Жанр: Любовные романы
Антик с гвоздикой
...Григорий не заметил ни одного сторожевого поста. Значило ли это, что ее
кордоны были гораздо лучше спрятаны, или она предпочитала ловить его крестьян в глубине
своих владений? Возможно, не подозревая этого, он сейчас находится под наблюдением
нескольких дюжих верзил, готовых влепить ему в задницу заряд соли, стоит ему только
перешагнуть невидимую границу, разделявшую оба поместья.
Но Мулат уже взлетел на высокий холм, усыпанный гладкими валунами. Вершина его
была безлесной, и с него открывался чудесный вид на окрестные просторы. Озеро лежало перед
ним как на ладони. Дальний его берег терялся в сиреневой дымке, накрывшей бескрайние
муромские леса. Князь приложил ладонь к глазам, иначе солнечные зайчики, скачущие по воде
как одержимые, не давали ему разглядеть усадьбу. Огромный дом из белого камня казался
издалека дворцом сказочной принцессы, который злая волшебница превратила в чудесный
кораблик, плывущий по волнам озера. И сходство это усиливалось оттого, что сам берег был
почти невидим из-за той же дымки.
Князь уже знал, что это предвещает непогоду, хотя на небе не просматривалось ни
единого облачка, да и ветер не переменил своего направления. Он опустил взгляд к основанию
холма, который заканчивался почти у самого озера низкой каменистой грядой, поросшей
редким лесом. Там уже были владения графини. Но при взгляде на озеро ему еще больше
захотелось искупаться. Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного,
Григорий направил Мулата вниз с холма.
У его подножия он спешился и повел коня в поводу. Некоторое время озеро скрывалось за
камнями и лесом, потом деревья расступились, открыв взгляду обширный луг, по которому тут
и там разбежались березовые колки и одинокие, в три обхвата деревья. Нигде не было ни души.
Но Григорий держался настороже, хотя проснувшийся вдруг азарт не позволял ему
остановиться на полпути.
Солнце припекало все сильнее, а прохладная вода была совсем близко. Снимая на ходу
сюртук, князь устремился к песчаной полоске берега. Он уже видел, как волнуются от легкого
ветра камыши, слышал, как кричат шныряющие над озером чайки и озабоченно крякает утка,
собирая вместе свое беспокойное семейство. Несколько крошечных, еще покрытых желтоватым
пухом утят сновали между огромных листьев раскрывшихся кувшинок и сами походили на
ожившие вдруг цветы.
Григорий остановился на мгновение, чтобы так же на ходу стянуть с себя сапоги, и тут
увидел лошадь. Она мирно паслась шагах этак в двадцати от него, в тени огромной березы,
отчего он не сразу ее заметил. Князь чертыхнулся про себя. Сама по себе встреча с лошадью не
сулила ничего страшного. Но он моментально узнал ее. Это была чистокровная кобылица
арабских кровей. На ее спине покоилось дорогое красивое седло, и всадница наверняка
находилась где-то поблизости. Сие обстоятельство крайне не понравилось князю. Мало того,
что он, как шкодливый щенок, проник на чужую территорию, не хватало еще столкнуться здесь
нос к носу с графиней.
Князь пригнулся и, зажав рот Мулата ладонями, торопливо ретировался к холму. Конь
недовольно пофыркивал, мотал сердито головой, но не мог же Григорий позволить ему заржать
при виде кобылицы. Хорош был бы у него видок, застань его графиня крадущимся по ее
землям. А если она не одна, а в компании со своими сторожами? Князь Панюшев никогда не
считал себя трусом, но ему стало неуютно, когда он представил на миг, как его хватают за руки
люди графини.
К счастью, он благополучно вернулся в свои угодья и, взобравшись на камни, с крайним
сожалением обвел взглядом озеро и прибрежную полосу. По-прежнему все вокруг было
спокойно. Князь с недоумением наблюдал некоторое время за лошадью. Она безмятежно
разгуливала между деревьев, помахивая хвостом и прядая ушами, а то вдруг улеглась в траве,
видно, окончательно насытившись. Графини же нигде не было видно. Тревога постепенно стала
перевешивать любопытство. Что такое могло случиться с его соседкой? Почему лошадь бродит
без седока? А если произошло несчастье? Вдруг лошадь, испугавшись чего-то или кого-то,
понесла и графиня не удержалась в седле?
Наконец Григорий Панюшев не выдержал. Привязав Мулата к дереву, он вторично,
только бегом проделал тот же самый путь до озера. Но теперь он оглядывался по сторонам и
пытался отыскать взглядом графиню. Осторожно ступая по траве и стараясь не попадать ногой
на сухие ветки, чтобы не выдать себя треском, князь исследовал одну березовую рощицу,
вторую, третью... И здесь наконец увидел графиню. Она лежала на спине в тени огромного
дерева и, прикрыв лицо локтем правой руки, безмятежно спала, совершенно не заботясь о том,
что кто-то от беспокойства за нее чуть было не потерял голову.
Левая рука ее свободно откинулась в сторону, а по ладони ползала божья коровка.
Графиня была одета в мужской костюм. Узкие бархатные панталоны обтягивали стройные
бедра и были заправлены в высокие сапоги. Белый, свободного кроя блузон с широкими
рукавами на манжетах был расстегнут у ворота, обнажая изящную шею с крохотной родинкой в
ямочке у ее основания, которую князь тоже принял поначалу за божью коровку. Но чуть позже
он рассмотрел ее более детально, когда, осмелев, подкрался почти вплотную к спящей
женщине. Высокая грудь мерно поднималась и опадала, подтверждая его догадку, что графиня
Изместьева предпочитает отправляться на прогулку без корсета.
Но на пару с этой догадкой в его голову вкралась еще одна, слишком крамольная мысль,
чтобы позволить ей претвориться в жизнь. На губах спящей соседки бродила улыбка, видно, во
сне графиня чувствовала себя более счастливой, чем наяву. И князю нестерпимо захотелось ее
поцеловать, а после будь что будет... Он, словно воочию, ощутил под пальцами шелковистость
ее кожи, упругость груди, теплоту губ...
И в этот момент графиня отняла руку от лица. И тут же села, посмотрев озабоченно на
небо. Затем, видно успокоившись, со вкусом потянулась и поднялась на ноги. Оглядевшись по
сторонам, она отыскала глазами лошадь, но направилась не к ней, а к озеру. Князь, который
лежал в густой траве, притаившись за полусгнившим березовым пнем в пяти шагах от нее,
молил только об одном: чтоб она не посмотрела в его сторону.
Но у графини были совсем другие намерения. Она подошла к воде и принялась
раздеваться. У князя пересохло в горле. Теперь он чувствовал себя почти преступником. Но и
объявиться тоже не мог, так как отчетливо понимал, что это приведет к гораздо более
печальным последствиям.
Будь князь английским джентльменом, он бы непременно закрыл глаза или, по крайней
мере, отвернулся бы. Честно сказать, он хотел поступить именно таким образом. Но графиня
раздевалась медленно, словно дразнила его, и нервы Григория Панюшева не выдержали
испытания. Никогда в жизни он не видел столь совершенной женской фигуры. Тонкая талия,
высокие бедра... Она стояла к нему спиной, переступая ногами, чтобы освободиться от
остатков одежды.
Уткнувшись лицом в кулаки, князь сжал зубы. Господи, это невозможно, но он хотел эту
женщину! Безумно! Неистово! Как никого в своей жизни не хотел! И хорошо понимал, что это
вызвано не длительным воздержанием! Только сейчас он понял, какого рода напряжение не
отпускало его с того дня, как он поселился в Завидове. И оно возникло в тот самый момент,
когда он впервые увидел прекрасную всадницу на чистокровном арабском скакуне! Князь едва
сдержался, чтобы не застонать. На мгновение ему показалось, что он сейчас взорвется от
возбуждения и взметнется над кустами облаком пара.
А графиня, не подозревая о его мучениях, вошла в воду и поплыла от берега прямо к
зарослям кувшинок. Утята порскнули в разные стороны. Женщина засмеялась, а князю от этого
смеха стало совсем худо. Он просто представил на мгновение то зрелище, которое откроется
его взору, когда графиня вздумает вернуться на берег. Холодный пот прошиб его, несмотря на
жару. И князь, вспомнив уроки военного времени, ловко, как бывалый лазутчик, перекатился с
боку на бок и в сторону, а потом отполз и притаился в глубокой ложбине, густо заросшей
незабудками. И тут еще одна мысль пришла ему в голову, но теперь уже озорная...
Наташа досыта наплавалась в прохладной воде, и это избавило ее от неприятного
волнения, которое в последние дни не давало ей покоя. Она вышла из воды, и, подняв руки
вверх, постояла некоторое время на берегу, поворачиваясь к солнцу то одним, то другим боком,
то спиной. Обсохнув на ветерке, она принялась одеваться. В какой-то момент ей вдруг
почудился странный шорох за спиной, она быстро оглянулась. Никого и ничего! Вероятно,
взлетела из кустов птица или пробежал небольшой зверек. Она протянула руку, чтобы взять
блузон, и отдернула ее, словно наткнулась на ядовитую змею. На светлой ткани хорошо
выделялся аккуратный, перетянутый шелковой ленточкой букет незабудок.
Наталья вскрикнула, схватила блузон и прикрыла им грудь.
Затем наклонилась и подняла пистолет, который лежал у нее под бархатным сюртуком.
Продолжая придерживать рукой блузон, она настороженно огляделась.
- Кто здесь? - крикнула она повелительно и подняла пистолет.
Князь, который в это время был уже недосягаем для пули, озадаченно покачал головой.
Интересно, решился бы он на подобное сумасбродство, знай, что у графини имеется пистолет?
И все же он был вознагражден за свое безрассудство. И мог заключить пари хоть с дьяволом на
то, что ни одному мужчине во всей округе не довелось видеть графиню обнаженной. Ради этого
можно было пролежать в грязной ложбине хоть сутки, даже при угрозе получить пулю в висок.
Но самой большой наградой оказалось для него то, что графиня не отбросила его букет, а,
помедлив какое-то мгновение, подняла его с травы, поднесла к лицу, а после спрятала на груди.
И только тогда вскочила в седло.
Дождавшись, когда смолкнет стук копыт, Григорий Панюшев выбрался из ложбины.
Теперь никто не мешал ему искупаться. Он подошел к самой кромке берега, опустился на
колени и, узрев свое изрядно чумазое отражение, ударил ладонью по воде и расхохотался.
Сейчас он окончательно и бесповоротно расстался с последними сомнениями. Эта женщина
зацепила его, да так, что вряд ли в скором времени ему удастся сорваться с крючка. Впрочем,
он совсем к этому и не стремился...
ГЛАВА 13
- Ксюша, - Павлик ерзал на стуле от нетерпения, - почему маменька задерживается к
обеду? - Не выдержав, он подбежал к окну детской, из которого была видна подъездная
дорога. - Она нас ругает, если мы опаздываем, а сама!
- Павлик, - сказала укоризненно Ксения, - не осуждай маменьку! У нее столько дел, и
они могут задержать ее в любой момент. Она тебе все объяснит, когда вернется. Но я велю
подать обед, если ты проголодался.
- Нет, нет, я совсем не хочу есть. - Павлик вернулся на свое место. Глаза его
возбужденно сверкали. - Скорее бы прошел обед, тогда мы пойдем в библиотеку, и ты
покажешь мне на глобусе, где находится Аргентина. Князь рассказал мне, что долго жил в тех
местах. У него там имение. - Мальчик с тревогой уставился на тетку. - А если ему надоест в
Завидове? Если он снова вернется в Аргентину? Кто тогда будет учить меня кататься верхом?
- Я не думаю, что князь скоро уедет, - попыталась успокоить его Ксения. - Он
замышляет здесь много дел и вряд ли покинет Завидово, пока не исполнит их.
Павлик вздохнул. Щеки его горели, глаза блестели.
- Я бы тоже хотел побывать в Аргентине, - произнес он мечтательно. - Князь сказал,
что туда надо долго добираться, сначала переплыть Атлантический океан, а потом скакать на
лошадях через пампасы. Это аргентинские степи, - поспешил он поделиться с теткой новыми
познаниями. - Пампасы покрыты густой травой, и там пасутся огромные стада коров, овец,
табуны лошадей. Их охраняют пастухи, которых называют гаучо. Они очень ловкие и смелые и
ловят лошадей с помощью лассо. Князь обещал показать мне, что это такое, и даже научить
бросать его, как гаучо. И еще он рассказал, что в пампе живут индейцы, а в книгах можно
отыскать картинки, на которых они нарисованы. Лица у них страшно раскрашены, а в волосах
они носят уборы из орлиных перьев. Чем больше перьев, тем больше подвигов они совершили.
Ты найдешь для меня эти книги, Ксюша?
- Конечно, найду, - пообещала она. - Я сама с удовольствием почитаю тебе про
Аргентину. И на карте мы ее отыщем непременно.
- Знаешь, Ксюша, - Павлик пододвинулся к ней и взял ее за руку, - я уже решил, что,
когда вырасту, обязательно стану моряком. Тогда я везде смогу побывать, увидеть разные
страны. И до Аргентины доплыву. Вот князь удивится, если в то время окажется там! - Он
улыбнулся и тут же поскучнел. - Только маменька вряд ли согласится. На море бывают
штормы, корабли разбиваются о скалы, их могут захватить пираты... Князь рассказал мне...
Боюсь, маменька тоже знает об этом и не позволит мне стать моряком.
- Пока еще рано говорить о твоей будущей службе, - постаралась успокоить
племянника Ксения. - Просто маменьку надо постепенно готовить к тому, что ты - сильный,
здоровый мальчик. - И добавила как можно убедительнее, хотя не слишком верила в свои
слова: - Маменька должна понять, что морская служба пойдет тебе на пользу.
На самом деле ей даже гадать не следовало, как поведет себя сестра, узнай о подобных
мечтах своего сына. Кошмар! Ужас! И ей не поздоровится в первую очередь, особенно если
Наташа узнает, какую роль сыграл здесь князь и книги, которые они отыскали в домашней
библиотеке. Книги, из которых Павлик, впрочем, как и она сама, узнал, что мир вокруг огромен
и интересен и не ограничивается пределами его родового имения.
Ксения посмотрела на племянника. Прошло уже более часа, как они вернулись с
прогулки. К счастью, раньше Наташи. Евсею строго-настрого приказали излишне не болтать,
но, похоже, кузнецу тоже пришлась по душе их поездка. И хотя Марфуша что-то уж слишком
сердито ворчала на него, Евсей попросил Ксению непременно отпросить его у барыни на
завтра. Время покоса еще не наступило, и в кузнице было мало работы. Конечно, Ксения
догадывалась о причинах подобной самоотверженности кузнеца. Да и Марфуша, немного
растрепанная, с раскрасневшимися щеками, хотя и отнекивалась от вопросов, но счастливые
огоньки в ее глазах выдавали, что горничная и кузнец совсем скоро бросятся в ноги барыне,
чтобы попросить ее согласия на венчание.
Ксения вздохнула. Она, наоборот, не испытывала никакой радости от сегодняшнего
свидания с Аркадием. И даже мечтать не смела, чтобы такой красавец обратил на нее серьезное
внимание. Кто она такая? Простая деревенская девушка. Без приданого, малообразованная...
Разве может она составить ему счастье? О чем он с ней будет говорить? Не о видах же на
урожай или об удоях молока? Нет, она вовсе не интересна Аркадию, и он просто из вежливости
развлекал ее разговорами, пока князь занимался с Павликом.
Вернувшись домой, Ксения настойчиво пыталась убедить себя в обратном, хотя тайный
голос упорно ей нашептывал, что она ошибается и глаза Аркадия как раз выдавали его интерес
и его обожание. Ему совсем не надо было притворяться, потому что она ни разу не дала повода
считать, что относится к нему чуть иначе, чем положено относиться юной барышне к едва
знакомому молодому человеку.
Ей было очень горько и одиноко сейчас, потому что не было ни одного человека на свете,
которому она могла бы поведать свои девичьи секреты. Марфуша, конечно, не в счет. С первой
их встречи с Аркадием она вбила себе в голову, что он потерял голову от ее хозяйки, и даже
слышать не хочет, когда та делится с ней своими сомнениями. У горничной свои понятия на
этот счет: надо крепко держать привалившую ей удачу за хвост и не слишком оглядываться на
графиню.
А попробуй тут не оглядываться, если вся жизнь Ксении зависит от воли и прихотей
сестры!
- Едет, едет! - радостно закричал Павлик. - Маменька вернулась!
Он соскочил со стула, который перед этим придвинул к окну и взобрался на него с ногами
в ожидании матери.
- Павлик, - сказала строго Ксения, - надеюсь, ты понимаешь, что мы поступаем
нехорошо, обманывая твою маменьку. Ты готов гореть в аду или отведать розог на конюшне,
когда наше вранье раскроется?
- Готов, - мальчик преданно посмотрел на тетку, - но я никого не выдам, даже если
меня будут пытать.
- Надеюсь, до этого не дойдет, - улыбнулась Ксения, - но все же будь осторожнее. Не
докучай маменьке вопросами.
Они спустились в столовую. Но Наташа не объяснила причину своего опоздания. И
почему-то не справилась даже, как они съездили на прогулку. Лишь попросила Марфушу
поставить в воду маленький букет незабудок. Ксения и горничная быстро обменялись
взглядами. Впервые они видели, чтобы графиня вернулась домой с букетом. Конечно, она
любила цветы. Во всех комнатах дома стояли в прекрасных вазах пышные букеты, а цветы для
них выращивали зимой в оранжереях, а летом - в открытых цветниках. Но незабудки?
Простенькие полевые цветы... С какой стати графине вздумалось вдруг обратить на них
внимание? Внезапная блажь? Каприз? Непонятная причуда? Или смена настроения?
Девушки терялись в догадках, но Наташа не обращала никакого внимания на их взгляды,
равно как и на то, что Павлик сегодня без лишних уговоров справился с обедом. Возможно, на
ее настроение повлияли утренние неурядицы, но Ксения хорошо знала свою сестру. Не было
таких неприятностей, которые могли бы заставить Наташу хоть на минуту забыть о Павлике и
делах имения.
За столом царило молчание. Павлик тоже заметил странное состояние матери и не
досаждал ей расспросами. Внешне безучастная, она лишь изредка бросала взгляд в окно, за
которым менялась погода. Серые дождевые тучи постепенно затягивали небосвод, на горизонте
проблескивали зарницы. Гнетущая тяжесть повисла в воздухе. Но Наташа продолжала молчать,
а ее взгляд все чаще задерживался на маленьком бирюзовом букете: вазочку с незабудками
Марфуша поставила справа от нее.
Неожиданно Павлик попросил добавки, и это совершенно невероятное событие
наконец-то отвлекло его маменьку от созерцания скромного букета. Она с удивлением
посмотрела на сына, потом перевела взгляд на Ксению:
- Что происходит? Я не верю своим глазам! У Павлика проснулся аппетит?
Ксения пожала плечами:
- Обед сегодня задержали, ты же знаешь!
- Но он раньше готов был не обедать весь день. Чуть ли не силком приходилось
заставлять его проглотить каждый кусочек. Что случилось, почему ты попросил добавки? -
Наташа переключилась теперь на сына.
Тот насупился.
- Я проголодался. Мы сегодня хорошо погуляли. Я едва дождался, когда подадут обед.
Графиня удивленно покачала головой. Потом взяла сына за подбородок и посмотрела ему
в глаза.
- Ты сегодня странно выглядишь, - сказала она наконец. - Глаза блестят, а лицо
успело загореть. Он, что ж, совсем не надевал шляпу? - спросила Наталья требовательно у
Ксении и пригрозила: - Смотри, если Павлик заболеет...
- Нет, нет! - вскинулся мальчик. - Не заболею и шляпу не буду снимать! И Ксюшу во
всем буду слушаться, только отпустите нас завтра покататься. С Евсеем ничего не страшно.
- Не знаю, - сказала рассеянно Наташа и провела пальцами по голубым венчикам
цветов. - Похоже, опять зарядят дожди, поэтому и речи не может быть о прогулках, но если
погода будет хорошая...
- Ура! - вскрикнул Павлик, однако, заметив строгий взгляд тетки, мгновенно зажал рот
ладошками.
Графиня тоже заметила этот торопливый жест, но не пожурила сына, а улыбнулась.
- Если эти прогулки пойдут тебе на пользу, то я, пожалуй, велю покатать нас на лодках
по озеру. Но при условии, что всю эту неделю ты будешь слушаться Ксюшу и не допускать
баловства на прогулках. - Она принялась загибать пальцы. - Не лезть в муравейники, не
дразнить собак, не прыгать с заборов, не подходить близко к лошадям, держаться подальше от
кузницы, озера и опушки леса. Опасаться змей в камнях и ос в малине. Помнишь, в прошлом
году шершни насмерть зажалили мальчика из Завидова? Он нечаянно наступил на их гнездо.
Павлик знал и про мальчика, и про шершней, равно как уже не первый раз выслушивал
наставления и запреты матушки. Но сегодня он воспринял их беспрекословно, не
возмутившись, и без требований ослабить материнский гнет. Иногда, правда, он посматривал
на Ксюшу с видом заговорщика, и озорные искорки то и дело вспыхивали в его хитро
прищуренных глазах. После обеда Павлику полагалось два часа поспать, но он попросил
Ксению немного почитать ему, и Наташа, удивительное дело, разрешила. Сама она отправилась
в кабинет, велев пригласить туда управляющего.
Тучи окончательно затянули небосклон. В детской было сумрачно, и Марфуша зажгла
свечи. Павлик нырнул под одеяло. Ксения присела рядом. В руках она держал глобус, на
котором оба тотчас нашли Аргентину.
- Да-а, - протянул разочарованно мальчик. - И вправду далеко! На другом конце
света. - Он обвел пальцем контуры страны. - Они, что ж, вниз головами там ходят?
Ксения рассмеялась и объяснила племяннику, почему аргентинцы передвигаются тем же
способом, что и жители Северного полушария. Затем она взяла огромную книгу, переведенную
с испанского языка на французский. Это был подробный и очень красочный рассказ о
приключениях испанского авантюриста Арейро Серхио де Санчеса в сельве Амазонки и в
пампасах долины реки Парана.
Но прежде она прочитала племяннику о том, почему Аргентина получила такое странное
название, то есть почему ее назвали "Серебряной" страной:
- "Столица страны - Буэнос-Айрес - расположена на берегу длинного морского залива
Ла-Плата. И хотя жители его называют себя "портеньос", то есть жителями порта, многие из
них никогда не видели океана. До него около двухсот миль. В начале шестнадцатого века
мореплаватель Себастьян Кабот отправился вверх по реке Паране..."
Здесь они отвлеклись, чтобы найти на карте залив Ла-Плата. Оказывается, он образовался
от слияния двух рек, Уругвай и Парана, и был их общим устьем, так что Ксения и Павлик без
труда нашли на карте и саму реку Парану.
- "Кабот искал золото и драгоценности, - рассказывал де Санчес, с присущей
испанским путешественникам страстью ко всякого рода легендам. - Индейцы, которых он
встретил еще в устье реки, подарили ему серебряные украшения. Кабот решил, что именно в
этих краях жители горной страны Анд - инки, добывают серебро. Поэтому он назвал устье
Параны и Уругвая - Ла-Плата, что с испанского переводится как "Серебряная". Но позже
выяснилось, что залежи серебра находились в другой стране, которую после восстания
Боливара стали называть Боливией, но Ла-Плата так и осталось Ла-Платой...".
Павлик слушал ее с открытым ртом, как не слушал ни один урок. Не перебивал, лишь
иногда просил объяснить значение незнакомых слов.
- "Буэнос-Айрес был основан испанскими конквистадорами в 1535 году", - читала
дальше Ксения. И они тут же нашли столицу Аргентины на карте. Затем принялись
рассматривать рисунки в книге: улица Ривада-виа, что протянулась чуть ли не на десяток миль,
площадь Пласа-де-Майо, президентский дворец, здание Кабильдо, в котором аргентинцы
пятнадцать лет назад, то есть в 1810 году, провозгласили республику...
Тут Ксения отвлеклась, чтобы объяснить Павлику, что такое республика. Для этого
пришлось вернуться в античные времена. Словом, когда Наташа заглянула в детскую,
оказалось, что Павлик и Ксения увлеклись настолько, что не заметили ее появления. Некоторое
время графиня стояла молча, держась за ручку двери, затем подошла ближе. Сестра и сын с
упоением разглядывали переложенные папиросной бумагой гравюры в каком-то старинном
фолианте с толстой картонной обложкой. Заглянув через их головы, она увидела странных
людей на фоне еще более странных пейзажей.
- Кто это? - спросила она.
- Это индейцы, жители аргентинской полупустыни, - ткнул Павлик пальцем в
изображение, на котором американские аборигены, слава богу, были одеты в какое-то подобие
штанов и тужурок. - Она называется Патагонией, - пояснил он матери и, перевернув
страницу назад, ткнул пальцем в другую гравюру. - А эти живут в лесах Амазонки. Говорят,
что они поедают своих врагов.
Наташа с осуждением покачала головой. На заднем плане одной из гравюр хорошо
просматривались деревянные шесты с черепами. Но свирепые физиономии изображенных на
ней типов и без того однозначно подтверждали их занятия. Все они были в причудливых
головных уборах. Из одежды носили лишь набедренные повязки или юбочки из перьев и
листьев тропических растений. И графиня неожиданно подумала, что за набедренными
повязками скрывалось как раз то, чего индейцы менее всего стеснялись. Вернее всего, это
художник застыдился подобной откровенности нравов и нашел, каким образом упрятать
мужскую гордость. Впрочем, этим способом впервые воспользовался Адам...
Наташа с опаской посмотрела на Ксению. Уж не заметила ли она столь пристального
внимания своей сестрицы к некоторым подробностям мужской анатомии? Но сестра в этот
момент объясняла Павлику новое для него слово "льянос" и не заметила ее смущения.
Графиня отвела взгляд от гравюр, вызвавших у нее совершенно недопустимые мысли,
погладила сына по голове и поднялась на ноги.
- Очень похвально, что ты увлекся географией, но не стоит пропускать дневной сон, -
сказала она укоризненно и посмотрела на сестру. - В следующий раз проводите занятия в
отведенные для них часы.
- Хорошо, маменька, - ответил покорно Павлик. - Прости нас с Ксюшей, сегодня мы
так увлеклись, что не заметили, как пролетело время.
- Похоже, ты взрослеешь, - произнесла Наташа задумчиво. - Перестал мне перечить...
Что ж, - вздохнула она, - надеюсь, это не принесет нам новых неприятностей.
Она подошла к двери и остановилась на пороге. Вновь посмотрела на сына и приказала:
- Полежи с полчаса в постели. Я велю подать в детскую горячего молока и ватрушек. На
улице дождь, и вам с Ксюшей все равно не удастся погулять в парке.
- Можно мне пока посмотреть картинки? - Павлик кивнул на фолиант, который Ксения
отложила на прикроватный столик. - Я осторожно, не порву...
- Хорошо, - согласилась мать, - посмотри, а Ксению я заберу попить чаю. Наде
...Закладка в соц.сетях
