Жанр: Электронное издание
Tureck02
..., это бук, - утверждал один голос.
- Нет, это ясень.
На толстенном - не обхватишь - стволе лиственного дерева на высоте
полутора метров от земли были явственно видны три черных пятна.
- Как нарисованы, - недоверчиво пробормотал Грязнов. - А, Саня?
Турецкий хотел попробовать пятна пальцем, но осекся.
- Ничего-ничего, попробуйте, - предложил ему рыжий криминалист. - Уже
несколько дней прошло, и дождь был, - эти пятна, пороховые, я имею в виду,
так просто не сходят.
Турецкий повозил пальцем по стволу: бесполезно, следов на руке не
осталось; эти пятна были как фотография, а не рисунок.
- Это все без толку, Александр Борисович, помяните мое слово, -
высказался грустный капитан.
Криминалисты и не думали начинать работать. Турецкий постепенно
наливался яростью.
- Стань-ка сюда, - попросил он грустного капитана, показывая на
дерево. - Проведем что-то вроде следственного эксперимента.
Капитан стал.
- Теперь пригнись.
Капитан пригнулся.
- Вытяни левую руку вперед, а правую оставь перед грудью.
Капитан сделал и это, сымитировав прицелившегося стрелка.
- Ба-бах! - вдруг сказал Турецкий и хлопнул капитана по плечу. -
Представь себе, ты только что убил полковника Малахова.
Капитан отшатнулся. А потом за спиной у Турецкого выразительно
постучал пальцем по лбу. Турецкий же разговаривал со знакомым ему по работе
на даче Киряковых рыжим криминалистом.
- Как скоро будут результаты экспертизы?
- Если поднатужимся, то завтра...
- А если не поднатужитесь? - свирепея, поинтересовался Турецкий.
- Через неделю.
- Это в лучшем случае, - индифферентно подтвердил грустный капитан.
- Ну вот что. Я тебя уверяю, что, когда надо, лучше меня никто хамить
не умеет. Свяжите меня с мэром по внутренней связи. Немедленно.
- Александр Борисович, а я вас уверяю, что и он ничем не сможет
помочь.
- Я жду!
Через две минуты связь была. Грустный капитан принес Турецкому
радиотелефон, всем свои видом выражая безнадежность ситуации.
- Алло, - прорычал Турецкий. - Это мэр?!
- Нет, это приемная, - пропищал тоненький голосок.
- Я же сказал, по внутренней связи! - заорал следователь. - Мэра!!!
В трубке что-то хрюкнуло и переключилось.
- Я слушаю, - сказал солидный мужской голос.
- Это говорит старший следователь по особо важным делам при
Генпрокуратуре Российской Федерации Турецкий.
- Я знаю, что вы работаете в моем городе.
- У вас есть срочная фельдъегерская связь с Москвой? Чтобы в течение
нескольких часов?
- А почему, собственно...
- Я спросил: у вас есть связь?!
- Связь у меня есть, но какое вам...
- Я сейчас вам все объясню. Если через час у меня не будет фельдъегеря
и срочного рейса на Москву, у вас, милый мэр, могут быть большие
неприятности. Лады?!
Не дожидаясь ответа, Турецкий отдал трубку грустному капитану, в
глазах которого плясали веселые огоньки.
- А вы, натурально, найдите бензопилу, - посоветовал ему Грязнов.
- Бензопилу, зачем?! - поразился тот.
- Пожалуйста, если хотите, ножовкой тут орудуйте, но через полчаса вот
этот кусок дерева, - он показал рукой на пороховые пятна, - должен быть
вырезан, процессуально оформлен, запечатан в специальный контейнер и
отправлен в Москву, в НИИ судебных экспертиз.
- Итак, откуда же все-таки взялся пожар? - вслух рассуждал Турецкий. -
Слава, кому-то в принципе могло быть выгодно, чтобы сгорела аппаратура?
- Едва ли.
- А документация, бухгалтерия?
- Безусловно, - подтвердил Грязнов без малейшей доли оптимизма.
- И кому же? Фирма сгорела до того, как я узнал от Вэллы, что она была
продана. Возможно, в этом был заинтересован Батон, я имею в виду - в
уничтожении информации о том, что "Свет" не принадлежит уже Герату...
- Ну в общем-то да.
- Не слышу энтузиазма по поводу такой замечательной версии.
Грязнов промолчал.
- И это правильно, товарищи, как говаривал кое-кто. Правильно, что нет
энтузиазма. Потому что это - очередной идиотизм. Мы же напрочь разучились
работать, обладая вескими уликами. Мы же привыкли в Москве, чтобы все
прятались в панике, едва услышат на улице крик о помощи. Жизнь прекрасна и
удивительна. Ну какого черта надо было поджигать "Свет"?!
- Саня, - осторожно сказал Грязнов, - мне кажется, ты сам сейчас
ответил на свои вопросы.
- Что ты имеешь в виду?
-Зачем Ярцеву понадобилось убивать автогонщика? Из чувства ревности?
Это маловероятно, да?
- Ну и что?
- Легче всего подозревать работников фирмы, хотя бы твоего любимого
ботаника или еще кого. А давай подумаем, кому из этой компании н е н а д о
было поджигать офис. Кто здесь вообще ни при чем? Есть ли какой-то человек,
который находится вне игры?
Турецкий, и без того внимательно смотревший на своего приятеля, широко
открыл глаза.
- Есть такой человек. И ты его знаешь, - попытался пошутить он. - Это
третий "афганец", после пассажиров "фольксвагена" - Ярцева и Кулебякина,
который не вернулся со всеми остальными.
- Как его звали?
- Менжега.
- А где гарантии, что он вообще куда-то уезжал?
- Гарантий нет. Но нет и гарантий, что он вообще... Слушай, мы же
идиоты! - Турецкий схватил телефонную трубку.
- Не надо обобщать, - возразил довольный Грязнов.
- Капитан, вот какое дело, - говорил по телефону Турецкий. -
Немедленно выясните, были ли среди "афганцев" такие, кто имел жилье в
городе, хотя и оставался зарегистрирован в гостинице "Горизонт". Наблюдение
за гостиницей продолжаете? Отлично, жду... Итак, заканчивай свою мысль,
Славка.
- Коротко и ясно. Чему меня научил этот сумасшедший город... Кстати,
ты хоть в море успел окунуться?
- Нет, - вздохнул Турецкий.
Грязнов укоризненно покачал головой:
- Вот видишь... Итак, чаще всего здесь не надо искать вражий умысел,
навредить могут и друзья, и совершенно посторонние люди. Здесь, видишь ли,
слишком жарко. И люди просто сходят с ума.
Раздался телефонный звонок, Турецкий схватил трубку.
- Да? Кто именно? Понял. Его адрес? - Турецкий придвинул к себе лист
бумаги и вынул малаховский "Паркер". - Как?! Понятно. Все же отправляйте
туда группу захвата, хотя, скорее всего, уже поздно.
Грязнов терпеливо ждал, что на него было не похоже.
- Ты оказался прав больше, чем в состоянии предположить. Менжега
просто жил в том же самом доме, где был новый офис фирмы "Свет". Ему
достаточно было специально неловко прикурить, черт побери! Они сейчас туда
поедут, но не думаю, что этот бравый поджигатель сидит и нас дожидается.
Кстати, ему далеко за шестьдесят. Как тебе такие "афганцы", а?! Одни
воевали в пеленках, другие со вставными челюстями. Но в основе ты прав:
здесь нельзя выделять главное и второстепенное. Возможно, Менжега теперь -
единственный человек, из оставшихся в живых преданный Герату. Что он будет
делать? Попытается установить контакт с Вэллой? А может, выйдет на тропу
войны с пока что мифическим Батоном? Или просто положит на все это дело и
отвалит подальше?.. Как бы там ни было, а я иду покупать себе плавки.
К пяти часам вечера Турецкий уже обладал информацией из Москвы:
Р а д и о г р а м м а
Сочи. Прокуратура города. Старшему следователю по особо важным делам
при Генеральном прокуроре РФ Турецкому А. Б.
По заключению НИИ судебных экспертиз, темные пятна на стволе дерева
идентифицируются как пороховой нагар, являющийся результатом выстрела из
прислоненного к дереву оружия калибром от четырех до одиннадцати
миллиметров. Было произведено несколько выстрелов, на что указывают
несовпадающие центры следов пороха. По проведенному анализу химического
состава вторичного продукта, каковым и является пороховая гарь, можно с
уверенностью утверждать, что использованный при стрельбе порох - это
экспериментальное изделие "Гамильтон-70х".
Упомянутый порох на всей территории России используется лишь в
спортивных патронах, которыми располагает, в частности, олимпийская сборная
России по стрельбе.
Москва, НИИ судебных экспертиз,
завлаб Орехов М. А.
- Похоже, ты можешь теперь не покупать плавки, - ехидно заметил
Грязнов, перегнувшись через плечо приятеля и прочитав радиограмму.
- В Москву, в Москву! - проговорил Турецкий.
- А как же Менжега?
- Он тоже обитает в столице. По крайней мере, так считают местные
оперативники. Его билет был зарегистрирован в Адлерском аэропорту в
позавчерашнем московском рейсе. Эти сведения мне доставили только что.
- Понятно. Ты обратил внимание - этот порох используется в спортивных
патронах, а у тебя что? Стандарт: 7,62 мм.
- Разберемся, - махнул рукой Турецкий. - Пусть Андрюха Трофимов
готовит себе подполковничьи звездочки на погоны за это дело.
- А что будет с компроматом на мэра?
- Его получат те, кому по службе положено разгребать подобное
дерьмо, - пожал плечами Турецкий. И подумал: "Удивительно даже не то, что в
море не искупался, а что на улицу выходил, только чтобы из одной гостиницы
в другую, а оттуда - в Лечсанупр, разные квартиры да еще разок - в лес".
В общем и целом, "важняк" Турецкий сидел на месте, а информация сама
находила его.
БЕЛАЯ СМЕРТЬ
После разговора со страшим следователем Таллинской прокуратуры
Марченко Рейн окончательно убедился в том, что тому совершенно не хочется
выяснять истинную причину катастрофы парома. И конечно же Рейну отказались
давать сведения, откуда был звонок по сотовому телефону, хотя он был
уверен, что в прокуратуре это немедленно выяснили. Пришлось рассчитывать на
собственные силы.
Итак, единственным шансом найти преступника (или, скорее,
преступников) была Дита Силларт, подружка Игоря Бурцева, подарившая ему
этот злосчастный телефон, который, в этом Рейн больше не сомневался,
оказался орудием убийства. Наивно было полагать, что она не знала о
свойстве этого телефона, а значит, безусловно, сама была связана с
убийцами.
"Скорее всего, - думал Рейн, - дело обстояло так: Игорь Бурцев,
который время от времени работал стюардом на пароме "Рената", в этот день
пронес на борт взрывчатку. Зачем ему понадобилось взрывать судно? О, причин
могло быть множество, и самая вероятная - он сделал это по чьему-то
поручению. Когда же эта дьявольская операция прошла успешно, от него решили
избавиться. Причем применили такой изощренный способ убийства, что вряд ли
кто-нибудь догадался бы об истинной причине его смерти".
В том же, что Бурцев умер насильственной смертью, Рейн теперь был
уверен.
После бессонной ночи, проведенной в морге, Рейн так и не отоспался. С
раннего утра снова засел за телефон.
После нескольких звонков друзьям и знакомым Бурцева удалось выяснить,
что Дита Силларт училась вместе с ним в Финансовой академии. А кроме того
(и это было весьма любопытно), была членом националистического
военизированного союза под названием "Белые колготки", где девушки
занимались стрельбой, восточными единоборствами и так далее. Рейн уже
что-то слышал об этой организации. Поговаривали, что сильные, прекрасно
подготовленные "спортсменки" из "Белых колготок" могут дать фору даже
ОМОНу. Выдвигались версии, что они воевали на Балканах и в Чечне.
Клуб "Белые колготки" находился в тридцати километрах от Таллина, в
сосновом лесу, близ небольшого городка Маарду. Добираться пришлось на
электричке.
Сойдя на небольшой станции, Рейн попытался расспросить окрестных
жителей, как пройти к клубу. Но, едва заслышав название "Белые колготки",
они испуганно шарахались от него.
"Ничего себе, - подумал Рейн, - неужели эти девицы нагнали на людей
такого страха?"
Только одна древняя старуха после долгих уговоров показала Рейну
дорогу.
Было уже около шести вечера, когда он вышел на широкую лужайку, где
начинался забор, за которым, судя по всему, были владения "Белых колготок".
Бетонная стена примерно метра три высотой была увенчана широкой спиралью
блестящей "стежки" - так назывался усовершенствованный вариант колючей
проволоки. Судя по фарфоровым изоляторам, к которым крепилась проволока, по
ней был пропущен ток.
"Просто какая-то крепость", - подумал Рейн.
Однако никаких ворот, о которых говорила бабка, не было. Он решил идти
вдоль стены, пока не набредет на вход.
Смеркалось. С противоположной стороны стены доносились короткие
отрывистые выкрики, стук каблуков и металлическое бряцание, подозрительно
напоминающее щелчок взводимого затвора. Идти было страшновато, тем более
что Рейн не знал, какой прием его ожидает, когда он наконец дойдет до
ворот. Вряд ли бы его встретили особенно радушно. Судя по всему, за высокой
каменной стеной жили дамы суровые, решительные и к хлебосольству не
расположенные. Несколько раз Рейн собирался повернуть назад, но все-таки
продолжал идти по узкой тропинке вдоль забора.
Неожиданно над его головой зажглись фонари, осветив тропинку. А через
несколько минут Рейн подошел к массивным металлическим воротам, крашенным
масляной краской. Он уже протянул руку к клавише электрического звонка,
когда на его плечо легла чья-то тяжелая рука.
Обернувшись, Рейн увидел двух рослых бабищ в полевой военной форме и с
десантными АКМ наперевес.
- Тебе чего тут надо? - недружелюбно спросила одна из них.
- Я ищу Диту... Диту Силларт, она член вашего клуба.
- "Клуба", - передразнила та, что до сих пор держала свою широкую
ладонь на его плече. - У нас не клуб, а военно-спортивное объединение
"Белые колготки". Ясно тебе, хлопчик?
Она говорила по-эстонски с заметным славянским акцентом, из чего Рейн
сделал вывод, что в число "Белых колготок" принимают отнюдь не по
национальному признаку.
- А внутрь попасть можно?
Девки в форме неприятно захихикали:
- Попасть-то можно... Да боюсь, тебе не понравится. Народ у нас
грубый, девушки любят пострелять или там ножички покидать. Могут задеть
ненароком.
- Как же мне Диту найти?
- А зачем тебе Дита?
Рейн замялся:
- По делу она мне нужна. По очень важному делу.
- По важному, говоришь? Знаю я ваши "важные дела". Лишь бы девушку
соблазнить.
- Ну да, вас соблазнишь... - попытался пошутить Рейн. - Чуть что не
так, бах-бах из автомата...
- Это точно, - вздохнула та, по-прежнему не снимая руки с плеча
Рейна. - Мы девушки прямолинейные, если что не так, можем и очередью... Но
все равно у нас нежные, ранимые сердца. Вот послушай, как бьется...
Она положила ладонь Рейна на свою необъятную грудь, обтянутую
камуфляжкой.
Рейн поспешно отдернул руку:
- Девочки, мне бы Диту найти...
- Ну вот, только появляется приличный мужичонка, сразу оказывается,
что он уже занят. Эх, планида... - Она деланно вздохнула. - Ну вот что. За
ограду мы тебя, конечно, не пустим. Нечего тебе там тусоваться. А я сейчас
позвоню, если она на базе, выйдет сюда.
- Строго у вас тут.
- А это чтоб всякие фраера здесь не вертелись. - Она достала из
кармана маленькую телефонную трубку и набрала несколько цифр.
"Сотовый телефон", - машинально отметил про себя Рейн.
- Марта, тут Диту какой-то спрашивает... - Она отвернулась от трубки и
спросила Рейна: - Кто такой и зачем пришел?
- Скажите, из академии.
- Из академии... Ага... Блондинчик... - Если бы фонарь светил ей прямо
в лицо, Рейн обратил бы внимание, что по нему пробежала небольшая тень. -
Слушаю... Ладно... - Подождав несколько минут, она нажала кнопку отбоя: -
Нету твоей Диты. Улетела на соревнования. Будет не скоро. Понял? - Рейн
кивнул.
- Так что давай мотай отсюда. - И она показала автоматным дулом в
сторону леса.
- Очень жаль, - развел руками Рейн, - как до станции добраться, хотя
бы объясните.
- Как пришел, так и добирайся.
- Ну ладно... Послушайте, девочки, а это правда, что вы все время в
белых колготках ходите?
- Да, - хохотнули они. - В белых. Пока глиной не заляпаем. Давай-давай
топай.
В Таллин Рейн добрался уже к ночи.
"Все, пора возвращаться в Стокгольм. Здесь становится слишком опасно".
Конечно, обидно было уезжать, не разыскав убийц. Но делать было
нечего - силы были слишком неравны.
Но мечта сейчас была одна - завалиться в номер и нырнуть в кровать.
Глаза слипались, мысли путались. В таком ритме он не жил никогда, может,
только когда познакомился с Ингой и ночи напролет они занимались любовью, а
днем он бежал на экзамены и зачеты.
Инга... Мать...
Рейн открыл дверь номера и застыл на пороге - силуэт женщины шагнул
ему навстречу.
- Инга?.. - неуверенно спросил Рейн.
На уровне груди темного силуэта что-то ослепительно сверкнуло, удар
сбил Рейна с ног и последнее, что он видел в своей жизни, были белые, как
смерть, колготки...
АЛЛА
Уже почти под утро Петя с Нюрой поднялись с постели, оделись и вышли
на улицу. Милиция разъехалась, оставив лишь двоих постовых. Петя и Нюра
обошли забор кругом и остановились у той самой калитки, которую обнаружил
Петя в самый первый день своего пребывания во Владивостоке.
Нюра прижала к губам указательный палец.
- Только тихо! Если нас с тобой здесь обнаружат, обязательно дело
пришьют. - Она достала из кармана ключ и осторожно отперла калитку. Хорошо
смазанные петли не издали ни звука. И они вошли во двор.
Противопожарная пена, опав, превратилась в желтоватые лужи едкой,
зловонной жидкости. Петя внимательно смотрел под ноги, в круг, образованный
лучом карманного фонарика, чтобы не пропустить какой-нибудь улики.
- Надо зайти в дом, - прошептала Нюра.
Собственно говоря, от дома остался только бетонный каркас, все
остальное рухнуло. Кое-где сохранились междуэтажные перекрытия и держащиеся
на честном слове лестницы.
"Вряд ли мы здесь что-нибудь отыщем", - подумал Петя. Под ногами
скрипели лишь обломки кирпича и куски искореженной арматуры.
Нюра взяла его за руку и повела по полуразрушенной лестнице на второй
этаж.
- Там должен быть вделанный в стену сейф. Его найти не могли. А там
должно быть много ценного.
- Как же ты собираешься открыть сейф?
Нюра помахала перед его носом ключом с двумя бородками.
- Когда с работы домой идти собиралась, со стола в кабинете хозяина
прихватила. На всякий случай.
Пете не пришло в голову поинтересоваться, на какой такой "случай" она
надеялась...
Каждую секунду рискуя провалиться вниз, они добрались на второй этаж
дома. Нюра уверенно направилась между полуразрушенными переборками в
дальний угол того, что еще недавно было комнатой.
- Это где-то здесь...
Нюра сдвинула в сторону обломок подоконника - с тихим скрипом
отодвинулась обгоревшая панель, а за ней открылась стальная дверь сейфа.
Нюра протянула Пете ключ:
- Открой-ка лучше ты.
Замок с трудом поддался, и дверца сейфа открылась. То, что увидел
Петя, превзошло все его ожидания. Сейф был полон аккуратными, размером чуть
меньше спичечной коробки золотыми слитками.
- Мать твою за ногу, ты глянь, Нюра, что...
Закончить фразу ему не удалось. Страшный удар обломком арматуры
обрушился ему на голову. Петя упал и чудом удержался на краю бетонной
плиты. Кровь застилала глаза, но он еще успел различить в лунном свете
силуэт Нюры, которая высоко над головой подняла свою железяку для второго
удара.
- Не Нюра я - Алла, - коротко выдохнула красавица и снесла Пете
полчерепа...
"КОРРЕСПОНДЕНТ"
Из Склифа Поляков вышел с кашей в голове. Что сейчас важнее всего?
Безопасность Степана. А как насчет меня самого, пронеслось в голове.
Последние несколько дней он постоянно менял гостиницы, причем пользуясь
чужим паспортом. Но неподвижный Степан... Каким образом этот вопрос можно
решить, как обеспечить его безопасность? Как он и решил, утвердился в этой
мысли Вячеслав Георгиевич, путем отправки за границу. Но в таком состоянии?
Он ведь еще долго будет теперь нездоров. И потом, нужна качественная, а
значит, дорогая операция, где же ее делать, как не в Швейцарии. Но с сыном
он ехать не мог. Или... Нет, нет, надо срочно выдергивать Димку из Крыма, и
пусть вылетает с братом и присматривает за ним.
Но в лучшем случае он прилетит вечером, кроме того, надо утрясать
проблему с визами и прочей мутотенью - ведь на это уйдет еще пара дней.
Будет ли действительно Степан все это время в безопасности? Едва ли... Так,
так, думай, думай. У Кривцова можно просить только мозги, а не силу, а у
Терапевта - уже ничего нельзя: напуган мужик до смерти. Впутывать в это
дело кого-то еще - себе дороже...
А что, если... От кого, собственно, исходит угроза? От Принца.
Правильно, но от кого в данном случае исходила конкретная физическая
угроза? От старика, черт побери. И здесь, и в Таллине! Так, спокойней.
Значит, чтобы обеспечить безопасность хотя бы на некоторое время, надо
избавиться от старика. Именно. Но Поляков даже не знал, как его зовут.
Когда дед приходил как журналист, он, помнится, корочки никакой не
показывал. Но это ему. А Маше?! Кроме того, в бюро пропусков должен быть
зафиксирован этот визит. Хотя имя там, скорей всего, вымышленное. И все же
надо позвонить в Таллин.
В кои-то веки Поляков проехал остановку на метро до "Тургеневской".
Зашел в переговорный пункт на Мясницкой и набрал телефон своего таллинского
офиса. Потом спохватился: этого делать нельзя. Позвонил Маше домой и,
исказив голос, поговорил с автоответчиком, попросив ее глянуть на досуге в
журнал охранников.
- Перезвоните через час, - неожиданно ответил живой Машин голос как ни
в чем не бывало.
Под автоответчик косит, мелькнула у Полякова сумасшедшая мысль. Вот
черт, наверно, меня там уже ищут.
Через час Машин автоответчик сказал ему еще несколько слов:
- Менжега Борис Трофимович, собкор "Московского комсомольца" в
Прибалтике и Калининградской области. Это все.
Поляков достал из кармана смятый номер "МК" и позвонил в редакцию.
- Вы не подскажете, каким образом я мог бы связаться с Борисом
Менжегой?
- Только на кладбище, - ответил ленивый женский голос. - Две недели
назад он погиб на пароме "Рената".
Полякова как обожгло. Он зашатался и на какое-то мгновение потерял дар
речи.
- Вы... ничего не путаете?
- Послушайте, у меня нет времени...
- Да-да, - торопливо сказал Вячеслав Георгиевич, - я понимаю, здесь
шутки неуместны. Последний вопрос: как можно пообщаться с людьми, которые
делают новости на вашей первой странице? Это меня впрямую касается - во
вчерашней газете шла речь о моем сыне...
Еще через пять минут звонков по другим номерам, уговоров и разговоров
Поляков выяснил, что информацию о Степане сообщил в газету санитар "скорой
помощи", отвозившей его в институт Склифосовского.
Пришлось возвращаться обратно в Склиф. Еще полтора часа ушло на
попытки выяснить, что это была за машина и смена, которая привезла
искалеченного Степку. Машина должна была сейчас стоять в гараже, если не
выехала на какой-нибудь экстренный вызов. Бумажник Полякова стремительно
худел - нужно будет снова заехать в банк, снять несколько штук со счета.
Кредитной карточкой пользоваться категорически нельзя.
В открытом гараже суетился народ: механики, водители забивали козла на
большом столе. Вокруг них горланили и курили болельщики. Стояло восемь
микроавтобусов, шесть - отечественных и два "мерседеса". Поляков, на
которого никто тут не обращал внимания, заглянул в последние и тут же
понял, что это глупость. Не станет старик так светиться.
Поляков аккуратно осматривал другие машины и в предпоследней увидел
маленький скелетик под лобовым стеклом. Ну и что, такие сувениры в каждой
третьей машине встречаются... Но передние сиденья действительно были в
белых чехлах, как и предположил Степан. Дальше за занавесками ничего не
было видно.
Поляков, оглянувшись на десяток мужчин, увлеченных игрой, аккуратно
нажал на дверную ручку, сам не понимая, что делает. И остолбенел. В глубине
машины спокойно спал старик-"корреспондент". По крайней мере, именно он
являлся верхушкой того чудовищного айсберга, на который напоролся Поляков.
Вячеслав Георгиевич влез внутрь, тихонько закрыл дверь. И, ни секунды
не сомневаясь в том, что делает, стал вытаскивать из брюк кожаный ремень.
Через пять минут машина "скорой помощи" вдруг завелась и уехала. На
это тоже никто не обратил внимания. На то ведь и "скорая помощь", чтобы без
конца гонять по городу, пытаясь поспеть на чужие несчастья. Но если бы
кто-нибудь за ней проследил, то обнаружил бы, что машина бессмысленно
петляла по городу, нигде не останавливаясь, а на светофорах включала сирену
и мигалку. Через час такой оголтелой езды машина остановилась возле
продуктового ларька, из нее вышел Поляков, купил бутылку минеральной воды и
выпил ее всю. После этого поймал такси и уехал.
СВОЕ КОРОЛЕВСТВО
Что у этого Принца хорошего в доме, так это телевизор. Огромная
тарелка на крыше и каналов несчитано. Все, правда, на английском, немецком,
французском, но это не так важно. Кино - оно и есть кино. Я уже научился
без слов понимать, о чем речь. Постоишь с месяц перед витриной, за которой
по телику видики гоняют, и не тому научишься.
В комнате никого не было. Я взял пульт и плюхнулся на свою кровать.
Есть тут пара канальчиков, которые неплохо было бы вычислить. Он их,
зараза, через код пускает. Наверня
...Закладка в соц.сетях
