Жанр: Электронное издание
Tureck02
... нормально, как все. Хорошо
поживает. Вы заходите к нему в гости, он будет рад. Только его сейчас дома
нету, упылил куда-то с самого утра. А вечерком заходите. Скажете на
проходной, что вы его знакомая, и его позовут.
- Вечерко-ом. - Она вздохнула и почесала затылок. - Вечерком не могу.
У меня поезд в Прагу в шесть часов. Так что вечерком не получится.
- Ну тогда в следующий раз. - Я встал. Пора уже идти к английскому
готовиться. - До свиданья, приятно было познакомиться.
- Да-да, мне тоже. - Алла вздохнула, отвернулась и медленно побрела в
лес.
И тут мне пришла гениальная мысль. Времени еще сорок минут. Если
постараюсь, то можно успеть.
- Алла, а может, вы ему записку напишете? - крикнул я ей вдогонку.
- Ой, правда! - Она остановилась и хлопнула себя по лбу. - И как я
сама не догадалась? Только... Только у меня ни ручки с собой нету, ни
бумаги. Все в машине. Может, сходим? Это скоренько, тут рядом.
- Не-е, я не могу. Если спрыгну, то потом не залезу. Придется
обходить, и охранники меня застукают.
- Это ничего! - Она радостно махнула рукой. - У меня в машине
стремянка есть. Только тебе ее самому тащить придется, а то у меня уже
времени в обрез.
И уже через секунду я оказался на траве.
- Ну, ушибся? - спросила она, когда я встал.
- Нормально. Пошли, а то времени мало.
- Ага, пошли, тут метров двести, не больше.
Никакую записку я, само собой разумеется, передавать не собирался.
Просто хотел узнать кое-что. Она ведь в Прагу укатит, так что он не
просечет. Потом, в случае чего, скажу, что просто забыл... Если только она
меня застанет, когда вернется.
А тут еще и стремянка. Спрячу ее на крыше конюшни под рубероидом и
смогу шастать туда-сюда.
Ее старенькая серая "хонда" стояла на краю поляны, недалеко от дороги.
- Лезь пока в багажник, доставай лестницу, а я пару строк ему
черкну. - Алла села на переднее сиденье и стала рыться в сумке. Все-таки
странные они, эти бабы. Ну зачем, спрашивается, ей в машине стремянка?
Но никакой стремянки в багажнике не оказалось. Две пластиковых
канистры, домкрат, сумка с ключами, запаска, и все.
- А где же она? - крикнул я.
- Под брезентом посмотри! Я сейчас.
Брезент был тяжеленный и ужасно грязный. Но и под ним ничего не
оказалось.
- Тут нет ничего, - сказал я подошедшей Алле.
- Конечно, нет. А зачем мне стремянка? - Она невинно улыбнулась и
вдруг с размаху опустила крышку багажника мне на голову.
И все сразу потемнело. Земля как-то поплыла из-под ног, птичий щебет
превратился в какой-то противный писк, и жутко запахло бензином...
Хотя нет, бензином запахло уже потом, когда я открыл глаза. И понял,
что лежу в этом багажнике связанный по рукам и ногам, как раз между
запаской и канистрами. А подо мной стучат колеса.
- Помогите! Откройте! Меня похитили! - закричал я и тут же понял, что
без толку. Все равно никто не услышит.
Эх, хреново, что я вырубился, а то по времени смог бы вычислить, куда
она меня везет. Хотя, если бы не вырубился, то и тут меня бы не оказалось.
Тоже идиот, стремянку мне на халяву захотелось...
- Помогите! - заорал я, когда машина остановилась на светофоре, и
попробовал выбить ногами багажник. Но без толку. Только коленку ушиб и бок
ободрал. А машина спокойно поехала дальше.
Она остановилась только минут через двадцать.
- Откройте! - тут же заорал я как резаный. - Помогите, меня похитили!
Откройте!
И багажник открылся. В лицо мне ударил противный желтый свет гаражной
лампочки.
- Чего кричишь, все равно никто не услышит, - спокойно сказала Алла и
вытащила меня за ноги из багажника, прямо как какой-то мешок с дерьмом.
- Отпусти меня, сука! - закричал я. - Да Принц тебя за это с дерьмом
съест. Немедленно вези меня обратно!
- Да-да, сейчас. - Она поставила меня на ноги. - Только чайком напою.
Открой рот.
- Что? - не сообразил я.
- Рот открой, гаденыш! - рявкнула она и вдруг так саданула мне носком
по коленке, что я взвыл от боли. И тут же у меня во рту оказалась какая-та
грязная тряпка. - Вот так лучше будет. - Алла достала из сумочки нож,
нагнулась и перерезала веревку на ногах. А потом вдруг накинула на голову
старую наволочку. - Это чтобы ты не убежал. Шарахнешься головой об первый
столб, и все.
Мы сначала вышли на улицу, а потом вошли в какой-то подъезд, это я
понял по звуку наших шагов.
- Осторожно, ступеньки. - Мы долго поднимались по лестнице. Этаж,
кажется, восьмой, если я не ошибаюсь. - Так, теперь тут не споткнись об
порог. Стой спокойно, я дверь открою.
Мешок Алла сняла в маленькой комнатке. Толкнула меня, и я плюхнулся на
диван.
- Ну вот, уже пришли, - сказала она и опять достала из сумки нож. - А
теперь я тебя буду немножко резать.
- Что?! - Я никак не мог вскочить с мягких подушек. - Не смей, не
подходи, а то я...
- Да успокойся! - Она рассмеялась. - Какой трусишка. Я просто руки
развязать хочу, а то через час посинеют, вези тебя потом в больницу. Только
ты не вздумай шутить, а то я... - И из сумочки вслед за ножом был вынут
электрошок. - Очень больно, сразу предупреждаю.
Освободив мне руки, она ушла, сказав напоследок:
- Я тебя тут запру. Через окно лучше не лазь, а то шею сломаешь. И
голос можешь не надрывать, тут во всем подъезде никто не живет. Писать
захочешь - постучи. Смотри телевизор, а вечером за тобой Принц приедет...
если все будет хорошо.
- Ага, а если не будет?
Вместо ответа щелкнул дверной замок.
Через окно действительно удрать не получится. Стены у этого дома
гладкие, как стеклышко. Если только постучать в дверь и шарахнуть ее
чем-нибудь тяжелым. Но она все равно первой выстрелить успеет. К тому же
ничего тяжелее огромного плюшевого медведя в комнате не было, ну разве что
телевизор. Но я его все равно не подниму. Придется пока ждать... Если все
будет хорошо...
Пульт от телевизора нашелся под подушками. Я плюхнулся на диван и
нажал кнопку.
- Здравствуйте, в эфире программа "Шпилька" и я, человек без... Доу
Джонса на этой неделе...
Человек без имени. Это прямо точно про Принца. Кто он такой на самом
деле, хотелось бы знать.
- ...Водится эта удивительная птица на островах южного... Леонардо, ну
как ты мог так поступить с молодой, наивной...
Ужас, ни одной интересной программы. Хотя о чем это я? Мне сейчас о
другом нужно думать - о своей шкуре. А может, мне просто сказать этой суке,
что я не его сын? И всех делов.
- ...Премьер Черномырдин на этой неделе должен встретиться с... Так вы
точно уверены, что хотите играть в третьем секторе? Подумайте. Точно
уверены?
Не уверен. Кто даст гарантию, что, если я ей скажу, она просто не
грохнет меня прямо тут и не выкинет где-нибудь в отстойниках. Да запросто
она это сделает. Нет, так нельзя.
- ...Балет требует от каждого исполнителя огромных, просто-таки
колоссальных... Я ночами плохо сплю, потому что я тебя...
Да пошел ты, придурок. И этот Принц вместе с тобой! И Аллочка вместе с
ним! Во, блин, вляпался. Теперь расхлебывай! Какого хрена я раньше не
смотался? Все жадность моя, баксов побольше захотелось.
- ...Не угадали, и в следующем розыгрыше будет уже не сто, а двести
тысяч. Человек без имени прощается с вами. Звоните...
Самое противное - это вот так сидеть и пялиться в ящик, когда нужно
что-то делать. А что? Да ни хрена я поделать не могу.
СЛАГАЕМЫЕ
Уже через час Полякова из камеры снова вызвали к следователю.
- Что-то они тебя, мужик, замордовали, - посочувствовал новый сосед,
смуглый, темноволосый человек с легким южным акцентом.
Всего в камере было шесть человек. Это была единственная просьба, с
которой Поляков обратился к Турецкому: не держать его в одиночке.
В следственном кабинете тюрьмы Турецкий попросил его подождать
буквально минуту, но не успел сказать почему. В дверях уже стоял неплохо
знакомый Полякову Марченко. Он раскинул руки, в одной из которых была
кожаная папка, и пошел на Полякова.
- Вячеслав Георгиевич, - широко улыбнулся Марченко. - Земляк! Земеля!
Зема! Какая встреча! Или ты не рад?
Действительно, было похоже, что Поляков особого кайфа не ловил.
Явление Марченко было ему совершенно непонятно. И не то чтобы пугало, но
настораживало. Какого эдакого черта ему надо в Москве? Того и гляди, скоро
весь Таллин сюда припрется.
- А я думаю, надо же посмотреть, что московские коллеги с нашими
гражданами тут делают. Может, их защитить надо? - продолжал напропалую
фальшивить Марченко.
Причем это было уже так откровенно, что даже знающий суть этой
"неожиданной" встречи Турецкий невольно поморщился.
- Или, может, их от тебя надо защитить, - не унимался Марченко. - Так
я и тут помочь готов. Марченко службу знает. А как в камере, Вячеслав
Георгич, соседи не обижают? Я знаю, там такие ребята встречаются, с
неправильно расставленными хромосомами...
- Что это за балаган? - наконец не выдержал Поляков.
Турецкий, не без интереса наблюдая за этой сценой, подумал, что
Марченко сейчас должен непременно вспылить. Но ничуть не бывало.
- Это не балаган, дорогой мой, это только один-единственый фокус! - не
унимался Марченко, пританцовывая вокруг своей жертвы. - Угадай, что у меня
в рукаве.
С этими словами он вынул, но не из рукава, а из папки лист бумаги и
протянул Полякову.
Глядя на последнего, Турецкий не без сожаления подумал, что и такие
хладнокровные люди могут элементарно растеряться.
В жесткой, лаконичной форме в протоколе изъятия и осмотра вещественных
доказательств, представленном совместной службой по чрезвычайным ситуациям
Эстонии и МВД, было написано, что при проведении спасательных работ после
катастрофы парома "Рената" были выловлены несколько сохранившихся
контейнеров, наполненных золотом и цветными металлами. Методы упаковки и
хранения говорят о том, что это были не образцы, а лишь часть крупной
оптовой партии. Никоим образом не продекларированной.
Поляков не стал читать до конца. Ему вдруг захотелось просто съесть
эту бумагу.
- Поляков, - сказал Турецкий. - Я понимаю, что вы не были на пароме. И
доказать вашу причастность к этому, - он кивнул на обличительный
документ, - тяжело. Но - реально. Честно говоря, меня мало интересует ваш
эстонский бизнес и Балтийское море...
Марченко хотел было что-то возразить, но Турецкий остановил его:
- Меня все еще интересует Черное море - Сочи. Сочи, Сочи и Сочи. Там
осталась целая куча нераскрытых убийств и покушений на таковые. Начальник
уголовного розыска. Юный автогонщик, который его спасал. Герат Климов.
Покушение на его жену. Два трупа у самого Тихого океана - во Владивостоке.
Практически все эти убийства так или иначе связаны между собой. Кстати, в
день исчезновения из Таллина из вашего офиса был выдан телефонный разговор
с Владивостоком. Что же вы молчите, Поляков? Только идиоту теперь не
понятно, чего именно хочет от вас Принц. Он хочет сожрать вас с потрохами.
А ваш бизнес забрать себе. И надо сказать, у него это почти получилось.
Война между вами разгорелась не на шутку. Только если раньше она велась на
нейтральной территории, в Сочи например, где был уничтожен Герат и прибраны
к рукам его люди, или во Владивостоке, где уложили двух авторитетов, то
теперь, лично для вас она переместилась в этот кабинет. Вы не хотите, чтобы
театр боевых действий перекинулся еще и в Швейцарию?
Поляков вздрогнул как от пощечины. Марченко снова попытался вмешаться
в допрос, но Турецкий неожиданно повысил голос:
- Выйдите отсюда! Ваша миссия окончена. - И снова повернулся к
Полякову: - У вас появилась возможность выдать господину Владимирову по
первое число. Моими руками. Но для этого нужно сделать простую вещь...
- Какую? - глухо спросил Поляков.
- Элементарно расставить все слагаемые по местам. То, что Гиббона и
Батона во Владивостоке убили те же люди, что и полковника Малахова в
Сочи, - это абсолютно достоверно. Далее. В том, что убийство во
Владивостоке было совершено по вашему заказу, нет никаких сомнений. Батон -
человек Принца, прилетел на встречу с Гиббоном, негласным владельцем
крупных приисков, который раньше пользовался вашим каналом переправки
золота за рубеж, но вдруг перестал пользоваться этой возможностью. Какой,
по-вашему, я должен сделать вывод относительно сочинского дела?
- Нет, - сказал Поляков. - Нет, черт возьми, нет! Ради Бога, забудьте
про Швейцарию! Я не знаю Малахова, не знал, нет! Нет!
- Понятно, - безнадежно махнул рукой Турецкий. - Да, кстати, возьмите,
возвращаю ваш платок, в который был завернут пистолет в камере хранения.
ФИЛАТЕЛИСТ
Майор Трофимов и Вэлла Климова прилетели в Москву вместе.
Трофимов еще не совсем выздоровел и был немного озабочен сложными
обстоятельствами старого дела, связанного с временами разгула абхазской
мафии в Сочи. Именно одного матерого абхазца, сидящего на Лубянке, он и
приехал допрашивать.
Вэлла примчалась в Москву на конференцию по вопросам гостиничного
бизнеса, как было официально заявлено Турецкому при первой встрече. Ведь в
коридорах прокуратуры его уже начали провожать глазами как покойника: все
знали, что на нем висит мертвое дело. Настолько мертвое, что к нему чуть ли
не каждый Божий день добавляется по покойнику.
Только что у него раздался телефонный звонок, суть которого была в
том, что дотошный сотрудник "Московского комсомольца" просил посвятить его
в таинственные обстоятельства гибели его коллеги в Прибалтике на пароме...
Турецкий в сердцах швырнул трубку.
И хотя гости с юга свалились как снег на голову, Турецкий искренне
обрадовался их приезду. Он живо посвятил Трофимова во вновь возникшие
обстоятельства малаховского дела, которые состояли в основном в увеличении
количества трупов.
- Так, - ухмыляясь, протянул Трофимов. - Тоже мне, апрельские тезисы.
Мне это все нравится, оч-чень нравится. Ладно, пойду трясти своего абхазца,
а ты меня кликни, Саша, пожалуйста, когда будешь опять с Поляковым
работать. Очень хочется мне на него посмотреть. Да, а у Вэллы для тебя есть
новости.
Турецкий с Вэллой остались вдвоем. И похоже было, что Москва
подействовала на нее угнетающе.
Трофимов неожиданно вернулся.
- Чуть не забыл. Тебе просили передать. Вот этот презент, - он
протянул Турецкому какую-то коробочку. - Да не бойся, никто не собирается
тебя травить. Ты умрешь естественной смертью лет через сто, - хохотнул
Трофимов.
- Кто это передал?
- Виталий Афанасьев.
Коробочка оказалась той самой мыльницей - ловушкой для тараканов,
сконструированной хитрым ботаником, действие которой он наблюдал в еще
тогда не сгоревшем "Свете". Турецкий засмеялся и сунул подарок в карман.
Действительно, это актуально.
- Вэлла, в вас больше не стреляли?
- Я стала такой рассеянной. Даже если стреляли, то я не слышала.
- Где же вы остановились? - Турецкий задал Вэлле вопрос вежливости.
У Вэллы действительно был слегка отмороженный вид.
- Я говорю, жить-то где будете? - слегка прикрикнул на нее Турецкий.
- Жить, - встрепенулась она. - А что жить... Жить я... - Похоже было,
что несложный вопрос поставил ее в явный тупик. Слегка раздраженный
Турецкий попытался подсказать:
- Ну у вас же конференция, так? Где она проходит?
- Она... она на следующей неделе.
- Что-то случилось? Как ваша замечательная гостиница?
- Стоит практически пустая.
- То есть как? А "афганцы"?
- Вчера все уехали.
- Куда? - удивился Турецкий.
- Сюда же, в Москву.
- Что, действительно все?! Сколько же их было?
- Около двух тысяч человек.
Турецкий схватился за голову. Не потому ли в городе стало так тяжело
дышать? Новость просто чудовищная. Вооруженная группировка в две тысячи
человек может натворить много бед.
Значит, чтобы сообщить об этом, Вэлла и приехала к нему. Ай да
мафиозная жена! Турецкий посмотрел на Вэллу словно в первый раз. Черт
побери, он еще в Сочи заметил, насколько симпатична эта молодая женщина.
Вэлла вдруг встала. Турецкий обалдевшим взглядом проследил, как она
подошла к двери и заперла ее на ключ.
"Ага, - сказал себе Турецкий, - жизнь прекрасна".
Он тоже встал, сделал шаг к ней навстречу, хотел что-то сказать.
Но она обвила руками его шею и приблизила свое лицо настолько, что,
измочаленный, голодный и злой, он почувствовал легкое женское дыхание и
окончательно обалдел.
- Что ты делаешь? - шепотом спросил Турецкий.
- То, что давно хотела, - также шепотом ответила она...
Они занимались любовью на столе. А телефон разрывался. Потом они
делали это на широком подоконнике, и телефон уже обреченно молчал.
Потом он вызвал такси, они заскочили в Елисеевский, купили первое, что
попалось на глаза, плюс несколько бутылок "Хванчкары". Потом - поехали к
нему домой, где все началось сначала. С перерывами, когда, устав от ласк,
они набрасывались на еду и вино.
Вот что было ему нужно все эти дни. Ни спиртное, ни карты, ни
наркотики в такой ситуации не помогают. Только женщина может освободить
мужчину от усталости, раздражения, злобы и душевных шлаков.
- Ты знаешь, мне кажется, я уже не могу вернуться обратно, - шептала
она, прижимаясь к нему всем телом. - Я ненавижу этот город, это море.
- Глупая ты, - увещевал Турецкий. - Как можно ненавидеть море? Вот
поживи в Москве хотя бы полгода, тогда поймешь, что такое море. Вы -
курортные аборигены, ничего ценить не умеете. Радоваться надо, пока
солнышко светит и море чистое. Никто же не может знать, как долго это
продлится.
- Ты о чем? - встрепенулась Вэлла.
- Я? - удивился Турецкий. - Я в постели о делах не говорю, как
некоторые лесорубы. Знаешь, на работе - о бабах, с бабами - о дровах.
- А я говорю. Я не все тебе рассказала. Перед своим исчезновением
Герат очень долго говорил по телефону с человеком, которого как-то очень
странно называл. Сейчас... Нет, не вспомню. И в этом разговоре он несколько
раз упоминал Малахова. Я тогда не обратила внимания, подумала, что это он
дважды говорит: один раз с Малаховым, другой - с кем-то еще. А потом, когда
Герат пропал и Малахов сам начал его искать, полковник мне сказал, что
последний раз разговаривал с мужем неделю назад.
- Пожалуйста, постарайся вспомнить, как звали человека, с которым
последний раз говорил Герат. Потому что и его в любой момент могут убрать.
И тогда я уже ничего не узнаю. Кроме того, пойми, пожалуйста, что враги
Герата не знают, что тебе реально известно. В Москве ты можешь показаться
им опасной.
- Что ты хочешь сказать? Кто же может знать, что я сюда приехала?
- К сожалению, кто угодно, - невесело усмехнулся Турецкий. И,
неожиданно для самого себя, разошелся не на шутку, описывая ужасы возможных
методов устранения нежелательного свидетеля.
- Да, я помню, ты говорил, что у нас нету программы защиты свидетелей.
Но я же и не хочу быть свидетелем. И я действительно не знаю имя того
человека, я ничего не знаю. Я знаю только, что хотела бы любить
кого-нибудь. К примеру, тебя. Но ведь мужчины почему-то имеют обыкновение
убивать друг друга... У меня болит голова... так болит голова. И мне еще
нужно пройти курс физиотерапии...
Вдруг что-то изменилось в ее лице. Глаза широко распахнулись, Вэлла
села на кровати и прошептала слово, которое Турецкий сразу не расслышал.
- Что, Вэлла, что?!
- Терапевт. Герат называл этого человека по телефону - Терапевт. Не
понимаю, зачем я приехала к тебе?
Турецкий удивленно смотрел на эту женщину, которая за несколько часов
в постели умудрилась сделать все, что можно в жизни. И даже боялся
дотронуться. У него было чувство коллекционера-филателиста, который
приобрел наконец долгожданную марку, но держать ее может только пинцетом.
РЫЖИЙ
- ...Ну и в каком секторе мы будем играть, Нина Петровна?
- В третьем.
Вот же дура! В первом надо играть! Ну как так можно? У них прямо перед
глазами все происходит, а они не видят, клювом щелкают. Сколько я эту
"Шпильку" смотрю, всегда угадываю. А они что, слепые?
- Та-ак, значит, в третьем? Решение свое не меняете?
- Нет, не меняю.
"Ну и пошла ты, дура старая. Хрен тебе в суп, а не сто тысяч".
Ужас, что телевизор с людьми сделать может. Я ведь даже и забыл, что
меня похитили. Уже часа четыре тут сижу, на кнопки жму. Да, часа четыре, не
меньше. Хоть бы пожрать принесла, что ли.
- Эй, там! - Я пару раз стукнул ногой в дверь. - Открывай давай!
- Ну, что такое? - послышался ее голос через дверь. - В туалет хочешь?
- Нет, я жрать хочу.
- А-а. Обойдешься. Дома Принц покормит... Если все будет хорошо.
- Если все будет хорошо, то я тебя завтра на завтрак съем, поняла? Так
что ты меня лучше сейчас покорми.
- Я сказала - обойдешься. Сиди тихо, а то вообще свет отключу.
Ну ладно, раз она так, то и я в долгу не останусь. Думает, что я без
ее ящика обойтись не смогу?
Я схватил пульт управления и уже замахнулся, чтобы запустить им в
экран, но вдруг замер.
- ...этого маленького ингушского городка были разбужены внезапно
начавшейся стрельбой. В течение полутора часов крупное формирование
боевиков под началом полевого командира Согу Тыкаева захватило городское
отделение милиции, здание городской мэрии и родильный дом...
Ведущая продолжала холодным, спокойным голосом читать текст, а тем
временем на экране мелькали кадры хроники. Сгоревший автобус. Какой-то
мужик валяется в луже крови, по переулку бегут женщины с детьми.
Но что меня остановило? Что-то мелькнуло на экране и сразу пропало.
Какое-то лицо или еще что-то. Что-то, что я уже однажды видел, что-то
знакомое.
- ...Все чаще и чаще кавказский конфликт начинает выплескиваться за
пределы республики, - продолжала бубнить дикторша. - В Кремле по этому
поводу с самого утра началось совещание силовиков, на котором присутствовал
Президент Борис...
И все-таки что же меня остановило? Что же я такое увидел? Так бывает,
когда не можешь вспомнить какое-нибудь название или чье-нибудь имя. Вот
оно, вертится на языке, сейчас соскочит. И так час, второй, третий, пока не
надоест. На второй день только вспомнишь, и то случайно.
- ...Наша бригада прибыла на место событий через три часа после всего
случившегося. Смотрите специальный репортаж.
Может, снова покажут? Я плюхнулся на диван и уставился в ящик.
- Что тебе приготовить? - крикнула Алла из-за двери. - Есть курица и
ветчина.
- ...Ну, я утром проснулся оттого, что в доме вылетели все стекла... -
рассказывал какой-то дед на носилках. - Вскочил и вижу, что соседний дом
уже горит. Сначала ничего не понял, а потом увидел на улице несколько
человек с автоматами. Выбежали мы все в огород и спрятались за мусорной
кучей...
- Так тебе курицу поджарить или чай с бутербродами сделать? - кричала
из-за двери Алла.
- Иди ты со своей курицей!
- ...На этом месте еще недавно была автобусная остановка, - с пафосом
говорил мужской голос. - А теперь на ее месте груда искореженного
металла...
Никакой груды металла на самом деле не было. Просто железо обгорело
немного. Перекрасить - и всех делов.
- ...Мы попытались встретиться с Согу Тыкаевым. Он охотно пошел на
интервью, отрывки из которого мы представляем вашему вниманию...
Вот оно! Вот это лицо я уже видел. Нет, не самого Тыкаева, который
начал выкрикивать в камеру: "Аллах акбар!" - а другого, который стоял в
толпе боевиков неподалеку. Все время зыркал по сторонам, держа наготове
автомат. На голове зеленая повязка, на груди бронежилет, надетый поверх
джинсовой куртки, и камуфляжные штаны.
Да, я его точно где-то видел, причем недавно. Рыжая борода, щербатое
лицо, нос крючком. И эти холодные глаза, от взгляда которых становится не
по себе. Вот только где?..
- ...Пока это вся информация о событиях на Северном Кавказе. О
дальнейшем развитии в наших последующих выпусках...
Где? Где я мог видеть его рыжую бороду? Точно ведь не в кино...
Вдруг за дверью раздался хохот. И не только женский, но и мужской. Я
выключил телевизор и прислушался. Но ничего толком расслышать не смог.
Только глухие голоса и смех.
Значит, она в квартире не одна. Значит, кто-то пришел. Или был, но не
давал о себе знать. Если Аллу я не боялся, то теперь стало страшновато.
Мужик - не баба, он не станет сюсюкать, сразу шею свернет. Хорошо, что я
телевизор не расколотил, а то бы точно досталось.
А Принца что-то долго нету. Да и какого фига, спрашивается, он должен
за мной приезжать? Один раз он меня уже из дерьма вытащил, сколько можно? Я
бы на его месте не стал.
Когда начал щелкать дверной замок, я инстинктивно схватил пульт и сжал
в руке. Хотя, честно говоря, большой уверенности это не придало.
Дверь медленно открылась.
- Ну как ты тут, Тарзан?
Я облегченно вздохнул и уронил пульт на пол.
- Ну давай выходи. Поехали домой. - Принц бросил мне новенькую кожаную
куртку. - Надень, а то дождь на улице.
- Ой, Принц, он у тебя такой хам, такой хам, - затараторила Алла. -
Все время грозился, что ты меня с дерьмом съешь, если я его не отпущу.
- Нет, не могу, у меня диета. - Он потрепал меня по голове и толкнул в
спину. - Давай быстрей, а то у меня дел полно.
Ни фига себе! Так, значит, они друзья. А зачем в таком
...Закладка в соц.сетях
