Жанр: Электронное издание
Tureck02
...быска, зафиксируем эту коробочку, и вы с
супругой подпишете, что видели, как я ее нашел. А потом опечатаем дверь.
- Минуточку, - прервал послушный до того момента Ручкин. - А я видел?
- Видел, видел.
- А если нет?
- Ты не наглей, это совсем не вовремя. Смотри, вот она в ящике лежит.
- Ну, - протянул Ручкин. - Ле-ежит. Это она сейчас лежит. А вот где
она раньше лежала? - Он хотел было взять коробку, но она не поддалась.
Турецкий, удивленный не меньше, снова снял с нее крышку и только тут
заметил, что в днище был вбит гвоздь, намертво удерживающий коробку с
гильзами в ящике стола.
- Лежала, - тут же согласился Ручкин.
Турецкий в присутствии супругов Ручкиных составил протокол изъятия
вещественного доказательства, отковырял из стола коробку, забрал ее с собой
и уехал, пожелав Пете и его жене на прощание всяческих успехов в семейной
жизни.
"Хорошие все же люди - массажисты, - подумал Турецкий, трясясь в
электричке. - И в Сочи мне девка помогла, и здесь - то же самое. Это у них,
наверно, в крови, цеховая солидарность, что ли".
СТЫЧКА
В горах темнеет рано, поэтому возвращаться пришлось при свете
электрических фонариков. Тропинка, едва заметная при свете дня, в сумерках
была вообще неразличима. Пробирались на ощупь, почти не разговаривая друг с
другом. Боевики закинули оружие за спину, чтобы не болталось. Каждый из
полевых командиров размышлял, что скажет своим людям, когда вернется.
Порадовать их было нечем. Старейшина Ибрагим золотых гор не обещал. Он не
обещал в ближайшем будущем даже необходимого - боеприпасов, обмундирования,
систем связи. А изрядно потрепанным, разрозненным отрядам боевиков сейчас
было достаточно одного сильного удара по всей линии фронта, чтобы проиграть
войну.
Отряд все-таки немного сбился с пути и вышел из леса примерно на
пятьсот метров в стороне. Издали можно было различить небольшой костер
рядом с машинами. Если бы не огонь, пришлось бы плутать по всей округе.
Когда они были уже метрах в пятнадцати от четко вырисовывающегося в
темноте пламени, Азамат вдруг остановился:
- Стойте! - он наклонил голову и стал прислушиваться. Все остальные
тоже замерли.
Со стороны костра доносилась русская речь!
- Федералы! Туши фонари! - прошептал Азамат. - Откуда они здесь?
- Это мобильная группа спецназа, - тихо сказал Вахит, - я встречался с
такими, они появляются в самых неожиданных местах. И очень хорошо
подготовлены.
- Ладно. Надо зайти со стороны леса и внезапно обстрелять. Никакая
подготовка не поможет, накроем как котят...
Ноги его вдруг уткнулись в какую-то преграду. Что-то мягкое и
недвижное лежало на земле. Азамат наклонился - это был труп механика Али.
- Подонки. Вы мне за все ответите.
Боевики нырнули в лес и бесшумно подобрались к машинам. Затем по
команде Азамата открыли шквальный огонь по сидящим у костра солдатам
федеральных сил. Но спецназовцев не так просто было взять. Они, казалось,
за полсекунды до того, как боевики нажали на спусковые крючки,
почувствовали, что в них целятся. И успели лечь на землю и откатиться в
сторону. У костра осталось лежать всего двое. Еще спустя секунду федералы
открыли ответный огонь. Стреляли наугад, в лес, но очень точно - судя по
тому, что многие автоматы боевиков замолчали, их пули достигли цели.
Федералов было немного - всего человек десять, но каждый из них прошел
такую школу, что, пожалуй, стоил двоих обычных солдат. К тому же в темноте
всегда легче обороняться, чем нападать.
Но Азамат оказался хитрее. Он зарядил подствольник и послал гранату в
один из джипов. Тот сразу вспыхнул ярким факелом, осветив все вокруг.
Федералы попытались скрыться в темноте, катясь по земле и одновременно
стреляя, но это их не спасло. Благодаря горящему джипу они были как на
ладони.
Жестокая, короткая схватка уже подходила к концу, когда что-то сильно
ударило Азамата в грудь. Перехватило дыхание, глаза начало застилать
мраком... Он еще видел, как боевики срезают уши у мертвых федералов, как
для верности стреляют в их затылки, но картина эта почему-то не обрадовала
его. Он сам убил многих, даже распинал на кресте одного православного
священника, но сейчас вдруг ужаснулся катящейся из глубины его жизни
кровавой глыбе воспоминаний.
- В чем дело, Азамат?! - эхом отдались в его сознании слова Вахита.
- Я... Все... - с трудом произнес он. - Я умираю...
Он глазами попросил Вахита наклониться и прошептал:
- Кончайте эту войну... Аллах акбар...
"ГЕРОЙ ДНЯ"
Наконец-то голодный Турецкий попал к себе домой. Не напрасно ли он
отказался от мытищинского шашлыка? В животе происходили страшные вещи. А в
холодильнике, конечно, шаром покати.
Всего-то недельное отсутствие превратило его однокомнатную холостяцкую
квартиру в нечто ужасающее. Похоже было, что за это время грязной посуды в
раковине стало больше. Выкристаллизовалась она, что ли? Тараканы просто
приватизировали жилплощадь. Кроме того, неделю назад, улетая в Сочи, он,
естественно, забыл открыть форточку. Так что атмосфера в квартире была
соответствующая.
Рагдай по-прежнему был у жены с дочерью, и слава Богу. В ближайшие дни
у Турецкого даже не будет времени элементарно выгуливать его по вечерам.
Он выскреб все, что осталось, из банки растворимого кофе "Чибо" в
большую чашку, поставил чайник на плиту и ушел в комнату. Завалился на
продавленный диван и включил пультом телевизор.
Российский канал, новости. Ба, да это же наша знакомая, любовница
покойного Малахова!
Журналистка между тем говорила:
- Такая скоропалительная смена городских властей, да еще в разгар
курортного сезона, явилась большой неожиданностью для жителей Сочи. Никто
не мог ожидать подобного скандала, а тем более появления огромного
количества обличительных документов, изобличающих чиновников во взятках,
подлогах и откровенном казнокрадстве...
Турецкий ухмыльнулся и переключил канал. И чуть не свалился с дивана.
В студии, в прямом эфире, сидел собственной персоной господин Поляков и
отвечал на вопросы Евгения Киселева. Внизу экрана светились номера
телефонов, по которым можно было позвонить и задать вопрос. "Герой дня" -
так называлась передача. Не отрывая взгляд от экрана, Турецкий протянул
руку к телефону, но именно в эту секунду из аппарата раздался звонок.
Чертыхаясь, Турецкий схватил трубку.
- Алло, Саня, - раздался голос Грязнова. - Я в Москве.
- Где именно?! - рявкнул Турецкий.
- Дома, - удивился Грязнов. - Или ты думал, что я тебе звоню с
вокзала, спешу доложить?
- Плевать я хотел! У тебя включен телевизор? Там Поляков. Скорее
смотри НТВ! И немедленно займись этим, понял? Он нам нужен вот так.
- Вот это да, - пробормотал в трубку Грязнов через десять секунд. -
Сейчас прозвоню везде где надо. Возьмем его, можешь не сомневаться.
Турецкий положил трубку, прибавил в телевизоре звук и попробовал сам
дозвониться в студию. Безнадежно, там было хронически занято.
Поляков спокойно и с таким достоинством отвечал на всевозможные
неприятные вопросы о затонувшем пароме "Рената", что Турецкий против воли
на мгновение ощутил к нему некоторую симпатию.
Снова зазвонил телефон. И опять это был Грязнов.
- Шеф, нам Поляков нужен живым или мертвым?
- Живым, - серьезно сказал Турецкий.
- Извини. Ты же не сказал. Ладно, шучу. Это все мимо ворот, - сообщил
он. - Передача идет в записи.
- То есть - как в записи?! Я же слышу, как туда звонят телезрители, и
он с ними разговаривает?!
- Чудеса электроники. Спросил бы у ботаника. Это было сделано неделю
назад. Кстати, с тех самых пор наш парень и пропал. Будут новости - дай
знать. Между прочим, я слышал, в твоей прокуратуре для нас что-то есть.
Пока.
Вода в чайнике уже полностью выкипела.
Турецкий не стал узнавать, какие новости есть в прокуратуре, тем более
что не исключено, это розыгрыш Грязнова.
Ушедшие дни съели у Полякова все силы и около десяти тысяч долларов.
Это в пассиве. А в активе: пуще прежнего загипсованный Степан улетел в
Швейцарию вместе со своим младшим братом Димкой (с этим вертопрахом
пришлось повозиться, чтобы хорошенько прочистить ему мозги). И плюс - со
своей Иркой и ее матерью-переводчицей. Для которых, кажется, события двух
последних дней стали самыми яркими в череде привычных московских будней.
Черт побери, как эта переводчица на него смотрела! И она, и все остальные
не в состоянии были понять, почему он не летит с ними сразу, но списывали
это на привычную загруженность делами. А какие теперь дела?
Все дела почти закончены. "Почему же я так устал, - подумал Поляков. -
Ведь всю жизнь именно работа сохраняла организм в порядке... Чтобы еще
придумать такого эдакого? А не надо ничего придумывать".
Поляков позвонил Кривцову.
- Петр Романыч, приветствую.
- Ну как твои проблемы, Слава, по-прежнему они тебя решают?
- Кажется, уже наоборот. Вот какое дело, не подскажешь, как мне узнать
один телефончик? Уж очень мне поболтать по нему хочется.
- Почему же не подсказать хорошему человеку, как найти хорошего
человека. Я ведь не ошибся?
- Верно, не ошибся, - засмеялся Поляков.
В течение одного часа Турецкий и Грязнов "получили" по своим каналам
сразу три "груза двести". И радостного в этом было ноль.
- Кто начнет первым? Чувствую, что с какой из новостей ни начинай -
все скверные, - хмуро высказался Грязнов.
"Груз двести" - это был сохранившийся кое-где в органах армейский
сленг афганских времен. Он обозначал контейнер с трупом погибшего
военнослужащего, доставляемый из Афганистана в Союз.
- Прямо в центре Москвы, - с нажимом сказал Грязнов, - в машине
"скорой помощи" найден удушенный шестидесятисемилетний санитар по
фамилии... Попробуй угадай.
- Сдаюсь.
- Менжега, - со злорадством произнес Грязнов и стал читать вслух
полученную информацию: - Судя по странгуляционной борозде на шее, вероятнее
всего, его задушили галстуком или ремнем. В машине обнаружены отпечатки
пальцев. Опознавшие труп свидетели - коллеги по работе - показали, что
видели, как за руль автомобиля, на котором работал их новый сотрудник,
садился совершенно незнакомый им мужчина.
- Его приметы?
- Не то высокий, не то нет. Не то старый, не то студент. И все в таком
же духе. Обычная неразбериха. Туфта, одним словом.
- Таким образом, вопрос о поджоге фирмы "Свет" затуманился
совершенно, - мрачно подвел итог Турецкий. - Но ведь в Сочи в квартире
Менжеги не нашлось ни одной фотографии? - Он вопросительно посмотрел на
приятеля.
- Натурально, - Грязнов торжественно забарабанил пальцами по столу. -
И теперь даже этого оказалось достаточно. Менжега он и в Африке Менжега, и
в Сочи, и на "скорой помощи". Да, представь себе: еще удалось установить,
что как это ни странно, но усопший действительно воевал в Афганистане в
чине старшего прапорщика шестнадцать лет назад.
- Иди ты!
- Это абсолютно достоверно, хотя ничего нам и не дает. А все, что
дает, оно обычно недостоверно, сам знаешь. Что еще? Да ничего. Ни
документов, ни оружия. Если что-нибудь подобное и было, то сейчас оно в
руках убийцы.
- То есть человека системы Герата - Полякова? - напомнил Турецкий.
- Натурально.
- Но ведь единственный, кто из этой команды остался цел, так этот
молокосос Кулебякин, а он сейчас сидит в следственном изоляторе, - с
неудовольствием подытожил Турецкий. - Значит, сам Поляков? Верится с
трудом.
- Действительно, маловероятно. Если только у него были какие-то более
личные мотивы, нам неизвестные. Или это могла бы быть месть Батона, нового
владельца сгоревшей фирмы "Свет".
- Могла, если бы не одно маленькое обстоятельство. Ты же еще не знаешь
и моих новостей, - безо всякого энтузиазма напомнил Турецкий.
- Валяй.
- Батон наконец-то объявился. Это грузин, примерно 47-50 лет, называть
его по фамилии нет смысла, потому что в его вещах было найдено просто
угнетающее количество документов на самые разнообразные фамилии. Что-то
около двадцати вариантов. Но самое главное - подлинные документы,
удостоверяющие купчую на фирму "Свет" от Герата к нему.
- Почему же он Батон?
- Очевидно, это русская интерпретация: Батоно - Батон. Не меньше
десяти человек слышали, что Гиббон называл его именно так.
- Хотелось бы с ним познакомиться. А кто такой Гиббон?
- Увы, как лаконично выражается Трофимов, Батон - труп. А еще точнее -
сразу два трупа. Потому что вместе с ним киллеры замочили очень крупного
уголовного авторитета Трунова по кличке Гиббон. Они оба были застрелены во
Владивостоке, почти у самого дома Гиббона. И что самое замечательное, снова
были обнаружены следы пороха "Гамильтон". Пули оказались опять же
стандартными - 7,62 мм. Эти два убийства были совершены на два дня позже,
чем убийство Малахова. Так что, скорей всего, работали одни и те же люди.
Вот почему в коробке, которую я изъял в общежитии стрелковой базы,
оказалось так много пустых гильз.
- Натурально, жду не дождусь, когда эти субчики обратно прилетят. Я их
научу, в каком виде порох хранить, - пообещал Грязнов.
- Ждешь, - задумчиво проговорил Турецкий. - А чего ждать? Ты, Слава,
когда последний раз за границей был?
- Месяц назад, на Украине.
- Понятно. Вот что мы сделаем. Мне действительно не нравится, что они
там за океаном без присмотра болтаются. Их, конечно, там ведут, но я себе
представляю, как это делается. Мальчики-чистоплюи из посольства. Я этим
козлам не доверяю ни на грош. Они умеют правильно писать слово "инцидент" и
думают, что это именно то, что сегодня надо в жизни. А жизнь прекрасна и
удивительна. В общем, так, Славка, поедешь ты у меня на Олимпиаду. Будешь
болеть там как миленький и пасти всю дорогу до самого дома наших гавриков.
Поедешь с делегацией разжалованных Коржакова и Барсукова. Они вылетают в
Атланту на неделю позже открытия. Лады? Этот вопрос я решу, думаю,
оперативно.
Грязнов онемел от изумления и даже не нашелся что сказать.
- И еще кое-что мы проморгали, - не обращая на это внимания, продолжал
Турецкий. - Еще там, в Сочи. А вернее, я лично прошляпил. Ты помнишь, что
фирма "Свет" переехала из Адлера в Сочи? А в Адлере, на прежнем ее месте,
разместилась какая-то риэлторская контора - "Восход", кажется.
Недвижимостью ребята занимаются. Так вот эта фирма - тоже Батона. Во
Владивостоке были найдены документы и на нее. Он просто сделал на всякий
случай рокировку: электронщиков - туда, риэлторов - сюда. Если бы я еще
тогда прокрутил в голове, что ничего случайного в такой комбинации быть не
может, то, возможно, риэлторы "привели" бы меня к Батону, когда он был еще
жив! Кроме того, в доме братьев Киряковых тоже нашлись его пальцы. Они явно
на него все работали. И именно Батон скомандовал убрать Герата Климова, в
этом уже можно не сомневаться. Ты представляешь, насколько быстрее бы все
завертелось? А ведь этот чудесный грузин не случайный человек, у него в
Сочи недвижимости - пруд пруди.
Телефонный звонок прервал беседу.
- Это Александр Борисович, не правда ли? - полуутвердительно произнес
подчеркнуто спокойный мужской бархатистый голос. - Говорит Вячеслав
Поляков... Черт возьми, - после паузы засмеялись на другом конце провода, -
это звучит почти как Вячеслав Иваньков!
Турецкий знаками показал Грязнову, что надо немедленно вычислить
"географию" его собеседника. Грязнов кинулся к другому аппарату и набрал
несколько цифр, - код узла связи:
- Сейчас, сейчас...
- Я звоню с мобильного телефона, проезжая по улице, не трудитесь
засекать. Сейчас я просто выброшу его в окно, больше мне этот хлам не
понадобится, - совершенно серьезно сказал Поляков.
- Что вы хотите? - зло спросил Турецкий.
- Встретиться. Вы узнаете меня в лицо? Потому что я вас пока что в
этой жизни еще не встречал.
- Можете не сомневаться, - усмехнулся в трубку Турецкий. - Я
досконально изучил ваш школьный альбом. Где мы увидимся?
- Знаете бар "Хольстен", в десяти минутах от вашей прокуратуры?
- Отлично, хоть пива холодного попью. Значит, через полчаса будете?
Наблюдение за злачным местом было организовано в течение десяти минут.
А Грязнов, приятно удивленный такой новостью, должен был постоянно
находиться на связи. Через двадцать минут Турецкий уже находился на месте и
пил пиво. В заведении было почти пусто. Двое молодых людей за соседним
столиком, в одинаковых пиджаках, но разных галстуках и с одним цифровым
кейсом на двоих, обсуждали последние биржевые новости.
Поляков появился минута в минуту. Он почему-то все время держал руки в
карманах. На нем был дорогой, но несколько помятый костюм. Галстук торчал
из кармана, ворот рубашки расстегнут.
Турецкий помахал рукой от своего столика.
- Выпьете чего-нибудь, хотите тоже пивка?
- Спасибо, я уже утолил жажду. - Поляков широко улыбался. Что-что, а
зубы у него были отличные. "Блендамед-комплит".
- По-моему, вы чувствуете себя превосходно, - не смог не позавидовать
Турецкий и подвинул стул.
- Когда я узнаю, что у моей семьи все в порядке, жить тут же
становится лучше и веселей. А потом - сауна, тренажерный зал, теннис,
массаж - это все обязательно. - Поляков откровенно захохотал, вспомнив
пертурбации последних дней. Когда же он последний раз принимал душ? -
Простите, вы тут ни при чем. Давайте выкладывайте свой диктофон.
- Не пользуюсь я диктофонами. Переходите к делу, - сухо предложил
Турецкий. - Я прямо сейчас готов задать массу вопросов...
- У меня для вас кое-что есть. Только отдавать жалко, - честно
признался Поляков. - Но я готов сделать этот шаг.
- Вот как? Что именно? - У Турецкого тут же засосало под ложечкой.
Поляков засмеялся, показывая всем своим видом, что, дескать, не так
сразу.
- Кажется, мне предлагают сделку, - отметил Турецкий, с удовольствием
потягивая пиво. - Или взятку.
- Только я еще не решил, что бы такое у вас попросить, - сквозь смех
сказал Поляков. Он по-прежнему не вынимал рук из карманов. - Ну да ладно,
сделаю вам аванс... Значит, так... Да вы расслабьтесь.
Турецкий подумал, что он прав, этот на удивление симпатичный и
спокойный мужик. Какого черта я дергаюсь раньше времени?! А все потому, что
не успел...
- Как водичка в Сочах? - словно читая его мысли, с издевкой спросил
Поляков. - Ну хорошо. Сейчас я подарю вам что-нибудь такое эдакое из этого
замечательного города. Значит, Курский вокзал, камера хранения и код, - он
протянул свою визитную карточку, на которой были написаны необходимые
цифры.
- Пожалуйста, подождите пару минут. - Турецкий подошел к стойке и
попросил у бармена телефон. Глядя в визитку, он продиктовал информацию,
свое местонахождение и вернулся к скучающему Полякову, который уже держал
руки на столе и делал из салфетки самолетик.
Турецкий допил свое пиво.
Поляков запустил самолетик, и он спланировал как раз за стойку бара.
Прошло двадцать пять минут.
И тут же, как по команде, зазвонил телефон. Грязнов сообщил, что в
камере хранения оказалось шесть коробок с кинопленкой. Турецкий ничем не
выдал своего удивления.
- Это только мой задаток, - напомнил Поляков. - Только не
рассчитывайте увидеть на этой пленке, как я насилую свою приемную дочь. И
знаете почему? - потому что у меня ее нет.
- Что же вы хотите? - сдержанно спросил Турецкий, признавшись себе,
что совершенно не контролирует ситуацию.
- Самую малость. Чтобы меня арестовали.
- Вы хотите спрятаться? Не уверен, что смогу помочь, не зная от чего,
собственно, вас защищать.
- Не от чего, а от кого. Я с удовольствием назову имя этого персонажа
нашей новейшей истории.
- Валяйте, Вячеслав Георгиевич, - любезно предложил Турецкий.
- Эдиком его зовут.
- Ну знаете, - искренне возмутился Турецкий. И против воли неожиданно
зевнул.
- А чего вы ждали? Посадите меня покамест в одиночку, а там будем
разговаривать.
- Вы, очевидно, плохо представляете себе, что это такое. И потом, у
меня нет никаких веских оснований, - начал было Турецкий и тут же вспомнил,
как собирался немедленно брать Полякова, фактически посреди прямого эфира
НТВ.
- Фу, какой казенный язык. Так мы не договоримся, Александр Борисович.
Попробуйте обращаться со мной более изысканно, это вам несомненно
пригодится, ведь такая встреча с прекрасным, которая вас ожидает, просто
требует деликатного и даже эдакого высокохудожественного обращения.
- Что это значит?
- Заболтался, не обращайте внимания, скоро сами поймете. Но я могу вам
подсказать способ моего задержания. Незаконное проживание в Москве: у меня
же отсутствует прописка, регистрация... Но скажите лучше, вам знакома такая
вещь, как инстинкт самосохранения?
- Единственное, что я могу вам предложить, - это продолжить разговор в
моем кабинете в прокуратуре. Я сейчас вызову машину.
- Ну, мы скорее пешочком дотопаем. Надо подышать, может, я последний
раз на свободе?
"Надо все-таки выспаться, - уже у себя в кабинете подумал Турецкий. -
Нажраться хорошего коньяка, как Грязнов, и соснуть минуток пятьсот..."
Турецкий прикрыл за собой дверь, и она автоматически, неслышно для
посетителя защелкнулась. Теперь выбраться отсюда без воли хозяина ему будет
затруднительно. Но ведь он действительно пришел сам?!
"Ты просто тупой стареющий бюрократ! - выругал себя Турецкий. - Не
можешь найти человека - хреново, сам он к тебе является - еще хуже. А ведь
действительно. Уже второй раз, считая любовницу Малахова, - прикинул
Турецкий, - ко мне приходит именно тот человек, которого я ищу. Причем
именно тогда, когда я не прикладываю к этому никаких усилий. Зато перед тем
трачу миллион их практически впустую".
- Тогда бы я не пришел, - глядя прямо на него, серьезно сказал
Поляков. - И, видя изумление Турецкого, добавил: - Просто вы говорите
вслух.
У Турецкого перед глазами поплыла комната, он широко раскрыл рот и
упал со стула на пол. В затухающем сознании промелькнуло: "Дурак...
отходил... к телефону... Поляк... руки в карманах держал... Герой дня..."
Ничуть не удивившись, Поляков живо обошел его, порылся в ящиках и
достал оттуда тоненькую папку с надписью "Поляк".
Бегло полистал ее, усмехнулся:
- Слабо, слабо... - Он поскреб свою трехдневную щетину и положил папку
обратно. - Ну хорошо. - Затем плеснул на Турецкого водой из графина и
несколько раз постучал в стену.
Через минуту в кабинет вошел коллега Турецкого - следователь
Могилинец. Увидев валяющегося в беспамятстве Турецкого, отличающегося
редкостной способностью спать по пять часов в сутки, он выхватил пистолет.
- Дурак, - беззлобно сказал Поляков. - Ты лучше о нем позаботься.
Поперхнулся коллега твой, господин Турецкий.
Могилинец закричал, на его голос сбежались сотрудники прокуратуры и
следователи.
Поляков остался весьма этим доволен.
Медпомощь к отключившемуся Саше Турецкому прибыла тоже достаточно
оперативно.
- Клофелин, скорей всего, - пробормотал дежурный врач, считая
Турецкому пульс и заглядывая в зрачки, - банальный клофелин. Проспит теперь
ваш сыщик часов шесть, если, конечно, доза стандартная. - И он
вопросительно посмотрел на Полякова.
Поляков молча улыбнулся и пожал плечами.
В эту секунду Турецкий приоткрыл глаза и через силу пробормотал:
- Почему вы... пришли... сами?..
- Есть люди, которые берут себе за правило сметать все на своем пути.
Принц по имени Эдуард относится именно к ним. Я мог бы попросту не
дождаться, когда же наконец вы меня найдете.
Последнюю фразу Турецкий уже не слышал.
ПОГРЕБАЛЬНЫЙ ОБРЯД
Старое кладбище села Ени-Чу давно не видело таких больших похорон.
Шутка ли - сразу одиннадцать человек должна была принять земля. Табутов -
специальных носилок, на которые по мусульманскому обычаю укладывают
покойника, не хватило, и деревенскому плотнику пришлось срочно сколачивать
новые и красить их в светло-голубой цвет - в знак того, что умер молодой
мужчина... Среди высоких, длинных, похожих на карандаши, потемневших и
покосившихся от времени каменных памятников было вырыто одиннадцать могил.
Недавно назначенный в село молодой мулла заунывно пел погребальные молитвы.
Все село собралось на кладбище. В первом ряду стояли уцелевшие бойцы
чеченского отряда и конечно же белобородый Ибрагим, председатель совета
старейшин этого горного района.
Погребальный обряд продолжался долго, по полному чину, и поэтому, хоть
похороны и начались ранним утром, когда мулла пропел последнюю молитву,
солнце было уже в зените.
Семеро оставшихся от отряда человек (еще двое были тяжело ранены)
сразу после окончания обряда отправились в дом Ибрагима. Командиры вместе с
хозяином вошли внутрь, а для всех остальных участников похорон были накрыты
длинные столы во дворе.
В жертву было принесено полтора десятка баранов - Ибрагим не
поскупился. Ели молча. Наконец хозяин дома нарушил тишину:
- Ничего-ничего. Аллах велик - он не оставит невинную кровь без мести.
Они ответят за убийство!
Вахит вздохнул:
- Боюсь, что поздно. Если русские уже в горы добрались - наше дело
плохо.
- Только
...Закладка в соц.сетях
