Жанр: Любовные романы
Антик с гвоздикой
...рница? - успела подумать Наташа. - Скорее ведунья или колдунья
какая-то! Как бы еще хуже не получилось!
Бабка внезапно остановилась и перекрестилась на образа. Это несколько успокоило
графиню. Подруга дьявола вряд ли способна сотворить крестное знамение.
- Пройдет лихоманка, исчезнет беда! - сказала бабка тихо. - Исчезнет ворог поганый,
сгинет в болоте. А тебя, девонька, ждет счастье великое. Сидит добрый молодец неподалеку,
думу горькую думает, страдает, как голубь по голубице.
- Какой голубь? - растерялась графиня.
- Да не голубь, - старуха рассыпалась мелким, дробным смешком, - орел настоящий.
Красавец, каких поискать! Высокий да усатый, а уж на лошадь вскочит, залюбуешься.
- Откуда ты все это знаешь? - Графиня с подозрением посмотрела на бабку. - Кто тебе
рассказал?
- А мне и рассказывать не надо! - Бабка вытянула перед собой ладони. - Смотри,
дрожат, так и у него душа дрожит, когда о тебе думает. А сердце стучит, - бабка несколько раз
пристукнула клюкой, изображая, с какой частотой бьется сердце таинственного "орла", - ох,
как стучит, как рвется к тебе, родная! Но ты не только возле дома заслоны выставила, ты свою
душу на ключ замкнула. Откройся, доверься тому, кто к тебе всем сердцем и душой стремится,
вместе с ним все беды одолеешь!
- Все понятно, - внезапно рассердилась графиня, - иди ужо, - и протянула бабке
гривенник, но та отвела ее руку.
- Не гневи Вседержителя нашего! Я тебе глаза раскрыла, душу твою утешила, подобные
дела никакой денежкой не оплатишь. Богу молись да мои слова не забывай, тогда все, что ни
пожелаешь, исполнится.
Она перекрестила графиню и, еще больше согнувшись, словно приняла на свои плечи
непосильную ношу, засеменила к двери. На пороге оглянулась и погрозила Наташе пальцем:
- Не забывай мои слова!
Наташа потрясенно смотрела ей вслед. Затем подошла к окну. Она не верила ни одному
бабкиному слову. Старая наверняка посетила окрестные имения и нанизала слухи, как бусины
на нитку. Графиня не понимала, что ее насторожило, а когда подошла к окну, небо опять было
голубым, смех Ксении и Павлика не резал ей слух, а сердце перестала сжимать тоска. И она
впервые за последние дни подумала, что барону ее не одолеть, даже в том случае, если ей
придется расстаться с роскошью и богатством, титулом и "Антиком". Она найдет выход из
положения. И разве это первое испытание в ее жизни?
Бабка тем временем спустилась в людскую. В темном, без окон коридоре, который
отделял кухню от кладовых, ее поджидала Марфуша. То и дело озираясь по сторонам, она
ухватила бабку за рукав и прошептала:
- Голубушка, скажи как на духу, позволит мне барыня с Евсеем обвенчаться али нет?
Дюже она осерчала на нас, как бы не оженила его на Меланье. У нее мужик в прошлом годке
утоп и детишки мал мала меньше. Барыня уже грозилась, что не позволит ему груши
околачивать, и пока в Матуриху сослала, сараи строить. Того гляди, насовсем там оставит.
- Никуда твой Евсей не денется, - произнесла бабка задушевно, затем выпрямилась и
обняла Марфу за плечи, - как отправила его барыня, так и назад призовет. Сыграете свадебку
по осени, а пока по кустам не шмыгай, чтоб в подоле не принести. Тогда барыня точно Евсея на
Меланье оженит, чтоб ее девок не портил.
- Ой, бабушка, - Марфуша закрыла лицо ладонями, - неужто правду говоришь?
- А с чего мне тебя, Марфуша, обманывать? - произнесла неожиданно бабка слишком
знакомым горничной баском. - Я тебя обманывал когда-нибудь?
- Ай! - сказала горничная и уставилась в ужасе на бабку.
Та весело улыбалась и даже подмигнула ей.
- Господи! - вскрикнула Марфуша. - Барин! Откуда?
- Тихо! - приказал ей Аркадий. - Узнала, и слава богу. Только никому ни слова! Иначе
все пропало!
- А барышня как же? - всполошилась Марфуша. - Ей-то можно сказать?
- Барышне обяжательно, - прошамкал, прямо-таки как беззубая старуха, Аркадий.
И он опять настолько преобразился, что Марфуша невольно вздрогнула и рассмеялась.
- Ну, барин, вы точно лицедей какой! Как складно у вас выходит! - И тут же,
оглянувшись по сторонам, быстро прошептала: - Все, бегу! Я мигом! - И расплылась в
счастливой улыбке. - То-то барышня обрадуется! А то изгоревалась совсем.
- Подожди, - Аркадий удержал ее за руку, - не говори пока барышне, что я здесь.
Скажи, мол, старуха-черница судьбу предсказывает, хочет, дескать, с ней встретиться. А после
я найду, что сказать. Приведи ее в беседку до обеда, а я в кустах затаюсь. А ты вокруг походи,
посторожи...
- Все сделаю, как велели, барин, - поклялась Марфуша, - всенепременно этими
словами доложу барышне.
- Пусть она какое-нибудь рукоделие прихватит, чтоб не заподозрили ее. Мне дозволено в
имении ночевать, так что с тобой мы еще встретимся. Я тебе все про Евсея расскажу.
- Да ладно, ваша милость, - засмеялась Марфуша, - если все образуется, графиня сама
нас простит. Она такая, распылится, расшумится, а после отойдет, так лучше и не надо!
- Беги! - приказал Аркадий и, когда горничная сорвалась с места, прошамкал ей вслед:
- Скачи, скачи, оленица, токмо шею не сверни от радости!
И, сгорбившись в три погибели, древняя старуха поплелась дальше, держась одной рукой
за стену, а второй постукивая впереди себя клюкой, точь-в-точь как это делают слепые.
Ксения сидела с Павликом в детской, и они занимались любимым делом, рассматривали
старинную книгу, ту самую, из которой узнали про Аргентину. Они не боялись быть
застигнутыми за этим занятием, потому что Наташа три дня о них не вспоминала. Сегодня они
должны были первый раз обедать вместе. И Ксения, грешным делом, побаивалась, что сестра
призовет ее к себе в кабинет, чтобы, наконец, получить объяснения.
Но дни, проведенные под арестом, не прошли даром, девушка обдумала все варианты
разговора и решила быть предельно честной. Сколько можно таиться и прятать свою любовь?
Она расскажет Наташе, как сильно ее любит Аркадий и что она готова хоть завтра идти с ним
под венец. Его не волнует, что она - бесприданница, и хотя у самого ветер гуляет в карманах,
но князь сделал его поверенным в своих делах и платит ему неплохое жалованье. Так что они
не пропадут. И она уверена, что Аркадий многого добьется в жизни...
Павлик держал книгу на коленях и упорно пытался разобраться в надписях на старинных
картах. Стоило ему увлечься и замолчать, как мысли Ксении вновь потекли в прежнем
направлении. Все эти дни она не получила ни единой весточки от любимого и терялась в
догадках, что могло случиться, почему он не дает о себе знать. Она ведь ничего не знала о
кордонах, которые графиня выставила не только на дорогах, но и на всех тропах, даже самых
незаметных.
- Барышня, - донеслось из-за окна, - барышня! Спускайтесь вниз скорее!
Ксения выглянула. Внизу стояла Марфуша и делала ей совершенно непонятные знаки.
- Рукоделье захватите, непременно!
- Рукоделье? - удивилась Ксения. - Зачем?
- Тихо, тихо, - Марфуша замахала на нее руками и быстро огляделась по сторонам. Но
с этой стороны их вряд ли кто мог услышать. Окна детской выходили на самый заросший
участок парка. Его намеренно не расчищали, оставив кусок почти дикого леса для забав
молодого барина. Здесь так хорошо было играть в казаков-разбойников, индейцев и просто в
прятки.
Но Марфа непонятным образом осторожничала и почему-то не поднялась в дом, чтобы
вызвать Ксению.
- Спускайтесь, - опять попросила она громким шепотом, - и идите к беседке. Я вам
все обскажу.
- Павлик, - Ксения строго посмотрела на племянника, - дай слово, что никуда не
уйдешь из детской, пока я не вернусь.
- Хорошо, - Павлик, занятый книгой, даже не посмотрел в ее сторону.
Прихватив картонку с вышиванием, Ксения вышла из комнаты. Каким-то шестым
чувством она догадывалась, что Марфуша вызвала ее неспроста. А предпринятые горничной
меры предосторожности однозначно подсказали Ксении, что из дома следует исчезнуть
незаметно, чтобы не вызывать лишних расспросов.
Она решила не ходить через парадные двери, а скользнула в гостиную и вылезла в парк
через открытое окно. Окна Наташиного кабинета находились в другом крыле дома, и Ксения не
боялась, что сестра заметит ее.
Марфуша с нетерпением поджидала ее за углом.
- Барышня, поспешите сейчас к беседке, - торопливо зашептала она, - я сговорилась с
бабкой-черницей, она туда подойдет и все вам как на духу расскажет. И что сейчас происходит,
и что дальше будет.
- Что за ерунду ты болтаешь, - рассердилась Ксения, - какая еще черница? Наташа
увидит, неприятностей не оберешься.
- А Наталья Кирилловна тоже с ней встречались, - Марфуша с торжеством посмотрела
на Ксению, - и не рассердились совсем. Почему ж ей на вас сердиться? И вы ж пойдете в
беседку рукоделием заниматься, разве ж это грешно? А бабке я велю в кустах спрятаться, если
вы боитесь с ней в открытую встречаться. Или не посылать ее?
Ксения с сомнением посмотрела в сторону беседки. Далековато от дома. Может, Наташа и
не заметит... Конечно же, Ксении, как любой семнадцатилетней барышне, страсть как хотелось
узнать, что ее ожидает в будущем. Пару мгновений она еще сомневалась, но любопытство
победило. И она побежала к беседке.
Там было прохладно, потому что решетки затянули побеги конского каштана. Ксения
уселась на лавочку, нервно огляделась по сторонам и тут поняла, что картонка с рукоделием
осталась у Марфуши. И поднялась на ноги, чтобы окликнуть горничную, которая почему-то
отстала.
- Ксюша, - раздалось за ее спиной.
Она мгновенно оглянулась, потому что ей послышался голос Аркадия. Но через
невысокие перильца карабкалась старая-престарая бабка с клюкой.
Ксения охнула и бросилась к ней на помощь, протянула руку и в тот же миг оказалась в
крепких объятиях, которые ни с чьими другими не могла спутать. Горячие губы нашли ее рот, и
крик застрял у нее в горле. Впервые в жизни ее целовали столь страстно, потому что во время
прежних свиданий их поцелуи были скорыми и достаточно целомудренными. Но опасность
явно прибавила им жара в кровь, потому что влюбленные окончательно забыли об
осторожности.
Загляни сейчас кто-нибудь в беседку, глазам бы не поверил. Бабка-черница исступленно
целовала барышню, а ее рука нежно ласкала обнаженную грудь девушки. Ксения же вообще не
понимала, что с ней происходит, потому что представить себе не могла, насколько упоительны
и желанны ласки любимого человека.
Вернуло их к действительности легкое покашливание из дальних кустов. Марфуша была
на страже. Влюбленные испуганно отпрянули друг от друга. Ксения принялась застегивать
пуговицы лифа, Аркадий поправлял съехавший набок платок.
- Аркаша, - первой пришла в себя Ксения, - что случилось? Как ты здесь оказался?
Почему в таком наряде?
- Нам с князем почудилось, что графиня кем-то чрезвычайно напугана. Вот и решили
проникнуть таким образом в ее секреты. Тебя же она в них не посвятила?
- Нет, конечно! Но разве тебе удалось их выведать!
- Чтобы бравый гусар да не выведал дамские секреты? - улыбнулся Аркадий. - Гусар
- он в любом возрасте и в любом обличье гусар!
- Но это же нечестно! Если Наташа узнает, что мы ее обманули, будет еще хуже. Она
рассердится и не позволит нам обвенчаться.
- Об этом маскараде она может не узнать, - вполне резонно заметил Аркадий, - но
зато нам теперь известно, почему так испугалась графиня и чего хочет барон.
- Опять этот барон? Так я и знала! - вскрикнула Ксюша и в испуге закрыла рот
ладонью.
Аркадий выглянул из беседки, Марфуша подавала какие-то знаки рукой. И он поспешно
обнял Ксению и поцеловал в щеку.
- Беги в дом, Марфуша чем-то встревожена. А я уйду кустами. А вечером не закрывай
окно, я приду, и мы обо всем поговорим.
- Но это неприлично! - охнула Ксения.
- Конечно, если кто-то об этом узнает, - улыбнулся Аркадий, - но ты же не станешь
посвящать сестру в свои секреты?
- Не буду! - Ксения улыбнулась и выскользнула из беседки.
Аркадий проследил за тем, как она встретилась с Марфушей. Девушки быстро о чем-то
пошептались и разбежались в разные стороны. Тогда Аркадий потуже завязал платок на голове,
одернул рясу, перемахнул через перильца, почти не коснувшись их руками, и мгновенно исчез в
кустах. Через несколько минут из зарослей лещины недалеко от людской с трудом выползла
черница. Едва переставляя ноги, она добрела до крыльца и опустилась на него в изнеможении.
Тотчас из дверей выглянула Глафира, всплеснула руками и крикнула лакеев. Два дюжих
молодца чуть не на руках внесли бабушку в людскую, где ее уже ждала миска щей и кусок
свежего хлеба.
Черница перекрестилась на образа и принялась за еду. Глафира сидела напротив ее и с
обожанием смотрела на бабушку, терпеливо дожидаясь своей очереди. Она окончательно
уверилась в том, что черница и впрямь была кудесницей, если графиня после разговора с ней
повеселела и велела к обеду приготовить ей новое платье.
ГЛАВА 24
Графиня проснулась внезапно, как от удара. Все эти дни она жила настороже, и ее мозг
находился в состоянии постоянной боевой готовности. Вот и сейчас он среагировал то ли на
резкий звук, то ли на крик. Но как Наташа ни прислушивалась, ничего подозрительного не
услышала. Тишина царила в доме - глухая, вязкая, опасная, но графиня отнесла свои
ощущения на счет усталости и хронического недосыпания.
Она уже по привычке за полночь ушла из кабинета и долго не могла заснуть. Тревожные
предчувствия, несмотря на уверения черницы, продолжали рвать ее душу. Наташа не находила
себе места. И все же усталость наконец сморила ее, и она забылась в странном полусне, в
котором реальность переплелась с рожденными ее сознанием монстрами - отголоском тех
тревог, которые не давали ей покоя с момента встречи с бароном на гостиничном крыльце.
Наташа металась в постели, вскрикивала, и когда вдруг проснулась, подушка была мокрой
от слез. Графиня постаралась выбросить из головы воспоминания о случившемся с ней в
"Храме любви". Но первая мысль, которая посетила ее, была не о Павлике или своем
незавидном положении, а о князе. И она поняла, что более всего боялась не разоблачения, не
потрясений, связанных с этим крайне неприятным событием, а того, что князь будет потерян
для нее навсегда.
Графиня села на постели и закуталась в шаль. В спальне было темно. Снаружи изредка
доносился далекий брех собак. За окном метались тени деревьев, в стекла стучали капли дождя.
"Опять дождь!" - подумала Наталья тоскливо. Неясное беспокойство мешало ей
сосредоточиться на одной мысли. Вероятно, это было связано с тем, что она до сих пор не
нашла достойного выхода и не знала, как заставить барона отказаться от своих притязаний.
Графиня отдавала должное его хитрому, изворотливому уму и предполагала, что фон Кромм
понимает, что в случае потери ею состояния он тоже не получит ни копейки. Поэтому он вряд
ли решится на открытое разоблачение. Скорее всего, ему нужны деньги, и только деньги. Но
где гарантия, что, единожды удовлетворив его запросы, она не попадется в липкие сети
кровожадного паука, который будет тянуть из нее соки всю жизнь?
Наташа зажгла свечи в шандале , который стоял на столике в ее будуаре, и, накинув
халат, вышла из спальни.
Дом спал. Она направилась в другое крыло, где располагались детская и спальня сестры,
отметив, что никто из лакеев не попался ей по дороге. "Спят, мерзавцы!" - подумала графиня
рассерженно и ускорила шаг. Беспокойство переросло в тревогу. Что-то не так было в ее доме,
и она еще не понимала, что именно!
Она миновала гостиную. Дверь ее была приоткрыта, и Наталья почувствовала, как по
ногам потянуло холодом. Она замедлила шаг и тотчас поняла причину сквозняка. Высокие
стеклянные двери, те самые, сквозь которые она любила наблюдать за озером, сейчас были
распахнуты настежь, шторы пузырил ветер, и они были мокрыми от дождя. На полу виднелись
лужи воды и - о ужас - грязные следы, оставленные явно мужской ногой.
Наташа схватилась за горло, только бы не заголосить от ужаса, и опрометью выскочила из
гостиной. Все вокруг словно вымерло, и это тогда, когда она строго-настрого приказала
Корниле охранять дом не только снаружи, но и внутри.
Будь это в ее воле, она бы бегом преодолела расстояние до детской. Но почти все
светильники в этом крыле были по непонятной причине погашены, что только подтвердило ее
подозрение - в доме случилось неладное. Графиня спешила, но оставшиеся свечи могли
погаснуть, и она боялась остаться в кромешной темноте.
"Павлик! Павлик! - шептала она. - Только бы ничего не случилось!"
До детской оставалось совсем немного, когда яростный крик разорвал тишину дома.
Кричал мужчина, затем совершенно дико завизжала женщина, и что-то с шумом покатилось по
полу...
Забыв про все на свете, графиня со всех ног бросилась на крики. В руках она сжимала
шандал с потухшими свечами, но путь ей указывало маячившее впереди световое пятно. Там
трещала и валилась с грохотом мебель, слышались звуки борьбы и метались по стенам
взбесившиеся тени.
Первым делом она увидела сестру. В одной ночной рубашке Ксения стояла, прижавшись к
стене, а у самых ее ног сцепились в клубке бабка-черница и кто-то из лакеев. Наташа поняла
это по его ливрее.
Бабка-черница оказалась сильнее. Она уже сидела на дюжем лакее верхом и заламывала
ему руки за спину. Лакей старался изо всех сил вырваться, но черница перехлестнула его
запястья шнуром от сонетки и попыталась затянуть узел, но Наташа, недолго думая, навернула
ей по голове шандалом. Бабка охнула и рухнула головой вниз на сбитый в кучу ковер. Ксения
вскрикнула и повалилась рядом с ней. А лакей, удивительное дело, вскочил на ноги, оттолкнул
графиню и со всех ног ринулся в комнату Павлика. Ничего не понимая, Наташа бросилась
следом. Лакей перемахнул через подоконник открытого окна, и треск росшего под окнами
кустарника подтвердил, что он спрыгнул со второго этажа. Наташа рванулась к окну. И тут из
сада ударил выстрел. Пуля вошла в оконную раму в каком-то дюйме от ее головы. Наташа
вскрикнула и присела за подоконником.
Но выстрел не повторился. Она отбросила шандал и, подвывая от страха, на коленях
подползла к кровати Павлика и закричала не своим голосом. Постель была пуста, а рядом с ней
лежал в одном исподнем связанный по рукам и ногам лакей, которого Корнила определил
дежурить ночью возле спальни маленького графа. Во рту у него торчал кляп, но он оказался
совершенно лишним, потому что лакей спал мертвецким сном и храпел как ни в чем не бывало.
Подхватив полы халата, Наташа выскочила из комнаты. Сестра даже не повернула головы
в ее сторону. Она стояла на коленях и перевязывала голову черницы.
- Где Павлик? - закричала графиня. - Что здесь происходит?
Черница повернула к ней угрюмое лицо и сердито заметила:
- Если б вы, графиня, прежде думали, а после били по голове, то злоумышленник не
скрылся бы.
Графиня тупо уставилась на нее. Она ничего не понимала, но знала одно: черница по
какой-то причине заговорила мужским басом.
- Там лежит слуга, - кивнула она в сторону детской, - он связан... Где Павлик? Куда
вы его дели?
Черница поднялась на ноги и неожиданно оказалась на голову выше Наташи. И куда при
этом исчезла ее старческая немощь и согбенность? Ведь только что Наташа была свидетелем
нешуточной драки между ней и лакеем, который почему-то сбежал от нее в окно.
Ксения подошла к сестре.
- Наташа, я тебе все объясню... Мы с Аркадием...
- Что? - Наташа выхватила свечу из настенного светильника и поднесла его к лицу
черницы. - Какой Аркадий?
И тут поняла - какой!
- Ах вы! - закричала она и влепила пощечину сестре. - Ты - дрянь! Ты так следишь
за Павликом? Где мой сын? Ты его убрала с глаз подальше, чтоб он не мешал тебе миловаться с
любовником?
- Наташа! - закричала Ксения и заплакала. - Выслушай нас!
Но Наташа ее не слышала, развернувшись, она замахнулась на Аркадия, но он перехватил
ее руку и прижал графиню спиной к стене. Та хотела пнуть его по ноге, но запуталась в рясе.
- Черт побери, графиня! - Аркадий обхватил ее руками и приподнял над полом. - С
разбитой головой я не смогу вас долго держать. А у нас нет времени на истерики.
- Где Павлик? - закричала она истошно. - Верните Павлика!
- Павлика украли! - рявкнул Аркадий и, резко опустив ее на пол, схватился за голову и
покачнулся. Ксения бросилась к нему. Но Аркадий отвел ее руки и приказал: - Перестаньте
голосить, графиня, кто-то опоил ваших слуг сонной настойкой. Сейчас от них мало толку.
Поэтому живо переодевайтесь, и немедленно скачем в Завидово. Надо сообщить князю, что
барон похитил Павлика.
- Похитил? - прошептала графиня и съехала по стене на пол. - Барон похитил
Павлика?
- Похитил, а вы помогли им скрыться. Если бы не оглоушили меня подсвечником, то
Фридрих от нас не ушел бы.
Аркадий подал ей руку и снова схватился за голову.
- Простите, - произнесла Наташа сквозь зубы, - но что я могла подумать, когда
увидела, что мой лакей дерется с подозрительной бродяжкой?
- Я вас не виню, - Аркадий потрогал повязку на голове, - голову не проломили, и то
слава богу! - И заторопил ее: - Давайте, давайте, Наталья Кирилловна, нельзя терять ни
минуты.
Она ничего не помнила, ничего не воспринимала. Даже бешеная скачка без дорог, сквозь
дождь и лесную чащу не привела ее в чувство. И лишь когда показались огни Завидова, она
немного пришла в себя и почти успокоилась. Она еще не видела князя, но уже знала, что он
непременно найдет выход из ситуации. Шел третий час ночи, но дом сиял огнями, похоже,
здесь еще не ложились спать.
Внизу толпились какие-то люди. Все были возбуждены и громко переговаривались. На
пороге дома их встретил управляющий и проводил в кабинет князя. Григорий Панюшев
поднялся им навстречу из кресла. Глаза его, как показалось графине, насмешливо сверкнули
при ее появлении, но он тотчас перевел взгляд на Аркадия.
- Что с тобой?
Тот покосился на графиню, но только махнул рукой.
- Упустил я этого дьявола, Гриша! Всю ночь караулил и даже схватил было, но
ускользнул мерзавец.
- Это я виновата! - Графиня не обратила внимания, что князь первым делом предложил
ей стул, и продолжала стоять у порога. - Это я огрела вашего друга по голове шандалом, но
откуда мне знать про его фокусы с переодеванием? Впрочем, когда погиб Федор, барону тоже
досталось кочергой по голове. Он слишком опрометчиво претендовал на мою руку.
Князь рассмеялся и посмотрел на Аркадия.
- Тебе еще крупно повезло, Аркаша, - и, повернувшись к графине, приложил ладонь к
груди, изобразив всем своим видом полнейшее раскаяние. - Простите, Наталья Кирилловна, за
подобную вольность, но мы пошли на эту меру вынужденно. Иначе мы бы не сумели
проникнуть в штаны барона и помешать ему похитить Павлика.
- Но они все же похитили его! - Графиня сделала шаг вперед. - Они умудрились
усыпить моих слуг и сторожей. И никто не успел помешать им.
Она покачнулась от сильнейшего головокружения, но князь вовремя подхватил ее.
Бережно поддерживая под локоть, подвел к креслу. Графиня благодарно улыбнулась ему и села.
Князь опустился в соседнее кресло.
- Смею заверить вас, графиня, ничего страшного с вашим сыном не случилось. Для
страховки мы с исправником с вечера расставили засады из полицейских и моих людей вокруг
вашей усадьбы. Мошенники проникли на ее территорию со стороны озера. Но требовалось,
чтобы они забрались в дом. Там их ждал Аркадий... - Панюшев посмотрел на приятеля и
улыбнулся. - Ты с честью справился с заданием, Аркаша, а шрамы нам не привыкать
зарабатывать.
- Не привыкать, - буркнул Аркадий и с укоризной посмотрел на графиню. - Теперь я
понимаю, почему дворня боится вашей плетки. На собственном лбу испытал.
- Простите, я ведь уже повинилась перед вами, - сухо сказала графиня и повернулась к
князю: - Скажите, вы узнали, где Павлик? Куда его увезли эти мерзавцы? - На мгновение ей
показалось, что князь намеренно что-то недоговаривает.
Но Панюшев доброжелательно улыбнулся, и у Наташи отлегло от сердца.
- Ничего с вашим Павликом не случилось, он до безумия рад подобному приключению.
- Вы хотите сказать?.. - Графиня побледнела. - Вы хотите...
- Да, да, именно это я хочу сказать, - ласково посмотрел на нее князь. - Ваш сын,
Наталья Кирилловна, в добром здравии и настроении находится сейчас в моем доме. Я велел
уложить его спать, но этот негодник настолько возбужден случившимися событиями, что,
кажется, все еще на ногах.
- Павлик? - Наташа вскочила на ноги и тут же вновь опустилась в кресло. - Как вам
удалось? Князь пожал плечами и глянул на Аркадия.
- Я привык любое дело доводить до конца. Барон изрядно рассердил меня, и не в моих
обычаях спускать мерзавцу, который вздумал угрожать женщинам и ребенку.
- И все-таки... - Наташа умоляюще посмотрела на него. - Вы схватили барона и его
слугу?
- Схватили, - усмехнулся князь, - последнее время это отродье скрывалось в тайных
комнатах "Бристоля". Но с помощью предводителя дворянства Юрия Леонидовича Нежданова
и исправника мы узнали про это убежище жуликов и мошенников всех мастей и установили
наблюдение за харчевней. И когда барон в компании с Фридрихом ночью покинул его, мы
знали уже наверняка, что оба направились к "Антику". Но позволили им переплыть на лодке
озеро. Правда, в доме, как теперь известно, произошел неожиданный и досадный казус. Барон
во время драки в коридоре успел выбраться из спальни вместе с Павликом, которого они
завернули в одеяло, а следом удрал Фридрих. Но им не удалось далеко уйти. Оба негодяя
схвачены полицией, закованы в железо и отправлены в Белореченск. Да, графиня, добавлю еще,
что Павлик вел себя, как настоящий мужчина, не плакал, не кричал, а до последнего, как мог,
сражался с бароном и изрядно поцарапал тому лицо и даже прокусил руку.
- Боже! - простонала графиня. - Павлик! Он мог погибнуть!
- Вряд ли, - покачал головой князь. - в планы барона это не входило, просто он решил
воспользоваться самым действенным оружием, чтобы сделать вас, наконец, послушной.
- Спасибо, князь, - графиня посмотрела ему прямо в глаза. - Отныне я не стану
препятствовать вам и вашим людям пользоваться северной частью озера, а осенью и зимой -
о
...Закладка в соц.сетях
