Жанр: Любовные романы
Антик с гвоздикой
...чувству, которое завладело каждой клеточкой его тела.
Князь присвистнул, привстал на ноги, и лошадь понеслась вскачь по лесной дороге. Во
все стороны летели брызги от непросохших луж, прохладный ветерок приятно освежал лицо.
Еще пара минут, и показался "Храм любви".
Только все мечты князя о нескольких часах одиночества оказались напрасны и на этот раз.
Возле коновязи стояла чья-то лошадь. Князь покачал головой. Нет, не видать ему уединения как
собственных ушей. В дверях появился Аркадий. Завидев приятеля, расплылся в улыбке.
- Я вижу, ты времени не терял? И что за птичку завлек в это гнездышко?
Князю не понравился фривольный тон приятеля. Он даже поморщился. Что не преминул
заметить Аркадий.
- Прости, - произнес он виновато. - Я ехал мимо, и егеря мне донесли, что кто-то
побывал на заимке. Я и подумал, уж не злоумышленники ли здесь обосновались. Отправились
сюда. Смотрю, замок открыт, в доме кто-то вино пил и... - он быстро посмотрел на князя, -
и, кажется, ночевал...
- Что тебе удалось узнать? - спросил князь. Он словно не обратил внимания на
последние слова Аркадия и поднялся на крыльцо заимки.
Аркадий двинулся следом, махнув рукой двум егерям, до поры до времени сидевшим
неподалеку, чтобы те убирались.
Князь сквозь темные комнаты уверенно прошел в гостиную и зажег свечу на камине. Все
здесь осталось по-прежнему: и столик с остатками их скромной трапезы, и кресла, и ковер со
сбившимся в кучу одеялом. Ничего не изменилось, кроме одного: вместе с графиней эту
комнату покинула любовь.
Он сел в кресло, молча налил себе вина в бокал и выпил его, как водку, залпом. Аркадий
опустился во второе кресло и без всякого предисловия принялся рассказывать:
- Я почти уверен, что это дело рук барона и его мерзкого лакея. Ты не поверишь, но они
почти неделю прожили у нас под носом в гостях у любезного Василия Ефимовича Караваева.
То-то я смотрю, он перестал нас визитами одаривать. Честно сказать, мне показалось, что он не
слишком истекал радостью по поводу приезда гостей. Когда я принялся его расспрашивать про
барона, он определенно испугался. Все просил говорить тише и оглядывался по сторонам. Хотя,
опять же по его словам, гости съехали вечером накануне пожара.
- Это ничего не доказывает, - хмуро заметил князь. - Они могли переждать в лесу.
Поджог совершен где-то около двух часов ночи. Сам понимаешь, собачье время.
- Я с тобой согласен, - ответил Аркадий. - Не исключено, что сторожа спали. Или еще
вариант: спали трое, а один бодрствовал. Ведь ничто не предвещало опасности, сторожа потому
и вели себя беспечно.
- Теперь это уже не играет никакой роли, - сказал князь устало и поинтересовался: -
Исправнику доложили?
- Точно так, доложили. Обещал каждый день тебе и графине сообщать о ходе
разыскания преступников. Я ему намекнул на барона. Проверим, говорит, и если есть хоть
малейшая зацепка, не отвертятся, голубчики, от каторги.
- Хорошо, молодец! - сказал князь и закрыл глаза. - Прости, я подремлю немного, а
после наведаюсь к Караваеву. У меня тоже накопилось с дюжину вопросов к этому плуту в
корсете.
- Я передал Ксении, что занятия с Павликом переносятся на завтра.
- Хорошо, завтра так завтра, - произнес князь еле слышно. Сон накатился на него
снежной лавиной. Аркадий что-то сказал ему, но он лишь махнул рукой. Не мешай, дескать, и
затих. Его присутствие выдавало только дыхание да изредка - бормотание, когда князь
пытался занять в кресле более удобное положение.
Свеча на камине коптила, догорая. Аркадий налил себе вина и подошел к камину, имея
намерение заменить свечу. И вдруг боковым зрением заметил странный зеленый огонек,
который светился рядом с креслом князя. Он подошел ближе, нагнулся. Это был медальон,
выполненный в форме сердечка, с вкрапленным в него крупным изумрудом. Именно он и
отсвечивал в темноте большим кошачьим глазом.
Аркадий повертел его в руках. Ничего подобного он в жизни не встречал. Цепочка, на
которой держался медальон, была порвана, и это наводило на мысль, что он потерян хозяйкой.
Или хозяином?
Аркадий хмыкнул. Вряд ли он принадлежал старому князю Завидовскому. Ремонт в
гостиной был проведен в первую очередь. А эта вещичка просто не могла не попасться на глаза.
Выходит, она появилась здесь недавно. Вернее... Аркадий не успел довести свою мысль до
конца.
Князь заворочался в кресле, открыл глаза и с недоумением уставился на приятеля.
- Чего тебе?
- Смотри, что я подобрал на полу рядом с твоим креслом, - Аркадий протянул ему
медальон. Но князь не принял его. И, казалось, с ужасом уставился на него.
- Что... что... это... такое? - проговорил он наконец, спотыкаясь на каждом слове.
- Медальон, - удивился Аркадий подобной недогадливости. - Золотой, с изумрудом.
- Где ты его взял? - Князь и эти слова произнес с трудом, а голос его охрип, как от
сильной простуды.
- Так здесь же, возле твоего кресла, - пояснил Аркадий, удивленный непонятной
бестолковостью приятеля, и поинтересовался: - Ты что, не проснулся?
Он снова протянул медальон князю, и тот взял его осторожно, словно змею или жабу. И в
этот момент погасла свеча, которую Аркадий так и не удосужился заменить из-за некстати
обнаруженного медальона.
- О, дьявол! - выругался он и направился к камину, но шум за его спиной заставил его
оглянуться.
Солнечные лучи хотя и не проникали в гостиную сквозь плотно забитые окна, но все же в
комнате было не настолько темно, чтобы не заметить метнувшегося к выходу князя.
Аркадий зажег новую свечу и после этого нагнал друга. Григорий Панюшев стоял на
крыльце и внимательно рассматривал медальон. Аркадий подошел сзади и с иронией в голосе
произнес:
- Сдается мне, Гриша, что ты не первый раз этот медальон в руках держишь?
Князь поднял на него взгляд. И столько в нем было тоски и боли, что Аркадий чуть не
проглотил язык от стыда за собственное любопытство.
- Откуда он здесь появился? - В голосе князя было что-то странное, отчего Аркадию
расхотелось шутить.
- Не знаю. - Аркадий всмотрелся в медальон. Что так могло взволновать князя в этой
дамской безделице?
- Ты кого-то привозил сюда в последнее время? - спросил князь, не глядя ему в глаза.
- О чем ты? - поразился Аркадий. - Если ты помнишь, у меня сейчас другие интересы,
чтобы шлюх... - Он прикусил язык и виновато посмотрел на князя. - Прости, я не хотел.
Но тот, похоже, не обратил внимания на прокол приятеля.
- Скажи, а не мог он остаться с прежних времен?
- Прости, Гриша, - рассердился Аркадий, - что ты ходишь вокруг да около? Что ты
мне мозги пудришь? Кто сегодня здесь был с дамой, я или ты? И если этот медальон не
принадлежит тебе, значит, его потеряла та особа, с которой ты, надеюсь, весело провел время.
Князь глянул на него исподлобья, затем положил медальон во внутренний карман
сюртука. По-прежнему молча отвязал Мулата от коляски и вскочил в седло. Аркадий наблюдал
за его действиями с крыльца.
- Ты объяснишь или нет, что это за медальон такой? - не выдержал он молчания друга.
Но тот уже на скаку выкрикнул:
- Погоди, самому надо поначалу разобраться.
Василий Ефимович Караваев был в полной растерянности от внезапного визита князя. Он
бестолково суетился на крыльце, пытаясь пропустить соседа вперед. И все ж они вошли в дверь
одновременно. Массивный бок хозяина притиснул гостя к косяку. Вдобавок Василий Ефимович
наступил ему на ногу, отчего и вовсе потерял присутствие духа, а его багровое от смущения
лицо покрылось мелким бисером пота.
- Очень рад, очень рад... - Оказавшись в своем кабинете, Караваев несколько
успокоился. И даже выдавил кислую улыбку, когда князь поинтересовался причинами, почему
он столь долго не посещал Завидово.
- Все дела, - пояснил Караваев, - сами понимаете, покос... Потом проблемы с водой...
Я все никак не могу собраться переговорить с графиней. - Он перевел дыхание, словно все это
время не дышал вовсе. - Я хотел вас попросить, Григорий Александрович, помочь мне в этом
вопросе. Аркадий сказал, что графиня должна быть благодарна вам за то, что ваши люди
сделали все, чтобы отстоять скотные дворы в Матурихе. - Взгляд его приобрел тоскливое
выражение. - Надеюсь, графиня не связала это с нашей с ней ссорой по поводу дороги?
- Ни в коей мере, Василий Ефимович! Мы ни минуты не сомневались, что вы -
порядочный человек, - князь приложил ладонь к груди, подтверждая искренность своих
слов. - Графиня призналась мне, что сожалеет о своем поступке. - Здесь князь несколько
слукавил, потому что до выяснения подобных вопросов у них с графиней просто не дошло, но
продолжал не менее задушевно: - Я понял из ее слов, что она ни в коем случае не будет
противиться строительству канала.
Караваев промокнул лоб носовым платком.
- Премного благодарен, Григорий Александрович, за столь приятное сообщение. Но я
полагаю, вы приехали не затем, чтобы порадовать меня. Ваш друг Аркадий сообщил...
- Да, - не слишком вежливо перебил князь Караваева, - на самом деле меня
интересует ваш гость, барон фон Кромм. Скажите, он прибыл в наши места по вашему
приглашению?
- Что вы? Что вы?! - Караваев болезненно скривился и снова вытер лоб платком. Руки
его заметно дрожали. - Никто его не приглашал. Вы не поверите, но мы едва знакомы. И когда
он нагрянул ко мне несколько дней назад, уверяю вас, я был изумлен до глубины души. Его
репутация, знаете ли... - Василий Ефимович махнул рукой и отвернулся. - Простите,
Григорий Александрович, мне очень неприятно говорить на сию тему... Я пытался объяснить
это Аркадию и не понимаю, зачем вам понадобилось допрашивать меня вновь?
- Извините, Василий Ефимович, - голос князя утратил проникновенность, - но ваш
гость и его слуга вполне обоснованно подозреваются в поджоге телятников графини и
нанесении ей большого ущерба. Аркадий разговаривал с исправником. И так как барон
некоторое время жил в вашем доме, то следует полагать, что исправник вправе
поинтересоваться, были ли вы в курсе планов своего гостя, а может, сами попросили его
помочь вам отомстить графине. Мы с Аркадием наверняка не единственные свидетели ваших
угроз. Хотя, по моему мнению, это был минутный порыв, не более. Но как вы докажете это
исправнику? Он в минутные порывы не верит!
- Побойтесь бога, Григорий Александрович! - взмолился Караваев, воздев руки горе.
Голос его приобрел плаксивые интонации, а лицо исказил нервный тик. - Что вы такое
говорите? Я - сообщник этого негодяя? Сие чистой воды наговор! Всякий, кто осмелится
утверждать подобную чушь, поплатится за свои слова!
- Я очень хочу ошибиться, Василий Ефимович! - сказал граф устало. - Но еще больше
хочу остаться с вами в добрых отношениях. И, поверьте, отнюдь не желаю вам зла. Но вы
должны стать со мною откровеннее, чтобы я мог понять, на самом ли деле барон участвовал в
поджоге телятников и по какой причине он решился на подобное преступление. В чем графиня
провинилась перед ним, если он не остановился перед убийством ее сторожей и уничтожением
более сотни телят?
Караваев затравленно посмотрел на него:
- Я почти ничего не знаю, князь, поверьте! Так, слухи кое-какие, домыслы, сплетни, так
сказать...
- Я слушаю, - князь вытянул ноги и принял более удобную позу в кресле, -
рассказывайте.
- Я плохо понимаю по-немецки, - Караваев нервно хрустнул пальцами, - а барон все
время разговаривал со своим слугой на этом языке, но, мне кажется, он угрожал графине
предать огласке какую-то тайну. Он надеялся получить с нее триста тысяч и накануне пожара
побывал у нее в имении. Графиня его с позором выставила. Барон вернулся сюда вне себя. Весь
вечер они громко спорили со слугой в спальне на втором этаже, а окно было открыто и, сами
понимаете...
"Ишь, прохвост! - подумал князь про себя. - Он, видите ли, плохо понимает
по-немецки. Наверняка стоял под окнами". Но вслух спросил:
- Они что-то говорили про пожар?
- Нет, слова "brand - пожар" и "brandstiftung - поджог" не звучали, но барон
несколько раз повторил: "bestrafen - наказать!". Фридрих был против, он говорил, что
непременно подумают на них и тотчас схватят. Но барон мерзко ругался, а последнее, что я
разобрал, была фраза: "Графиня отдаст все, что причитается мне по праву..." Я не ручаюсь, что
она прозвучала именно так, но смысл тот же самый.
- По праву? - удивился князь. - Откуда у него права на состояние?
- Видите ли, - Караваев опять побагровел и вытер лицо платком, - если разобраться...
Если по правде...
- Василий Ефимович, - сказал строго князь, - не бойтесь, барон сюда не вернется.
Говорите все как на духу. В случае опасности мы сумеем вас защитить.
Караваев покачал головой, и на его лице появилась гадливая гримаса.
- Фридрих этот барону вовсе не слуга, хотя для виду переносит баулы и одежду
чистит. - Караваев отвел глаза. - Я слышал раньше, но теперь сам убедился. - Он виновато
посмотрел на князя и отвел взгляд. - Барон и Фридрих живут, как женщина с мужчиной. Не
совсем в этом смысле, конечно, но... - Он неопределенно покрутил пальцами в воздухе. -
Прелюбодействуют, так сказать, самым непотребным образом...
Князь, уставившись на него, некоторое время молчал. Караваев не выдержал первым и,
покраснев еще сильнее, добавил перцу в пикантные подробности, повергнув князя в еще
большее изумление. Тем более что речь соседа утратила былую изысканность и манерность.
- Граф Изместьев тоже, говорят, подобными делишками не брезговал. В открытую с
молодыми своими приятелями жил. В округе до сих пор удивляются, как он умудрился графине
ребенка сделать. Наверняка мать его за ноги держала, чтоб с молодой жены не слезал, пока та
не забеременеет. Не знаю, откуда слух пошел, но, говорят, после свадьбы он с ней и недели
вместе не жил, а после велел перенести свою спальню в противоположное крыло дома. Там он
кутил с бароном, самые настоящие оргии устраивали. Барон исправно привозил ему мальчиков
из Москвы, да из лакеев тоже подбирали тех, кто красивее. Графиня, правда, после смерти
графа всех его любовников разогнала и барона в первую очередь выставила.
Князь покачал головой. У него было чувство, что он нахлебался вонючих помоев.
Мерзость! Он передернулся от отвращения. И решил не вдаваться в детали.
- Вероятно, граф обещал ему какое-то содержание. Однако насчет завещания я сильно
сомневаюсь. Я не знал графа Федора, но наверняка он был лет эдак на десять младше барона. И
разве он мог предвидеть собственную смерть? - И, не сдержавшись, в сердцах произнес: -
Фу, гадость какая! И это все на глазах собственной жены! Каково ей было переживать его
вакханалии!
Караваев посмотрел на князя с сочувствием:
- Я понимаю, Григорий Александрович, ваше состояние. Но я чувствую себя не лучше.
- И все же вы приняли барона, хотя хорошо знали о его репутации.
- А что мне оставалось делать? - развел руками Караваев. - Я - человек мирный и, к
моему стыду, просто испугался, когда увидел его зверскую физиономию. И потом, мне
хотелось знать, что привело его в наши края. Признайтесь, князь, нам вряд ли удалось бы
проникнуть в его планы, если бы я отказал ему?
- Вероятно, - отозвался князь и поднялся из кресла. - Спасибо, Василий Ефимович, за
ваш рассказ. Когда знаешь о повадках зверя, гораздо легче захватить его врасплох. Не правда
ли?
- Абсолютно с вами согласен, - опять засуетился Караваев. - Если мой скромный
рассказ поможет вам найти поджигателя, я буду крайне обрадован. Простите, что поначалу
несколько тушевался. Ваш друг был нетерпелив, и я не понял, что он хотел узнать.
- Я думаю, что все недоразумения исчерпаны, - князь склонил голову в вежливом
поклоне, - надеюсь, мы расстаемся друзьями?
- Воистину так, воистину так! - Караваев, как китайский болванчик, закивал головой,
только его глаза продолжали настороженно следить за князем. - В любом случае можете
обращаться ко мне за помощью.
- Не премину воспользоваться вашим предложением. - Князь улыбнулся. - Надеюсь,
вы тотчас сообщите мне, если барон снова появится в вашем имении или до вас дойдут
какие-то слухи о его месторасположении.
- Всенепременно, всенепременно, - Караваев опять закивал головой. - Тотчас пошлю
нарочного. - И справился осторожно: - Я так понимаю, барон не должен знать о нашем
договоре?
- Конечно, и это более всего в ваших интересах.
- Я полагаю, графиня просила вас о подобной услуге? - Караваев все-таки не удержался
и задал явно мучивший его вопрос.
- Нет, - очень вежливо ответил князь, - она как раз меня не просила об этом, но я не
могу позволить, чтобы мерзавцы творили свои злодейства безнаказанно. А барон фон Кромм -
явный мерзавец. И я сделаю все, чтобы узнать, с какой целью он появился в наших краях!
- А вам это надо, князь? - изумился Караваев.
- Надо! - коротко ответил князь. И склонил голову: - Позвольте откланяться.
Надеюсь, наши беседы за бокалом вина вскоре возобновятся.
- О, я сам скучаю о них безмерно, - Караваев произнес эти слова с явным облегчением.
А когда экипаж Панюшева скрылся за воротами усадьбы, отошел от окна и перекрестился на
образа: - Господи, помоги князю оторвать голову этим мошенникам!
ГЛАВА 22
Наташа не находила себе места. Как не стыдно, она совсем потеряла голову! Отдалась
князю, как последняя уличная девка! Что он теперь подумает о ней? Изголодавшаяся по
мужским ласкам вдовушка сама бросилась в его объятия? И как безобразно она вела себя!
Кричала, поцарапала ему спину... Да и он был хорош! Тоже потерял голову! И теперь вряд ли
быстро сойдут синяки на груди - следы его поцелуев.
Она судорожно перевела дыхание. Нет, что ни говори, но в душе она жаждала
продолжения. Неужели князь после того ночного безумства останется к ней равнодушным,
неужто его страсть была притворной? Или ему не привыкать к легким интрижкам, ни к чему не
обязывающим связям? И то, что у него до сих пор нет любовницы, вовсе ни о чем не говорит.
Возможно, та осталась в столице, а в ее лице он нашел временную замену.
Временный вариант! Каково себя сознавать утехой на ночь, женщиной, с которой
мужчина освобождается от напряжения, от усталости... Таких не любят, таких используют и
скоро забывают.
Но более всего ее расстроила пропажа медальона. Она могла обронить его где угодно и
неподдельно горевала об утере. Ведь он был единственным напоминанием о несостоявшейся
любви, о слишком коротких мгновениях счастья, малую долю которого ей удалось испытать
вчера в объятиях князя. Но она не верила, что Панюшев согласится на продолжение отношений.
Расставаясь, он был слишком напряжен, а взгляд его все время скользил в сторону, а если
останавливался на ней, то был виноватым и невыразимо тоскливым. Возможно, князь стыдился
своего неожиданного порыва и даже жалел, что поддался женским чарам...
Графиня сжала виски ладонями. Почему неприятности не ходят в одиночку, а
наваливаются кучей, чтобы задавить наверняка? Таких испытаний, что выпали ей в последнее
время, давно не случалось в ее жизни. Возможно, это наказание за то, что она успокоилась и
решила, что облакам больше не закрыть ее солнца. Но наползли не облака, а черные грозовые
тучи со страшными сполохами молний, рокотом грома, тучи, которые не пролили ни капельки
дождя. Но сухие грозы еще страшнее, от них как порох вспыхивают леса, горят деревни, точно
так же, как горела и изнывала от внутреннего пожара ее душа.
Наташа подошла к окну. Эти дни она жила во флигеле, который находился во дворе
церковного старосты Фадея Перфильева. Он был справным мужиком, этот Перфильев, а баба
его, Анюта, слыла в деревне чистюлей, поэтому графиня по приезде в Матуриху обычно
останавливалась в их доме.
Ночь подходила к концу. На востоке порозовело небо, а травы покрылись росой. День
прошел беспокойно, к тому же сказывалась бессонная ночь. Наташа безмерно устала, но что-то
мешало ей заснуть. Вернее всего, ее будоражили волнения, связанные с поиском поджигателей,
вопросы полицейских, шнырявших по всей округе, визит урядника, которого она терпеть не
могла за слащавость речей и крохотные усики под длинным носом. Он чем-то напоминал ей
барона, не сегодняшнего с отвратительным шрамом на лице, а того вертлявого и смазливого
хлыща, который крутился рядом с графом вплоть до его смерти. Исправник почувствовал ее
неприязнь, сразу как-то весь подобрался и допрашивал ее вежливо, но высокомерно, отчего
графиня невзлюбила его еще больше.
Правда, ее беспокойство было вознаграждено. В небольшом леске вблизи телятников
один из сотских обнаружил убитую ножом собаку, а под ней уже знакомую дурацкую шапку
с помпоном, принадлежавшую рыжему Фридриху. Все вокруг было истоптано, видно, пес
дорого отдал свою жизнь и Фридрих тоже был ранен. На траве хорошо просматривались бурые
пятна крови, а кое-где виднелись застывшие лужицы. Очевидно, там, где раненый
злоумышленник останавливался перевести дух.
Исправник исползал весь лесок вокруг места схватки чуть ли не на коленях и, наконец, с
торжеством во взоре предъявил графине обгоревший факел. Небось Фридрих обронил его,
когда пытался убежать от гнавшегося за ним пса.
Вскоре нашли то место, где встретились слуга и его хозяин. Земля здесь была утоптана,
виднелись колея от колес и следы сапог. Исправник измерил их ниточкой с узелком, а после для
достоверности зарисовал. Но более всего Наташу поразил все тот же сотский, который
обнаружил убитого пса. Он углядел, что следы лаптей возле одного из телятников и те, что
удалось обнаружить рядом со следами барона и рыжего Фридриха, несомненно, одни и те же, и
взялся отыскать их обладателя.
Наташа удивилась. Это невозможно, сколько владельцев лаптей проживает в округе, как
их отличить друг от друга? Но сотский важно пояснил, что рисунки плетения, как ни крути, у
всех лаптей разные и не составит особого труда найти проходимца, который наверняка помог
преступникам расправиться со сторожами. Те вели себя спокойно, значит, владелец лаптей из
людей графини.
Доводы сотского звучали убедительно, и все же графиня не поверила своим глазам, когда
полицейские через час приволокли местного бобыля Фролку, пьяницу и известного в Матурихе
воришку. Фролка был в стельку пьян, но при виде графини вмиг отрезвел и, бухнувшись ей в
ноги, стал биться головой о пол.
- Прости окаянного! Бес попутал! Не губи душу!
- Забирайте эту мразь! - Графиня отпихнула его носком сапога. И подняла взгляд на
исправника.
Тот смотрел на нее с явным превосходством.
- Видите, Наталья Кирилловна, как мои люди работают? Вмиг отыскали нечестивца, еще
немного, и барона поймаем. Я велел посты по всем дорогам выставить. Сейчас они, видно,
затаились, выжидают, но сквозь мои заставы заяц не проскочит, змея не проползет.
- Вашими устами да мед пить, - не сдержалась и съязвила графиня.
Исправник надулся и смерил ее негодующим взглядом.
- Я не любитель хвастать, графиня, но, как видите, мы схватили вашего мужика, о
котором вы не подозревали, что он поджигатель. И он, смею заметить, наверняка знает, где
скрываются злоумышленники.
- Простите, ради бога, - графиня смутилась, что очень порадовало исправника, - чем
быстрее вы схватите поджигателей, тем лучше. Обещаю вашим людям премию по пять рублей
каждому, если они поймают их не позднее завтрашнего утра. А особо отличившимся - по
двадцать рублей.
- Вот это другой разговор, - исправник заметно воспрянул духом. - Теперь мои люди
рылом землю пахать будут, чтобы достать этого чудилу.
Слово "чудило" несколько покоробило графиню, но она сдержалась, не хватало вступать
в спор еще и по этому поводу: учить исправника, какие слова следует произносить в
присутствии женщин благородного происхождения, а какие не следует. Ведь наедине с собой
она сама употребляла и более "горячие" словечки.
Полицейские убрались поздно вечером. Графиня распорядилась накормить их ужином и
удалилась во флигель. Но еще долго слышала шум на подворье старосты, полицейские
разгулялись не на шутку. Ей уже доложили, что Васятка пришел в себя, но не говорит, потому
что лицо сильно обожжено. Она вызвала Андрона и вручила ему пятьдесят рублей, столько же
велела передать семьям погибших сторожей.
- Непременно проследи, чтобы в зиму не остались без хлеба и сена! - попросила она
старосту. - Дети есть малые?
- Да, почитай, в каждой семье, но мы вдов не оставим, Наталья Кирилловна, поможем
всем миром. - Староста горестно вздохнул и перекрестился. - Васятку не успели оженить, по
осени хотели у вашего сиятельства просить позволения на свадьбу, да только Всевышний
по-другому рассудил.
- И что, уже невесту приглядели?
- Приглядели! Только кому теперь он нужен изуродованный, даже если выживет? -
Староста махнул рукой.
- Пускай выздоравливает, - сказала графиня, - а потом что-нибудь придумаем.
- Премного благодарствуем, - староста не сдержался и шмыгнул носом. - Васятка
больно резвый на работу был, все в руках горело, благо, что осемнадцать только-только
стукнуло.
- Ничего, я верю, что он поправится. С лица воду не пить, главное, чтобы мужик был
справный.
- Спаси вас бог, - Андрон поклонился ей в пояс, - святая вы женщина, барыня!
- Ладно, ладно, ступай, я устала, - графиня строго посмотрела на него, - завтра
доложишь мне, сколько леса и камня нужно на строительство. Я от своего не отступлю. Надо
до весны новые телятники поднять, чтобы было, куда телят пригнать.
- Ваша воля, барыня! Сделаем все в наилучшем виде, только, по моему разумению, надо
их на новом месте ставить. Дурная примета на пепелище строить.
- Я согласна, завтра посмотрим, где лучше начать строительство...
Наташа отошла от окна. Она озябла и думала, что, согревшись под одеялом, непременно
заснет. Так оно и случилось. И хотя поднялась она в восемь утра, четыре часа сна вернули ей
утерянные силы и бодрость духа.
После завтрака графиня отправилась вместе с Андроном и еще тремя мужиками
присматривать новые площадки под строительство новых коровников. Было очень жарко, как
всегда перед дождем, донимала духота, но небо, если не считать легких перистых облаков,
было чистым, и староста предположил, что гроза соберется к ночи.
Вернулись в деревню за час до полудня.
...Закладка в соц.сетях
