Жанр: Электронное издание
Tureck02
... случае она меня
по башке и - в багажник? Это у них что, приколы такие?
Мы втроем погрузились в ее старую "хонду" и поехали домой. На улице
было уже темно. Оказалось, что она завезла меня аж куда-то в Чертаново.
- Ну вот, тогда я взяла и весь дезодорант выдула прямо ей в морду! -
По дороге она травила Принцу какие-то байки, и он жутко смеялся. Только раз
повернулся ко мне на светофоре и спросил:
- Ну как, где лучше ехать, в салоне или в багажнике?
Я не ответил и молча отвернулся.
- А я все никак не мог понять, шутишь ты или серьезно? - Он повернулся
к ней. - Ну признайся, что вы просто сговорились.
- Ну конечно, сговорились! - Она весело посмотрела на меня. - Скажи
ему, Макс, а то он мне не верит.
- Иди на хер.
Принц нервно дернулся и сказал:
- С дамами так разговаривать нельзя. В конце концов, ты сам виноват.
Это же надо быть таким дураком, чтобы поверить... Нет, ей-богу, прямо как
ребенок какой-то.
Меня дико бесило их веселье. Я таких шуток просто терпеть не могу.
Поэтому, когда мы приехали, я хотел сразу убежать в свою комнату. Но Принц
схватил меня за плечо и тихо сказал:
- Мне бы не хотелось, чтобы ты сейчас уходил.
- Я спать хочу, - буркнул я. Но он и не собирался меня отпускать.
- Не волнуйся. Это займет всего час, не больше. И потом, ты ведь даже
не обедал. Иди в столовую, там уже все готово.
- Да он не хочет! - замахала руками Алла, все еще продолжая
лыбиться. - Я ему и бутербродов с ветчиной предлагала, и курицу жареную.
Отказался.
Как только она сказала про бутерброды, я почему-то сразу вспомнил
рыжебородого боевика в новостях. И опять он занозой засел в мозгу.
- Так ты хочешь есть или нет? - спросил Принц.
На ужин у него была запеченная белуга с горошком, фруктовый салат и
горячий шоколад. Все это я умял за две минуты. Что ни говори, а кормят тут
на убой. Правда, как оказывается, и убить могут каждый день.
А Принц с этой сучкой есть не торопились. Болтали про какой-то
вертолет с "рыжухой", про Сибирь, шутили про какого-то гиббона и батона.
- Ну вот, - минут через сорок Принц наконец допил вино и встал из-за
стола. - А теперь я хочу вам кое-что показать.
- Подожди, я еще шоколад не допила, - сказала Алла. - И вообще, я
устала немного. Может, завтра покажешь?
- Завтра, завтра, не сегодня - так ленивцы говорят. Пошли.
- Ладно, а то ты ведь не отвяжешься. - Она вытерла свои губищи
салфеткой и нехотя сползла со своего кресла.
Он повел нас почему-то в подвал. Медленно, как бы прогуливаясь, они
шли с Аллой по коридору, а я послушно плелся позади них.
- Вот этот пейзаж я на вернисаже купил. Восемнадцатый век. - Он
показывал ей картины, развешанные на стенах. - Это Шагал. Подлинник, между
прочим. Это Глазунов. Купил в одном музее по случаю. А вот это, между
прочим, Шемякин писал. По моему заказу. Сука такая, полста штук запросил.
- И ты что, заплатил?
- А что делать?
- Да-а. - Она глазела по сторонам. - Красиво жить не запретишь.
- Это еще ерунда. - Он приобнял эту толстуху за талию. - Присказка,
так сказать, не сказка. Сказка будет впереди. Следующий поворот направо.
А за следующим поворотом нас уже ждали. Двое охранников вежливо взяли
Аллочку за руки и защелкнули ей наручники. Я даже не сразу понял, что
происходит. Она, похоже, тоже. Потому что продолжала глупо улыбаться,
оглядываясь по сторонам.
- Это что, шутка? - спросила она Принца.
Но он только криво ухмыльнулся. Лицо его сделалось каким-то каменным,
непроницаемым. Он посмотрел на меня, подмигнул и сказал:
- Тащите ее, ребята.
И ребята потащили. Свалили на пол - и прямо за волосы.
- Гады! - завизжала она. - Пустите, больно! Принц, я же тебе говорила!
А-а, сука!
Он спокойно посмотрел на меня и сказал:
- Вот так. Теперь можешь не бояться. А через забор больше не шастай,
лады? Лучше как все нормальные люди - через калитку. Тебе же никто не
запрещает.
Когда мы вошли в комнату, баба была уже вся в крови. Висела на руках,
прикованная к какой-то трубе под потолком, и тихонько скулила, как собачка.
- Ну вот, Аллочка. - Принц подошел к ней вплотную и пристально
посмотрел в глаза, приподняв за подбородок. - Не могу сказать, что это тебе
урок, потому что на будущее он тебе не пригодится.
- Я прошу тебя... - простонала она, пуская изо рта кровавые слюни. -
Не надо. Я же к тебе приехала, чтобы дело передать...
- Нет, ты не гостьей приехала, - как учитель, перебил ее Эдуард
Николаевич. - Ты приехала, как вор, с черного хода...
- Я боялась, что к тебе не пробьюсь!.. - выла Алла. - Я застраховаться
хотела...
- Ну вот и пробилась, - мягко улыбнулся Принц. И снизу без размаха
ударил ее в челюсть. Кровь так и брызнула из ее рта. Принц вытер руку о
подол ее платья. - Теперь знаешь, что со мной шутки плохи. Ты думала, я
гиббоновское дело тебе оставлю? Думала меня запугать? Думала своими
провинциальными штучками на меня наехать? Тебе я "рыжуху" не оставлю. Она
мне нужна. И не на баловство. Поняла?
- Поняла. - Она попыталась кивнуть, но только уронила голову на грудь.
- Ну и ладненько, - снова улыбнулся Принц и повернулся к одному из
охранников. - Пива принеси, а.
Вот оно! Я же говорил, что стоит только перестать думать о том, что не
можешь вспомнить, и оно придет в голову само.
"Пацан, пива принеси, а"... Передо мной стоит рыжебородый хачек и
держит в руках винтовку. Только что стрелял. В тире. Тут рядом, следующая
дверь. И всего несколько дней назад.
- Я тебе ничего не скажу, - прохрипела Алла. - Хер ты у меня "рыжуху"
получишь...
- Поглядим. - Принц обернулся ко мне. - Макс, теперь можешь идти
спать.
- А? Да, конечно. - Я очнулся от оцепенения и вышел из комнаты.
"Рыжий и "рыжуха", - подумал я, поднимаясь по лестнице. - Что за
связь?"
И тут до меня донеслись истошные женские вопли...
ПОДАРОК
Ранним утром на окраине села Ени-Чу приземлился небольшой военный
вертолет. В этом событии не было ничего необычного: село существовало
только благодаря тому, что на вертолетах доставляли продовольствие и все
необходимое, и если бы они здесь время от времени не приземлялись, пришлось
бы снова, как сто лет назад, осваивать забытые горные тропы, преодолеть
которые можно было только верхом на осле или пешком. Впрочем, на этом
вертолете не было никаких грузов. Еще не успели остановиться винты, как
открылась дверь и выдвинулась складная лесенка. Из вертолета вышло
несколько мужчин в военной форме, среди которых выделялся один - в
форменной пилотке и в генеральской форме. Остальные явно были охранниками.
Генерал нервничал. Сказав несколько отрывистых фраз своей свите, он
быстрым шагом направился в сторону домов. Пятеро бойцов, держащих наготове
автоматы, сопровождали его.
Судя по всему, генерал хорошо знал дорогу. Пройдя по главной улице, он
свернул и через несколько минут оказался у дома старейшины Ибрагима.
Генералу долго не открывали. Наконец в калитку выглянул заспанный
молодой парень и сказал, что Ибрагим еще не проснулся. Генерал произнес
несколько гортанных ругательств и, отодвинув парня в сторону, вошел в дом.
Охрана последовала за ним.
Через несколько минут после того, как он вошел в гостиную и уселся в
мягкое кресло, из боковой двери вышел Ибрагим.
- Салам алейкум, - сухо поздоровался он.
- Алейкум ас-салам, дада, - генерал встал с кресла и протянул руку.
Однако старик руки не пожал, а сел за стол и показал генералу на место
напротив.
- Что тебя привело сюда в такую рань? Ворвался в дом, переполошил
всех... Ты не у себя в ставке, мог бы и повежливее быть, - сурово произнес
Ибрагим.
- Сейчас война, можно церемонии отбросить, - возразил генерал.
- Ты со своими подчиненными можешь не церемониться, а здесь я хозяин.
Ладно, говори, чего пришел.
Генерал сделал знак своей охране, и бойцы вышли из комнаты.
- Ибрагим, кто отдал распоряжение захватить ингушский город?
Он испытующе посмотрел на старика. Тот молча перебирал свои четки.
Прошло полминуты, прежде чем Ибрагим открыл рот.
- А тебе не кажется, что ты суешь нос не в свое дело?
Генерал переменился в лице. Он сжал кулаки так, что ногти врезались в
ладони. Было видно, что он вне себя от гнева.
- Не надо так волноваться, - усмехнулся Ибрагим, - побереги себя.
Генерал вскочил со стула и зашагал взад-вперед по комнате.
- "Поберечь себя"?! Вы мне советуете не волноваться? А между прочим,
расхлебывать все придется именно мне, а не вам. Что значит "суешь нос не в
свое дело"? Я главнокомандующий армией, я президент или кто?
Старик презрительно улыбнулся:
- Вот именно. "Или кто". Ты, я вижу, совсем забыл, кто тебя наверх
вытянул? Могу напомнить.
- Хорошо, - генерал снова сел, - это все верно. Но сейчас армия
находится под моим командованием. Народ идет за мной, а не за тобой. И я
имею право знать о том, что впрямую повлияет на стратегию военных действий.
Старик положил четки на стол.
- Слушай, ты наверняка еще не завтракал. Составишь мне компанию?
Генерал кивнул. Ибрагим позвонил в маленький колокольчик, и на пороге
появилась служанка. Через пару минут стол был уставлен изысканными яствами.
Ибрагим налил себе и генералу вина из глиняного кувшина.
- Попробуй. Это я сам делал.
- У вас, я вижу, свободного времени много, - заметил генерал,
отхлебывая из своего стакана.
- Урожай был хороший. Не выбрасывать же.
Генерал нетерпеливо барабанил костяшками пальцев по столу, пока слуги
сервировали стол. Когда наконец все удалились, он повернулся к старику:
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Извини, сынок, у меня с годами память ослабла. Напомни, будь добр,
что ты хотел узнать, - с издевательскими интонациями произнес Ибрагим.
Еле сдерживая гнев, генерал повторил:
- Кто отдал распоряжение захватить ингушский город?
Старик вздохнул:
- Ты знаешь, у русских есть поговорка - любопытной Варваре язык
оторвали. Все-таки странные люди эти русские. Почему Варваре? И почему
язык? Если уж что-то отрывать, то у мужчины...
Генерал не выдержал и со всей силы стукнул кулаком по столу. При этом
его стакан подпрыгнул и перевернулся, выплеснув содержимое на скатерть,
покрытую ручной вышивкой. Однако старик, нимало не рассердившись, позвонил
в свой колокольчик. Генералу пришлось снова ждать, пока слуги не заменят
скатерть. Когда они удалились, Ибрагим нахмурился:
- Все-таки ты на фронте огрубел. Скатерть хорошую испортил...
Генерал почти закричал:
- Я в третий раз спрашиваю, кто отдал это распоряжение?!
- Не шуми. Сейчас твоя охрана прибежит... Я приказал.
- Ага. А о последствиях вы подумали? Что теперь мы будем вести войну
не только с русскими, но и с ингушами. - Он залпом выпил стакан вина и
продолжал: - Они же были почти нашими союзниками. А если завтра они на нас
пойдут? Это же кровная месть! Что делать будем? Войну на два фронта нам не
выдержать! И это в самое тяжелое для нас время!
Старик иронически смотрел на генерала.
- Все сказал? Теперь послушай меня. - Ибрагим налил себе еще вина. -
Ты, наверное, не хуже меня знаешь, что какие-то предатели начали переговоры
с федералами.
- Эти переговоры ведут мои люди! - выкрикнул генерал.
- Также тебе должно быть известно, - спокойно продолжил старик, - что
это не в наших интересах.
- Почему это?
- Потому что Москва никогда в жизни не пойдет на наше отделение. Это
абсолютно исключено.
- Но мы могли бы пойти на разумный компромисс...
- "Компромисс", - передразнил его Ибрагим, - это значит, что мы
остаемся такой же колонией, как и раньше. Нас это не устраивает.
Независимость можно завоевать только с оружием в руках.
- Хватит! - ударил себя по коленям генерал. Стол он теперь не
трогал. - Вы подумали, сколько жизней это будет стоить?!!
Старик поддел вилкой кусок мяса.
- А сколько уже потрачено? Ты об этом подумал? Если мы сейчас
остановим войну, народ этого не простит.
- А я думаю, - набычился генерал, - что как раз мира народ и хочет.
Ибрагим покачал головой:
- Как хорошо, что от твоего мнения ничего не зависит.
Генерал скривил губы:
- Да, не зависит?! А если я завтра прикажу остановить боевые действия?
Старик усмехнулся, сплевывая в кулак косточку от оливки.
- Да на твои приказы полевые командиры плевать хотели! За деньгами они
куда идут? А? Ко мне.
Генерал дернул головой.
- Очень хорошо. Так что от тебя почти ничего не зависит. Но ты не
обижайся. Я тоже мало что решаю. Исход войны зависит не от меня. От Акпера.
Генерал вполголоса выругался:
- А вы не считаете, Ибрагим, что зависеть от Акпера еще хуже, чем от
Москвы?
Ибрагим резко встал со стула.
- Не забывайся! - угрожающе сказал он, тряся своей длинной седой
бородой. - Благодаря Акперу ты существуешь! И если бы не его деньги, мы
давно бы проиграли войну! Щенок! Твое дело интервью телевидению давать,
чтобы все думали, что ты здесь главный. Подсадная утка!
После гневной тирады старика генерал заметно стушевался:
- Ну хорошо. Если вы действительно так думаете, я подчиняюсь. -
Генерал залпом выпил стакан вина.
Старик с облегчением вздохнул:
- Давно бы так. - Он пододвинул генералу вазочку с оливками. -
Закусывай, сынок.
Несколько минут прошло в молчании, затем генерал нарушил тишину:
- Что я должен делать?
- То же, что и раньше. Сиди в своих горах и давай интервью
журналистам, которые до тебя доберутся. Обо всем остальном мы сами
позаботимся.
- Значит, - задумчиво сказал генерал, - вы меня окончательно
отстраняете от руководства военными действиями?
- Ну что ты?! Мы определяем стратегию, а тактика возложена на тебя. Мы
же во всем с тобой советуемся. Держим постоянную связь. Разве нет?..
Кстати, почему я никак не могу до тебя дозвониться?
- Почему? Как не можете? - заволновался генерал, доставая из кармана
мобильный телефон.
- Э-э, - махнул рукой Ибрагим, - ты отсталый человек! Это старье
выбрось или подари детям. Погоди!
Он вышел из комнаты и возвратился через минуту.
- В следующий раз, вместо того чтобы лететь на вертолете, можешь
просто позвонить.
И он протянул генералу свой радиотелефон...
ЧЕЛОВЕК С ГАЗОВЫМ БАЛЛОНОМ
Единственная проблема заключалась в том, что в Москве живет десять
миллионов народу. Плюс-минус каждый день один миллион приезжих шастает
туда-сюда. Поди найди среди них две тысячи человек, организованной толпой
прикативших из Сочи.
Уже безрезультатно были проверены все гостиницы. Но ведь сколько
существует всяких частных неизвестных заведений подобного рода, не знает
никто. Рано или поздно "афганцы" должны были прорезаться, это точно. Если
только Москва не была у них перевалочным пунктом. "Не тронь дерьмо - не
будет вонять, - мрачно припомнил Турецкий банальную истину. - Это сколько
же всего теперь дел висит на мне? Так, убийство Малахова - раз. "Рыжуха",
то есть золотое дело, - два. Еще Поляков - три. Если бы был до сих пор
СССР - с Таллином тоже было бы мое. Придется объединять в единое
следственное производство. Тоже еще морока..."
Скорее от бессилия, нежели с конкретной целью, Турецкий снова вызвал
Полякова на допрос. Единственно, чего удалось от него за это время
добиться, так это подробной схемы переправки золота и металлов за рубеж.
Собственно, само по себе это было немалым достижением, но - вчерашним днем.
- Знали ли вы, что, так сказать, под командой вашего приятеля Герата
находится фактически целая бригада хорошо тренированных людей? - Этот
вопрос Полякову задал Трофимов.
- Первый раз слышу об этом. То есть я, конечно, знал, что у него были
какие-то свои люди, но чтобы две тысячи?!
- В таком случае вам, очевидно, наплевать, что все они на днях
приехали в Москву? - провоцирующе поинтересовался Турецкий.
Поляков промолчал. Трофимов внимательно смотрел на него.
- Все же зачем вы убрали полковника Малахова? - искренне недоумевая,
спросил Трофимов. - Он ведь с Гератом был в приятельских отношениях. Не
по-хозяйски как-то вы себя повели.
- Я ничего про это не знаю, - в сто первый раз повторил Поляков. - Не
вешайте на меня всех собак. Вы же сами потом не разберетесь!
- Расскажите тогда о Герате Климове.
- Что именно?
- Все, что знаете. Как познакомились. На какой основе были заложены
ваши отношения, - предложил Турецкий. - Чтобы избежать недоразумений и
опрометчивой лжи, хочу сразу сказать то, что забыл прошлый раз. Поляком вас
со слов мужа называет Вэлла Климова. И как раз в Сочи вы были известны
именно под таким именем.
- Мы лежали вместе с ним в больнице, - устало сказал Поляков. - В
глазной клинике у Федорова. Это было семь лет назад. Там очередь на
операцию была сумасшедшая, и я помог ему влезть вперед. Дал кому-то очень
много в лапу, уже не помню. У меня тогда была катаракта. А у него - вообще
один глаз, и на том - чудовищная опухоль. Ну вот, вылечился, вернулся к
себе в Сочи и через некоторое время позвонил в Таллин, уже хотел вернуть
мне должок. Но я говорю: не надо, лучше вложи в какое-нибудь дело. Для
смеха сказал, деньги-то ерундовые. Но процент дали - колоссальный. Так что
он даже платить зарплату своим орлам стал из моих процентов, как бы
сознательно сам себя передо мной повязал. А дальше - больше. Герат еще на
бирже играл как сумасшедший. И все время выигрывал. Звонил мне раз в год,
совета по этому поводу спрашивал, я что-то ему регулярно говорил. И Герат
вбил себе в голову, что сильно мне обязан. Отучить его от этой мысли
оказалось невозможно. Вот и все. К моему бизнесу он непосредственного
отношения не имел. Вообще, странный был человек. Иногда мне казалось, что
он немного, как бы сказать, в сексуальном отношении... Ну, вы понимаете,
голубой. Но, наверно, я нафантазировал. Любимое выражение у него было -
"суровая мужская дружба". Что еще? Любил играть во всякие идиотские игры на
меткость. От дартса до бильярда. - Поляков посмотрел на Трофимова.
- Что-нибудь не так? - спросил тот.
- Нет, ничего. Я все рассказал, и мне надоело отвечать по нескольку
раз на одни и те же вопросы, - зло сказал Поляков.
Турецкий нажал кнопку в столе, и за Поляковым зашел тюремный
надзиратель.
- Ну почему этот чертов кронпринц вызвал сюда всю команду? - задумчиво
спросил Турецкий.
- Ты уверен, что это именно он?
- Если я правильно отгадал, то он действительно перетащил их к себе.
Батон ведь уже в могиле. Так что больше некому. Только - самому его
высочеству.
- Что ты реально знаешь о Принце?
- Реально - ничего. Вплоть до того, что не уверен даже, существует ли
такой человек. А что, лепит нам Поляков горбатого и - все дела. Жизнь
прекрасна и удивительна. А сам все и проворачивал. Может, действительно
придумал такой фантом, на который все можно списать. Как ты думаешь?
- Я этому Поляку не верю ни на грош, - ответил Трофимов. - Особенно
после того, как он тебя в баре заделал.
- Я тоже. Но, думаю, Принц все-таки есть.
- Кстати о птичках. Может, сходим пропустим по паре кружечек? Слишком
уж жарко.
Действительно, духота была похлеще чем в Сочи. Через четверть часа они
уже сидели в том самом "Хольстене".
- По некоторой информации, этот человек гребет просто невероятные
бабки. Посуди сам. Прииски Гиббона теперь попали, скорей всего, к нему. Все
нелегальные доходы Полякова - тоже. А это ведь доходы, по сути, халявные.
Миллионы долларов! Есть же наверняка и регулярные. Похоже, что у доброй
половины московских ночных заведений - его "крыша", представляешь? А их
ведь содержат очень крупные люди, которые, казалось бы, и сами могут за
себя постоять. Так нет же, Принц сумел их убедить в необходимости своей
опеки. Ты представляешь себе его калибр? Честно говоря, я - нет.
Трофимов переваривал сказанное и молча пил пиво.
- Что же делать ему здесь с такими деньгами? А ведь это уже не просто
миллионы, это десятки, если не сотни.
- В Швейцарский банк?
Турецкий отмахнулся от такого предложения помещения капитала:
- Поляков - тот да, положил бы. Тем более что он от Швейцарии без ума.
Но такой человек, как Принц, явно не любит отсиживаться. Это можно
вычислить даже по тем операциям, с которыми мы сталкивались. Причем он
никогда не довольствуется малым, он бы мог ведь для пущей безопасности
просто поделиться с Поляковым. Но Принц играет ва-банк! Я просто убежден,
что деньги у такого человека беспрерывно работают.
- Когда такие деньги, как ты говоришь, поступают на рынок, - хмуро
заметил Трофимов, - это не может...
- Это не может остаться незамеченным, - закончил за него Турецкий и
положил на стойку бара несколько купюр. - Всецело с тобой согласен. И
потому подобными вопросами должны заниматься соответствующие профессионалы,
а не посетители бара "Хольстен".
- И есть кому?
- А то как же.
Трофимов уехал дрессировать своего абхазца, Вэлла была на конференции,
а Турецкий вернулся на работу названивать по внутреннему телефону
Меркулову. Это он безуспешно делал весь день.
Константин Дмитриевич, его старый друг и фактически первый и последний
учитель, натура исключительно творческая, парил где-то в заоблачных
высотах. И поэтому в Генеральной прокуратуре его не было с утра.
Наконец в трубке раздался характерный приглушенный голос.
- Саша, к сожалению, у меня мало времени, - сказал Меркулов, - поэтому
я не буду делать вид, что обдумываю, анализирую или занимаюсь твоим
вопросом. Я даже не могу позволить себе выслушать от тебя все подробности
дела. А потому постараюсь сразу и как можно короче ответить... Некоторое
время назад, примерно с год-полтора, бывало, что на внутреннем рынке
бродили действительно очень крупные и неконтролируемые деньги. Но не спеши
радоваться. Они рассосались. Сейчас большое движение было бы видно сразу.
Это как атомный гриб. Так что выводы, Саша, делай сам.
- Костя, ты, конечно, в своем репертуаре. Ну не знаю...
- Так-так, уже ближе.
- Да брось ты... Я думаю, что свежие и крупные деньги могут быть
вложены только туда, где их не видно, то есть в войну. А война у нас сейчас
одна...
Довольный Меркулов молчал.
- Ну и что же мне теперь с этой хреновиной делать? - спросил
Турецкий. - Как я разберусь в этой бойне?!
- Сделай вот что. Я тебе подскажу одного человека, который может дать
грамотную консультацию именно по персоналиям.
- То есть?
- То есть, Саша, у этого специалиста совершенно уникальная картотека.
Он когда-то служил у нас, а сейчас вольный стрелок, его контора называется
"Универмаг". Но это не важно, тебе он поможет быстро, сошлись только на
меня. Его зовут Кривцов Петр Романович. Он у тебя примет заказ, и через
некоторое время получишь стопроцентный результат.
- Это что, шутка такая, Константин Дмитрич? - спросил недовольный
Турецкий.
Вместо ответа Меркулов положил трубку. Это не являлось хамством,
потому что у него действительно не было времени.
Кривцов сидел в темном кабинете за широким дубовым столом. Его тяжелые
веки как бы нехотя поднялись, и Петр Романович уставился на Турецкого,
который готов был поклясться, что вчера оставил его здесь точно в такой же
позе. Когда же он, собственно, работает? А что принципиально изменилось за
это время? Да ни фига, если не считать, что Андрюха Трофимов разобрался со
своим абхазцем и вечером улетает домой в Сочи.
Они поздоровались, и Турецкий, не мешкая, поинтересовался результатом
поисков.
- Есть человек по имени Акпер, - вяло сказал Кривцов. - И это все.
- Как - все?!
- Вот так. Кто этот Акпер - вообще никто не знает. Достоверно известно
только одно: Акпер валит деньги в войну. И огромные деньги. Зачем он это
делает, одному Аллаху известно.
- Что за времена настали? - простонал Турецкий. - Откуда вдруг взялись
такие люди?!
- В качестве подарка от фирмы могу рассказать коротенькую историю, из
которой неглупому человеку должно быть понятно, откуда в нашей стране
взялись такие люди. С Акпером она случилась или нет, вам это должно быть
без разницы... Случилось это еще в СССР. Жил-был в своем собственном доме
человек. Но жил он не в городе и не в деревне, а где-то так, посредине, в
степи. У него было полностью свое хозяйство, и со всем он более-менее
управлялся, тем более что жена помогала, дети опять же подрастали. С печкой
только были проблемы. И вот как-то раз стали прокладывать в тех краях
газопровод. И проложили его таким макаром, что он проходил хоть и под
землей, но буквально в сотне метров от дома этого человека. Рабочие,
которые строили газопровод, частенько обедали в его доме, и каждый раз он
их уговаривал провести от широченного газопровода маленькое ответвление к
нему в дом. От государства, мол, не убудет. А ему и всей семье - огромная
польза. А то как же можно жить без газа посреди степи?! И уговорил. Сошлись
на приемлемой цене, за которую ему работяги и провели тайное тоненькое
ответвление. И пошли себе дальше строить километр за километром. А человек
этот и его семья пользовались своим личным газопроводом день, неделю,
месяц, после чего газ идти перестал. Что случилось? Не дай Бог, где-то
произошла утечка?! В общем, взял он лопату в руки - и вперед, прямо от дома
и пошел проверять свое личное ответвление. И через полсотни метров о
...Закладка в соц.сетях
