Жанр: Любовные романы
Антик с гвоздикой
...юсь,
ты не станешь нам мешать. - И она кивнула сестре, приглашая ее следовать за собой.
Павлик даже не поднял головы от книги и лишь махнул рукой, дескать, сами не мешайте,
когда я занят столь ответственным делом. Наташа очень редко приглашала Ксению в свой
кабинет. Это была ее вотчина, в которой никто, кроме управляющего, не смел появляться. Но
должно было случиться что-то очень необычное, чтобы сестра позвала ее пить чай в кабинет.
Возможно, по той причине, что не хотела, чтобы их разговор достиг чужих ушей? Но для этого
в доме хватало других укромных уголков...
Ксения терялась в догадках. Но всячески отбрасывала от себя мысль, что сестра сумела
узнать об их непозволительном поведении на прогулке. Конечно, у нее полно наушников и
шептунов и в доме, и в деревне. Иначе как ей управлять имением, если не будешь знать, что
происходит в крестьянских семьях, чем дышат старосты и сам управляющий. Всю эту свору,
жадную до чужого добра, хитрую и ленивую, графиня умудрялась держать на коротком
поводке и подчинять себе без зуботычин и порок кнутом.
Ее поразительное умение осаживать самых отъявленных наглецов парой-другой метких
слов, от которых даже сивобородые мужики готовы были провалиться сквозь землю, досталось
Наташе от бабушки со стороны отца. Согласно семейному преданию, та сумела остудить
любовный пыл самой Екатерины Великой, вздумавшей обратить свое высочайшее внимание на
офицера дворцовой гвардии, юного красавца Андрея Бертенева, за которого бабуля была уже
просватана.
Ксения была слишком мала, чтобы запомнить подробности рассказа своей матушки,
которая с благоговением относилась к свекрови. Но, кажется, их будущая бабушка сумела
проскользнуть мимо постов в Петергофе и встретить императрицу во время ее прогулки в
парке...
Девушка вздохнула. Красивая легенда, ничего не скажешь. Но смогла бы она с подобным
бесстрашием бороться за свою любовь? И должна была честно признаться: нет. не смогла бы.
Всю жизнь она прожила в страхе, и сейчас все в ней тряслось от одного предчувствия того
кошмара, который случится, если Наташа узнает о ее тайных свиданиях с Аркадием. И вина ее
велика вдвойне, потому что она втянула в это преступление Павлика...
- Опять погода испортилась, - произнесла наконец Наташа.
Голос ее дрогнул. И Ксении стало нестерпимо жалко сестру. Ведь Наташа на самом деле
более одинока, чем она. У нее нет подруг, а сестру она держит на расстоянии, считая
несмышленой, чуть более взрослой, чем Павлик. И ей не с кем поделиться своими мыслями,
мечтами. Она вся словно в коконе. И никогда не знаешь, о чем она думает. Возможно, даже
страдает, но никому и ни за что на свете не признается, какие мысли бродят в ее голове, какие
желания терзают ее душу.
Склонив голову, Наташа смотрела в окно. Ксения залюбовалась сестрой. Она была сейчас
в самом расцвете своей красоты. Пройдет время, и эта красота увянет, как увядает цветок
осенью. Только теперь Ксении пришла в голову мысль, что не только дела имения и проказы
сына могут заставить тосковать ее сестру. Ведь она женщина. И уже много лет одна. Неужели
она никогда не мечтала о любви? И так ли уж искренни ее уверения, что мужчины всего лишь
источник пороков и низменных страстей? Может, она просто не встретила еще того, кто
оказался бы достойным ее любви и сумел бы подарить ей настоящее, чистое чувство?
Конечно, Ксения тут же подумала о князе. Лучшей партии для Наташи не найти. Но
попробуй скажи ей об этом! Ксения вздохнула. Как все перепуталось в их жизни за последние
несколько дней. И зачем только князь вздумал купить Завидово? Впрочем, не появись у них
новые соседи, что бы изменилось этим летом в имении? Скука, однообразие, суета... И так день
за днем, месяц за месяцем, год за годом... В душе Ксения смирилась, что останется "при
Павлике", пока он повзрослеет, а что потом? Она понимала, что одиночество не делает из
Наташи ангела, скорее наоборот. И какая жизнь будет уготована им обеим, когда старость
постучится в дверь?
Впервые Ксения задумалась о столь далеком будущем, и ей стало жутко. Но что она могла
изменить в своей жизни? Ничего! И она даже боялась помыслить о том, что Аркадий мог бы
стать причиной подобных изменений. Наташа не позволит! И не потому, что она желает ей зла.
Наоборот, она боится, что ее младшая сестра не сумеет противостоять трудностям и сломается,
как сломался когда-то их отец. И поэтому как может ограждает ее от сложностей жизни. Но
если с ней это пройдет, то с Павликом вряд ли получится. Он хотя и маленький еще, но
характер проявляет нешуточный, похоже, более сильный, чем у его маменьки. Скоро он поймет
свое преимущество, и дай бог, чтоб использовал его во благо...
Ксения вздохнула. И сделала это чуть громче, чем обычно. Наташа подняла голову и с
недоумением уставилась на нее.
- Что случилось? Почему ты вздыхаешь?
- Ничего особенного, уверяю тебя, - преувеличенно бодро ответила Ксения. - Дождь,
грязь... Как это все надоело! Неужели никогда не наступит лето? - Она поставила на столик
чашку с остатками холодного чая. - Так хочется тепла...
- Тепла? - усмехнулась графиня. - Приказать затопить печи?
- Нет, это совсем не то. Я имела в виду... - Ксения смешалась. - Когда светит солнце,
на душе радостно...
- У тебя мало радостей в жизни? - спросила тихо Наташа.
- Нет, что ты, - и вовсе смутилась Ксения. - Павлик... Он такой забавный... Сегодня
он чудесно вел себя на прогулке. Знаешь, он задавал столько вопросов, и я не могла на
некоторые из них ответить... - Ксения робко посмотрела на сестру. - Ты не думаешь, что ему
нужно пригласить настоящего учителя? Моих знаний уже не хватает...
- Что толку было от тех учительниц и гувернанток, которые учили тебя? - отмахнулась
от нее графиня. - Лентяйки, распустехи, неряхи... Разве сейчас найдешь хорошего учителя?
Все или пьяницы, или лежебоки. Чему они научат мальчика? - Она скривилась. - Не заводи
пока эти разговоры. Конечно, я понимаю, что наступит время, когда эта тема снова всплывет.
Но пока у меня хватит терпения, я не стану нанимать учителя для Павлика. Пусть в наших
комнатах как можно дольше не пахнет табаком и перегаром.
- Наташа, ты хотела о чем-то со мной поговорить? - тихо спросила Ксения, чтобы
только сменить тему разговора. Ведь от Аркадия пахло табаком и чуть-чуть хорошим вином, но
ей эти запахи отнюдь не были противны. И она бы многое дала, чтобы ощутить их назавтра. Но
попробуй она оспорить мнение сестры... Хотя как сказать! Возможно, эти запахи и
омерзительны, если исходят от неприятного тебе человека? Ксения почувствовала, что ее
мысли вновь устремились куда-то в заоблачные выси, где они могли свободно бродить только
по ее усмотрению и никто не мог командовать ими.
Но голос Наташи вновь вернул ее на землю.
- Я хотела посоветоваться с тобой, - сказала она тихо. - Что нам делать дальше?
Оказывается, этот жирный гусак Караваев тоже решил поддержать князя. Не знаю, из каких там
соображений, но наверняка почувствовал выгоду.
- Караваев? - удивилась Ксения. - Ты говорила, что он - никчемный трус и болван.
- И до сих пор в этом уверена, - произнесла Наташа сердито. Она опять стала прежней
- высокомерной и непреклонной графиней Изместьевой. И Ксения поняла, что соседу очень и
очень не поздоровится.
- Ты решила его наказать? - догадалась она.
- Конечно, - Наташа усмехнулась. - Я приказала Суслову сегодня же ночью прорыть
канал, чтобы Тимша вернулась в свое старое русло. Работы мы проведем на моих землях, так
что у Караваева не будет никакого повода обращаться в суд. На своих землях я творю что хочу.
Тем более до обвала Тимша огибала его угодья.
- Но он понесет большие убытки! - воскликнула Ксения. - Ты поступаешь жестоко!
- А разве я не несу убытки? - Графиня поднялась из-за стола и подошла к окну.
Опершись на подоконник, сверху вниз посмотрела на сестру. - Еще неделя, и мы положим
зубы на полку. Все договоры и сделки уже горят ярким пламенем. А Матуриха? Ты хотя бы
представляешь, сколько времени мне придется затратить, чтобы побывать там? Два-три дня. А
раньше - несколько часов...
- Но, возможно, тебе стоит поговорить с князем? - почти прошептала Ксения. - Мне
не кажется, что он поставил себе цель разорить тебя.
Графиня негодующе фыркнула:
- На князя я найду управу. И не уступлю ему ни на вершок. Если я пойду к нему на
поклон, то он тотчас сядет нам на шею. Мне эта порода известна. Не успеем оглянуться, как его
лодки будут сновать по нашему озеру, орды приятелей - по нашим угодьям, а под окнами
нашего дома он построит, неважно что, конюшню или псарню, но из нашего леса.
- Наташа, уймись, - почти шепотом сказала Ксения. - Ты сама понимаешь, что князь
слеплен не из того теста. Ему своих земель хватает. К тому же у него земли в Аргентине...
- В Аргентине? - взвилась Наташа. - Так вот чем вызван столь неожиданный интерес
к географии! Откуда ты узнала, что он был в Аргентине? Ты встречалась с ним сегодня?
Ксения с ужасом уставилась на сестру. Ее лицо побледнело, глаза расширились.
- Это нам сказал его друг, - быстро пробормотала она. - Тогда еще, когда нас спасли
от быка. И что здесь страшного, если Павлику захотелось больше узнать об этой стране? -
Голос ее дрогнул. Все же она сильно испугалась.
Но ее объяснение, похоже, успокоило Наташу. Она бросила на сестру сердитый взгляд,
однако произнесла более миролюбиво:
- Это меняет дело. Но почему-то Аргентина вас волнует больше, чем те неприятности,
которые появились у нас вместе с новым хозяином Завидова.
- Ты забываешь, что в детстве нас самих мало волновали заботы родителей, -
парировала Ксения. - Павлик - еще ребенок. И лучше, если он не будет посвящен в
подробности твоих баталий с князем!
- Баталий? - подняла в удивлении брови графиня. - Чудится мне, ты вкладываешь в
это слово другое значение? Что ты имеешь в виду?
- Прости. - Ксения поняла, что в этот момент шлея попала ей под хвост. Но уже ничего
не могла поделать с собой. Она поднялась со стула. - Я больше не могу молчать.
Старшая и младшая сестра мгновение стояли друг против друга, слегка склонив головы.
Наташа, казалось, вот-вот испепелит Ксению взглядом. Но младшая, на удивление, впервые в
своей жизни не отвела глаз.
- Ты просто-напросто в него влюбилась! - произнесла Ксения с вызовом. - И как
последняя дура мучаешься и борешься сама с собой. А может, стоит сдаться, Наташа? Может,
князь Панюшев твоя судьба?
- Влюбилась? - Глаза Наташи, казалось, выпрыгнут из орбит. Она поднесла руку к
горлу, словно ей перестало хватать воздуха. - Ты что себе позволяешь? - Графиня
растерянно огляделась по сторонам, будто искала, чем запустить в ослушницу. Но под руку
ничего не попало, и тогда Наташа топнула ногой, глаза ее гневно сверкнули: - Вон! Вон
отсюда! - выкрикнула она и вытянула руку в направлении двери. - Паршивка! Как ты
смеешь!..
Но эти слова догнали Ксению уже в коридоре. Подхватив юбки, она стремглав слетела по
лестнице на первый этаж. Там у нее был свой укромный уголок рядом с библиотекой. Она
забежала в крохотную, более похожую на чулан комнатенку, захлопнула за собой дверь и
закрыла ее на защелку. Ее трясло, словно она только что спаслась от смертельной опасности.
Слегка отдышавшись, она прислушалась. В доме стояла тишина. Откуда Ксении было
знать, что Наташа испытала от ее слов не меньшее потрясение. Но все же сумела взять себя в
руки, подошла к окну и потянула за шнур, чтобы задернуть штору. И когда это у нее
получилось, в ней опять будто что-то надломилось. Графиня уткнулась лицом в пыльный
бархат и зарыдала.
ГЛАВА 14
Князь Григорий Панюшев вернулся домой в самом отличном расположении духа, которое
не покидало его до самого вечера. Даже дождь, который обычно приводил его в угнетенное
состояние, не смог повлиять на его настроение.
Аркадий слышал, как князь что-то весело напевает у себя в кабинете, но лезть к нему с
расспросами не спешил, боясь нарваться на протест. После этого князь мог надолго замкнуться.
Поэтому, исходя из прежнего опыта, Аркадий терпеливо дожидался того момента, когда
Григорий соизволит пригласить его в кабинет. А пока ему оставалось теряться в догадках,
какие события могли столь существенно повлиять на настроение князя.
Он удалился в свою спальню, хотел что-нибудь почитать перед ужином, ответить на
давнее уже письмо тетушки, но ничего из этого не получилось. Совсем другие мысли одолевали
его, и, не в пример князю, весьма противоречивые и печальные. После встречи с Ксенией
Аркадий впервые серьезно задумался о своем будущем. За душой у него не было ни гроша, и
поэтому он ни в коей мере не мог позволить себе этот роман. Ему даже в голову не приходило
превратить его в легкую летнюю интрижку, хотя Ксения была настолько неискушенна и
неопытна в амурных делах, что ему не составило бы большого труда закружить ей голову. Но
впервые в своей жизни он вдруг почувствовал ответственность за свои поступки. И ему стало
неимоверно стыдно даже от предположения, что он мог бы поступить подобным образом со
столь чистым и искренним созданием, каким оказалась эта милая барышня.
Аркадия тянуло к ней все сильнее и сильнее, а после сегодняшней встречи все мысли его
были только о Ксении. Уже в который раз он перебирал в памяти подробности их свидания.
Взгляды, слова, которыми они обменялись... Девушка конфузилась и дичилась поначалу,
краснела и отворачивалась, если он слишком пристально смотрел в ее глаза. Он до сих пор
помнил тепло ее ладоней и то, как они подрагивали в его руках. А как она прелестно наклоняла
голову и опускала глаза, когда смущалась, и Аркадий едва сдерживал себя, чтобы не коснуться
губами ее щеки или ушка, выглядывавшего из-под легкой соломенной шляпки...
Странное тепло растекалось у него в груди, голова кружилась, а во рту пересыхало,
стоило ему представить, что завтра он снова увидит эту чудесную девушку. И опять же впервые
в жизни он понял, что не сумеет сказать ей о своих чувствах, потому что не в его силах
обеспечить ей счастье.
Аркадий упал на постель, вжался лицом в подушку и застонал от бессилья. Каким же он
был остолопом, когда просаживал свое состояние за карточным столом, в ресторанах, в кругу
дешевых девок и столь же дешевых приятелей! И куда подевались все те, которые, казалось,
безмерно любили его и дня не мыслили без его компании? Слишком поздно он догадался, что
на самом деле все они являлись друзьями его толстого кошелька. И стоило тому похудеть, а
состоянию иссякнуть, как тут же куда-то испарились и приятели, и любящие барышни,
мечтавшие одарить его любовью, а если получится, разделить семейное ложе.
Что ж, наказание последовало незамедлительно. Созданное многими поколениями
предков состояние, причем весьма приличное, теперь уже не вернуть. А расплата? Расплата -
вполне справедлива! За все свои грехи, необдуманные поступки и прошлую чрезмерно веселую
жизнь он ответит теперь по полному раскладу. И прежде всего счастьем, которое прошляпил по
собственной вине, из-за собственного легкомыслия...
В дверь его спальни постучали и отвлекли от горьких мыслей.
- Ваша милость, - в щель между косяком и дверной створкой просунулась лохматая
голова лакея, - барин велят вам срочно явиться к нему в кабинет.
- Сердитый? - справился Аркадий, приглаживая перед зеркалом растрепанные, как и
его мысли, волосы.
- Не-а! - расплылся в улыбке лакей. - Веселые! Песни поют и насвистывают!
- Да? - Аркадий прищелкнул пальцами. - Поют, значит? А как дела на поле боя?
- Двух баб изместьевских задержали, - с готовностью сообщил лакей, - да трех
мужиков. Пытались после обеда в Матуриху пробраться.
- Но ведь дождь поливает? - поразился Аркадий.
- Дак управляющий велел всем сторожам с постов не уходить, - охотно пояснил
лакей, - чтоб, значитца, никто чужой не проскользнул.
- А у нас потери имеются?
- Никак нет, - лакей вытянул руки по швам, чем выдал свое солдатское прошлое. -
Наши к емя не попадались. Тут Бобрыкин строго следит.
- Прекрасно, - ухмыльнулся Аркадий, - думаю, эти известия изрядно порадуют его
светлость.
Он быстрым шагом направился к кабинету князя. Но не успел постучаться, как двери
распахнулись и Панюшев возник на пороге.
- Где тебя носит? - спросил он сердито и, заметив красный рубец на щеке Аркадия,
поинтересовался: - Спал, что ли?
Аркадий досадливо махнул рукой.
- В отличие от тебя, настроение у меня препакостное.
- Сейчас мы его поправим, - усмехнулся Григорий и распахнул дверь. - Проходи, я
велел накрыть ужин в кабинете.
Аркадий шагнул через порог и тотчас заметил, что в камине полыхает огонь, а небольшой
низкий стол сплошь уставлен бутылками и закусками.
- По какому случаю торжество? - справился Аркадий, усаживаясь в кресло рядом со
столом. - Окончательную победу над графиней, как я полагаю, праздновать рановато. Так
каков же повод для веселья, если не секрет?
Князь пожал плечами и с удивлением посмотрел на Аркадия:
- А разве обязательно нужен повод, чтобы посидеть за бутылкой хорошего вина?
- Нет, конечно, - согласился тот, - но я думал, что это вызвано какими-то
счастливыми обстоятельствами. Все в доме заметили, что ты сегодня не по обычаю весел. Даже
песни поешь, mon ami, чего я за тобой давненько не замечал. Честно сказать, мучаюсь в
догадках: или боевые трофеи столь замечательны, или занятия с Павликом так тебя
воодушевили?
Григорий покачал головой и как-то странно посмотрел на приятеля:
- Скажи, ты давно бывал в оранжерее? Как там розы? Цветут?
- Розы? - поперхнулся от удивления Аркадий. - С чего вдруг этот интерес? Уж не
собрался ли ты на свидание? В такой-то дождь и слякоть? - кивнул он на окно, за которым в
очередной раз сверкнула молния и раздался громовой раскат.
Князь не ответил. Опустившись в кресло, он закинул ногу на ногу и некоторое время
молча смотрел в огонь, сцепив пальцы на колене.
Аркадий терпеливо ждал. Наконец князь отвел взгляд от пляшущего в камине пламени и
поднял его на приятеля.
- Рассказывай, - сказал он требовательно, - что за черные мысли терзают тебя сегодня.
Я же вижу, ты с лица спал за те несколько часов, что мы не виделись. Что случилось, Аркаша?
Аркадий сделал большой глоток из бокала с вином и отставил его в сторону. Теперь не
надо было скрывать от князя плохое настроение, и он помрачнел лицом.
- Прошлые ошибки не дают мне покоя, Гриша, - ответил он глухо и с такой тоской, что
князю на мгновение стало стыдно за свое любопытство. Но он понимал, что Аркадию надо дать
выговориться, прежде чем самому рассказывать о своих радостных предчувствиях.
Впервые с момента их встречи в Санкт-Петербурге несколько месяцев назад Аркадий
очень подробно поведал ему о тех годах своей жизни, которые он провел после таинственного
исчезновения Григория. И никогда еще не был столь беспощаден в своих откровениях,
рассказывая о прошлом беспутстве, о пьяных кутежах, бесшабашных выходках и скороспелых
романах, безответственных пари и нескольких абсолютно пошлых дуэлях, которые только по
счастливой случайности не привели к смерти пустоголовых дуэлянтов...
Аркадий рассказывал, и слезы стояли в его глазах. Ни разу в своем повествовании он не
помянул причины столь безжалостного обличения собственных пороков, тех низменных
страстей, с которыми он не сумел справиться в юности. Но князь и без его признаний
догадался, что явилось поводом для этой исповеди. Милое юное личико, смущенно взиравшее
на них из-под скромной шляпки, могло бы заставить забиться и его более искушенное сердце,
не будь оно занято графиней Изместьевой.
А то, что оно оказалось занято, причем гораздо раньше, чем сам князь Панюшев об этом
догадался, уже не вызывало у него никаких сомнений. И это обстоятельство породило в нем
необыкновенный подъем и желание совершить что-то из ряда вон выходящее. Ведь этот день
должен непременно запомниться ему независимо от того, как будут развиваться их отношения с
графиней в дальнейшем. Ощущение небывалого счастья, которое не давало ему покоя с самого
утра, утроилось, нет, удесятерилось с того момента, когда она взяла в руки его букет. Взяла,
хотя должна была выбросить. Ведь графиня, несомненно, догадалась, кто осмелился на
подобную проделку. Не могла не догадаться... И все же спрятала цветы на груди.
Князь почувствовал, как вспотели его ладони, и отставил бокал в сторону. Теперь он
вполуха слушал излияния Аркадия, потому что представил, как чудесно смотрятся незабудки на
обнаженной женской груди.
Аркадий тотчас заметил и отставленный бокал, и отсутствующий взгляд князя. По губам
Григория бродила мечтательная улыбка.
- Гриша, - окликнул его Аркадий, - что случилось? Грешным делом, я тебе
позавидовал. Кажется, у тебя дела обстоят лучше некуда?
- Прости, - сконфузился князь, - я только на миг отвлекся. - Он серьезно посмотрел
на друга. - Не думаю, что твои дела так уж печальны. Ксения - удивительная девушка! И, в
конце концов, если графиня не позволит ей пойти с тобой под венец, что тебе помешает
умыкнуть свою невесту и обвенчаться где-нибудь в соседней губернии?
- О чем ты говоришь, Гриша? На что я буду содержать свою семью? Я ведь у тебя и так
вроде приживала?
- Черт побери! - рассердился князь. - Что за вздорные мысли бродят в твоей голове?
Если тебя угнетает подобное положение, ты вполне можешь исполнять обязанности
поверенного во всех моих делах и жить в моем доме со своей семьей на полном основании.
Жалованье я положу тебе приличное, тем более что мне иногда придется наведываться в
Аргентину, а потому здесь нужен человек, которому я мог бы доверить свои дела в России.
- Спасибо, mon ami, - сказал Аркадий и опустил глаза, - это ответ на мои просьбы
господу богу. Поверь, что мое легкомыслие осталось в прошлом, и ты не найдешь более
преданного человека, Гриша, более честного и...
- Оставь это, - прервал его недовольно князь, - какие тут могут быть счеты, Аркаша?
Помнишь, как ты принял на себя удар сабли итальянского улана? Помнишь, как тащил меня на
себе? Ты ведь тоже был ранен, но не бросил меня под копытами конницы, когда мы бились под
Малоярославцем. А помнишь, как нас чуть не посекло шрапнелью в сражении при Бородине
или как мы чуть не попали в плен к французам под Смоленском в 1812 году? Так неужто я
теперь не приду на помощь своему товарищу, коли он столько раз выручал меня и спасал от
смерти?
В ответ Аркадий молча поднял свой бокал и выпил. И только после этого сказал:
- Клянусь, Ксения будет моей! Ты подарил мне надежду, Гриша. И это не красивые
слова, но я словно родился сейчас во второй раз. Честно сказать, меня не смущает мнение
графини. Если я уверюсь в том, что Ксения любит меня, ничто не помешает мне обвенчаться с
ней.
- Я буду рад, если Ксения ответит тебе взаимностью, - улыбнулся князь. - И я вам
помогу, ты же знаешь.
- Гриша, не находишь, что все бы решилось гораздо быстрее, если бы ты пошел на
мировую с графиней? - осторожно спросил Аркадий. - Возможно, следует что-нибудь
предпринять, чтобы ослабить напряжение? А то я слышал, после обеда твои сторожа схватили
нескольких человек из Изместьева?
- Их уже отпустили, - ответил князь, - но ты прав. Пожалуй, пришла пора перейти в
наступление.
- В наступление? - опешил Аркадий. - Ты хочешь окончательно вывести графиню из
себя?
- Нет, я имею в виду другое наступление, - улыбнулся Григорий, - и оно никакого
отношения к целости моих угодий не имеет. Хотя может повлиять на мою свободу...
Он подлил себе вина из бутылки и весело прищурился на приятеля:
- Не притворяйся, ты уже догадался, зачем я позвал тебя в кабинет. Знаешь, я не склонен
делиться своими переживаниями даже с очень близкими мне людьми, но сегодня я, как
никогда, нуждаюсь в твоем совете, Аркаша...
И он рассказал о своей встрече с графиней у озера. Правда, избавил Аркадия от лишних
подробностей, которые особо поразили его воображение, справедливо полагая, что они не
составили бы ему чести как истинному джентльмену. Но о своей проделке с букетом он
упомянул, опять же без одной существенной детали: того, что графиня спрятала его на груди.
- Так получилось, Аркаша, что я многое понял за те несколько мгновений, когда она
смотрела на мой букет, - произнес князь задумчиво в завершение своего рассказа. - Мне
показалось, нет, я в этом абсолютно уверен, ей впервые в жизни подарили цветы. Это
полнейшая дикость, но, похоже, мой букет поразил ее до глубины души. У меня до сих пор
стоит перед глазами этот растерянный, какой-то затравленный взгляд... Она боялась взять его в
руки... Понимаешь, я хотел подшутить над ней и вдруг увидел несчастное, измученное
создание. Внешне она еще держится, но ее сердце, ее душа страдают, Аркаша! Мне вдруг
захотелось послать все к дьяволу, выйти к ней и повиниться во всем. Но я не посмел, вернее,
потерял момент, когда это можно было сделать безболезненно... Словом, она ускакала, а я
вылез из этой грязи и... - Князь досадливо махнул рукой и потянулся к коробке с сигарами.
- Но еще не все потеряно, Гриша! - сказал тихо Аркадий. - Кажется, ты вспоминал
про розы? Сегодня с утра я был в оранжерее, там наберется на приличный букет. И я готов тебя
сопровождать.
- Нет, не надо! - Князь отложил сигару. - Я еду немедленно. И еду один. А ты
подождешь меня здесь. Не годится попадать в плен вдвоем.
- А ты собрался попасть в плен? - поразился Аркадий. - Я что-то никак не вникну в
твои соображения?
- Нет, сдаваться в плен я не намерен, но мимо сторожей легче проскользнуть в одиночку.
Сегодня я попытаюсь пробраться на усадьбу и, если получится, встретиться с графиней.
- Смотри, ночью там наверняка спускают собак и сторожа вокруг бродят.
- Не думаю, что графиня ждет нападения на усадьбу. Мы ж не разбойники, в конце
концов, поэтому вряд ли она усилит охрану.
- И все же будь осторожнее! - посоветовал Аркадий. - Дороги развезло, в лесу темно,
как у арапа под мышкой.
- Дождь да слякоть для лазутчика - первейшие друзья и помощники! - рассмеялся
князь. - Помнишь, как мы резвились по тылам французов? По неделе в седле, грязные, как
бесы...
Аркади
...Закладка в соц.сетях
