Жанр: Электронное издание
Tureck02
...реселили в
изолятор на пятом этаже. Кроме них троих да одной медсестры, об этом никто
не знал, включая толстуху завотделением.
В изоляторе Турецкий посетовал на обстоятельства, извинился за
скверную милицейскую защиту, порекомендовал не волноваться, пообещал, что
все образуется, попрощался и пошел к двери. Но остановился и буднично
спросил, словно забыл какую-то ерунду:
- Кому и когда Герат продал свою фирму? Ну?!
- Человеку по имени Батон, - с явным облегчением и сама себе
удивляясь, сказала Вэлла. - Батону. Ба-то-ну!
Ну вот и все, подумал Турецкий, и усталость как рукой сняло.
"Якорение", которым была зажигалка "Зиппо", неожиданно для него самого
перетекло в стрельбу, которая сослужила хорошую службу. Вот вам и НЛП, май
диа френд Трофимов! Турецкий моментально задал следующий вопрос:
- Вы видели его? Это не Бенардаки?
- Нет. То есть я не знаю. Муж не однажды говорил со своим
"покупателем" по телефону. Больше о нем ничего не знаю. Наверно, не
Бе...нардаки. Он по виду какой-то технарь. А у меня почему-то нарисовался
портрет эдакого толстосума. Помню, он постоянно в ресторан приглашал -
обмыть сделку, но Герат каждый раз посылал его подальше. Я даже голоса
этого Батона никогда не слышала.
Итак, жизнь прекрасна и удивительна. И проста, как пять копеек.
Значит, Герат в какой-то момент просто избавился от собственной фирмы. Чем
же она ему мешала, пока непонятно...
Ну а тогда, конечно, ботаник Виталя Афанасьев и не предполагал, что
готовит казнь своего бывшего босса. Да чего там, он даже не знал, что
босс - уже бывший. Герат почему-то не счел необходимым сообщить об этом
своим чудо-специалистам.
Действительно, соображал Турецкий, а Бенардаки тогда мог вообще не
знать ничего о Герате. Акционирование фирмы - это, конечно, липа.
Бенардаки - просто зиц-председатель, пешка в руках нового хозяина,
господина Батона. Он, конечно, не есть Батон, а Батон не есть он. Кто это
догадается худого, желчного грека обозвать Батоном. Тут нужно хорошее
чувство юмора, что явно отсутствует у всей этой гоп-компании.
- Но вы знали предыдущего директора "Света"? - спросил Турецкий.
- Последние полгода такого человека вообще не было в фирме. Они там
существовали как-то сами по себе, но под контролем Герата. В сугубо
технические вопросы он, конечно, не лез.
- Отвечайте так же быстро и толково, сейчас важна ваша первая,
непосредственная реакция на вопрос. Герат сделал это охотно? Я имею в виду
продажу фирмы.
- Ни в коем случае. Это было его детище. Он вложил в "Свет" очень
большие деньги, которые не проходили ни по какой бухгалтерии. Там были
собраны несколько уникальных специалистов, каждый из которых был в каком-то
смысле незаменим - занимался очень узкими проблемами. Герат хвастал, а с
ним это случалось крайне редко, что эти головастые ребята далеко не всегда
представляют себе, что они в конечном счете делают. Хотя, естественно, было
много и стандартной работы, разные там сигнализации и прочее.
- Но именно "Свет" в значительной степени и в конце концов сделал его
могущественной фигурой, - предположил Турецкий. - И конечно, вы считали его
этаким Робин Гудом. Он ведь наверняка обирал здесь коррумпированную
верхушку, всяких шишек, подслушивал их разговоры, читал переписку, ловил на
всяких левых делах. "Афганцы" работали в охране крупнейших офисов,
гостиниц...
Вэлла против такой версии не возражала. Но, похоже, это было не все.
Турецкий прошелся по комнате. Задержался у окна, которое было
полуоткрыто, и с удовольствием вдохнул в себя воздух, наполненный фруктовым
ароматом.
- Понял, лады, я понял. Значит, продажа - это вынужденная акция. Кто
мог его вынудить? Корректирую вопрос. Насколько часто Герат принимал
решения против своей воли? Занимался делами, которые лично его изначально
вообще не интересовали? Я понимаю, что это звучит очень абстрактно. Но,
бывали ли целые периоды таких событий?
- Да.
- Вэлла, вы должны мне назвать этого человека, о котором еще никто
здесь не сказал ни слова. Ваши показания будут зафиксированы только
здесь, - Турецкий постучал по лбу. - Скажите имя человека, на которого
работал ваш покойный муж Герат Климов? Ну?!
- Его зовут Поляк. Он живет где-то в Прибалтике.
- Вы его видели?
- Нет, не думаю. Хотя в Сочи приезжало в разные времена много людей,
но вот был ли он среди них, понятия не имею.
- Как долго это продолжалось?
- Думаю, что, когда Герат здесь появился, семь лет назад, он уже был
не совсем свободен в действиях.
- В чем это выражалось?
- Ну, во-первых, он постоянно с ним советовался, просто по телефону.
- Через кого Герат получал информацию в местном УВД? - наобум спросил
Турецкий.
- Я не знаю. Правда не знаю! Знаю только, что был кто-то, с кем он
консультировался по своему бизнесу довольно регулярно.
- Малахов?
- Не исключено, они действительно виделись время от времени. Но в
основном в нарды сражались. Это он у душманов в плену наблатыкался.
- А как насчет охоты?
- По-моему, за последние шесть лет Герат ни разу ни из чего не
выстрелил.
- Но с Афгана он вернулся раньше. Значит, все же стрелял?
- Стрелял.
- Я жду.
- Ждите сколько угодно. Тому выстрелу сто лет в обед, и никого он уже
сегодня не интересует.
- Отчего же?
- Оттого, что Герат промахнулся.
- Это такой выдающийся снайпер, как мне рассказывали? Верится с
трудом. Это было здесь, в Сочи?
- Да. Он не то чтобы промахнулся, но уложил телохранителя, который
прикрыл своего ублюдочного шефа. Этот тип - отдыхающий, из крутого
санатория, в котором он жил совершенно один - очень долго и нагло пытался
меня склеить.
- Извините, но это выглядит как-то несерьезно.
- Это оно сейчас так выглядит. Вы бы видели тогда того монстра. Такой,
знаете, тихий, вежливый человек. И это как раз было страшнее всего.
- Как его звали? - на всякий случай спросил Турецкий.
- Эдуард, кажется, фамилию не знаю.
- Хорошо, оставим это. У вас дома - хорошая библиотека. Муж много
читал? А вы сами?
Вэлла пожала плечами.
- А как насчет маркиза де Сада? - Турецкий показал открытую страницу
записной книжки, где было записано именно это скандально известное имя.
Роман "Жюльетта".
У нее передернулся рот, потом сузились глаза.
- Вот черт... я могла бы и раньше догадаться... Конечно же вы нашли
эту кассету с моим голосом.
- И что сей сон значит?
- Да что значит... Ну действительно, Герат любил де Сада.
А это место из "Жюльетты" - его любимое, постоянно им восхищался. И
как-то заставил меня прочитать вслух. Ну а сам просто включил магнитофон в
это время. Пошутил мужик, на мою голову.
- Похоже, он как-то вообще всегда слишком по-мужски шутил, не правда
ли?
Вэлла молчала.
- Кем был для Герата Вениамин Ярцев?
Вэлла по-прежнему не хотела отвечать, и в ее зеленых глазах уже
появилась мольба.
- Близким другом? Очень близким?
Она через силу кивнула.
- Если я правильно понял, поэтому у вас и не было детей?
- Да...
- Среди прочих "афганцев" в вашей гостинице был человек по фамилии
Менжега?
- Такого не помню.
Турецкий как-то по-новому теперь смотрел на нее и, поймав себя на этом
чувстве, даже несколько смутился.
- Хорошо. Почему Герат в таком случае вообще жил с вами? - снова с
нажимом спросил он, не забывая вертеть в руках зажигалку.
Вэлла, как по команде, тут же начинала пялиться на нее.
- Он говорил, что это - имиджевый момент. Вы же знаете, как у нас
относятся к гомосексуалистам. А тут такая фигура... На него ребята просто
молились.
- Какие еще ребята?
- Да считайте, все, кто жил в "Горизонте". Они же неприкаянные были,
без работы, без денег, без жилья - да без всего. Орденами тут даже
торговать одно время начали. Он их просто выдернул из дерьма и окунул в
более-менее приемлемую жизнь. И в общем, то же самое сделал и со мной.
- Но в чем же, извините, состояли ваши отношения с Гератом?
- Он сильно любил меня, но - по-своему. И я его - не меньше. Да что
там скрывать. Я видела в нем именно мужчину! Но к моему несчастью, мы были
просто друзьями. И поверьте, очень хорошими. В быту трудно было себе
представить человека более терпимого и приятного, чем Герат. Он всегда
говорил, что до Афганистана был абсолютно законопослушным гражданином и
совершенно невыносимым ублюдком в частной жизни. А после войны все стало
наоборот. Герату там хорошенько вдолбили, что от его так называемой
гражданской порядочности толку - шиш с маслом. И то с маслом большой
напряг.
- То есть вы хотите меня убедить, что он, бедняга, на масло
зарабатывал?
- Когда я его первый раз увидела, он в рваных джинсах ходил. И глаз
стеклянный у него был такой скверный, что все время вываливался. Да еще
несколько дурацких медалей, вот и все имущество.
- И сколько у него времени ушло, чтобы заработать на новые штаны?
- Довольно мало... - И тут Вэлла словно очнулась. - Вы сдержите свое
слово? Я не хочу быть вашим официальным информатором. С тех пор как я вышла
из подвала, мне что-то снова жить захотелось.
- Можете не волноваться. В нашем идиотском законодательстве еще сто
лет не будет программы защиты свидетелей, так что я вас им ни за что не
отдам. И здесь вас никто не тронет, - он имел в виду изолятор. - Будем
надеяться, что это вообще палили по мне. Так что отдыхайте, лады?
Турецкий аккуратно закрыл за собой белую дверь.
Он обедал вместе с Грязновым и Трофимовым в отдельном кабинете
столовой Лечсанупра, перебрасывался дежурными шутками, не посвящая их пока
что в ход своих мыслей. Слишком уж они крупными стали, от таких мыслей
трудно голову прямо держать.
- Саня, может, ты нас наконец посвятишь? - не выдержал Грязнов.
- Первое, чем мы займемся, это телефоном, - сообщил Турецкий.
- Телефоном? Чьим?
- Нужно отследить, с какими прибалтийскими городами говорил Герат...
- Ну, это не та проблема, - заявил Трофимов.
- За последние шесть лет, - добавил Турецкий и закончил обед.
Итак, теперь он мог подвести очередные сто первые предварительные
итоги.
В Вэллу стреляли враги Герата по той простой причине, что она сама
таковой не являлась. Это слишком очевидно, несмотря на подозрения
доблестного майора Трофимова. Вэлла была опасна, как источник информации о
том, что фирма продана! После этого сразу же становилось известно, что в
игру вступила новая фигура. Кроме нее, этого никто больше знать не мог.
Возможно, только убитый любовник Герата - Веня Ярцев. Чем можно ее
обезопасить? Надо открыто продемонстрировать всем, кто любым боком
соприкасался с этим делом, что да, московским следователям уже известно,
что фирма продана! Придется немного поиграть в открытую. Надо раззвонить об
этом по всему городу. Тогда шансы Вэллы остаться в живых сразу возрастут
вдвое.
К убийству Малахова не подобраться пока, но ботаник наверняка выведет,
можно быть уверенным.
Меркулов бы здесь все опять-таки разложил по полочкам. Что-то часто
старик стал вспоминаться...
"1. Фирма "Свет" переехала и сменила директора, потому что сменила
хозяина.
2. Имя хозяина - Батон. Так... Это что-то напоминает... Фу, черт:
ботан! Ботаник-ботан - я же так несчастного Афанасьева назвал. Уже,
кажется, начинаю охотиться на ведьм.
3. По команде Батона убит Герат.
4. Не Батон ли прибрал к рукам и "банду" Герата? То бишь сперва
уехавших, а потом - вернувшихся "афганцев"? Пока что других вариантов нет.
5. Таким образом, Батон откровенно ведет войну против человека по
имени Поляк.
Вот этот Поляк мне сейчас и нужен".
НЕХОРОШИЙ ДЕНЬ
Вчера день начался с приятностей.
У меня примета такая: если день начинается с приятностей, значит,
хорошего не жди.
Навели на меня одного чела, очень крутого, на "мерсе", в очках в
золотой оправе, на руке часики - наверняка на двадцать штук "зеленью"
потянут. А может, и на тридцать. Я слыхал, эти часики - "Роллекс", что ли,
они называются - стоят дороже, чем квартира в Москве. А квартиры в Москве
сами знаете, сколько стоят, - ни мне, ни, наверное, вам ни в жизнь не
купить. Если, конечно, у вас на руке нет такого же "Роллекса", как у этого
крутого, такого же "мерса" цвета мокрого асфальта и приблатненной короткой
стрижки, будто вчера из зоны.
Короче, подошел ко мне этот крутой чел, посмотрел сквозь очки и
говорит:
- Ты, что ли, Макс будешь?
- Кому Макс, а кому Максим Николаевич, - сказал я.
Он фыркнул.
- Ну чего, - говорит, - чувак, подзаработать хочешь?
- Хочу, если о цене сговоримся.
- Цена нормальная, - он похлопал меня по плечу, - столько, сколько
получаешь, умножаем на два, и еще сверху на чай получишь. Умножать на два
умеешь?
- Умею, - кивнул я. - Деньги вперед.
Я с таких умных всегда деньги вперед беру, потому что уже горьким
опытом наученный.
Они всегда обещают с два ведра, а потом под зад ногой дадут и еще
собак своих натравят. У меня дружок был, Витька, мы с ним часто на пару
окна мыли, - так вот, его на дачу позвали, чуть ли не сутки он им стекла
драил, а ему потом ни копейки не заплатили. Он попытался рыпнуться, а на
него овчарку спустили, весь покусанный вернулся. Смотреть было страшно, аж
жуть, такой синий и лохмотья мяса с рук свисали.
Но это еще ничего, вон Пашку-блондинчика того вообще трахнули в
задницу по пьяному делу, едва жив остался. Ничего себе удовольствие, да?
Пойти подзаработать мытьем окон, а тебе вместо денег за это еще и жопу
порвут. Извиняюсь, конечно, за такие подробности, но это я рассказываю,
чтоб вы не думали, что у нас такая жизнь сахарная.
Короче, поехал я с этим прикинутым челом стекла ему мыть.
Подрулил он к особняку, хорошее местечко, прямо за кольцевой дорогой.
Лесок, тихо, птички поют, а за забором такой домина стоит, аж страшно. Я
такие дома только в кино из заграничной жизни видел. А окон - тьма-тьмущая,
я сразу сообразил, что надо было не надвое, а натрое, как минимум,
умножать, и то мало. Весь дом - из одних окон, вместо стен окна и вместо
крыши.
Короче, втрюхался я в историю, до вечера дай Бог чтобы половину окон
вымыть.
- Ну, чувак, - говорит он мне, - приступай, не теряй времени.
Делать нечего, достал я свои инструменты и принялся за дело. Взобрался
на стремянку и драю стекла.
Не посчитайте, что цену себе набиваю, но я вообще-то парень не промах,
не глядите, что ростом метр в кепке, - работаю быстро и качественно. Мне в
одном банке, где я им стекла отмыл, которые сто лет никто не мыл и они были
закопченные, как будто здесь не банк, а какая-нибудь котельная, - так вот,
мне в этом самом банке так и сказали:
- Ты, Макс, работаешь быстро и качественно. Молодец. Приходи еще.
Правда, заплатили не полностью, зажали двадцать пять тыщ. Жмоты. А еще
банкиры, называется!..
Ну вот, работал я, значит, и работал, и так потихонечку пододвинулся к
дальнему окну на втором этаже. Заглянул я, ребята, в это окно и ахнул. Едва
со стремянки не сверзился.
Комната небольшая, а кровать здоровенная, мы бы с ребятами на ней всей
бригадой, наверно, поместились. И на этой кровати, задрав ноги кверху,
лежит жена, наверное, этого самого приблатненного, который меня на работу
нанял, совсем молодая такая телка, вдвое моложе, чем муж, лежит ногами
кверху, а между ног у нее здоровущая такая жо... ну ладно, пусть - задница,
туда-сюда ходит. Она ходит, а телка вцепилась в нее ногтями и мычит.
Кайфует, значит.
Мне, ребята, хоть и четырнадцать, но я парень бывалый, меня этим делом
не удивишь, и не такое видывал.
Но жена приблатненного была женщина эффектная, такая краля, что, как
говорится, приятно глазу и кой-чему другому. Высокая, с длинными ногами, а
грудь здоровущая, как у Маши Распутиной, - просто ух!
Короче, виноват, засмотрелся я, ребята. Да и как не засмотреться,
когда жена приблатненного такие дела вытворяла - высший пилотаж.
Я и не сразу понял, что задница - это вовсе даже и не приблатненный, а
его охранник, такой бугаина, плечи по метру, шея как у быка. В общем, пока
приблатненный внизу по своему радиотелефону разговаривал, жена ему рога
наставляла, да такие ветвистые!..
И в самый ответственный момент лестница пошатнулась, и я скребком
ударил по окну.
Телка как заорет!
А мужик, не будь дурак, подскочил, штаны натянул и из комнаты - шасть!
А красавица вопит как угорелая.
Я перепугался и, вместо того чтобы, по примеру жопы, вовремя
смотаться, так и остался на лестнице за окном. Тут-то и появился
приблатненный со своим радиотелефоном.
Ну а дальше даже вспоминать не хочется. Жена наябедничала про меня
приблатненному, что я за ней подглядывал, когда она из душа вышла и голая
по комнате прохаживалась, а я пытался все объяснить, но она мне и рта не
дала раскрыть.
Кому приблатненный поверит - мне или ей, угадайте!
Короче, вышел тот самый охранник, взял меня за грудки и с лестницы
спустил. Морда у него была каменная, будто в первый раз меня увидел, гад.
А приблатненный, прежде чем вышвырнуть меня за порог, вытряс из
карманов все деньги, - даже те, которые не он мне давал. Инструменты
забрал. И еще заржал: мол, в качестве платы за просмотр.
В общем, наваляли они мне от души, и пошел я пешком сквозь лес на шум
моторов. Спасибо, что не убили.
Спрашивается: и нужна была мне эта красавица с ее грудью?.. Тьфу!
Едва я выбрался к автостраде, сверху загрохотало и полил дождь. Нет,
ребята, это даже не дождь был, а какая-то срань господня. Сразу стало
темно, и ничего не видать на расстоянии вытянутой руки - одна лишь стена из
воды. Я вымок до нитки и уже мало что соображал, когда наконец подошел к
первым окраинным домам.
Мимо бежали старушки под зонтами, дряхлые, но прыткие, и одна из них,
шлепнув по луже, окатила меня целым фонтаном грязных брызг. Как будто
трактор проехал.
- Эй! - заорал я ей в спину. - Ты чего, бабушка, очумела?!
Но в этот же момент услыхал жуткий визг тормозов, прям как будто пилой
по открытым нервам, и тупой удар и лишь потом сообразил: мамочки родные,
так ведь это я лечу кверху тормашками по сложносочиненной траектории!
Трах! Бах! Я лязгнул зубами и шмякнулся всем телом на асфальт. Искры
из глаз, похоронный марш, и - кранты тебе, Максимка. Дальше, ребята, ничего
не помню.
...Очнулся я от тихого скулежа.
- Ирод! - ныл какой-то препротивный бабский голос, - ирод проклятый!..
Креста на тебе нет! Сгубил дитя... ей-богу, сгубил!..
Я приоткрыл правый глаз и увидел прямо перед собой перевернутую телку
с вот такущей голой задницей, которая качалась, подмигивала и улыбалась
крашеной улыбкой, улыбалась и подмигивала.
Телка была вырезана из картона и подвешена к зеркалу заднего обзора.
Потом я увидел справа потертую кожаную обивку автомобильного сиденья и
руль.
- Очнулся! - взвизгнул бабский голос. - Родненький, очнулся! - Чьи-то
руки подхватили меня под голову.
Короче, я лежал на заднем сиденье машины, а рядом с открытой дверью,
заглядывая в салон, стояли несколько бабок под зонтиками, с жадностью меня
разглядывали, будто я какая-нибудь заморская штучка, и крепкий такой дядька
с короткой рыжей стрижкой. Дядькина, видать, была машина.
- Жив? - спросил дядька, щупая меня, как будто я девчонка или он
педик. - Руки-ноги целы?
- Вам-то что? - огрызнулся я, подымаясь. - Целы.
Дядька обернулся к бабкам и вдруг как гаркнет на них, аж уши заложило:
- Чего столпились, дайте парню свежим воздухом подышать!
Бабки так и брызнули во все стороны, и рожи у них были перепуганные,
ну прям ухохочешься.
- Цирк вам тут, что ли? - продолжал дядька. - Сами видите, все в
порядке.
- Как же, в порядке, - огрызнулась какая-то бабка, - чуть ребенка
насмерть не убил, а теперь говорит: все в порядке. Вот счас в милицию
позвоню, живо тебя там приструнят.
Дядька не стал возражать, только усмехнулся как-то нехорошо, и я
понял, что чем-чем, а милицией его фиг-два запугаешь. Ядреный дядька.
- Тебя как звать? - спросил он.
- А че? - Я по опыту знаю, что с ними, с пидорами, надо держать ухо
востро.
- Что ж ты через дорогу переходишь, по сторонам не смотришь?
- Ну и не смотрю. Хочу - смотрю, хочу - нет. Вам-то че?
Он как будто даже не обиделся.
Пидоры, они все такие, необидчивые.
- Живешь-то где?
- Где-где - в манде!
- Крутой ты парень, как я погляжу, - засмеялся он.
- Кому крутой, а кому Максим Николаевич, - сказал я и закусил язык:
черт, насчет имени проговорился!
- Максим, значит, - кивнул дядька. - Ясно. А я тоже Николаевич, только
не Максим, а Эдуард. Будем знакомы. - Он протянул руку. Я посмотрел:
колечко на среднем пальце - и, нечего делать, пожал.
Меня кореша с детства учили: руку надо пожимать, если только, конечно,
не совсем с гнидой дело имеешь.
- Ладно, - говорю, - я пошел.
- Давай подвезу, - предложил он. - Куда тебе тащиться под таким
дождем!.. Раз уж я перед тобой виноват... в некотором роде, - прибавил он с
таким видом, как будто не он меня, а я его сбил ни с того ни с сего посреди
дороги, - раз уж я виноват, значит, должен хоть чем-то тебе отплатить.
- Ну подвезите, так уж и быть, - согласился я.
Он кивнул и сел за руль - мокрый, будто только что из воды вытащили.
Пока он возился, вытирая себе голову полотенцем и отфыркиваясь, я
соображал, куда, собственно, мне теперь ехать. А ехать, ребята, было мне
некуда.
Гад приблатненный, жену которого я подглядел с охранником, вытряс из
меня последние деньги. То есть до копейки. Макаровна меня с пустыми
карманами как пить дать прогонит, еще и подзатыльников надает. Макаровна -
это один алкаш, у которого я жил последнее время и отстегивал за это
кругленькую сумму от своих заработков. Я уж не знаю, почему он получил
такую кликуху. Кто-то говорил, что была у него жена Макаровна, которая
варила самогон для забулдыг со всей округи, померла она, а его в память о
жене стали называть ее именем. Ну это, может, байки, как-то мне трудно себе
представить, чтобы Макаровна был когда-то женатым человеком, потому что
теперь он ничего, кроме шкалика, не знал и не видел, и в глазах его всегда
один вопрос стоял: где бы, пацаны, опохмелиться за дармачка?
Когда я сбежал от матери, которая со своим хахалем мне жить не давала,
била каждый день и денег требовала, Макаровна приютил меня. А мне какая
разница, кому на выпивку отстегивать - Макаровне или матери с ее козлом?
Только Макаровна тянул из меня меньше, а мать, та под завязку обчищала - не
то что на курево, на кусок хлеба не хватало.
Короче, дядька вытер насухо голову, завел мотор и ко мне обернулся,
чтоб я сказал, куда ехать, а я глядел на него и глазами хлопал, как дурак.
Потому что ехать, ребята, было мне совершенно некуда. И только я хотел ему
об этом сказать, как дядька вдруг улыбнулся и предложил:
- Вот что, Максим Николаевич, а не махнуть ли ко мне?
Так и есть: пидор!
- Знаешь, дядя, - сказал я, открывая дверь машины, - езжай себе
подобру-поздорову, пока я тебе яйца не оторвал!
А он, не гляди, что немолодой, ловко так развернулся и дверь
захлопнул. Я аж подпрыгнул от неожиданности.
- Вижу, ты парень бывалый, - усмехнулся он, - да только неправильно
меня понял. Я не по этой части.
- А по какой?
Он не ответил. Поглядел на меня внимательно и сказал:
- А ты чем же, Максим Николаевич, на жизнь зарабатываешь?
- Окна, - говорю, - всяким гадам мою. А заместо платы подзатыльники
получаю. - Совсем уж меня зло взяло.
- Ну так слушай, - мирно так говорит. - Дом у меня есть. Хозяйство. А
вот времени заниматься всем этим, хоть плачь, ни минуты. Ты, как я понял,
спец по мытью окон, верно?
- Ну!
- Если хочешь, будешь подрабатывать у меня. Не обижу. Окон у меня
немного, так что не перетрудишься. Насчет платы договоримся.
Вроде говорил он серьезно. Я краем глаза скользнул по обстановке
салона машины: старенькие, потертые чехольчики, и машина так себе, через
год в металлолом, если не раньше... сколько он мне заплатить сможет?
- Платить буду много, - сказал он, как будто угадал, о чем я думаю.
- Плата вперед, - предупредил я.
- О чем разговор!
- Ладно, - решился наконец я, - уговорили.
- Вот и славно! - кивнул он. - Так что, поехали?
Я поглядел на него как на очумелого. У богатых, конечно, свои
привычки, но я первый раз встречаю, чтобы просто так, не ради удовольствия
или понта, деньгами разбрасывались.
- Окна в дождь не моют, - стал объяснять я этому богатому фраеру. -
Дождь пройдет, они опять грязные будут.
- А мы и не станем пока мыть, - сказал он, трогаясь с места, - мы пока
осмотримся, что к чему. Кстати, у меня комната пустует... не хочешь
погостевать пока?
Я поймал его взгляд в зеркале заднего обзора, над покачивающейся голой
телкой. Чего и говорить, предложение было заманчивое, особенно в свете
моего нынешнего положения.
- А башлять сколько?
- Нисколько, - ответил он.
- Это как?
- Да так. Денег у тебя ведь сейчас негусто, верно?
- Я заработаю.
- Вот когда заработаешь, тогда и поговорим.
Я пожал плечами и откинулся на спинку сиденья. Будь что будет. В конце
концов, не каждый день меня бесплатно в машине катают, нанимают на работу
за хорошие деньги и еще приглашают пожить бесплатно. Деньги у ме
...Закладка в соц.сетях
