том, что тот решил его "кинуть", и подослал к нему наемных
убийц...
- Завтра Гиббон выйдет на прогулку, - улыбнулась Алла. - С утра
пораньше...
Выйдя из битком набитого здания аэропорта Домодедово, Алла направилась
к стоянке такси. В целях предосторожности она отстояла очередь, состоящую
из разношерстной, отягощенной чемоданами и баулами публики. Спустя двадцать
минут она села в дряхлый, скрипящий всеми деталями "волгарь" и сказала
таксисту:
- На Николину гору.
СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ЗАПАСЫ
Марченко от всей души ненавидел свою хлопотную должность. Ну надо так,
чтобы именно ему, честному и тихому служаке, доверили такое громкое и
запутанное дело. Ведь с самого начала не лежала душа к этому парому. И
еще - было что-то необъяснимо неприятное и даже пугающее в истории, которую
самостоятельно пытался раскрутить этот наглец, этот несчастный швед Рейн
Мя...яхе. Земля ему пухом.
"Нет, - подумал Марченко, - мне уже никогда не разобраться ни в их
фамилиях, ни в языке, ни в тех делах, которые тут происходят. И главное,
я-то не возражаю, мне это все - как зайцу звонок... Нет, не звонок, а
свисток".
Марченко почесал подбородок.
"Нет, именно звонок! Этот проклятый звонок, отправивший человека на
тот свет, был из Сочи. И надо что-то делать. Проявлять активность. Надо
суетиться. И ведь несколько дней назад, опять-таки из Сочи звонили,
интересовались Вячеславом Поляковым, который пропал примерно неделю назад.
Надо подключаться к этой системе, обязательно. Пусть те, кто помоложе,
порезвее, вовсю ловят бандитов, шпионов, флаг вам в руки, ребята. Я хочу
быть просто задействован в системе, которая ра-бо-та-ет! Работает, а не
протирает штаны. Потому что дырка на заднице - это всегда скверно, ее же
издалека видать".
Марченко протянул руку к телефону и подумал, чем ему это грозит. А
что, если придется туда лететь?! Летний курорт совершенно не прельщал
старого волка. Он действительно был волком, только уж очень стационарным.
Марченко себя еще покажет. Марченко о себе еще напомнит. Вот если бы, к
примеру, сию минуту, сейчас в этот кабинет к нему закинули какого-нибудь
Чикатилло, да Марченко из него всю душу бы вытряс и выяснил местонахождение
еще двадцати неизвестных трупов! Но ведь не забрасывает никто...
Нет, суетиться все же надо. Иначе рано или поздно кто-нибудь подсидит.
Он связался с Сочинским УВД и, переговорив с начальником уголовного розыска
майором Трофимовым, веселым и несколько фамильярным мужиком, выяснил, к
своему изумлению, что попал точно в яблочко.
В Сочи изощренно-смертельная аппаратура уже найдена, а злоумышленники
частично пойманы, частично - в розыске. А занимался этим специально
приглашенный ас из Генеральной прокуратуры России. И все материалы и
аппаратура уже там. И все вопросы теперь туда. "Ну что же, в Москву? А что
делать - придется. Хоть к Турецкому, хоть к Донецкому, хоть к Жванецкому,
мне плевать... И чтобы ехать не полным фраером, не олухом провинциальным,
захвачу-ка я кое-что из своей стратегической заначки. А не желаете ли
теперь на себя компроматику, господа бизнесмены?!"
"ЛАМБАДА"
- Ну, куда пошел, блин, я же тебя сейчас съем!
- Ни фига, у меня там ладья стоит. Только сунься - через три хода мат.
На блокпосту было скучно. Всего-то развлечений - домино, карты да
шахматы. Конечно, можно было еще полировать пряжки до немыслимого блеска,
утюжить складки на галифе или украшать погоны к дембелю. Да только когда он
настанет, этот дембель...
- Ну давай, Димон, ходи, чего задумался?
- Да надоело...
В тесной каптерке находилось четыре солдата - весь контингент
маленького блокпоста почти на самой границе с Ингушетией. Конечно, еще
позавчера здесь был целый взвод, но пришел приказ, и большинство солдат
отправили на передовую. Место было тихое, спокойное, никаких
бандформирований здесь не было, да и не могло быть - вокруг находились
селения, в которых жили ингуши. Поэтому командование посчитало возможным
оставить здесь всего четверых.
Было жарко. В конце августа на Кавказе солнце печет особенно сильно,
как бы торопясь отдать тепло, не растраченное за три летних месяца. Солдаты
сидели в майках и синих семейных трусах, но, даже несмотря на это, капельки
пота то и дело стекали по их бритым затылкам.
Пейзаж глаз не радовал - выжженная солнцем степь, пыльная дорога,
заброшенный сарай на горизонте...
- Эх, лучше бы на "духов" послали...
- Дурной, да? Жить надоело?
- Это ты дурной. Пока наши доедут, пока то да се - война закончится.
- Ага, жди ветра в поле, закончится она.
- Да вон уже переговоры идут. Должна закончиться. И тогда сначала
домой, в отпуск, а потом под Смоленск, в родную часть. Ох, и сметаны
нажрусь! Там рядом молочная ферма. Мы иногда туда в "самоход" ходили.
Доярки, девки молодые, сначала нас молоком и сметаной накормят, а потом...
Чего мы там только с ними не выделывали!
И он закатил глаза, не в силах передать остроты своих ощущений.
Эти враки уже всем были известны до мелочей, но о чем же еще говорить,
если не о бабах?
- Врал бы ты, Андрюха, больше, - лениво сказал Федя, - вот мы, когда в
Грозном стояли, через дорогу санчасть была. Медсестры не местные, а с
Поволжья, вольнонаемные. Так они своих больных уложат - и к нам в казарму.
И на всю ночь, до утра. Человек по десять каждая пропускала. Потом в
патруль идешь, глаза слипаются, зайдешь в какую-нибудь заброшенную квартиру
и дрыхнешь. Меня как-то раз засекли. Пришлось семь суток на губе отсидеть.
А когда вышел - санчасть в Гудермес перевели. Обидно...
- А здесь, блин, ни одной живой души, - вмешался в разговор Дима, -
помню, как у нас в Вологде...
Он вдруг замолчал и уставился в окно.
- Гляди-ка, Федь, какая чмара идет.
Федя тоже выглянул в окно:
- Ну ни фига ж себе! Откуда она такая тут взялась?
Посмотреть на "чмару" поднялись со своих коек даже Андрей и Филя. Надо
сказать, зрелище для этих мест было невиданное. По пыльной дороге шла
высокая красивая девушка со светлой кожей и главное - с белокурыми
волосами! Солдатам давненько не приходилось видеть такого зрелища. Узкое
светлое платье, подчеркивающее ее фигуру, тоже выглядело необычно в этой
глуши. Девушка уверенно шагала по дороге. В руках у нее был небольшой
рюкзак.
- Вот это да! Не думал я, что здесь такие водятся, - задумчиво сказал
Андрей.
- Может, познакомимся?
- Ну да, очень ты ей нужен. Наверняка жена какой-нибудь шишки. Видишь,
одна идти не боится.
Дима с сомнением покачал головой:
- Шишки пешком не ходят. Это, наверное, иностранка. Из ОБСЕ. Их ни
один чечен никогда в жизни пальцем не тронет.
- А что, - сказал Федя, - может, пойти и документы проверить? Полное
право имеем.
- Ты только сначала оденься, - усмехнулся Дима, - а то она как увидит,
что к ней мужик в трусах бежит, решит, что ты ее изнасиловать собираешься.
- Ну и что?
- Ну и то. Пятнадцать лет строгача. Уж там-то ты сметанки до отвала
наешься...
Все засмеялись, не отводя глаз, однако, от приближающейся "чмары".
- А я все-таки пойду и познакомлюсь, - решительно сказал Федя,
натягивая форму и пытаясь попасть ногой в сапог, - согласно инструкции, мы
у всех должны документы проверять. А в случае чего - производить личный
досмотр, - он хитро подмигнул остальным, - это я тоже на себя возьму.
- Ты гляди там, Федя, не переусердствуй, - заметил Дима, - вдруг она
действительно из ОБСЕ...
- Не боись.
Из окна было видно, как он подошел к девушке, козырнул и что-то,
улыбаясь, сказал. Она полезла в рюкзак и достала паспорт. Внимательно
изучая каждую страницу документа, Федя что-то беспрерывно рассказывал,
отчего девушка то и дело заливалась хохотом. В конце концов он показал ей
подбородком на блокпост, она кивнула, и они вместе пошли в домик.
- Атас, ребята, одевайся!
Федя с "чмарой" зашли в каптерку через пятнадцать секунд после
"атаса", но солдаты сидели уже полностью одетые, подпоясанные и в сапогах.
Если бы такой же результат ими был показан в учебке, сержант остался бы
доволен.
Федя вежливо подвел даму к столу и отодвинул табуретку.
- Присаживайтесь.
- Ой, какие симпатяги, - сказала девушка, оглядывая солдат. - Меня
зовут Рита.
Запинаясь и откашливаясь, каждый назвал свое имя.
- А у меня кое-что для вас есть. - Рита открыла рюкзак и достала
оттуда большую бутыль с белесой мутноватой жидкостью. - Первач! На рынке
купила. Говорят, виноградный.
Она говорила с легким акцентом, что в глазах солдат придавало ей еще
больше очарования. Выпучив глаза, они наблюдали за тем, как Рита достает из
своего рюкзака несколько банок консервов, батон колбасы и помидоры. Но еще
больше их интересовало другое. Белые, нетронутые солнцем коленки, высокая
грудь, обнаженные до плеч руки... Все это моментально заставляло забыть все
небылицы, только что рассказываемые ими друг другу. Перед ними сидела живая
красивая женщина в легком платье в цветочек, которое никак не скрывало
очертаний ее тела, женщина, на которую можно было смотреть с близкого
расстояния и наслаждаться этим зрелищем.
- Я санитарка из госпиталя, здесь недалеко. Хорошо, что Федя ко мне
подошел. А то уже полгода здоровых солдат не видела. Только раненых. А от
раненых, - она хихикнула, - какой толк?
Рита, делая вид, что не замечает направленных на нее взглядов, ловко
разложила снедь в принесенные Федей миски и откупорила бутылку:
- Ну, давайте выпьем, чтобы вы никогда ко мне в госпиталь не попадали!
Самогон оказался забористым. Уже после второй солдаты поплыли.
Опьяняло и присутствие Риты, которая, надо сказать, вела себя довольно
свободно. Она беспрерывно рассказывала неприличные анекдоты, усаживалась ко
всем по очереди на колени, при этом высоко задирая подол своего платья.
- А ты почему не пьешь? - вдруг спросил ее уже изрядно захмелевший
Федя.
- Мне нельзя. Я от водки сразу совею.
- Так и хорошо, - ухмыльнулся Федя.
- А как я потом, Феденька, буду домой возвращаться?
- На бэтээре довезем. Вон в гараже стоит.
- Тебе за руль после самогона садиться нельзя, - похлопала его по щеке
Рита, - лучше скажите, почему это у вас тут так скучно? Ни музыки, ни
танцев?
- Есть музыка, - сказал Филя и вытащил из тумбочки старый обшарпанный
магнитофон "Спутник" в красном пластмассовом корпусе. - Чего поставить?
- Давай "Ламбаду", Филя.
Рита захлопала в ладоши:
- Ура. Я ее отлично танцую.
Она разлила по кружкам самогон, а себе плеснула на донышко. В бутыли
оставалось совсем немного.
- Ну ладно, так и быть, тоже выпью!
Под первые такты зажигательной латиноамериканской мелодии она обошла
стол и чокнулась со всеми. Солдаты залпом выпили содержимое своих кружек.
Отчаянно крутя бедрами, Рита отошла в дальний угол комнаты и
повернулась спиной к солдатам. Обтянутый тонкой материей ее зад призывно
гулял из стороны в сторону.
"Надо бы подойти, что ли..." - пронеслось в затуманенном алкоголем
мозгу Феди. Он попытался встать, но ноги не слушались. Пришлось снова
опуститься на табуретку. Все остальные не отводили зачарованных взглядов от
Риты. А посмотреть действительно было на что!
Продолжая извиваться под "Ламбаду", Рита вдруг обхватила себя руками и
стала медленно поднимать платье вверх. Показались белые и гладкие бедра,
потом две небольшие складочки под ягодицами и, наконец, сами ягодицы. Под
платьем у Риты не было и намека на белье.
Казалось, солдаты вот-вот пробуравят ее насквозь своими взглядами.
Рита, расстегнув маленькую пуговицу на затылке, полностью избавилась от
своего платья. Немного потанцевав, она повернулась лицом к солдатам.
Нет, такого Федя выдержать не мог. Собрав всю свою волю в кулак, он
поднялся на ноги и сделал несколько шагов по направлению к танцующей
обнаженной Рите. Она отошла в самый угол, еще более призывно тряся своей
увесистой грудью, поманила его пальцем. Держась за стену, Федя сделал еще
пару шагов и упал на колени. Тогда Рита подошла сама. Увидев в
непосредственной близи от себя ее бедра и треугольник рыжеватых волос между
ног, Федя оторвал руки от пола и обхватил Риту. В тот же миг на его голову
обрушилось что-то очень тяжелое... Продолжала греметь "Ламбада".
Отбросив окровавленную табуретку, Дита (а это была она) выключила
магнитофон. Филя, Дима и Андрей спали, уронив головы на стол.
- Свиньи, - с презрением проговорила Дита, пнув ногой лежащего на полу
без чувств Федю, - русские свиньи.
Подойдя к своему рюкзаку, она облачилась в полевую форму и, прихватив
два "калашниковых", валяющихся на тумбочке, вышла из комнаты.
Прикрыв дверь домика блокпоста, Дита зашагала по дороге в направлении,
противоположном тому, откуда пришла.
Почти совсем стемнело. На дороге было пустынно - с наступлением
темноты мало кто рисковал выходить из своего дома. Минут через пять Дита
свернула на проселок, который, судя по дорожному знаку, стоящему на
перекрестке, вел в селение Дзержинский-аул. Вскоре показалось и само
селение - полтора десятка ветхих глинобитных домиков посреди степи.
Большинство из них было покинуто - люди или уехали от греха подальше в
Ингушетию, или, наоборот, вместе с семьями ушли в горы, чтобы не оказаться
в тылу федеральных войск. Свет горел домах в пяти-шести. Дита обошла один
из них, ловко перебралась через плетеную изгородь и заглянула в маленькое
окошко.
Большая комната освещалась одной тускловатой лампочкой. У письменного
стола сидели двое детей, которые рассматривали книжку с яркими картинками.
Их мать - женщина лет тридцати, кормила грудью младенца. На низком
деревянном топчане спал рослый мужчина. Дита зашла за угол дома и, встав на
цементную ступеньку у порога, передернула затвор одного из автоматов. Потом
резко открыла ногой дверь и заскочила в комнату.
Первая очередь прошила младенца насквозь и поразила его мать. Она, не
издав ни звука, свалилась со стула. Разбуженный выстрелами хозяин дома
поднял голову, но тут же его череп разнесла очередь из другого автомата.
Дети с визгом бросились под ноги страшной гостье, хватали ее за ботинки и
плакали.
Дита отложила автоматы и вытащила из ножен штык-нож... Покончив с
детьми, она подошла к матери и, хладнокровно отбросив в сторону мертвого
младенца, сорвала с нее одежду. Разведя в стороны ее ноги, она воткнула во
влагалище окровавленный штык-нож... Потом достала из кармана чистый носовой
платок, отерла выпачканные в крови руки, подхватила автоматы и вышла из
дома.
Когда она вернулась к блокпосту, солдатики еще спали. Они, конечно, не
слышали, как автоматы заняли свое место на тумбочке...
СВОБОДА
Мишени теперь у меня разлетались после каждого выстрела. Даже противно
стало. Я уже все перепробовал, подержал в руках все, что было в этом
подвале, даже арбалет с лазерным прицелом. Но и это надоело. Тогда я начал
отстреливать руки, ноги, пытался попасть в летящие куски, пока они не упали
на пол.
- А у тебя здорово получаться стало, - улыбнулся охранник, когда я
бросил на стол огромный четырнадцатизарядный пистолет. - Приходи еще.
- Да ну, надоело. - Я снял наушники. - Я тут уже из всего стрелял. Вот
если бы из гранатомета...
- Ну-у! - Он рассмеялся и открыл дверь. - Для этого за город ехать
надо. Раньше чем через две недельки не получится.
- Ну тогда через две недельки и постреляем.
Это я просто так ляпнул про гранатомет, интересно было ответ услышать.
Неужели Эдуард Николаевич действительно все может? Пока, по крайней мере, я
не нашел такой вещи, чтоб у него не было. Ну разве что гаишника тогда
послать подальше не смог. А может, просто не захотел. Но это его личное
дело.
А вот я тут просто пухну от скуки. И стрелял я уже, и телевизор
обсмотрелся, все закодированные каналы вычислил. Ничего там такого нет, в
этих каналах. Эротика, да к тому же скучная. Ужас, никогда бы не сказал
раньше, что мне будет интересно учиться. Одна радость - учителя из себя
выводить. Он-то, придурок, терпит все, за зарплату свою старается.
Но до прихода Павла, учителя по английскому, еще полтора часа. Есть
еще время поболтаться по дому туда-сюда. Может, встречу Светку, поговорю с
ней маленько. Давно уже хотел, да все никак смелости не наберусь. Нехорошо
как-то получилось тогда. Уж лучше бы я ее сам трахнул, чем она вот так
передо мной разделась. Если увижу, нужно будет попросить прощения.
Светка как раз меняла белье в моей комнате. Когда я вошел, согнулась,
выставив свой задок, и сдирала простыню. Как только дверь за мной
захлопнулась, она вздрогнула и замерла.
- Привет. - Я остановился у порога. - Как дела.
- Привет. - Она резко обернулась и одернула юбку.
- Не помешал?
- Все нормально, я уже ухожу! - испуганно воскликнула она, сгребла
белье в охапку и метнулась к двери.
- Да постой ты.
И она послушно остановилась. Ужас, что можно сделать с человеком.
Только меня-то чего бояться? Я же опять насиловать не полезу...
- Свет, я давно хотел с тобой поговорить.
- Спасибо тебе, что поговорил с Эдуардом Николаевичем по поводу
меня, - перебила она, нервно оглядываясь по сторонам.
- Да ла-адно... Свет, я... Ты соку хочешь?
- Нет, спасибо.
- Как желаешь. А я выпью. - Я налил соку и долго пил, кося на нее
глазами.
- Ну все, мне пора. У меня еще дел полно, да и...
- Ну подожди ты, куда спешишь? Я тут с тоски пухну, а ты пять минут
поболтать не хочешь. Садись, не стой, как эти охранники.
Она села на самый край кресла, то и дело поглядывая на дверь.
Наверняка, стоит мне сделать шаг в ее сторону, тут же пробкой вылетит
отсюда.
- Свет, прости меня, что... что я тогда к тебе полез. Не сдержался,
понимаешь... Больше не буду. Честно.
Она ничего не ответила.
- Нет, ты не подумай, что обязана тут сидеть, раз я сказал. Я ведь
просто попросил, и все. Мне в этом проклятом замке поболтать даже не с
кем...
- Прости, мне нужно работать. - Она встала, роняя белье. - У меня
времени мало, и вообще... Прости...
Ну вот. Опять ускакала. Лучше бы я ее тогда трахнул - все равно толку
от нее никакого.
До прихода англичанина еще час. А дел ну ни на пять минут.
На террасе никого не было. И на переднем дворе тоже. Только двое
охранников у ворот и один на вышке. Скукота. Интересно, а если я попробую
отсюда выйти, они будут стрелять или просто по ушам надают? Наверное по
ушам, но лучше все-таки не пробовать.
А вот на заднем дворе никакой охраны не было. Тут вообще ее никогда не
бывает, по крайней мере, я не видел. Тут просто забор высоченный, метров
пять, и все. Но забраться можно, если очень постараться. За сараем куча
бочек старых валяется из-под бензина, по ним можно на крышу влезть, а
оттуда и на забор.
На крышу взобраться большого труда не стоило. Оттуда я перемахнул на
забор и почувствовал себя почти свободным. Почти - потому что забор
все-таки высоченный. Если спрыгну, то влезть обратно не смогу, придется
возвращаться через ворота. А там эти гориллы... Пусть свобода подождет,
пока моя кредитная карточка не распухнет.
Я сел и закрыл глаза, стараясь не смотреть на сосновый бор по ту
сторону. Странно, тут даже воздух какой-то другой. А казалось бы - всего
пять метров. Одно слово - свобода.
- Ну и как там наверху?
От неожиданности я вздрогнул и огляделся. И прямо под собой увидел
какую-то бабу. Она задрала голову и рассматривала меня, прикрывая глаза
ладонью.
- Здравствуйте.
- И чья же это дача такая красивая?
- Царя Салтана, - пошутил я.
- А-а, понятно. А ты кто такой?
- А я сын его, царевич.
- Царе-евич! - она засмеялась. - А че ж тогда на заборе висишь, если
царевич? Царевичам по заборам шастать не положено.
- Им все положено. На то они и царевичи. - Я посмотрел на часы.
Времени еще было навалом.
- Слушай, царевич, а тут случаем не Принц живет? - спросила она, и я
опять чуть не полетел вниз.
- Какой принц? - прикинулся я на всякий случай шлангом.
- Принц Эдуард, - хохотнула красавица.
- Да, - согласился я. А че, раз она все равно знает.
- А ты его сын, значит?
- А вы его знакомая?
- Ну так... - Она улыбнулось. - Было дело, лет сто назад. Тебя тогда,
правда, еще в проекте не было. Ну и как он теперь поживает? Меня, кстати,
Алла зовут.
- Очень приятно. А меня Макс. Поживает он
...Закладка в соц.сетях
