Жанр: Любовные романы
Антик с гвоздикой
...Наташа с наслаждением выпила квасу и велела
Андрону после обеда заложить коляску. С делами в Матурихе покончено, и она спешила домой,
соскучившись по Павлику и сестре. Она велела закрыть окна во флигеле ставнями и хотела
полежать с часок в прохладе. Но не получилось.
Стоило ей перешагнуть порог спальни, как взгляд выхватил белый лист бумаги, который
валялся под подоконником. Наташа подняла его, пробежала глазами несколько писанных
по-французски строчек и увидела стремительно приближающийся, добела выскобленный пол.
Очнулась она оттого, что кто-то протирал ей лицо холодной мокрой тканью и ласково
приговаривал:
- Слава богу, очнулись, Наталья Кирилловна! Слава богу! - Она узнала голос Анюты,
но первым делом выхватила глазами злополучный листок бумаги. Оказывается, она до сих пор
сжимала его в руке.
- Что? Что это такое? - спросила она требовательно у Фадея, который переминался
возле порога с ноги на ногу.
- Не знаю, ваше сиятельство, ей-богу, не знаю!
- В твой дом свободно проникают злоумышленники, а ты ничего не знаешь, ничего не
ведаешь? - выкрикнула в ярости графиня и вскочила на ноги.
Фадей и Анюта в испуге отшатнулись.
- Не поверите, барыня, но мы и вправду ни сном ни духом не ведаем, откуда взялась эта
бумага, - зачастила, как сорока, Анюта. Ее полное, краснощекое лицо потемнело от страха. -
Я с утра в вашей спальне прибрала и на кресте побожусь: никакой бумаги не заметила. - Она
посмотрела на мужа. - А Фадей все время с вами был. Дак он в спальню сроду не заглядывает.
- Кто-нибудь из чужих появлялся сегодня в деревне? - спросила Наташа, едва
сдерживаясь, чтобы не заголосить от отчаяния.
- Нет, нет, никто не появлялся, - покачала головой Анюта, - мы теперь за этим
следим. Разве... - Она с сомнением посмотрела на мужа, затем перевела взгляд на графиню:
- Разве мальчонка-нищий сегодня с утра объявился. По всей деревне кусочки собирал, а после
напросился поработать в огороде за крынку молока и каравай хлеба. Он перед вашим
возвращением ушел. Вырвал лопухи под плетнем и ушел.
- Фадей, немедленно отыскать мальчишку! И сразу его ко мне! Еще вели срочно запрячь
коляску, я еду в Изместьево. Бегом! - выкрикнула она сердито, заметив, что Фадей
замешкался. И тот стремглав выскочил из флигеля.
Через час коляска графини мчалась по лесной дороге в сторону Изместьева. Данила, лихо
посвистывая, то и дело раскручивал кнут над головой. Резвая тройка неслась как птица. Два
конных егеря скакали, не отставая, следом. И все же графиня то и дело вставала и толкала в
спину своего кучера, заставляя его увеличить скорость.
Она сгорала от нетерпения и тревожных предчувствий. Письмо она порвала, чтобы это
гадкое послание не жгло ей руки и не терзало душу. Лошади неслись, словно у них на хвосте
сидела стая голодных волков. Но графине все было мало и мало. И она продолжала толкать и
толкать Данилу в спину, пока тот не взмолился:
- Барыня, загоним лошадей! Смотрите, коренник весь в пене!
Только тогда Наталья немного успокоилась, но, верно, еще и потому, что впереди
завиднелась усадьба. Впервые они проскочили от Матурихи до Измес-тьева менее чем за два
часа. Правда, на этот раз графиня вновь воспользовалась дорогой князя, но, судя по тому, что
их никто не задержал, он решил снять все кордоны. И это графиня посчитала добрым знаком.
Но более всего ее занимали как раз не отношения с князем, а то письмо, которое ей
подбросили сегодня в спальню. Видимо, исправник не выполнил своего обещания поймать
барона фон Кромма, иначе откуда могло появиться столь гадкое послание?
Коляска въехала во двор усадьбы, и это событие отвлекло графиню от тревожных
размышлений. Не дожидаясь, когда экипаж остановится, она спрыгнула на землю и бегом
направилась к дому. И почти лоб в лоб столкнулась с Глафирой, спешившей навстречу хозяйке.
Но не попеняла девке за неуклюжесть, а требовательно спросила:
- Где барин?
- Так оне гуляют, с час как выехали на коляске вместе с Ксенией Кирилловной. Евсей за
кучера, и Марфуша с ними.
- Как выехали? - опешила Наташа. - Я ведь велела не покидать усадьбу?
- То нам неведомо, - Глафира развела руками. - Барин с утра даже завтракать не
хотел, все рвался пораньше уехать.
Графиня уставилась на горничную. И той стало не по себе от ее взгляда, хотя Глафира и
понимала, что гнев барыни направлен не на нее. В такие минуты следовало держаться от
хозяйки подальше. Под горячую руку она могла сослать на птичник или, того хуже, отправить
пасти свиней.
Девка на мгновение закрыла глаза, представив свое незавидное будущее. Но тотчас их
открыла и по-трясенно взмахнула руками. Графиня уже сидела в седле, благо, что Данила еще
не отъехал от крыльца, но уже отвязал Зарницу и передал поводья в руки конюха.
Графиня, казалось, дымилась от ярости. Впервые Ксения ослушалась ее приказа. В
последнее время сестра дерзила и пререкалась, но чтоб не подчиниться, такого еще не бывало!
Тем более она настоятельно просила поберечься и не спускать глаз с Павлика.
Пришпорив коня, графиня вдобавок стеганула его плетью, и Зарница в мгновение ока
вынесла ее за пределы усадьбы.
Следы колес неплохо просматривались на дороге, и, следуя этому проводнику, Наталья
через четверть часа обнаружила и коляску, и милующуюся в кустах парочку. Марфуша
заметила ее первой. Вырвавшись из мощных объятий кузнеца, она заорала дурным голосом и,
подхватив юбки, ринулась в сторону зарослей сосняка, что затянули подходы к невысокой
горушке по другую сторону дороги.
Графиня быстро настигла ее и достала девку плеткой по спине. Та завизжала от боли и
повалилась в пыль. Но навстречу графине уже мчалась перепуганная Ксения, следом за ней
бежал Аркадий. Увидев, кто стал причиной переполоха, он остановился и помрачнел лицом.
Наташа натянула поводья, и лошадь затанцевала на месте.
- Где Павлик? - спросила она шепотом, но этот шепот, казалось, был слышен на другом
берегу озера. Сестра лишь беззвучно открывала и закрывала рот и, похоже, была на грани
обморока. Щеки ее побледнели, а без того большие глаза стали от ужаса размером с блюдце.
- Я тебя спрашиваю, где Павлик, дрянь такая? - выкрикнула Наталья и замахнулась на
нее плеткой.
Ксения заплакала, а Аркадий метнулся и встал между ней и графиней. Он вырвал плетку
из руки Натальи.
- Как вы смеете? - выкрикнул он не менее яростно. - Как вы смеете? Ксения - ваша
сестра!
- Прошу не учить меня! - Графиня подняла лошадь на дыбы. - Прочь с дороги!
Но Аркадий не подчинился. Он не только не ушел с ее пути, но перехватил поводья и
заставил лошадь принять нормальное положение. Причем он удерживал ее, не давая графине
свободы маневра.
- Успокойтесь, Наталья Кирилловна, ничего дурного с вашим сыном не случилось. Он с
князем, осваивает верховую езду.
- С князем? - поперхнулась Наташа и беспомощно посмотрела на Аркадия. Может, он
подшучивает над ней?
Но тот не успел ничего добавить. На дорогу из сосняка вырвался юный всадник. Он
раскраснелся, на загорелых щеках выступили капельки пота. Конечно же, он был без шляпы,
потому что она находилась в руках князя, который скакал на Мулате следом.
- Ксюша! - вопил Павлик что было мочи. - Сегодня я обставил Григория
Александровича на вершок, но обета...
И тут он словно подавился криком, потому что заметил разъяренную мать, заплаканную
тетку, замурзанную Марфушу в разодранном сарафане и рассерженного Аркадия, который
продолжал удерживать Зарницу под уздцы.
- Маменька! - выдохнул он и в ужасе оглянулся на князя.
Но тот как ни в чем не бывало подъехал к графине и склонил голову в церемонном
поклоне:
- Рад вас видеть, Наталья Кирилловна, в добром здравии! Надеюсь, вы разобрались с
делами в Матурихе? Исправник доложил мне, что...
- Вы - подлец! - выкрикнула Наташа. - Что вы себе позволяете? Как вы обращаетесь
с ребенком? Он еще мал, чтоб скакать на взрослой лошади! Вам наплевать, что он может
вывалиться из седла и сломать себе шею! Это ведь не ваш сын!
- По-моему, вы зря негодуете, - спокойно проговорил князь в ответ на ее гневную
тираду. - Павлик вполне уверенно сидит в седле. И поверьте мне, старому лошаднику, когда я
рядом, ему ничто не угрожает.
Григорий Панюшев подъехал ближе и спешился. Павлик остался в седле и все время
разговора испуганно косился на мать. Графиня отметила его правильную посадку, положение
ног, даже то, как он держит поводья, и в душе восхитилась, сколь быстро он усвоил уроки
князя. Теперь она не сомневалась, куда рвался ее сын каждое утро. Она прикинула в уме.
Оказывается, ее больше двух недель водили за нос, а она, как последняя дура, свято верила в
россказни про бабочек и плетение венков.
Эти подсчеты снова ввергли ее в бешенство. Как близкие посмели лгать ей? Ксения? Да
она учит Павлика врать родной матери! Графиня обратила гневный взгляд на сестру:
- Ты, дорогая, первой ответишь за свой обман, но и вы, сударь, не отвертитесь от
наказания, - она перевела сердитый взгляд на сына, но невольно остановила его на князе. И
получилось, что стрела попала не в ту цель. Кажется, Григорий Панюшев понял ее оплошность
и, сложив руки на груди, самодовольно усмехнулся.
Графиня открыла было рот, чтобы высказать все, что думает по поводу его недостойного
поведения, но так и застыла, забыв его закрыть. Рубаха на груди князя была просто
непозволительно низко расстегнута. Но не это поразило Наталью. Грудь у князя была изрядно
волосатой, теперь графиня убедилась в этом воочию, но среди сих густых и жестких зарослей
виднелся ее медальон, пропажу которого она едва не оплакивала вчерашней ночью.
Князь поймал ее взгляд. Его ладонь потянулась к груди. Он коснулся пальцем изумруда и
обвел его контуры. У графини пересохло в горле. Чуть более суток назад он столь же ласково
касался ее губ, а после целовал ее жадно, до боли...
Графиня облизала губы. Они еще побаливали от тех неистовых поцелуев. И, странное
дело, она будто вновь ощутила, как его рот прижимается к ее губам...
Сердце забилось неистово, словно пойманная в силки птица. Графиня задыхалась, лицо ее
пошло пятнами. И главное, она не знала, как ей поступить. Если она заявит, что медальон
принадлежит ей, как потом объяснить Ксении и Павлику, почему он оказался у князя?
Князь, усмехаясь, по-прежнему не сводил с нее глаз. Его пальцы лениво перебирали
цепочку, но он до сих пор не вымолвил ни слова, точно дожидался, что скажет она.
Но Наташа промолчала. Она повернулась к Ксении и огорчилась еще больше. Сестра с
явным недоумением смотрела на князя. "Вот паршивка!" - рассердилась графиня про себя, но
постаралась не выдать своего негодования. Как она могла забыть, что Ксения уже видела
медальон у нее на груди? Теперь объяснений не избежать! Хотя чего это она всполошилась? Не
хватало ей отчитываться перед девчонкой! Мало ли что сестра заметила, и какое, спрашивается,
ей дело до ее отношений с князем.
- Павлик! Попрощайся с князем, - приказала графиня мальчику. - Поблагодари его за
уроки! Но впредь забудь о прогулках. Ты посмел ослушаться маменьку и теперь до конца лета
не покинешь усадьбу. Надо уметь держать слово, сударь мой!
Не проронив ни слова, Павлик спрыгнул с лошади и проделал это настолько ловко без
чьей-либо помощи, что графиня даже не успела охнуть, когда он покинул седло. Не глядя на
мать, мальчик поплелся к коляске, Марфуша, то и дело оглядываясь, побрела следом,
придерживая рукой порванную на плече рубаху.
- Прощайте, князь, - графиня высокомерно вздернула подбородок, - я искренне
благодарна вам, что мой сын не проломил себе голову при вашем содействии. Но впредь я
запрещаю вам видеться. Некрасиво, ваша светлость, действовать негодными средствами!
Она перевела взгляд на Ксению и поймала быстрый взгляд, которым та обменялась с
Аркадием.
"Ах вот оно что!" - промелькнула в голове догадка. Вот отчего изменилась ее дорогая
сестра. Похорошела, но, кажется, изрядно поглупела при этом. Амуры вздумала крутить с этим
красавчиком, явным соблазнителем и бонвиваном!
Она метнула гневный взгляд на Аркадия, но промолчала, а вот сестре приказала не
терпящим возражений тоном:
- Живо в коляску! И чтоб галопом домой!
Ксюша, подхватив юбки, заспешила к дороге. Аркадий ринулся за ней, но князь
придержал его за руку и укоризненно покачал головой:
- Не надо! Только навредишь!
Они молча проводили взглядом облако пыли, отмечавшее скачущую во весь опор
графиню. Аркадий первым нарушил молчание:
- Она что, с цепи сорвалась?
- Как сказать... - Князь улыбнулся, и его лицо приобрело мечтательное выражение. -
Кажется, я нашел ту, на которой женюсь непременно.
Аркадий открыл рот:
- Так это ее медальон? Но почему она его не признала?
Князь рассмеялся и хлопнул его по плечу.
- А ты бы признался на ее месте? В присутствии сына и сестры?
- Нет, конечно! - пожал плечами Аркадий. - И все же с чего она так взбесилась? Или
ты ей не показался ночью?
- Ты глуп, Аркаша, как вон тот червяк, что ползет по твоему плечу. Разве можно ползти
так близко от моей руки? - Григорий щелчком отправил несчастного червячка в полет и обнял
приятеля. - Я тебе больше скажу, сегодня я окончательно убедился, что Павлик мой сын. И
как ты просмотрел тот очевидный факт, что мы с ним очень похожи, прямо-таки одно лицо?
- Погоди! - Аркадий помотал головой. - Дай в себя прийти. С чего ты решил, что
Павлик твой сын? Что за вздор ты городишь? Ты же никогда не встречался с графиней до
нашего переезда в Завидово?
- Совсем не вздор, - вздохнул князь. - Был один постыдный эпизод в моей биографии,
о котором я никогда и никому не рассказывал. Но судьба распорядилась по-своему. И тот
поступок, который я считал самым непотребным, самым отвратительным в своей жизни,
похоже, сделает меня самым счастливым человеком на свете.
Он подтолкнул Аркадия к лошади, на которой Павлик сегодня осваивал премудрости
разных видов побежки , сам вскочил на Мулата. Дав коню шенкеля, бросил уже на скаку:
- Давай в "Храм любви"! Так и быть, напьемся сегодня до положения риз, иначе мой
рассказ тебе не осилить.
ГЛАВА 23
- Я больше не вынесу! - Аркадий метался по кабинету и все время ронял стулья,
забывая их поднимать. - Что графиня себе позволяет? Никого не принимает! Даже исправника
не пустила. Что происходит в доме? Может, Ксении уже нет в живых?
- Эка ты загнул, братец! - заметил благодушно князь. Он сидел в кресле, закинув нош
на стол, и занимался тем, что курил сигару, совмещая это занятие с глотками вина. Бокал он
держал в руке и выписывал им вензеля, стараясь повторить очертания расплывавшихся в
воздухе дымовых колец.
Аркадий остановился и вперил в него негодующий взгляд, но князь вполне безмятежно
взирал на окружающий мир и вдобавок еще подсмеивался над его тревогами.
- Твоя беспечность просто преступна! - изрек наконец Аркадий. - Ты не предложил
ни одной дельной идеи, как проникнуть в "Антик с гвоздикой" и узнать, что там происходит?
- Меня гораздо больше беспокоит, куда исчез барон в компании со своим громилой?
Полицейские прочесали весь уезд, но они как в воду канули.
- С чего ты решил, что барон отирается в уезде? - опешил Аркадий. - Наверняка уже
отчалил в столицу. Там легче затеряться и переждать.
- Абсолютно с тобой не согласен. - Князь поднялся из-за стола и остановился напротив
Аркадия. Заложив руки за спину, он покачался пару секунд с носка на пятку и обратно, смерил
приятеля задумчивым взглядом и только тогда заговорил: - Не мог он уехать по той причине,
что не достиг своей цели. Вероятно, он в курсе семейной тайны Изместьевых, если не сам
провернул эти грязные делишки. Скорее всего, граф обещал ему приличное вознаграждение, но
или не выполнил свое обещание, или барон просадил денежки и решил шантажом сколотить
себе состояние. Графиня явно в панике, видно, этот мерзавец пригрозил ей предпринять более
решительные действия или поставил заведомо невыполнимые условия. Отсюда и баррикады
вокруг усадьбы, усиленная охрана и прочие заслоны, которые, как надеется графиня, помогут
ей обезопасить себя и сына от происков барона.
- Но она выбрала неверную тактику. - Аркадий вновь принялся нервно ходить по
кабинету. - Барон своего не упустит. Ты прав, скорее всего, он скрывается в поместье
какого-нибудь очередного трусливого Караваева. Стервец дрожит за свою шкуру и вряд ли
признается, что укрывает преступника.
- Наконец до тебя дошло! Но как донести эту мысль до графини? Как заставить ее
довериться и рассказать нам, чем он на этот раз угрожает? Ведь последствия могут быть самые
непредсказуемые!
- Но барон, похоже, не узнал тебя?
- Мы оба очень сильно изменились, - рассмеялся князь. - Тем более от того
смазливого гусара, каким я был десять лет назад, ничего не осталось, даже фамилии. Усы и то
другого фасона ношу.
- Постой, - Аркадий остановился и хлопнул себя по лбу, - кажется, я знаю, как
проникнуть в "Антик".
За две минуты он изложил свою идею, отчего князь пришел в полный восторг.
- Отлично! - Григорий потер руки. - А я следом за тобой отправлюсь в Белореченск.
Снова встречусь с исправником, навещу Юрия Леонидовича. Пока Нежданов все еще
предводитель дворянства, так что должен ответить на мои вопросы.
Григорий дотронулся пальцем до медальона, с которым не расставался с тех пор, как
Аркадий нашел его в "Храме любви". Иногда ему казалось, что медальон стал своеобразным
мостиком между ним и Наташей - хрупким, неустойчивым, но он соединил их друг с другом
через десять лет разлуки. И очень скоро придет тот момент, когда они снова ступят на него,
протянут руки навстречу своей любви. Григорий Панюшев верил, что сумеет отважиться на тот
разговор, который пока оттягивал, но чувствовал, что он обязательно состоится. И Наташа
непременно его простит, иначе просто не должно быть!
- Барыня! - Глафира осторожно заглянула в приоткрытую дверь кабинета. - Дозвольте
слово сказать!
- Говори, но быстро! Мне некогда! - произнесла строго графиня.
Глафира про себя ухмыльнулась. Чего, спрашивается, некогда? Все равно днями напролет
возле окна стоит и молчит, что статуй в парке.
Но ехидство свое горничная не озвучила, а вслух быстро произнесла:
- Барыня, там внизу нищенка объявилась! Говорит, что черница, по свету бродит, людям
правду говорит.
- Скажи Корниле, что я велела ее накормить, а ночевать определить в людской.
Смотрите, чтоб блох не занесла!
- Да она не слишком грязная, разве что ряса на ней ветхая!
- Ладно, ступай! - Графиня отвернулась от горничной и произнесла, глядя в окно: -
Могли бы не отвлекать меня по подобным пустякам.
- Барыня, - Глафира не уходила, продолжала топтаться за ее спиной. - Черница
говорит, что барыня ваша, вы то есть, больно страдает, она может порчу снять, стоит ей с вами
поговорить.
- С чего она взяла, что я страдаю? - Графиня повернула голову. - Опять в людской
болтают всякую чушь?
- Да нет, она сразу это заявила, только в ворота вошла!
Графиня подозрительно посмотрела на горничную:
- Небось проходимка какая или воровка?
Глафира пожала плечами:
- Не похожа она на воровку, барыня! А то привести ее, сами посмотрите?
Графиня молчала пару секунд, затем сделала несколько шагов по комнате, остановилась
напротив образов и перекрестилась.
- Ладно, веди! - приказала она горничной. - Но смотри, не покажется мне черница,
велю и тебя, и ее выпороть на конюшне.
Горничная, подхватив юбки, быстро, как летний вихрь, умчалась исполнять приказ
барыни.
Наташа прошла и села за стол, разгладила ладонями сукно, на котором за последние дни
не появилось ни одной бумаги, ни одной книги, в которых она делала записи по хозяйству. У
нее будто пропал интерес к жизни, и никто в доме не мог понять, чем это вызвано.
Даже проступок Ксении и Павлика остался почти без внимания. Правда, обоих посадили
на три дня под домашний арест, что оба неслуха благополучно пережили. Сегодня и сын, и
сестра обрели долгожданную свободу, и Наташа видела их в парке. Они как ни в чем не бывало
пытались с помощью Данилы запустить воздушного змея.
Их веселый смех резанул, как серпом, ее сердце. Никто в доме не подозревал, какую
страшную судьбу готовил им всем барон... Сегодня истекал срок, оставленный фон Кроммом
графине для обдумывания. Конечно же, она не желала идти у него на поводу и соглашаться
хоть на малую толику его требований, но не знала, как тогда оградить свою семью, поместье,
состояние от наглых притязаний барона. Она чувствовала себя абсолютно беззащитной, потому
что не могла искать помощи даже у Нежданова. В этом случае пришлось бы раскрыть тайну,
которую она скрывала все десять лет. И тогда ее сыну придется распрощаться и с титулом, и с
состоянием, и с "Антиком" навсегда. Значит, опять нищета, унижения, полное отчаяние и
безнадежность...
Графиня поднесла платочек к глазам и промокнула набежавшие слезы. Ну, в чем она
провинилась перед Всевышним? Почему он не позволяет ей стать счастливой? Ведь все
случилось не по ее вине. И она могла бы прожить все эти годы в неведении, если б не влетела в
спальню своего мужа через три дня после свадьбы...
В дверь кабинета постучали. Графиня выпрямилась. Ее изрядно побледневшее и
осунувшееся за эти дни лицо приняло надменное выражение.
В комнату вошла Глафира, а за ней проковыляла сгорбленная старуха с клюкой в руках и
в старой, но довольно чистой рясе. Черный платок был повязан низко, по самые брови.
Морщинистое лицо сильно загорело, бабка и впрямь была бродяжкой. Но ее по-молодому яркие
глаза смотрели живо и даже весело.
- Изволь поговорить с тобой, барыня! - Черница перекрестилась на образа и
поклонилась графине. - С глазу на глаз, родная! А тебе беду отвести помогу и черные мысли
из головы выбросить! Я на свете много лет живу и не видывала такой беды, которую прогнать
невозможно.
Графиня молча махнула рукой горничной, и та живо смекнула, что барыня поверила
бабке. Закрыв за собой дверь кабинета, Глафира перекрестилась. Непонятное поведение
графини нагнало страху и в людской. Там почему-то решили, что она вздумала продавать
"Антик" и перебираться в город...
Оглянувшись по сторонам, Глафира припала ухом к дверям, но они были сделаны из
толстого мореного дуба и никаких звуков, кроме неясного бормотания, не пропускали. В
дальнем конце коридора показался кто-то из лакеев, и горничная отпрянула от дверей. Но не
слишком расстроилась. Миской жирных щей да доброй чаркой любые тайны можно выудить. И
горничная помчалась в людскую, чтобы сообщить новость. Графиня приняла бродяжку,
выходит, дела и впрямь плохи!
- Что ты хотела мне сказать? - спросила графиня черницу и кивнула на стул: - Садись,
в ногах правды нет.
- Премного благодарна, - старуха поклонилась ей и проковыляла к стулу. С трудом
взгромоздилась на него, оперлась на клюку и закрыла глаза.
Графиня с недоумением уставилась на нее. Она, что ж, спать сюда явилась? Но ничего не
успела сказать. Старуха заговорила, не открывая глаз:
- Вижу, родная, вижу! Страшная беда настигла тебя! Страшный тать ломится в твои
ворота, угрожает расправой! Страшный, с метой дьявола на роже, - старуха провела грязным
пальцем по щеке, точно в том месте, где лицо барона располосовал ужасный шрам.
Графиня молча наблюдала за ней. Она не слишком верила подобным предсказательницам,
но все же решила дослушать ее до конца.
Бабка неожиданно резво соскочила со стула и принялась описывать вокруг него круги,
ударяя раз за разом о пол клюкой и приговаривая:
- Отступи страшный сон, отступи беда! Радость и ласка ходи сюда, страшный тать ходи
туда, - она ткнула клюкой в сторону окна и три раз плюнула, бормоча при этом: - Изыди,
сатана, сгинь, лукавый, пропади, окаянный!
Она вновь вернулась на свое место и застыла в той же позе с закрытыми глазами.
- Бабушка, - неожиданно робко окликнула ее графиня, - скажи...
Но бабка вдруг сорвалась со стула и принялась метаться по кабинету с поднятыми вверх
руками. При этом она истошно вопила, как кликуша на паперти. Наташа даже подумала, уж не
юродивая ли она?
- Огонь, огонь, вижу огонь! Злой тать крадется... Вижу, вижу... Факел горит... Дым...
Огонь, огонь! Кровь! - Бабка уронила свою клюку, закрыла лицо руками, и ее плечи
затряслись от горьких рыданий. Между всхлипами она умудрялась приговаривать: -
Внучушка, лапушка, голубка ласковая, откройся бабушке, что тебя гложет? Нельзя горе в
сердце носить, почернеет оно, как головешка. Беды-несчастья в одной упряжке ездиют, как от
них ни убегай, все равно догонют. Откройся, сними печаль с лица! А я тебе скажу, откуда
помощь придет. Только слушай бабушку, она тебе вреда не причинит.
Бабка вернулась на стул, села, не выпуская из рук клюки, и уставилась на Наташу своими
необыкновенно голубыми глазами.
- Хорошо, - графиня помедлила секунду, думая, с чего начать. Она не слишком верила
бабкиным побасенкам, но все-таки понимала, что должна перед кем-то высказаться, чтобы не
сойти с ума. - Ты права, бабушка, страшный тать с дьявольской меткой на лице стучится в
мои ворота. И я уверена, что это от его руки сгорели три телятника и ни в чем не повинные
телята. Погибли три моих сторожа, а один страдает сейчас от ожогов. Три семьи осиротели...
- Она перевела дыхание. - Я не могу открыть, по какой причине он преследует меня, но
поначалу он требовал от меня триста тысяч рублей золотом и в жены мою сестру Ксюшу. Я его
выгнала, тогда ночью заполыхали телятники. Атеперь... - она замолчала и закрыла лицо
руками.
- А теперь? - требовательно выкрикнула бабка и пристукнула своей клюкой.
- Теперь, - графиня отняла руки от лица, глаза ее гневно сверкали, - теперь этот
бастард, этот ублюдок настаивает, чтобы я вышла за него замуж, отписала доверенность на
управление имением и позволила ему распоряжаться состоянием, иначе он угрожает украсть
моего сына! Притом если я не выполню его требований, то потеряю Павлика навсегда!
Бабкины глаза потемнели от ярости. Она опять стукнула клюкой, прошептала что-то явно
не бого-лепное и сплюнула на пол. Затем закрыла глаза и опять принялась кружить возле стула,
приговаривая что-то похожее на заклинания.
- Какая она че
...Закладка в соц.сетях
