Жанр: Любовные романы
Антик с гвоздикой
...ать,
когда вся их жизнь в одночасье перевернулась вверх дном?
- Нет, я не отказываюсь от своих слов, - слегка помедлив, произнесла Наталья. - Но,
думаю, с прогулками пока следует повременить. Я не хочу, чтобы вы попали в руки этих
негодяев. - Она кивнула в сторону озера. - Сейчас совсем не безопасно выезжать за пределы
усадьбы.
Она подошла к Павлику и, положив ладонь ему на затылок, развернула сына лицом к себе.
- Надеюсь, ты понимаешь, что мне придется в чем-то важном уступить князю, если ты
попадешь к нему в руки. Ведь он непременно этим воспользуется, чтобы досадить мне. Ты
хочешь, чтобы твою маменьку оскорбляли какие-то гадкие и невоспитанные люди?
- Князь совсем не гадкий! - Закусив губу, Павлик смерил мать негодующим взглядом и,
дернув сердито головой, выскользнул из-под ее ладони. - Вчера он спас меня два раза, а ты
даже не поблагодарила его как следует, - произнес он осуждающе и вполне резонно добавил:
- И потом, он сердится на тебя, а не на меня.
Ксении захотелось нырнуть под стол и отсидеться там до тех пор, пока громы и молнии,
которые сестра готовилась обрушить на голову собственного сына, не иссякнут и не смогут
отлететь к его молодой тетке рикошетом.
Но графиня лишь покачала головой и вполне спокойно ответила:
- Вчера я не предполагала, что князь поведет себя столь неблагородно. Он лишил нас
дороги, от которой многое зависит в нашей жизни, и все ж это не значит, что мы только
обороняемся. Князь должен узнать, что мы совершенно его не боимся. И я не думаю, что его
люди посмеют проникнуть теперь в наши угодья. Пожалуй, я позволю вам покататься недалеко
от усадьбы. Но заклинаю тебя, Ксюша, - она перевела строгий взгляд на сестру, - не
забирайтесь в лес, не подъезжайте близко к дороге и к озеру. Иначе эта прогулка станет для вас
последней. В парке довольно места поиграть в мяч и поохотиться за бабочками.
- Ур-ра! - Забыв о хорошем воспитании, Павлик повис на шее у матери. - Ты самая
лучшая из всех маменек! - провозгласил он торжественно и поцеловал ее в щеку. - Я знал,
что ты не обманешь!
Наташа слегка отстранила его и погрозила пальцем.
- Я свое обещание сдержала, но и ты должен пообещать мне, что будешь слушаться
Ксюшу и не перечить ей, когда она решит возвращаться домой. Наде, -юсь, вы не заставите
меня беспокоиться и переносить обед на более позднее время?
- Вот ей-богу, маменька, - Павлик перекрестился, - на обед мы не опоздаем.
- Но все-таки возьмите с собой что-нибудь перекусить, - Наташа посмотрела на
сестру. - И не забудь плед. Земля еще сырая, и можно простудиться, если сидеть просто на
траве.
Ксения хотела возразить, что они с Павликом не престарелые матроны, чтобы провести
все отведенное им для прогулки время, сидя на траве. Хотя в словах сестры был свой резон, и
Ксения приказала Марфуше захватить с собой два пледа и корзинку с пирогами и клюквенным
морсом, особенно любимым Павликом.
Стоя на высоком парадном крыльце, графиня проводила взглядом выезжающую за ворота
коляску. Павлик помахал ей рукой и что-то весело прокричал. Ксения повернула свое
непонятно отчего сияющее лицо и тоже улыбнулась. Ей несказанно шла новая шляпка, которую
она надела опять же по настоянию Павлика. И Наталья с грустью подумала, что сестра очень
хороша собой и она совсем не вправе мешать ее счастью, конечно, если это самое счастье
когда-нибудь постучится в их ворота.
Графиня сердито дернула плечом. Совсем не те мысли посещают ее голову. И ей даже
стало немного обидно, что сестра и сын совсем не разделяют ее тревоги о судьбе имения. Хотя
она никогда близко не подпускала Ксению к обсуждению подобных вопросов, но все же ей
хотелось, чтобы та с сочувствием восприняла ее опасения.
Наталья вздохнула и окинула взглядом дальние леса и виднеющиеся тут и там вовсю
зеленеющие поля. Рожь и пшеница после дождей хорошо пошли в рост. И ячмени, и овсы в
этом году тоже неплохие, лишь бы в июле, когда посевы заколосятся, не ударила засуха.
Графиня привычно окунулась в повседневные заботы и подумала, что это к лучшему, что сын и
сестра уехали с ее глаз подальше. Иначе она бы то и дело срывала на них раздражение, и это
привело бы к новым осложнениям, но уже внутри ее собственного дома.
Кинула последний взгляд в сторону коляски. Легкий экипаж с откинутым верхом
продолжал мелькать среди поросли молодого березняка, подступившей почти вплотную к
усадьбе, и графиня вознамерилась было покинуть крыльцо. Но тут в ворота въехал запыленный
всадник с красным от жары лицом. И она тотчас переключила на него свое внимание.
- Что, Корнила, - спросила она своего управляющего, едва он достиг крыльца и
неловко спешился возле него, - узнал что-нибудь?
Тот огорченно развел руками. Полное лицо его перекосилось, словно бедняга только что
отведал прокисшей браги.
- Не вели казнить, Наталья Кирилловна! Хотел вкруговую объехать, но дальше
мельницы не пропустили. Везде заставы стоят! Схватили, как татя какого, хотели в грязи
извалять, будто неведомо им, кто я таков. Кое-как откупился. - Управляющий крякнул и отвел
взгляд. - Я попросил их в само Завидово меня доставить, чтоб у Кузьмы Ильича разузнать, что
там князь затеял. Только он сам легок на помине, объявился.
- Это Бобрыкин, что ли? Управляющий князя? - поинтересовалась графиня.
- Он, он, - закивал головой, как колодезный журавль, Корнила Матвеевич. - Кузьма
ведь хорошо вас знает и завсегда к нам с большим уважением относился. А тут будто червяка
навозного проглотил. Велел меня отпустить, но в следующий раз, сказал, что непременно меня
выпорют, как всякого, кто границы имения переступит. Я взмолился, дескать, дозволь, Кузьма
Ильич, с князем повидаться. А он коню под ноги сплюнул и сказал, что его светлость
тольки-тольки проснулись и велено их не тревожить. И вообще, чтобы я скорее проваливал с
его глаз долой. А то, мол, не дай бог Григорий Александрыч отправятся проверить кордоны и
увидят, что люди графини разгуливают по его землям, тогда ему, Кузьме, зна-читца, головы не
сносить.
Управляющий обиженно шмыгнул носом и провел под ним кулаком, оставив на потном
лице грязную полосу.
- Все у тебя? - спросила строго графиня.
Корнила Матвеевич еще больше сгорбился, потому что следующая новость, которую он
привез своей хозяйке, оказалась и вовсе хуже некуда.
- На обратном путе, - он с опаской посмотрел на насторожившуюся графиню, -
встретил я другого нашего соседа, Василия Ефимовича Караваева...
- Да какой он сосед? - с негодованием прервала его барыня. - Всего лишь с полверсты
с ним и граничим. Пустой человечишка, я с ним и не знаюсь даже.
- То-то и оно, что не знаетесь, а эти полверсты даже с лету не перемахнуть. -
Управляющий безнадежно махнул рукой. - Совсем никчемный помещик этот Караваев, но
тоже велел вам передать, что больше не позволит пользоваться его дорогой. Вы, ваше
сиятельство, будто какие-то его порывы погубили?
- Порывы? - Графине показалось, что земля разверзлась под ней и она вот-вот рухнет в
ее глубины. Вот оно как все складывается! Оказывается, не только князь Панюшев ополчился
против нее, но даже такой пустозвон, как Караваев, осмелел настолько, что поспешил
расквитаться с ней за прошлые обиды. Получается, что князь весьма успешно пополняет число
своих союзников за счет тех, кто ее на дух не переносит. Но, по большому счету, во всей округе
не найдется ни одного доброжелателя, ни одного, кто решился бы вдруг занять ее сторону. И
хорошо, если только один пустоголовый Караваев вздумает таким образом прогнуть спину
перед новым влиятельным соседом. А если в ряды ее противников вольются все окрестные
помещики? Тогда она окажется не просто в осаде. Ей перекроют все дороги, и имение в
мгновение ока разорится, потому что еще никто не придумал, чтобы конные обозы летали, как
птицы, по воздуху.
Стараясь не показать, сколь сильно ее поразило сообщение о ренегате Караваеве, она
приказала Суслову не покидать усадьбу, а сама направилась в комнаты, чтобы вновь
переодеться в костюм для верховой езды. Кое-какие соображения по поводу того участка
дороги, который принадлежал Караваеву, у нее имелись, но все же это не выход из положения.
Особенно если и остальные соседи вздумают ополчиться против нее.
ГЛАВА 11
Длинный, поросший сорным лесом бугор являл собой раздолье для зайцев, которые по
зиме наведывались в яблоневый сад, расположенный на задах усадьбы, и грызли кору деревьев.
Тем бугор и был замечателен, если не считать того, что принадлежал он Василию Ефимовичу
Караваеву и вклинивался в угодья графини языком деревенской сплетницы. У его подножия
текла река Тимша, которая впадала в озеро, и два года назад недалеко от ее устья графиня
построила лучшую в округе мельницу. Осенью сюда повезут хлеб со всего уезда. Но если князь
будет продолжать упираться, то ее мельница, скорее всего, останется без работы. Ведь все
подъездные пути окажутся перекрытыми.
Графиня сдвинула сердито брови и огляделась по сторонам. Возмездие должно
настигнуть Караваева незамедлительно. Полноводная Тимша не только хорошо крутила
жернова ее мельницы, но и была единственной рекой, которая протекала по землям коварного
отступника. Причем чуть выше по течению ее перегораживала плотина, опять же
принадлежащая графине, но она позволяла Караваеву выращивать на прудах, возникших от
разлива Тимши, гусей и уток на продажу.
Наталья прислушалась. До деревни Караваева не менее двух верст, но хорошо слышно,
как там кричат гуси. Она усмехнулась. Посмотрим, как они заголосят завтра на пару со своим
хозяином, необдуманно выступившим на стороне ее противника.
Она спешилась недалеко от бугра. Здесь как раз проходил принадлежавший Караваеву
участок дороги. Он был всего ничего длиной. Корнила прав, кусок этот с полверсты, не более,
да еще деревянный мост через Тимшу, самое ценное сооружение на участке пути от Изместьева
до Завидова...
Размышляя таким образом, графиня все же старалась держаться от дороги на безопасном
расстоянии, полагая, что подобные предосторожности не лишние. Хотя, судя по всему,
Караваев сторожей на дороге не выставил, и это тоже должно было сыграть ей на руку.
Графиня с самым довольным видом вдохнула полной грудью свежий, не успевший насытиться
пылью воздух и отпустила лошадь пастись. Сама же принялась прогуливаться взад-вперед,
размышляя над тем, как примерно наказать Караваева, чтобы он раз и навсегда запомнил, с кем
имеет дело.
Графиня дошла до того места, где старый оползень перегородил когда-то реку, заставив ее
проложить новое русло. Пожалуй, если пригнать сюда с вечера должное число землекопов...
Графиня улыбнулась про себя. К утру Тимша вернется в старое русло, а от прудов ничего не
останется. Причем это совсем не повлияет на работу ее мельницы. К тому же деревянный мост
в угодьях Караваева окажется бесполезным, а вот князю придется задуматься о переправе,
потому что река подтопит часть его дороги.
На радостях, что так все славно устроилось, а предательство Караваева и вовсе развязало
ей руки, графиня решила прогуляться по берегу озера. Если судить по солнцу, до обеда
оставалось еще часа два, и она могла позволить себе короткую передышку от внезапно
утроившихся забот и волнений. Притом возле воды жара казалась слабее, хотя солнце палило
нещадно, словно радовалось передышке после двухнедельных проливных дождей и ветров.
Слабый ветерок шелестел в камышах. Мелкая рябь слегка тревожила гигантское водное
зеркало, в котором отражались и бездонный ультрамарин неба, и огненный сгусток солнца, и
чайки, что носились над водой и орали без устали как заведенные. Наталья подняла лицо к
солнцу и зажмурилась. Ей почему-то совсем не хотелось думать о тех неприятностях, которые
неожиданно свалились на ее голову. Без всякого сомнения, при свете дня они представились ей
не такими страшными, а способ наказания хитреца Караваева и вовсе вверг ее в состояние
восторга. Она представила, как Василий Ефимович, этот самодовольный болван, будет
выглядеть завтра поутру, когда ему доложат, что его хваленые пруды превратились в жалкие
лужи, и рассмеялась во весь голос. Нет, она не злопамятна, но все-таки не стоит ее обижать. И
Караваеву она отплатит сполна!
Несколько берез склонили свои ветви над заросшей гусиной травкой поляной. Здесь было
прохладно и тихо. Где-то высоко в поднебесье звенела колокольчиком нежная песня
жаворонка. Наташа присела на траву, прислонилась головой к березовому стволу и закрыла
глаза... Тихо шептались волны, накатывая на прибрежный песок, шуршали камыши, лопотали в
ближних заводях дикие утки и кулики, а в ветках берез звонко щебетала, чирикала и тенькала
на все голоса шустрая птичья мелочь.
Где-то далеко-далеко в лесу очнулась от жары кукушка. Графиня принялась отсчитывать,
сколько ей жить осталось, но кукушка все куковала и куковала, и Наташа не заметила, как стала
путаться в счете, а вскоре и вовсе заснула, чего прежде никогда себе не позволяла, находясь за
пределами усадьбы.
А в Завидове события развивались своим чередом. Князь и Аркадий проснулись поздно и
были несказанно удивлены проворству Бобрыкина. Еще до завтрака Кузьма Ильич появился с
докладом в кабинете нового владельца имения и с самым довольным видом сообщил, что
приказы-де исполнены и графиня Изместьева понесла уже значительные потери.
Григорий поднял в удивлении брови. Он хотя и стремился примерно наказать соседку, но
все ж не предполагал, что его угрозы так быстро воплотятся в жизнь. Аркадий тоже удивился.
Ретивость управляющего пришлась ему явно не по вкусу, о чем он не преминул сообщить
приятелю. Объявление войны уменьшало его шансы завязать более близкое знакомство с
очаровательной сестрой графини.
Князь на это заявление только пожал плечами. Впрочем, он должным образом, хотя без
явного восторга, отозвался на проявление Бобрыкиным столь великолепной готовности
исполнить любое его распоряжение. Захваченный в ходе боевой операции строевой лес был как
нельзя кстати, и князь распорядился отправить его на строительство нового хозяйственного
двора. Что касается определения прав на смолокурню, то и здесь действия управляющего не
вызвали никаких нареканий. Правда, Григорий велел отпустить смолокуров и возчиков графини
восвояси и вернуть ей лошадей и телеги. Тем самым он давал понять, что не намерен
наживаться за чужой счет.
К завтраку пожаловал Василий Ефимович Караваев. Сосед был радостно возбужден и все
порывался обнять князя и расцеловать, настолько он был ему благодарен за смелость и
решительность, проявленные в борьбе со вздорной графиней.
- Я восхищен вашим поведением. - Василий Ефимович вытер огромным платком
вспотевшее от чрезмерного прилива чувств лицо и устроился за столом, на котором лакеи уже
расставили приборы на три персоны для завтрака. - Изумительно, но вы добились того, чего
не смогла сделать княгиня Завидовская после смерти старой графини. Мне кажется, она слегка
побаивалась молодую Изместьеву. Но теперь, слава богу, справедливость восторжествовала! -
Он поднял ладони в весьма патетическом жесте. - Вы не представляете, князь, какой глубокий
отклик в сердцах всех соседей произвели ваши старания наказать эту негодяйку. - Караваев
прижал ладонь к сердцу и склонил голову в поклоне. - Примите мои уверения, ваша светлость,
что я с вами до конца. Я тоже объявил графине о том, что мой участок дороги впредь закрыт
для нее. Он не слишком велик, но сами знаете, надо создать прецедент, чтобы эта бестия
поняла: мы, ее соседи, намерены преподать ей урок...
- Постойте, Василий Ефимович, - перебил его князь и нахмурился. - До сей поры я
считал, что ссора с графиней мое личное дело, и не рассчитывал на союзников. Тем более не
желал вовлекать в нее своих соседей.
- Ваши соседи, князь, весьма уважаемые в уезде люди. - Караваев улыбнулся. - Они
без промедления придут к вам на помощь. Если вы желаете, я сегодня же объеду всех и сообщу
о тех мерах, которые вы предприняли против этой распоясавшейся, этой... - Сосед задохнулся
от негодования, а возможно, потому, что корсет был слишком тесен ему.
- Нет, нет, - Панюшев поднял ладонь в упреждающем жесте, - этого не стоит делать.
Я намерен договориться с графиней в самое ближайшее время и не хочу предавать огласке
примитивный спор, чтобы не превращать его в скандал.
- Как пожелаете, - Караваев удрученно покачал головой, - но я не верю, что графиня
примет ваши условия. Мне доложили, что она намерена отправиться в уезд, если не в
губернию, чтобы до конца уяснить, кто на самом деле является владельцем дороги.
- Что ж, и ветер ей в паруса! - весьма любезно ответил князь. - Я нисколько не
сомневаюсь, чем эта поездка закончится.
- Графиня - не самоубийца, чтобы становиться в позу, - заметил Аркадий. - Как
только она удостоверится в том, что князь абсолютно прав, то, несомненно, пойдет на мировую.
Она понесет большие убытки, если не проявит здравый смысл и не смирится с тем, что прошли
те времена, когда она могла безнаказанно вытворять все, что ее душе угодно. Князь не намерен
уступать ни на йоту в этом вопросе.
- Да, да, - с готовностью закивал головой Караваев, - только жесткая, неуступчивая
политика! Я вполне вас поддерживаю! И, как ближайший сосед и искренний друг, готов
представлять ваши интересы на переговорах с графиней.
- Я не думаю, что надо спешить, - сказал князь и отодвинул от себя грязные тарелки,
которые лакей тотчас заменил на чистые. - Сегодня я решил показать графине, что мои
намерения основаны исключительно на здравомыслии и не преследуют корыстных целей.
Конечно, я конфисковал лес, который ее люди валили на моих делянах, но лошадей я вернул и
ни один человек из ее холопов не пострадал.
Караваев покраснел. Маленькие глазки неожиданно злобно сверкнули.
- Ваше благородство, Григорий Александрович, поразительно. Но неужели вам
неизвестно, что учинила сегодня утром графиня с вашими людьми?
Князь вновь поднял брови и крайне выразительно посмотрел на Аркадия. Тот с
недоумением пожал плечами и перевел взгляд на Караваева.
- Что же вы, Василий Ефимович, с того и надо было начинать, - сказал он с легкой
усмешкой. - Надеюсь, эта новость не испортит наш аппетит до конца?
- Как сказать, как сказать. - Караваев с самым глубокомысленным видом уставился на
вилку и нож, с помощью которых пытался расправиться с сочным куском ветчины. И, с
видимым сожалением оставив столь полезное занятие, поднял озабоченный взгляд на князя. -
Боюсь, князь, что ваши добрые намерения не найдут отклика в сердце графини. Как мне стало
известно, сегодня утром люди графини потопили на озере одну лодку и две захватили.
Догадываетесь, кому они принадлежат? Причем графиня приказала выпороть рыбаков, и... -
Караваев вытер рот салфеткой и вновь уставил свой взор на ветчину.
- И... - насторожился князь. - Договаривайте, Василий Ефимович! Я готов к любым
неприятностям.
- Я не хочу сказать, что это хуже того, что я вам уже сообщил, - Караваев негодующе
фыркнул, а нож и вилка снова проигнорировали ветчину. - Графиня... Она... Словом, она
велела отправить ваших рыбаков в Завидово без порток. Я их встретил на пути в ваше имение.
Они пробираются через лес, поэтому, видно, еще не дошли до деревни.
Аркадий посмотрел на князя. Тот с самым невозмутимым видом слушал Караваева.
Василий Ефимович с искренним негодованием живописал зрелище голоштанных, крадущихся
глухой чащею рыбаков, затем перевел дыхание, чтобы еще раз сообщить князю о тех чувствах,
которые переполняли его с того сладостного для его души момента, когда он узнал о мерах,
предпринятых его светлостью, чтобы остановить произвол, который графиня творила в чужих
угодьях.
Григорий Панюшев с большим вниманием выслушал страстный монолог соседа, но
ответил совсем не так, как хотелось бы Караваеву.
- Простите, Василий Ефимович, но вы, на мой взгляд, изрядно преувеличиваете
способности графини. Впрочем, на ее месте я поступил бы точно так же. Ведь она вне себя
оттого, что я перекрыл дорогу. Она несет большие убытки, поэтому голые задницы моих
мужичков, увы, не последнее испытание, которое нам придется пережить. Конечно, я весьма
благодарен вам за оказанную поддержку, Василий Ефимович, но предупреждаю, что решающие
бои еще впереди, и как бы вам не остаться внакладе. Графиня - женщина решительная.
Думаю, она не преминет наказать вас за ваш опрометчивый поступок.
- Благодарю, ваша светлость, за предупреждение, - глаза Караваева сверкнули
обидой, - я все обдумал, прежде чем выступить на вашей стороне. Конечно, гораздо разумнее
соблюдать нейтралитет. Но графиня изрядно досадила мне. И я уже сообщил ее управляющему
свое решение по поводу дороги. Знаете ли, я не привык отказываться от своих слов.
- Но как вы объясните ей свой поступок? - справился Аркадий. - Насколько я
понимаю, прежде у вас не было разногласий по поводу вашего участка дороги?
- Это не играет роли! - вздернул подбородок Караваев. - Раньше дорога проходила по
владениям Изместьевых, но после того, как случился оползень, люди графини без моего
согласия стали ездить по моим землям.
- А разве вы не протестовали по этому поводу? - продолжал допытываться Аркадий. -
Неужто терпели до сегодняшнего дня?
- По правде, у меня не было нужды спорить с графиней, - поджал губы Караваев. -
Дорога проходит по неудобицам, к тому же мои люди ею почти не пользуются...
- Понятно, - протянул Аркадий, - а чем грозит графине запрет пользоваться вашим
участком дороги?
Караваев пожал плечами.
- Точно сказать не могу. Главное ведь в том, что она узнает о моей поддержке князя. И
поймет, что он не одинок в желании изменить положение вещей. Графиню нужно примерно
наказать за ее высокомерие и заносчивость.
- Что ж вы так долго собирались с духом? - хотел съязвить Аркадий, но, заметив взгляд
князя, предпочел оставить этот вопрос при себе.
Григорий Панюшев отложил в сторону салфетку и выбил пальцами дробь на столе. И это
было единственным проявлением того, что князь вне себя. Голос его звучал холодно, что опять
же подтверждало опасения Аркадия. Его друг не слишком обрадовался столь великодушному
жесту Василия Ефимовича Караваева и тем самым укрепил подозрения Дроздовского, что князь
преследует несколько иные цели, чем просто доказать свои права на дорогу, которая, честно
сказать, особой роли для него не играла, так как огибала дальние границы имения.
- Простите великодушно, Василий Ефимович, - сказал Панюшев, уставившись ничего
не выражающим взглядом на Караваева, - но мы с Аркадием должны покинуть вас. У нас
дела, которые не терпят отлагательства. Я искренне признателен вам за поддержку, но все же
просил бы вас не слишком распространяться в кругу соседей о моих трениях с графиней. Это
наше личное дело и никого более не касается.
- Хорошо, хорошо, ваша светлость, - торопливо заверил его Караваев, но в его голосе
звучало явное разочарование. - Я надеюсь, что ваши намерения действовать по закону
послужат хорошим уроком для графини...
- Скажите, Василий Ефимович, а у графини есть явные враги среди соседей или только
тайные недоброжелатели вроде вас? - не слишком вежливо перебил его Аркадий.
Караваев скорбно поджал губы. Ему явно не понравилось зачисление его в разряд тайных
недоброжелателей графини. Но при ответе не стал кривить душой:
- Графиня живет замкнуто, не участвует в уездных ассамблеях, не ездит на балы, но в
обществе ее прощают за то, что она жертвует большие суммы на богадельню, детский приют,
земскую больницу и школу. Предводитель уездного дворянства Юрий Леонидович Нежданов
благоволит к ней. Он из тех немногих соседей, с кем она здоровается и иногда обращается к
нему за советом. Но в последнее время между ними словно кошка пробежала. Два года назад
Нежданов овдовел, и, говорят, - Караваев снизил голос почти до шепота и обвел своих
собеседников взглядом бывалого заговорщика, - говорят, что он сватался к графине, но
безуспешно.
- Сколько лет этому Нежданову? - спросил быстро Аркадий и бросил взгляд на
приятеля. Тот сделал глоток вина и отставил бокал в сторону. И сделал это с самым
безмятежным взглядом, заставив Аркадия усомниться: неужто он все-таки ошибся и графиня
действительно не интересует Григория как женщина?
- Да уже седьмой десяток на исходе, - махнул рукой Караваев в ответ, на его вопрос, -
но Юрий Леонидович - очень видный и статный мужчина. Один из самых богатых и
влиятельных помещиков в губернии. Раньше занимал важный пост в Северной столице, но лет
двадцать уже как вышел в отставку и почти безвылазно живет в своей деревне. Ходят слухи,
что он был несчастлив в первом браке. Супруга его была очень властной женщиной...
- Что ж он тогда из огня да в полымя? - рассмеялся Аркадий. - Судя по вашим
рассказам, графиня еще тот подарок!
Караваев пожал плечами.
- Пути господни неисповедимы. Юрий Леонидович после ее отказа хотел даже снять с
себя обязанности предводителя уездного дворянства и вернуться в Санкт-Петербург. Однако
остался, верно, надеется до сих пор, что графиня передумает. Да и что говорить, для нее это
самая лучшая партия, особенно если нет выбора... Но она докрутится носом, как пить дать
докрутится. Слышал я, что не одна уже вдовушка положила глаз на Нежданова. И среди них
есть очень даже достойные и богатые женщины, нисколько не хуже графини. И в отличие от
нее нравом спокойные и благочестивые.
- Понятно, - протянул Аркадий и опять бросил взгляд на приятеля. Тот как ни в чем не
бывало продолжал потягивать вино, вперив отсутствующий взгляд в гобелен с изображением
псовой охоты, и, кажется, забыл, что его и впрямь ждут важные дела...
- Понятно, - повторил Аркадий и, отведя взгляд от князя, с плохо скрываемым
ехидством спросил то, что его лично интересовало гораздо больше: - Почему ж тогда вы
решили посвататься к сестре графини? Знаете, что ее сестрица обладает вздорным характером,
сама же барышня и вовсе бесприданница... Что вас подвигло на такой отчаянный поступок,
если вокруг масса приятных и соблазнительных вдовушек?
Караваев побагровел и смерил Аркадия негодующим взглядо
...Закладка в соц.сетях
