Жанр: Электронное издание
Tureck02
...ня все
приблатненный вытряс, скребки с ведром, гад, забрал, а что еще с меня
возьмешь? И я подумал, что этот день, так хорошо начинавшийся, плохо
продолжавшийся, кажется, вполне можно считать удачным. Конечно, если не
будет новых неприятных сюрпризов.
ЗОЛОТО
- Руки вверх! - услышал Петя за спиной хриплый голос. Что-то твердое
ткнуло ему между лопаток.
Он отпустил массивную телефонную трубку, и она с грохотом ударилась о
стену кабинки. Потом начал медленно поднимать руки.
- Выходи! - скомандовали сзади.
Только выбравшись из кабинки, Петя смог наконец обернуться и
рассмотреть своего преследователя. Это была Нюра. Увидев крайне испуганный
и растерянный вид Пети, она расхохоталась:
- Ну что, испугался?
У Пети вырвался коровий вздох облегчения. За эти несколько секунд он
успел прокрутить в голове все самое худшее, что могло произойти с ним:
обвинение в убийстве двух мафиози, суд, приговор - высшая мера наказания.
Могила с номером вместо фамилии.
- Ну ты, Нюрка, даешь! - Петя сделал вид, что рассердился, хотя в этот
момент ему казалось, что никого роднее Нюры у него нет на целом свете. -
Так человека и до инфаркта довести недолго.
Нюра продолжала хихикать:
- А чего тебе бояться? Ты ведь человек вроде мирный. Правда, ты на
почте по телефону про какое-то убийство говорил. Или я расслышала плохо?
Петя опустил глаза:
- Да это я так... Это мы с дядей шутим.
Нюра внимательно посмотрела на него - прямо как тогда, во время их
первой встречи. И снова Пете стало не по себе от этого взгляда. В воздухе
повисла пауза, которую первой прервала Нюра:
- Ну ладно, зайчик, пойдем-ка лучше домой. - И она плотоядно обняла
его за плечи.
Петя поначалу сомневался, что после многочисленных нервных переживаний
у него что-нибудь получится, но Нюра обладала свойством брать то, что ей
нужно, не спрашивая разрешения, к тому же знала множество приемов, столь
приятных для мужчин в постели, и поэтому он отработал этим вечером по
полной программе. Только около одиннадцати Нюра отвалилась от него и
произнесла проникновенным голосом:
- А ты молодчина, Петенька. Настоящий жеребчик.
Петя самодовольно хмыкнул:
- А ты думала! Сибирская закалка.
Нюра удовлетворенно вздохнула и положила свою тяжелую голову ему на
грудь.
- У меня был сегодня такой трудный день!
Вдруг вспомнив о чем-то, она приподнялась на локте и посмотрела на
будильник.
- Что, торопишься куда-то? - спросил Петя.
- Да нет... А кстати, как ты выбрался из квартиры?
Петя ждал этого вопроса весь вечер и поэтому небрежно произнес заранее
заготовленную фразу:
- А ты дверь забыла запереть.
Но Нюру на мякине провести было трудно, и она сразу насторожилась:
- Ай-яй-яй, как не стыдно обманывать! Зайчишка, да у меня если дверь
не на два оборота заперта, через десять минут сигнализация завоет, и
омоновцы с автоматами приедут. А ну говори, как вышел на улицу!
Петя повернулся на другой бок.
- Буду я еще тебе докладывать.
Внезапно он почувствовал, что вокруг его шеи сжимается стальное кольцо
Нюриных пальцев. Дышать сразу стало невозможно. Петя вцепился в ее руки, но
разжать их ему не удалось. Это была железная хватка. Когда Петя уже
захрипел, Нюра чуть ослабила пальцы.
- Пока у меня живешь, придется слушаться.
Пете ничего не оставалось, как признаться:
- Через окошко в туалете... Да и вообще, у меня свои дела есть, между
прочим! Там на улице такое творилось...
- Деловой ты наш... А что там на улице творилось?
- Ты что, ничего не знаешь?
Нюра покачала головой.
- Днем хозяина дома напротив укокошили. И еще какого-то грузина,
который с ним был.
- Да что ты! Не может быть! Какой ужас! - воскликнула она.
- А ты разве не видела толпу на улице?
- Нет, я за тобой бежала. А ты так на свою почту спешил, противный, -
кокетничала Нюра довольно неумело, видимо, делать это ей приходилось крайне
редко.
- Ну ты даешь! Чуть меня не задушила. - Петя потирал саднившую шею.
- Ну что ты, я просто не люблю, когда мне врут. Дай поцелую вавочку.
От ее грубоватых ласк шея разболелась еще больше, и Петя отстранился.
- Никто меня не любит... Ладно, пойду чай поставлю.
Когда она вышла из комнаты, Петя с облегчением закрыл глаза. События
сегодняшнего дня позволяли ему с полной уверенностью прийти к выводу, что
его поездка во Владивосток не была напрасной. Конечно, большинство его
выводов строилось на догадках, но в его руках была фотопленка, а это
немало. Снимки грузина можно показать для опознания Полине Владимировне,
может быть, изображение хозяина буржуйского особняка тоже могло что-нибудь
дать. Но самое главное - у него были фотографии наемных убийц, стрелявших
сегодня в прогуливающихся мафиози. Можно было со спокойной совестью
возвращаться в Февральский...
Петя заложил руки за голову, и ему снова представилась восхитительная
сцена, как губернатор Приморского края жмет ему руку и вручает золотые
именные часы...
Сначала Пете показалось, что это землетрясение. Все вокруг задрожало,
стекла из окон моментально вылетели, а противоугонные сигнализации
окрестных машин загудели на все лады. Занавески на окне вздулись, как от
порыва сильного ветра. Но хуже всего для Пети было то, что на него
свалилась висящая прямо над головой полка, которая, по счастью, оказалась
не книжной, а легкой, заставленной всякими безделушками. Но все равно удар
был довольно сильным, и ему пришлось выбираться из-под осколков фарфоровых
вазочек, всевозможных соломенных корзиночек и статуэточек.
- Слыхал?
В дверном проеме появилась мощная фигура Нюры, как ни в чем не бывало
держащей перед собой поднос с чайными чашками, сахарницей и вазочкой с
вареньем.
Кое-как отряхнувшись, Петя ошалело спросил:
- Что это было?!
Нюра подошла к постели и поставила поднос прямо на одеяло.
- Особняк напротив взорвался. Так ему и надо, гаду!
Петя метнулся к окну. От дома убитого сегодня днем мафиози остались
одни развалины.
Раздался еще один взрыв, послабее - это огонь добрался до бензобака
стоящего во дворе "линкольна". Вскоре улица огласилась воем сирен -
милицейской, пожарной и "скорой помощи".
- Эй, на палубе, оденься, яйца простудишь! - крикнула Нюра, кинув ему
махровый халат. Действительно, Петя и не обратил внимание, что стоит перед
окном с выбитыми стеклами в чем мать родила.
- Ты погляди, от дома один каркас остался!
- Да видела я уже, иди-ка лучше чай пить. Лучше бы нам ничего не
видеть...
Петя никак не мог успокоиться.
- А тебе не кажется странным, что хозяина дома днем убили, а теперь
взорвали особняк?
Нюра пожала плечами:
- Что ж тут странного? Раз замочили, значит, было за что, а дом
взорвали, чтобы следы замести. Мало ли что там могло быть.
Она отхлебнула чайку и продолжала:
- Во Владике, считай, через день кого-нибудь грохают. И никаких концов
никогда не находят. Потому что милиция с бандитами крепко повязана. А то,
что они сейчас полночи будут на развалинах что-то вынюхивать, это так, для
проформы.
- Ну не скажи, вот у меня дядя в милиции работает, так он очень
принципиальный, - попытался встать на защиту милиции Петя.
Нюра махнула рукой:
- В вашем вонючем поселке воровать нечего. Вот и бандитов нет.
Конечно, менты принципиальные.
- Хм, "воровать нечего", - обиделся Петя, - а ты хоть знаешь, что из
Февральска золото килограммами вывозят?
- Ого! - воскликнула Нюра. - У вас что, прииски?
- Да.
- А ты, Петюня, случайно золотишком не приторговываешь, а? - Она
ущипнула его за локоть.
- Нет, я его только перевожу.
Этого говорить не следовало. Но - слово не воробей - вылетит, не
поймаешь. Нюра сразу насторожилась и помаленьку-полегоньку, пользуясь
испытанными женскими способами, вытянула из Пети все то, что он
рассказывать совсем не собирался. И про взрыв вертолета, и про смерть Коли
Фомина, и даже про грузина.
- Так вот ты, оказывается, чего сюда приперся! Решил в Шерлоки Холмсы
поиграть?
- Да ты пойми, - ударил себя в грудь Петя, - мы с Серегой вместе
летное кончали. И я вместо него лететь должен был. А без меня это дело
никогда не раскроют.
- Почему это? Ты же сам сказал, что у вас в Февральском менты
принципиальные. К тому же московская бригада работает. Уж они-то
разберутся.
Петя не нашелся что ответить.
- А ты не боишься совать нос в такие крутые разборки?
- Так никто о моем приезде не знает.
Нюра встала с постели и подошла к окну. С улицы еще доносились голоса
и щелканье фотоаппаратов - работала опергруппа. Немного понаблюдав за
происходящим внизу, Нюра повернулась к Пете:
- А ты знаешь, Петюня, я ведь тебе помочь могу.
- Это каким же образом? - недоверчиво сказал он.
- К твоему сведению, я кухаркой работала не где-нибудь, а вот в этом
самом доме, который только что взорвался.
- Брешешь! - Петя аж вскочил с постели. - Ты ведь это только что
придумала, да?
- Да ничего я не придумывала. Я там уже три года работаю. А хозяин
его - вор в законе по кличке Гиббон. Понял?
У Пети захватило дыхание: еще бы, такая удача!
- Ну давай, Нюра, говори скорее, что это за Гиббон такой?
Вместо ответа она нежно провела рукой по его щеке.
- Давай-ка мы с тобой, Петенька, в постель пойдем. А потом, когда
менты уедут, отправимся на разведку.
- А как мы за забор попадем? Там же оцепление стоять будет.
- Не волнуйся. У меня ключ от задней калитки имеется. Проскользнем как
мыши - никто нас и не заметит.
И она накрыла Петю Осколкова своим массивным телом.
"Значит, все сходится, - думал он в те короткие промежутки времени,
которые давала ему Нюра в перерывах между приступами своей неукротимой
страсти, - это была целая цепочка: грузин договорился с Колей Фоминым о
том, чтобы выгрузить золото, а сам подложил в вертолет взрывчатку. Недаром
Коля что-то говорил про контейнеры. После того как операция прошла успешно,
от Коли избавились, как от ненужного свидетеля, - на их счастье, он в этот
вечер был пьян".
У Пети заныло под ложечкой, ведь выходило, что он косвенным образом
виноват и в смерти Фомина. Именно Петя принес к нему ту злосчастную водку.
"Хотя, скорее всего, грузин убил бы его и трезвого. Значит, пока все
сходится. Вот если бы мы с Нюрой нашли на развалинах дома еще какие-нибудь
улики. Например, слиток золота из украденной в Февральском партии..."
ПОЖАРНИК
После бесконечных взаимных приветствий и похлопываний по плечам они
снова сидели в маленьком уютном кабинете Терапевта на стрелковой базе в
Мытищах. Неподалеку в рощице "орлы" готовили шашлычок, и аппетитный запах
уже доходил сюда. Ну что же, время у Полякова было, в больницу к сыну он
обещал заглянуть только через три часа. Степка, сукин сын, ухитрился вместе
со своей невестой, тоже студенткой, разбить машину и покалечиться. Теперь
вот лежат оба в соседних палатах...
Гость поставил Терапевту на стол небольшой кейс. Тот, не открывая,
спрятал его.
"Все-таки как важна разная упаковка, - подумал Вячеслав Георгиевич. -
Вернее, какое значение ей придают люди! Попробовал бы я прийти с таким
чемоданом в "Универмаг" к Кривцову, представляю, как бы он скривился. И
наоборот, выписал бы Терапевту чек и тут же получил бы упрек в пижонстве".
Терапевт довольно потер руки и осведомился писклявым голосом:
- Ну что, старик, я тут слышал краем уха, мои ребята смогли помочь
тебе расслабиться?
- Справились просто блестяще, - подтвердил Поляков, вытаскивая пилочку
для ногтей. - Для меня это было полной релаксацией.
- Спасибо, старина, спасибо. Польщен.
- По-моему, это был для вас неплохой тренинг перед Олимпиадой, как ты
считаешь?
Довольный Терапевт засмеялся своим обычным фальцетом.
- И еще есть работа, - буднично добавил Поляков, полируя ногти и не
глядя на приятеля.
- Да запросто, - легкомысленно согласился тот. - Если, конечно, только
быстро. Потому как у нас уже сборы на носу. Надо еще раз контрольные
нормативы отстрелять. А что ты хочешь предложить?
- Надо все повторить.
- По тем же самым тарелочкам? - удивленно пошутил Терапевт.
- Нет, теперь действительно по "бегущему кабану", - поддержал шутку
Поляков, продолжая заниматься своими ногтями. - Нужно кончить одного типа,
который наступил мне на мозоль и не хочет оттуда слезать.
- И тогда, естественно, все сразу у тебя будет хорошо, - улыбнулся
Терапевт.
- Естественно. Фамилия этого человека Владимиров.
Улыбка сошла с лица Терапевта. Он осторожно сказал:
- Есть много людей с такой фамилией. Например, артист в Петербурге.
Или ведущий на Би-Би-Си. Как зовут твоего?
- Эдуард. Эдуард Владимиров.
- Значит... это Принц? - Терапевт перешел на шепот, хотя подслушивать
их было некому. - Кончить Принца?! Ты в своем уме?
- Ты что, кажется, знаешь, кто это?
- Знаю ли я, кто это! - насмешливо воскликнул Терапевт. - Нет, не
знаю. И браться за это не буду. И давай быстренько на том закончим и пойдем
на пленэр к шашлычку.
Поляков ничего не понимал.
- Да почему? Какая тебе разница? Он тебе что - отец родной?
- Гораздо хуже.
- Хватит говорить загадками! - взорвался Поляков и сломал свою пилочку
пополам. - Кто такой этот сраный Принц?!
- Принц - это армия. Понимаешь? Если он захочет взять Кремль -
возьмет. В тот же день.
- Что же он этого не делает?
- Ну, надо полагать, Кремль ему и даром не нужен. А может, он его и
взял давно... У тебя, Слава, что, серьезные проблемы с Принцем? - с
искренним участием поинтересовался Терапевт.
- Похоже на то. Мы стоим друг у друга на пути...
- Ты знаешь, почему меня зовут Терапевт? Я категорически против
крайних мер. Даже в самых смертельных ситуациях.
- Но ты же прошлый раз, - ехидно прищурился Поляков, хотя на душе уже
кошки скребли, - сам дал мне своих ребят и не поморщился.
- Когда? - поразился Терапевт. - Ты что-то путаешь, старина.
Поляков все понял и тяжело вздохнул:
- Что же ты мне посоветуешь делать?
- Идти кланяться, - серьезно сказал Терапевт.
- Куда? Куда?!
- К нему. Тогда есть шанс, что останешься цел.
Поляков молча смотрел в пол.
- Ты слышишь меня? - снова занервничал Терапевт.
Поляков кивнул и медленно сказал:
- Это невозможно. Тем более после всего, что случилось.
- А что случилось?
- Ты уже забыл?
В глазах у Терапевта появился страх. Он вскочил из-за стола и забегал
взад-вперед по маленькой комнате, еле слышно поскрипывая своими протезами.
- Послушай, Славка, давай начистоту. Я тебе помог, понятия не имея, в
чем, кстати, по доброте своей. Или по глупости. Или потому, что давно не
видел и соскучился. Это раз. Два: люди, которых ты благодаря этому завалил,
наверняка прямого отношения к Принцу не имели. В худшем случае - сугубо
деловые отношения. Я прав?
- Да, - удивился Поляков.
- Иначе я бы уже давно почувствовал себя скверно. Дальше. Три: ты с
самого начала не хотел, чтобы я что-то знал, и я пошел у тебя на поводу.
Это моя первая ошибка. Вторую я себе позволить не могу, потому что она тут
же станет последней. Я бы тебе с удовольствием посоветовал держаться от
этого монстра подальше, да, к сожалению, такой совет уже запоздал.
- Ты действительно его знаешь? - недоверчиво спросил Поляков.
- Знавал, можно сказать.
- И давно?
- Да уже почти двадцать лет... Думаю, что я единственный человек,
которого он более или менее пощадил. И утрамбовал не до конца. Потому что
обычно он работает как асфальтоукладочный каток.
Поляков вспомнил, что многоопытный Кривцов поостерегся произнести имя
Принца в своем бункере. И теперь, даже не глядя в зеркало, он почти
физически почувствовал, что седых волос у него стало гораздо больше.
- Но это мой бизнес, понимаешь? Мой!
- И наверно, большой, а? Принц на мелочи размениваться не станет.
- Немаленький. И главное, черт побери, те, кто фактически был моей
крышей, вдруг начинают работать на него! - Он со злостью стукнул кулаком по
столу.
- Так это что, там, в Сибири, мы убрали твою крышу? - снова фальцетом
захохотал Терапевт. - Ну ты остряк, Славка! Это гениально просто. Ты хоть
знаешь, как называется такая операция, когда кончают собственное прикрытие?
Ты же знатный автомобилист, это звучит так: "разбить кабриолет". То бишь
тачку со съехавшей крышей, ха-ха-ха! - веселился Терапевт.
- Ничего не понимаю, - не слушая его, пробормотал Поляков. - Это
какой-то бред... Ну почему он не дает мне работать, он даже не пытается
войти в долю?!
- Принц сумасшедший, - подтвердил собеседник. - То есть нет, не так. В
обычном физиологическом смысле - он, наверно, нормален. Его, я думаю,
вообще собственные внутренности не очень интересуют. А вот его планы - они
настолько тотальны, настолько всеобъемлющи, насколько и безумны. Все его
аферы обычно должны быть грандиозны по размаху. Это такая обязательная
установка, чтобы пыль столбом стояла. Выпендриваться любит страшно...
Первый раз по крупному, я так думаю, он отличился еще в восьмидесятом году.
Вот скажи, ты знаешь, почему американцы бойкотировали летнюю Олимпиаду
в Москве? Мы-то к ним зимой в Лейк-Плэсид поехали. Политика тут виновата?
"Холодная война"? Брежнев с Картером чего-то не поделили? Да, конечно. Ну а
точнее? Я тоже не знаю. Но догадываюсь! Скорее всего, потому, что Принц
устроил альтернативные Олимпийские игры! Вернее, альтернативное закрытие.
Он придумал такую вещь. На открытии каждой Олимпиады какой-нибудь
выдающийся местный спортсмен зажигает олимпийский огонь, ты видел, конечно.
А на закрытии Олимпиады газ перекрывают, и огонь гаснет сам по себе. А
Принц решил, что раз кто-то зажигает, то кто-то должен и тушить. А как
тушить? Каким способом? А таким же, каким мальчики костер после пикника
тушат, когда девочки уходят вперед. Каков жук, а? Ну и как ты думаешь, кто
должен был тушить по его плану? Правильно, твой покорный слуга. Я ему тогда
"торчал" довольно крупную сумму, даже по нынешним временам. Нет, ты только
вдумайся: я должен был поссать в олимпийский огонь! Представляешь себе:
забирается человек на край олимпийской чаши, спускает штаны и... - И
Терапевт захохотал своим жутким фальцетом.
- Но зачем?! - поразился Поляков. Ему сейчас было не до смеха.
- Вот и я у него тогда спросил: зачем? А он говорит: как это - зачем?!
Чтобы на гребне такого международного скандала ты смог действительно
остаться за границей. Дескать, протестовал таким неформальным способом
против тоталитарного режима. Ведь я к тому моменту уже несколько лет был
невыездной. Так что, говорит, смотри, какое я тебе делаю роскошное
предложение. Ну а заодно, конечно, эта акция должна была удовлетворить его
феноменальное самолюбие... Но я-то, дурак, тогда еще не знал, что от
предложений Принца отказываться нельзя, и сказал, что это мне не подходит.
Принц обиделся. Ему, видишь ли, очень сложно предположить было, что у людей
могут быть какие-то свои планы, отличные от его проектов. Я тогда этого еще
не понял и попросту его послал. Закончилось все скверно. - Терапевт
постучал ногами об пол.
Поляков в каком-то оцепенении слушал этот будничный рассказ, не веря
собственным ушам.
- Через неделю, на сборах, на контрольной прикидке я заехал черт знает
куда, отключился и чуть насмерть не замерз. В крови у меня, если помнишь,
нашли лошадиную дозу наркотиков. Как это произошло - уму непостижимо. В
том, что это была его работа, я ни секунды не сомневался, но доказать не
мог. Да, честно говоря, и не пытался. Уж очень здорово был напуган...
Вполне допускаю, что на Олимпиаде мою роль "пожарника" попытался сыграть
кто-то другой, тут дело темное. Но с тех пор я Принца не видел, - с
некоторым облегчением признался Терапевт. - Хотя наслышан о нем был
прилично, ведь в последнее время он стал просто колоссальной фигурой.
Иногда Принц присылает мне поздравительные открытки, в которых
интересуется, как часто я мою ноги, спрашивает, не переключился ли я на
арбалеты... Я хочу, чтобы ты понял, старина. Так грубо работать и плоско
шутить могут позволить себе только очень крупные люди. А мы с тобой не из
их числа. Поэтому побыстрей уноси ноги. Береги то, что я не уберег... Ну
вот, а теперь пойдем ударим по шашлычку.
Зазвонил телефон. Терапевт с неудовольствием снял трубку:
- Да... Одну минуту. Это тебя, - сказал он удивленно.
Поляков с не меньшим удивлением взял трубку и услышал далекий
надтреснутый голос, показавшийся знакомым:
- Вячеслав Георгиевич? Новая информация от Кривцова по интересующему
вас вопросу. Встреча через час, лучше всего возле метро. Допустим, у
станции "Кузнецкий мост". Вы слышите?
- Да, - машинально, ничего не понимая, сказал Поляков.
- Успеете через час? Годидза? - неожиданно с грузинским акцентом, как
бы в шутку, произнес далекий голос.
- Годидза, - повторил Поляков.
И тут же раздались гудки.
- Кто это? Ты давал кому-то мой телефон? - забеспокоился Терапевт.
- Я не давал, - выдавил Поляков. - Это мой знакомый, ему ничего давать
не надо, он сам - как телефонный справочник. - И подумал, что, наверное,
слышал этот голос в конторе у Кривцова. - Извини, надо ехать.
- Может, отправить с тобой кого-нибудь?
Поляков отрицательно помотал головой.
Спустя час он притормозил на "Кузнецком мосту" и, не выходя из салона,
стал ждать. Интерьер кривцовской машины "вольво" обеспечивал полный
комфорт, но не отличался излишней роскошью.
Как скверно, когда приходится всем заниматься самому. А ведь он давно
уже от этого отвык.
Вячеслав Георгиевич бесконечно прокручивал в голове одну и ту же
схему: Гиббон, Таллин, Москва, Принц. Свалив Гиббона, он вырвал необходимое
звено в цепи Принца и теперь должен был почувствовать на себе его реакцию.
Почему же этого не происходит?
Поляков тупо смотрел в сторону магазина "Детский мир" и ничего не
понимал. Способен ли Кривцов действительно прояснить ситуацию?
Значит, Москва... Принц... Гиббон... Таллин... Надо позвонить, узнать
у Маши, как в конторе дела... Так, значит, Таллин, да, еще
старикан-корреспондент...
И тут же молнией сверкнуло у него в голове: надтреснутый голос! Это
старикан говорил с ним по телефону, с понтом, от имени Кривцова. Вот черт,
надо же быть таким кретином! Наверняка Принц знает, как выйти на Терапевта.
С его шашлычком. Так, теперь совершенно очевидно, что ждать здесь некого,
разве что пули в затылок.
Поляков нервно повертел головой и быстренько отъехал. Через двадцать
минут он был уже в больнице. Не дожидаясь лифта, бегом взбежал наверх и
ворвался в палату сына.
На его месте лежал какой-то пожилой мужчина, забинтованный с головы до
пят. На шее из-под бинтов выступал огромный кадык. Поляков оторопел.
- Вы... Вы давно здесь?
- Так, считай, уже почти час, - поделился забинтованный, подвигав
кадыком.
- А где парень, что тут лежал?!
- Так выписался же передо мной, - сообщил кадык.
Поляков схватился за голову. Выписался! С переломанными ногами! Пока
он дежурил в центре города, эти мерзавцы забрали его сына?!
Он заглянул в холодильник: так и есть, продукты были на месте. О
Господи, что же придумать такого эдакого...
Вдруг он вспомнил: Ира! Вышел в коридор и буквально на цыпочках,
словно боясь спугнуть, зашел в соседнюю палату. Ирина все безмятежно спала,
как и во все его прочие посещения. Поляков осторожно потряс ее за плечо...
ДАЧКА С МЕТРО
Я приподнялся на кровати и обалдел.
Когда вместе с дядькой мы приехали сюда, все показалось мне серым и
унылым. Я даже подумал: не, никакой он не богатей, хотя и дом в два этажа,
а вместо крыши стеклянный купол, - три дня такой будешь мыть, не отмоешь.
Все вокруг было серое, скучное, грязное; по дорожкам в палисаднике грязь
под ногами чавкала. В конуре у ворот скулил и трясся громадный мокрый пес.
Он поглядел на меня, будто примеривался, не схватить ли за ногу, но дядька
сказал:
- Пинчер, фу! - И это чудовище повернулось ко мне задницей.
Надо же, такую образину Пинчером назвать!
На пороге дома нас встретил здоровенный жуткий тип со шрамом через всю
физиономию, бандит бандитом, это я вам точно говорю, у меня глаз
наметанный. Он оскалился, пытаясь улыбнуться. Дядька кивнул ему, не
здороваясь, и сообщил:
- Это наш гость, зовут его Максим. Постелешь ему наверху. А Татьяне
скажи, чтоб ужин несла, не мешкала.
За окнами грохотал гром и лило, будто из ведра.
Про себя я порадовался, что удачно пристроился, по крайней мере на
вечер. Представляю, каково бы сейчас было шататься по улицам, трястись от
голода и холода, как этот здоровенный Пинчер у будки, и мучиться, не зная,
где бы скоротать время и что делать дальше. Сегодня, решил я для себя, о
завтрашнем дне не думаю, не хочу! Вот наступит оно, это завтра, тогда и
будем голову ломать.
Я повалился в кресло перед камином (е-мое, настоящий камин, чин по
чину!) и почти сразу заснул. Больше ничего не помню. Только запах - теплый
такой, мясной, ароматный, слюнки потекли. Я слышал, как тихонько
позвякивала посуда на подносе, но продрать глаза так и не смог.
Кажется, потом меня кто-то взял на руки и понес. Но очень даже может
быть, это мне лишь снилось. Короче, Сочи - не знаю, сколько я спал,
наверное, долго, но разбудил меня луч света. Я
...Закладка в соц.сетях
