Жанр: Электронное издание
Tureck02
... нас интересуют. Любая уголовно-мафиозная зацепка приведет к
Минотавру". Ну и что теперь?! Вожусь с местными параноидальными ментами,
бужу время от времени Грязнова, которого сорвали из Москвы неизвестно
зачем... На фига?!"
В провинции зачастую происходят совершенно необъяснимые вещи. Просто
иррациональные, и пытаться объяснить их с точки зрения логики - уже признак
явного безумия.
Большая светлая палата была рассчитана на одного человека. Распахнутое
окно выходило в сад. Одна стена была полностью зеркальной. Зачем это
сделали, уму непостижимо. Солнце, когда попадало в комнату, слепило глаза.
Очень бледный Трофимов, лежа в постели, слушал радио. Весь его
черноморский загар сошел за одну ночь. Скулы заострились, под глазами
появились темные круги. Тем не менее Трофимов был довольно бодр.
- Приветствую вас категорически! - заявил Турецкий.
- Я надеюсь, вы без апельсинов? - спросил Трофимов.
В открытой тумбочке была уже целая гора. На краю лежал смятый кусочек
свинца. Турецкий взял его в руку, повертел.
- Она? Из плеча?
- Она, родимая... Честно говоря, не первая уже. И даже не вторая. У
меня дома баночка есть, складываю.
- Когда же первая пуля в ней звякнула?
- Да, считай, уже больше десяти лет тому. У нас тогда тут еще абхазцы
орудовали.
- Абхазцы? Почему абхазцы?
- Абхазская мафия... Это сейчас так говорится, конечно, а тогда-то
мафии быть не могло! Были, конечно, тут их авторитеты. Несколько крупных
человек, воров в законе, когда с зоны откинулись, здесь обосновались. И
пошло-поехало. Такие порядки навели, страшное дело. Сколько я с ними
воевал, вспомнить приятно. Ну, мелкую и среднюю рыбешку мы ловили. Малахов
покойный - знатный рыболов был, вы же знаете, - усмехнулся Трофимов. - А
крупная уходила, конечно. Но привыкли все, знали, чего можно, чего нет, и
не вякали. Сидели на своих местах и выполняли инструкцию. Это же главное -
выполнять инструкцию!
- Это святое, - насмешливо подтвердил Турецкий. - А кто сейчас будет
рулить в угро? - Он кивнул на перевязанное трофимовское плечо.
- Как - кто? Я и буду. Терпенье и труд - все перетрут.
Турецкий довольно прищурился:
- Народное творчество...
- Точно! Так вот что я не успел вчера рассказать. В начале
восьмидесятых в Сочи стали организованно завозить на лечение "афганцев".
Специально, правда, для них ничего не строили, но часть санаториев,
гостиниц - предоставляли. У нас же тогда военных инвалидов и неврастеников
быть не могло! Были только люди, которые выполняли свой интернациональный
долг и слегка простудились, там, в горах, холодно, знаете ли. Такие дела.
Ну нормальные ребята отдохнули, оклемались, перестали по ночам во сне
ходить в атаку и разъехались. А остались такие, которым ехать было особенно
некуда. Такие, кто уже не хотел никуда ехать. "Афганцы" шлялись по
побережью, бряцали медалями, щупали девок, курили "травку", жрали водку и
пытались морально разлагаться. Но, честно говоря, в Сочи этим никого не
удивишь. В те времена, когда люди зарабатывали худо-бедно какие-то деньги,
а девать их, хоть убей, было некуда, большинство отдыхающих в Сочи вело
себя именно так. Пока не появился Герат.
- Кто это? - тупо спросил Турецкий.
- А то вы еще не знаете, Александр Борисыч! - улыбнулся Трофимов. -
Герат - это муж Климовой, пропавший неделю назад.
- Я бы предложил на "ты", особенно после вчерашнего, - вставил
Турецкий. - Почему ты мне сразу об этом не рассказал?
Трофимов пожал плечами и чуть не взвыл от боли.
- У нас сегодня в оперативном розыске - полтора десятка человек. Если
бы я вам... тебе в аэропорту всучил столько дел?.. Про Герата - эту нашу
головную боль - сказать бы рано или поздно пришлось. Сейчас я до этого
дойду... Да, так вот, он был тоже "афганец", но не такой, как все эти
десантники и танкисты. Он был снайпером, причем, по слухам, - просто
запредельным. Говорили, что ночью в горах безо всяких приборов специального
видения в ста метрах на малейшее движение душмана стрелял без промаха.
Говорили еще, что "духи" его объявили чуть ли не своим национальным врагом
и устроили на него бешеную охоту. И поймали-таки. Года через два. Герат
ведь там остался, стал прапорщиком. Так вот, когда поймали, знаете, что
сделали?
Турецкий задумался. Вспомнил слова криминалиста: "Даром что слепой на
один глаз". И предположил:
- Вырезали глаз?
Трофимов оторопел:
- Выкололи... Точно. И отрезали пальцы на правой руке. А потом он
умудрился сбежать... Когда точно здесь появился, установить так и не
удалось. Он то уезжал, то приезжал. Но в какой-то момент вдруг все, а мы -
особенно, обратили внимание, что "афганцы" стали на себя не похожи. Они
изменились настолько разительно... Только что строем не ходили.
Переселились все в одно место...
- Куда именно? - быстро спросил Турецкий.
- Да, конечно, ты прав, - кивнул Трофимов. - Гостиничный комплекс
"Горизонт".
Турецкий снова вспомнил слова криминалиста: "Горизонт" - куда ни
глянь, всюду он.
- В общем, беспалый и одноглазый Климов их быстро укротил и
выдрессировал. И настолько лихо, что всего за полгода они сумели
разобраться с абхазской мафией, а ведь это уже был конец восьмидесятых, так
что сфера ее влияния распространялась далеко за рамки воровского мира.
Герат так здорово за них взялся, что под конец абхазские воры готовы были
уже его "короновать" на весь Краснодарский край. Но он им дал коленом под
зад. И полностью забрал все, весь их общак и все зоны влияния. А тут ведь
уже откровенно начался большой бизнес с отмыванием сумасшедших денег.
Представь, что все это прибрал к рукам "афганский снайпер"! Правда, за эти
полтора года разборок трупов мы нахлебались по самое не могу.
- Неужели за все это время вы не смогли его ни на чем взять?
- Единственное, на чем его можно было бы поймать, это - на неуплате
налогов, как Аль Капоне. Если бы он их, конечно, не платил. Но он их
платил! Формально, у него была маленькая сапожная мастерская. У
беспалого... Вот такие дела.
- Ну хорошо, а жена его откуда взялась?
- А вот она-то как раз ниоткуда не бралась. Она всю жизнь тут прожила.
И работала горничной в гостинице "Горизонт", когда Герат появился.
- Ты полагаешь, Герат может существовать сам по себе?
- Я ничего не полагаю. Я даже не знаю, жив ли он. Впрочем, думаю, все
же жив. В худшем случае - лишился второго глаза, и только. В общем, через
полгода после того, как "афганцы" переселились в "Горизонт", Вэлла стала
Климовой. А еще через пару месяцев гостиница была приватизирована-акциониров#
ана, а Вэлла - уже на коне. Такая вот карьера. В эту гостиницу тебе,
Александр Борисыч, обязательно надо съездить. Даже если ничего не найдешь,
просто погляди, рекомендую, очень любопытно, - улыбнулся Трофимов. - Да, и
вот еще что. Думаю, что в Климову во время перестрелки попал я.
- Да брось, майор, - махнул рукой Турецкий. - Во-первых, никто этого
точно знать не может. А во-вторых, после всего, что она вынесла, это было
как щекотка. Ты вот что лучше скажи. Ведь Малахов был знаком с Гератом?
- Еще как. Он у нас был человек передовых взглядов, - усмехнулся
Трофимов. - Не скажу, конечно, чтобы они как-то особенно корешили - это
было бы чересчур... Зашторь окна, пожалуйста, глаза слепит, просто
невыносимо.
Турецкий встал и зашторил, хотя шторы были настолько прозрачными, что
это практически не спасало. По пути он заметил под подушкой у Трофимова
пистолет.
- А Малахов не мог на охоту пойти с Гератом? Ведь речь шла о каких-то
старых приятелях?
- В принципе - да, если бы Герат не пропал еще до того. Но тогда,
значит, либо Малахов сам все это время Климова и прятал, что вряд ли, ведь
по факту исчезновения Герата Малахов тут же предпринял бурные действия,
весь город на уши подняли. Либо Климов объявился и дал полковнику знать.
- А почему вообще начали его искать, если Вэлла никуда не обращалась?
И почему она не обращалась?
- Герат был одним из спонсоров кинофестиваля, но деньги дать еще не
успел. Это скандал, открытие же было на носу. А почему Вэлла к нам не
обращалась? Шут ее знает, она баба странная, может, и не любила Герата,
вполне может быть. По крайней мере, моя покойная жена так всегда считала.
Она работала в той гостинице администратором, еще когда Вэлла была
горничной. Но потом я настоял, чтобы ушла. Но ты не надейся, что легко
расколешь Климову. Мы, когда Герата искали, "поймали" труп один, сильно
обгоревший, так ее на опознание вызвали. Ты бы видел эту выдержку. Я даже
позавидовал.
- А не похоже было, что она надеялась, что Герат - труп?
- Едва ли. Да честно говоря, любому, кто хоть раз его видел, поверить
в это было трудно. Это не человек, а амфибия. Те же абхазцы его подстрелили
однажды. Записочку оставили: так, мол, и так, порешили мы человека, за то,
что воровской закон не уважает, обывателей раздевать не дает и прочее.
Вогнали в него всю обойму из "ТТ". Но в сердце и голову не стреляли, чтобы
помучился. Ну и что? Через полтора месяца мужик вышел из больницы.
- Извини, Андрей, а что случилось с твоей женой?
- Несколько лет назад последние абхазцы захватили автобус, который
ехал к морю, с тридцатью заложниками, там была жена с пятнадцатилетней
дочкой. Вот так мои девочки и искупались. Абхазцы требовали каких-то
безумных вещей. Власти долго вели с ними увещевательные переговоры. В конце
концов, предоставили вертолет, наркотики, деньги, все, что те просили. Но
немного позже, чем было договорено. К этому времени двоих заложников они
расстреляли. Возможно, они знали, чьи это родственники. А я в это время был
в Москве на переподготовке. Постигал в том числе основы
нейролингвистического программирования, пропади оно пропадом! Прилетаю
домой, а меня с родными поздороваться - на кладбище везут.
Турецкий молчал, понимая, что любые слова тут неуместны. А Трофимов
продолжал размышлять вслух:
- Вообще-то я думаю, что Малахов просто вел какую-то игру через
Герата, возможно, даже так, что тот этого и не понимал. В любом случае он
его использовал как источник информации, это точно. Но как связать их
сейчас, я не представляю.
- Честно говоря, меня больше всего беспокоит эта история с Климовой, -
признался Турецкий. - Все как-то очень нелогично. Этот странный подвал...
За окном пошел дождь. В комнате потемнело.
- Слава Богу, а то ведь какой-то идиотизм, - проворчал Трофимов, - так
глаза слепит... А все очень просто. Здесь рядом, на базе МВД, служил сынок
нашей местной шишки, хозяина зеркального завода. Малахов через друзей
дембельнул пацана побыстрей, а папаша за это бухнул в госпиталь изрядные
деньги. Но облицовочных материалов, как всегда, не хватило. Зато теперь ему
всегда есть, где отлежаться, - хохотнул он. - Когда солнце глаза слепит,
так светло.
- Светло? - переспросил Турецкий. - Черт возьми! - Он вспомнил
странную надпись в подвале: "Да будет "Свет"!" Почему последнее слово было
взято в кавычки? - Вот что, Андрей, немедленно вспоминай, есть ли в городе
какая-нибудь фирма, занимающаяся электроникой, с названием "Свет" или
что-нибудь в этом роде?
- А чего ж тут вспоминать? У Герата есть такое малое предприятие. Ты
уже получил на него все документы? А в чем дело?
- У Герата?! Тогда визит в гостиницу "Горизонт" пока что
откладывается. Потом все объясню. Приеду вечером, еще мне кое-что
расскажешь про нравы аборигенов. Все, извини, теперь нет времени. - И
Турецкий буквально умчался.
- Пусть мне привезут черные очки - от этого зеркала. И пару запасных
обойм! - крикнул вдогонку Трофимов. - Что-то неспокойно здесь, задницей
чувствую!..
ПРОДАЖА КОВРОВ ПО ТАЛОНАМ
Уже оказавшись на Ленинградском вокзале, Поляков вспомнил, что говорил
о Москве Маше, и улыбнулся. Что-то вроде того, что не любит столицу. Нет,
неправда. Этот город ему неисправимо родной, и ничего тут не поделаешь. Что
может быть лучше, чем сумасшедшие студенческие годы, первая любовь, вторая
любовь, правда, она же - и последняя?..
На самом деле, и сейчас Вячеслав Георгиевич понимал это четко,
проблема в том, что делами он бы здесь заниматься уже не смог. Столица
парадоксальным образом его расслабляла, а вот этого допускать было никак
нельзя, особенно теперь. Очень удобно, что в Москве жили сыновья, по
крайней мере, это всегда могло служить официальным прикрытием неожиданного
приезда. Но сейчас он собирался не к ним.
Проблема была только в транспорте. Из-за необходимости соблюдать
инкогнито его никто не встречал, хотя стоило только свистнуть партнерам,
самодовольно думал Поляков, целый автопарк бы подогнали.
Довольно большого труда стоило ему поймать "мерседес", правда, сто
девяностый, но все же.
Останавливавшиеся до этого на самых разных машинах частники
недоумевали: чего хочет капризный пассажир? Капризный пассажир просто хотел
ехать только на "мерсе", и ни на чем другом.
Поляков ехал в гости к единственному человеку в Москве, который знал,
что он уже здесь. Вполне можно было сказать, что Петр Романович Кривцов был
для него своеобразным торговым партнером, во всяком случае, денежные
отношения между старинными приятелями существовали.
Кривцов поставлял самое ценное, что может быть в бизнесе, -
информацию. Правда, Кривцов больше не работал в ФСБ. Теперь у него была
своя маленькая частная фирма, которая, как ни странно, называлась
"Универмаг". Впрочем, для того имелись все основания.
Он считал своих клиентов самыми обычными покупателями, которые ходят
по залу с тележкой и накладывают в нее выбранный товар. Но товар, не только
выбранный для продажи, но и разрекламированный владельцем магазина. Это
означало, что когда люди приходили к нему со своими проблемами, он вовсе не
пытался решать их, отнюдь. А вместе со своими покупателями он сперва
определялся в необходимости и правильности выбранного товара. Он даже
иногда отговаривал их. В конце концов, бывает же сметана несвежей!
Но когда товар действительно был выбран, успокоенный клиент уезжал,
уже зная точно, когда ему необходимо вернуться. Это было как бы время
стояния в кассу. И время упаковки товара.
За последний год никто не смог сравняться с Кривцовым в качественности
и точности предлагаемой информации. Он держал руку на пульсе практически
всего!
- Не понимаю, Петр Романович, как тебе это удается, - признавался
Поляков. - Никакими старыми связями это объяснить невозможно. Ну невозможно
быть одновременно везде и видеть все! Я же знаю, что на тебя работает всего
полтора десятка человек.
- Честно говоря, - вздыхал обычно Кривцов, - и это гораздо больше, чем
мне необходимо. Совсем мне столько ни к чему. Знаешь, жалко все-таки людей.
Не на улицу же их выбрасывать, верно?
Высокий и грузный Кривцов, как обычно, восседал за своим массивным
дубовым столом. Поляков поймал себя на том, что не может вспомнить хозяина
элементарно передвигающим ноги. Гораздо легче было представить себе, что
Кривцов так и спит за этим столом, и ест, и делает еще какие-то вещи, без
которых в жизни не обойтись.
Поляков вспомнил старый анекдот про Петра Романовича, из которого
следовало, что в бытность работы последнего в резидентуре советской
разведки в одной из стран Западной Европы Кривцов как-то получил
предсказание от гадалки, что умрет в собственной постели. "Когда?" - будто
бы спросил Кривцов, вместо того чтобы испугаться хотя бы, что ли. "А как
только ляжешь в постель", - ответила веселая гадалка. Кривцов, относившийся
к любой аналитической работе с повышенной серьезностью, не сделал
исключения и на этот раз, тем более что в разных мелочах гадалка проявила
колоссальную осведомленность о деталях его предыдущей жизни. Даже самых
интимных. И поступил он попросту: не мудрствуя лукаво, перестал на всякий
случай спать в постели, делая это во всех остальных местах - в транспорте,
в ванной, на ходу, и даже во время еды. Спустя какое-то время, конечно,
выяснилось, что предсказание было розыгрышем приятелей - остроумных и
находчивых чекистов. Все долго веселились результату этой шутки. Но, к
ужасу начальства, обнаружилось, что перестроиться Кривцов уже не в
состоянии. Он продолжал спать буквально везде, включая многочисленные
приемы, на которых, как "дипломату", ему приходилось бывать. После того как
ведущие английские газеты вышли с красноречивыми снимками на первой полосе
и заголовками типа: "Советский дипломат отвечает храпом на предложение
Маргарет Тэтчер", разразился скандал.
Естественно, его не могли больше держать на такой серьезной работе и
отправили в Союз, где посадили в аналитический отдел. Вот там-то
окончательно и выяснилось: движение, да просто элементарное перемещение в
пространстве, сильно вредит Кривцову. Эта нелепая история, в сущности, и
стала началом его сегодняшней блистательной карьеры.
Поляков подумал, что его старинный приятель как нельзя более отвечает
совковой фразе "Человек на своем месте". Он не удержался и ехидно спросил:
- Петр Романович, ты когда последний раз на улице-то был?
- А что я там не видел? - откликнулся Кривцов. - Уверяю тебя, сидя
здесь, можно узнать гораздо больше, чем шляясь по городу.
- Кстати о птичках. Знаешь, Петр Романович, мне показалось, что по
всему городу кто-то за мной следил.
- Было бы странно, если бы рано или поздно этого не случилось.
- А ты не считаешь, что еще рано?
Кривцов, не ответив, пожал плечами.
- Петр Романыч, я абсолютно уверен, что ты выяснил все, что меня
интересует. И все равно безумно волнуюсь.
- Это нормально, - кивнул Кривцов. - С теми, кто не волнуется, я не
работаю. С ними уже общается бюро ритуальных услуг.
- Я начинаю подозревать, что ты сможешь за один вечер вычислить, что
завтра будет делать Ельцин.
- Для этого достаточно посмотреть телевизор. А если, кроме шуток, то
ты попал в точку. Например, что касается внешней разведки, то во все
времена шпионы получали девяносто процентов информации из газет. Ну давай
напомни мне свою схему.
В нескольких словах, не называя никаких имен, географических и прочих
названий, точного времени и иных конкретных сведений, Поляков обрисовал
алгоритм своего нелегального бизнеса.
Все это уже знавший Кривцов сонно кивал, не перебивая.
- Послушай, Славик, что я тебе расскажу. Эта история простая как пять
копеек. В восемьдесят девятом году, припоминаешь? - была такая страна -
СССР. И был такой забавный город - Днепропетровск. Сейчас это заграница, -
на полном серьезе, как идиоту, стал объяснять Петр Романович. - Так вот, в
восемьдесят девятом двое ушлых ребят приехали в Днепропетровск на "Жигулях"
и остановились на центральной городской площади. Повесили на машину
красивый персидский ковер, поставили столик и стали продавать талоны на
ковры ценою в стоимость ковров. Талоны, Славик, талоны. А ты помнишь, как
люди жили? Чего только по талонам не случалось получать. Разве что
импортных презервативов, и то потому что их по талонам, наверно, среди
членов ЦК распространяли. Ну вот, продали они все талоны, штук, наверное,
под сто. Потом плюнули и последней тетке продали сам ковер, тот, что на
машину вывесили. И уехали, дескать, за остальными. Обещали на грузовой
вернуться. До сих пор едут. Наверное, в дороге еще переживали, что мало
талонов нарисовали.
Представь себе, на всей огромной площади не нашлось ни одного зеваки,
который бы просто так, от нечего делать, обратил внимание на то, что номер
на "Жигулях" был читинский. Ну какого черта нужно ехать из Читы на Украину
продавать ковры?! Объясни мне, это вопрос к тебе.
- Ты серьезно? - удивился Поляков.
- Вполне.
- Не понимаю, какое это может иметь ко мне отношение.
- Не понимаешь? - с издевкой переспросил Петр Романович. - Да ведь
сейчас то же самое пытаются делать с тобой. Господи, да с очень многими из
нас! Если нам кто-то один или несколько раз оказал услугу, мы так привыкаем
к этому, что готовы принимать эту услугу бесконечно, совершенно не глядя на
то, во что она превращается. Слава, ты полный идиот! Ты просто болван, твою
мать! - взорвался Кривцов. - Тебе явно продают талоны вместо ковров. А ты
наивно продолжаешь ждать, когда подвезут ковры! Да их не соткали еще для
тебя!
- Скажи, - медленно проговорил Поляков, - но если на площади никого не
нашлось, кто бы увидел номер машины, то как же это стало известно?
- А оно и не стало, - объяснил Кривцов. - Это оно мне известно. Чем
только, знаешь ли, не приходится заниматься.
Поляков восхищенно покрутил головой.
- Петр Романыч, а тебя не зовут в редколлегию новой энциклопедии?
- Ты знаешь, почти угадал, - засмеялся Кривцов. - Недавно мне
предложили вернуться.
- Куда? - не понял Поляков.
- В ФСБ. Новые времена, знаешь ли, новые руководители, новые
потребности. Правда, в пресс-службу. Но я так подумал, а на фига мне этот
пресс, а, Слава? Ты знаешь, в чем специфика работы ФСБ? Там обязательно
нужно помогать людям. Нужно им это или нет. Хотят они этого или нет.
Плевать, все равно надо помогать. Очень благородная миссия. А я, знаешь ли,
на старости лет стал чувствовать себя человеком злым, завистливым, желчным,
на сострадание - неспособным. Нет, ФСБ нынче не по мне. Я теперь работаю
только за деньги, а не за зарплату.
- Извини, я что-то действительно стал долго соображать, - спохватился
Поляков. Он достал приготовленный для этого разговора чек.
- Твой канал действительно иссякает. Причем происходит это гораздо
быстрее, чем ты думаешь.
Поляков молчал.
- Похоже, ты узнаешь об этом последним? Обрати внимание: все, кто им -
этим твоим замечательным каналом - пользовался, пусть даже и в прошлом,
сейчас погибают или...
- Что - или?
- Или ты думаешь, что... - И Кривцов неожиданно напел популярную
песенку семидесятых: "На тебе сошелся клином белый свет".
Поляков пожал плечами.
- Петр Романович, я тебя прошу без недомолвок. Это ты у своих новых
молодых клиентов таким образом интеллект развивай. А я уже мужик старый,
недалекий, реакция, сам видишь, стала скверной.
- Хватит прибедняться. Вечно тебя бросает в крайности. То, видишь ли,
он себя чуть не Петром Первым возомнил: окно в Европу прорубил. Теперь -
наоборот. Так вот слушай: они все - твои клиенты - переходят на другие
каналы. Или - другой, - добавил он многозначительно. В частности, твой
ненаглядный Гиббон это уже сделал. Понимаешь, что это значит?
- Петр Романович, я устал от твоих загадок. - Поляков начал выписывать
новый чек. - Я не понимаю, чего от меня хотят, черт побери?! А может, я бы
согласился на каких-то условиях?
Но Кривцов остановил его чек.
- Нет-нет, это уже подарок от фирмы. Слушай внимательно. - Но ничего
не сказал, а написал на листе бумаги несколько слов и придвинул его
Полякову. - Понял? Это и есть новый канал вообще и Гиббона - в частности.
Вообще, наивно было бы предполагать, что Гиббон всегда будет
довольствоваться тобой и не попробует найти более короткий путь в цепи
вывоза за рубеж. Это само собой. Но, возможно, Гиббон, не меньший тормоз,
чем ты, и вовсе не собирался креститься. А тут неожиданно грянул гром. И
Гиббону просто внятно объяснили и показали, где и как нужно креститься и
какому богу он теперь будет молиться. Я не слишком туманно излагаю?
- Нет-нет, продолжай. Тебя всегда приятно слушать. Как ни странно,
даже в такой ситуации.
- Это облегчает мою задачу. Слава, этот человек, которому теперь
молится Гиббон, не хочет ставить тебе никаких условий. Знаешь почему? Он
хочет съесть тебя с потрохами. Подумай об этом. И не вздумай купить у него
талоны на ковер! Иначе мне будет тебя очень не хватать.
- Скажи, а "корреспондент", который приходил в Таллине...
- Это была просто пешка.
- Черт, черт, что же делать... А, Петр Романович, что делать?
- Думать, черт побери.
- Дай мне машину, пожалуйста, до вечера.
- Куда ты хочешь поехать?
- В Мытищи.
ЧЕРНЫЙ ТРАМВАЙ
После разговора с Полиной Владимировной Петя не пошел к Журавлеву. "Не
хочет он меня слушать - ну и ладно, его дела. Я и без него прекрасно сам
разберусь. Вот возьму и махну сейчас во Владивосток. А что? Адрес я знаю,
приметы какие-никакие. Дядя Саша еще меня благодарить будет!"
Петя Осколков брел по пыльной улице Февральского, и ему
представлялось, как он разыскивает преступника, виновного в крушении
вертолета, хватает его и приводит в милицию. А потом Петю награждают
почетным дипломом и именными часами. А еще потом ему пожимает руку сам
губернатор края, а дядя Саша стоит в сторонке и скрипит зубами от
зависти...
Эти розовые мечты только на минутку вернули на простоватое лицо Пети
улыбку, но она тут же уступила место растерянности, грусти, а потом в
глазах блеснула слеза. Пете было очень жаль своего погибшего напарника, он
считал, что эта смерть лежит именно на его, Петиной, опьяневшей в тот
злополучный вечер совести. Это было жутко несправедливо
...Закладка в соц.сетях
