Жанр: Любовные романы
Барабаны осени.
...хочется.
Вблизи мистер Кэмпбелл оказался человеком лет шестидесяти или около того, не
слишком упитанным, но обладавшим той особой жилистой силой и темной
натянутой кожей, которой отличаются шотландцы, вошедшие в возраст, —
эта кожа походила на поверхность тугого щита, способного отразить удар даже
самого острого лезвия, — причем это совершенно не зависело от
пребывания на воздухе или загара.
Кэмпбелл радостно приветствовал Джокасту, вежливо раскланялся со мной,
дернул бровью, когда ему представили Яна, а уж потом обратил все внимание
своих проницательных серых глаз на Джейми.
— Весьма, весьма рад тому, что вы сюда приехали, мистер Фрезер, —
сказал он, протягивая Джейми руку. — В самом деле рад. Я уже много о
вас слышал с тех пор, как ваша тетушка узнала о вашем намерении посетить
Речную Излучину.
Похоже, он был вполне искренен в своих восторгах по поводу приезда Джейми, и
это показалось мне странным. Не то чтобы появление Джейми не могло кого-то
обрадовать само по себе, — он всегда производил на людей благоприятное
впечатление и располагал к себе, — но в пылких словах и тоне Кэмпбелла
звучало нечто вроде облегчения, что казалось необъяснимым, поскольку в целом
мистер Кэмпбелл казался человеком сдержанным и не слишком разговорчивым.
Но если Джейми и заметил что-то странное, он этого не показал, укрывшись за
щитом подчеркнутой любезности.
— Я польщен, что у вас нашлось время подумать обо мне, мистер
Кэмпбелл, — вежливо улыбнулся Джейми и поклонился морским
офицерам. — Джентльмены? Рад буду познакомиться и с вами.
Последовала процедура взаимных представлений; коренастый, низенький, хмурый
лейтенант, носивший фамилию Вульф, и два прапорщика обменялись с нами
несколькими обязательными фразами, и после финального поклона выбросили нас
обоих из головы, вернувшись к обсуждению куда более интересных для них
предметов — погонных футов досок и галлонов смолы и скипидара.
Джейми глянул на меня, чуть приподняв одну бровь, и едва заметно кивнул в
сторону Джокасты, подавая понятный лишь нам двоим знак: мне следовало
отвлечь тетушку и парнишку, пока мужчины будут что-то обсуждать.
Но Джокаста не изъявила ни малейшего желания куда-то удаляться от этой
парочки, скорее наоборот.
— Пойди погуляй, дорогая, — сказала она мне. — Джош покажет
тебе все. А я пока подожду здесь, в тени, пока джентльмены разговаривают.
Боюсь, я уже слишком долго была на солнце.
Мужчинам поневоле пришлось усесться под навесом, за стоявший там простой
стол, окруженный множеством табуретов; можно было не сомневаться, что за
этим столом рабы едят, — об этом говорило невероятное количество черных
мух круживших в воздухе. Другой навес служил складом; третий имевший стены,
то есть представлявший собой уже не навес, а настоящий сарай, я определила
как спальню для рабочих.
Перед сараями, ближе к центру поляны, горели два или три больших костра, над
которыми висели на мощных треногах огромные котлы, испускавшие пар,
казавшийся в солнечных лучах упавшими на поляну облаками.
— Они так вываривают терпентин, кипятят в котлах с водой, —
объяснил Джош, подводя меня поближе к одной из этих чудовищных
емкостей. — Туда помещается несколько бочек живицы, вон таких, —
он махнул рукой в сторону навеса, где как раз остановился фургон,
нагруженный множеством бочонков. — Но не всю живицу перегоняют, что-то
остается просто в бочках. Те джентльмены из морского флота говорят, сколько
им будет нужно скипидара, мы столько и делаем.
Мальчонка лет семи или восьми сидел возле котла на высоченном неустойчивом
табурете, помешивая кипящее содержимое длинной палкой; другой мальчик,
повыше ростом, стоял рядом с ним с огромным черпаком в руках, — он
снимал с поверхности кипящего варева тонкий слой очистившегося терпентина,
переправляя его в бочонок, установленный чуть поодаль.
Пока я наблюдала за ними, из леса вышел какой-то раб, ведя в поводу мула, и
направился к котлу, возле которого я стояла. Другой мужчина поспешил ему на
помощь, и вместе они сняли со спины мула бочонки — явно очень
тяжелые, — и по одному опрокинули их в котел, и желтоватая сосновая
живица с громким плеском влилась в кипящую массу.
— Ох, лучше вам отойти чуток назад, мэм, — сказал Джош, хватая
меня за руку и поспешно оттаскивая подальше от костра. — Видите,
немного смолы пролилось, так что огонь может сильно вспыхнуть, а мне ни к
чему, чтобы вы тут обожглись.
После того, как я увидела в лесу человека с половиной лица, у меня и самой
не было ни малейшего желания сгорать в костре. Я поспешно отошла подальше от
огня и оглянулась на навес. Джейми, мистер Кэмпбелл и морской офицер сидели
на табуретах вокруг стола под навесом, а между ними я без труда заметила какую-
то бутылку и несколько бумажных листов, в которые мужчины то и дело
заглядывали.
А снаружи, прислонившись к боковой стенке навеса, стояла Джокаста Камерон,
явно остававшаяся вне поля зрения мужчин. Похоже, она покинула компанию,
сославшись на усталость или еще что-нибудь, и занялась самым бесцеремонным
подслушиванием разговора, который, без сомнения, был ей очень интересен.
Джош заметил промелькнувшее на моем лице удивление и обернулся, чтобы
выяснить, что я там такое увидела.
— А... мисс Джо ужасно мучается от того, что не может сама за всем
присматривать, — пробормотал он с жалостью в голосе. — Я-то сам с
ней ни о чем таком не говорил, конечно, но ее девушка, Федра, говорила, как
мистрис иной раз злится, если не может сама с чем-то управиться, —
говорила, что и ругается просто ужас как, и колотит все, что под руку
подвернется.
— Должно быть, спектакль получается отменный, — буркнула я. —
Но с чем именно она не может управиться?
Судя по тому, что я видела до этого момента, Джокаста Камерон весьма успешно
держала в руках дом, плантации и всех своих людей, вне зависимости от
собственной слепоты.
На этот раз удивился Джош.
— А, да с этими проклятыми военными, конечно. Разве она не говорила,
зачем мы сегодня сюда приехали?
Прежде чем я успела углубиться в интереснейшую тему взаимоотношений Джокасты
Камерон и Британским Военно-морским флотом, в этот ли день, или в какой-либо
другой, до нас донесся громкий тревожный крик, раздавшийся на дальнем конце
поляны. Я быстро повернулась в ту сторону, и меня тут же чуть не сбили с ног
несколько полуобнаженных мужчин, рванувшихся в панике под навесы.
Там, на другой стороне поляны, я давно уже заметила нечто вроде
искусственного холма, но у меня пока что не было времени расспросить о нем и
узнать, что это такое. Всю расчищенную для работы площадь покрывала сплошная
грязь, но холм, в отличие от поляны, зарос травой, хотя трава эта выглядела
весьма своеобразно, пестро: отчасти она была зеленой, а отчасти пожухла, и
тут и там были видны продолговатые грязно-коричневые пятна окончательно
погибшей зелени.
Прежде чем я сообразила, что этот странный эффект бы результатом того
простого факта, что холм укрыли срезанным где-то дерном, вся эта гора
взлетела в воздух. При этом звук взрыва не последовало, а раздался лишь какой-
то приглушенный шум, похожий на чих великана, — и легкий удар
вздрогнувшего воздуха донесся до моей щеки.
Но даже если по звуку это и не походило на взрыв, выглядело это именно так;
куски торфа и обломки горящего дерев дождем посыпались на поляну. Рабочие
подняли отчаянный крик, и Джейми со своими собеседниками стремительно
выскочили из-под навеса, как стайка перепуганных фазанов.
— Сасснек, тебя не задело? — первым делом спросил Джейми,
встревоженно хватая меня за руку.
— Нет, я в порядке, — ответила я, ошеломленная происшедшим. —
Да что, черт побери, случилось?
— Будь я проклят, если знаю, — сердито бросил Джейми точно так же,
как и я, озираясь по сторонам. — Где Ян?
— Не знаю. А тебе не кажется, что он может иметь отношение ко всему
этому, а? — осторожно поинтересовалась я, широким жестом обводя
поляну, — но тут же поспешила смахнуть несколько крошек тлеющего угля,
приземлившихся мне на грудь. Разукрашенная черными следами на декольте, я
следом за Джейми отправилась на поиски Яна, мимо небольшой группы рабов,
энергично обсуждавших что-то на адской смеси гэльского и английского языков,
с вкраплениями различных африканских диалектов.
Яна мы обнаружили в компании с одним из молодых военных моряков. Оба с
интересом всматривались в почерневшую, обугленную яму, образовавшуюся на
месте недавно стоявшего здесь холмика.
— Такое нередко случается, насколько мне известно, — сказал
прапорщик, когда мы подошли поближе. — Только самому мне видеть не
приходилось... просто удивительно, насколько был мощный взрыв, правда?
— Что нередко случается? — спросила я, из-за спины Яна осторожно
заглядывая в яму. Она была наполнена массой сосновых поленьев, изначально,
похоже, уложенных крест-накрест, но превращенных в хаотическую мешанину
силой взрыва. Основание земляного холма пребывало на месте, окружая яму, как
бортики круглого пирога окружают начинку.
— Смола взрывается, — пояснил молодой военный моряк, поворачиваясь
ко мне. Он был невысок ростом и краснощек, а по возрасту едва ли старше
Яна. — Видите, мэм, в яме устраивают что-то вроде печи, складывают
древесный уголь под большим котлом смолы, и все это накрывают землей и
дерном, чтобы сохранить жар, но оставляют щели для притока достаточного
количества воздуха. Смола там кипит, испаряется и стекает по деревянным
желобам в бочонок для вара, гудрона... вон там, видите, на самом дне? —
он показал, куда надо смотреть. Да, действительно, расщепленный взрывом
желоб повис над жалкими остатками разбитого вдребезги бочонка, по которым
медленно стекало что-то черное. Запахи горящего дерева и густого вара
заполнили воздух, и я постаралась дышать только носом.
— Трудность тут состоит в том, чтобы регулировать приток
воздуха, — продолжал тем временем свои объяснения молодой моряк, явно
гордясь своими знаниями. — Если воздуха слишком мало — горение
прекратится; если воздуха много — вспыхнет настоящий сильный огонь, и с
такой силой, что его уже не удержать, и тогда воспламеняется смола и все
взлетает на воздух. Как вы и сами видели, мэм, — он с важным видом
махнул рукой в сторону ближайших деревьев, на которых повисли куски дерна и
клочья торфа, выброшенные из холма с такой силой, что они прилипли к
стволам, как какие-то странного вида лохматые желтые лишайники.
— Все это вопрос правильной регулировки, — сообщил молодой моряк и
приподнялся на цыпочки, с интересом оглядывая поляну. — Интересно, а
где тот раб, который должен был следить за огнем? Надеюсь, этого беднягу не
убило.
Раба не убило. Пока моряк распинался перед нами, я осторожно оглядывала
толпу, ища, нет ли там раненных, но, похоже, всем до единого удалось вовремя
удрать — на этот раз.
— Тетя! — внезапно позвал Джейми, ища взглядом Джокасту. Он резко
повернулся к навесам, но тут же остановился и заметно расслабился. Джокаста
была там, хорошо заметная в своем зеленом платье, — она стояла,
выпрямившись, возле одного из навесов.
Она просто окоченела от ярости, поняли мы, когда подошли к ней. Забытая
всеми в суматохе взрыва, она не могла двинуться с места, слепая и
беспомощная, и ей только и оставалось, что стоять, прислушиваясь к шуму и
крикам, — но она не в силах была что-то предпринять.
Я вспомнила, что говорил Джош о характере Джокасты, — она была слишком
благородной леди, чтобы позволить себе топать ногами и бушевать при
посторонних, как бы ее ни обуревал гнев.
Джош уже возник рядом с ней, отчаянно извиняясь на богатом абердинском
диалекте за то, что его не оказалось рядом и он ничем не помог ей, но
Джокаста бесцеремонно и нетерпеливо перебила его:
— Придержи язык, парень. Ты делал то, что я тебе велела. — Она
настороженно повернула голову в одну сторону, в другую, как будто пыталась
рассмотреть что-то сквозь окружавшую ее вечную ночь. — Фархард, где вы?
Мистер Кэмпбелл подошел к ней и продел ее руку в свой согнутый локоть,
попутно легонько похлопав по пальцам Джокасты.
— Ничего страшного на этот раз не случилось, дорогая, — заверил он
ее. — Никто не обжегся, и только один бочонок вара погиб.
— Хорошо, — сказала Джокаста, и напряжение, державшее ее, чуть
отступило. — Но где Бирнес? — тут же спроси она. — Я что-то
не слышу его голоса.
— Это ваш здешний надсмотрщик? — Лейтенант Буль вытирал пятна сажи
с влажного от пота лица большим льняным шейным платком. — Я и сам хотел
бы это знать. Когда мы сегодня утром приехали сюда, нас никто не встретил. К
счастью, мистер Кэмпбелл прибыл почти сразу вслед за нами.
Фархард Кэмпбелл издал горлом неопределенный звук, с таким видом, словно
просил его извинить за неуместное вмешательство.
— Бирнес, как мне кажется, должен быть на лесопилке, — сообщил
он. — Один из рабов говорил мне, что там вроде бы что-то случилось с
большой пилой. Можно не сомневаться, он отправился туда, чтобы разобраться
во всем самому.
Вульф надулся так, словно считал, что всякие там сломанные пилы никак не
могут служить оправданием несвоевременного прибытия к основному месту
службы. И, судя по сжатым в нитку губам Джокасты, она придерживалась того же
мнения.
Джейми кашлянул, поднял руку и извлек из моих волос маленький клочок травы.
— Что-то мне помнится, тетя, будто я еще дома видел краем глаза, как
упаковывали корзину с ленчем, а? Может, ты предложишь лейтенанту немного
перекусить и выпить, пока я там наведу какой-никакой порядок?
Предложение прозвучало как нельзя более вовремя. Губы Джокасты разжались, а
Вульф просто-таки просиял при упоминании о ленче.
— И в самом деле, племянник. — Джокаста вскинула голову,
самообладание полностью вернулось к ней, и она кивнула в ту сторону, откуда
раздавался голос Вульфа. — Лейтенант, вы не будете так любезны
составить мне компанию?
Во время ленча я пришла к выводу, что приезд лейтенанта Вульфа на место
выработки терпентина был обычным ежеквартальным визитом, во время которого
подписывался некий договор на поставку определенных припасов для военно-
морского флота.
В обязанности лейтенанта входило также заключение подобных договоров с
владельцами плантаций от Кросскрика до границы Виргинии, и лейтенант Вульф
не делал секрета из того, какой части колонии он отдает предпочтение.
— Если вообще существует сфера деятельности, в которой я согласился бы
признать превосходство шотландцев, — несколько напыщенно заговорил
лейтенант, сделав солидный глоток из третьего по счету бокала виски, —
так это, конечно же, производство спиртных напитков.
Фархард Кэмпбелл, с одобрительным видом цедивший виски из своего бокала,
сухо улыбнулся и промолчал. Джокаста сидела рядом с ним на шаткой скамье. Ее
пальцы лежали на руке Фархарда, чувствительные, как сейсмограф, улавливая
малейшие подводные течения.
Вульф, безуспешно попытавшись сдержать отрыжку, безмятежно повернулся ко
мне, решив излить свое обаяние на мою персону.
— Но почти во всех других отношениях, — продолжил он, доверительно
наклоняясь ко мне, — это народ одновременно и ленивый, и упрямый, и эти
черты, вместе взятые, делают шотландцев совершенно непригодными для...
В этот момент младший из военных моряков, пунцовый от смущения, уронил вазу
с яблоками, и сумел произвести достаточно шума, чтобы не дать лейтенанту
закончить высказывание — но, к сожалению, ему все-таки не удалось заставить
старшего офицера сбиться с основной мысли.
Лейтенант промокнул струи пота, стекавшие из-под его парика, и уставился на
меня налитыми кровью глазами.
— Но, насколько мне известно, вы, мадам, не шотландка? И голос у вас
куда более мелодичный и хорошо поставлен, уж в этом я разбираюсь. У вас нет
и следа этого варварского акцента, несмотря на ваше окружение.
— А... благодарю вас, — пробормотала я, гадая, почем здесь
оказался Вульф — в результате простой ошибки военно-морских штабистов, или в
результате чьей-то ужасающей некомпетентности? Кто мог послать этого
человека в долин реки Кейпфир, бывшую, пожалуй, единственным местом в
колониях Нового Света, где проживали почти одни только уроженцы Горной
Шотландии? Теперь мне стало понятным, что имел в виду Джош, воскликнув:
Эти
проклятые моряки!
Улыбка, похоже, просто-напросто прилипла к лицу Джокасты. Мистер Кэмпбелл
едва заметно повел в мою сторону седыми бровями, на его лице держалось
суровое выражение. Ясно было, что мне вряд ли удастся пронзить сердце
лейтенант ножом для очистки яблок, — по крайней мере, этого нельзя было
делать, пока он не подписал акт о приемке продукции, поэтому я сделала то,
что сочла наилучшим в данный момент, взяла бутылку с виски и наполнила бокал
лейтенанта до самых краев.
— Потрясающий напиток, вы согласны? Еще капельку глотнете, лейтенант?
Напиток и в самом деле был хорош — мягкий и согревающий. А заодно ужасно
дорогой. Я повернулась к младшему составу, тепло улыбаясь и предоставив
лейтенанта его собственной судьбе; пусть себе добирается вплавь до дна
бутылки.
Разговор продолжался, пусть несколько вяло, но все же без дальнейших
неприятных инцидентов, — хотя два прапорщика и посматривали с заметной
тревогой на сидевшего напротив них пьяницу, наблюдая за быстрой эволюцией
его состояния. Удивляться тут было нечему; ведь именно этим молодым морякам
предстояло погрузить тело лейтенанта в седло и доставить к Кросскрику в
целости и сохранности. Теперь уже мне было ясно, почему при Вульфе
находилось двое сопровождающих. Одному тут просто нечего было делать.
— Мистер Фрезер, похоже, более чем успешно справился с последствиями
взрыва, — промямлил старший из прапорщиков, кивая в сторону поляны и
слабой попытке вернуть разговор к делам сиюминутным. — Вам не кажется,
сэр?
— А? А... Без сомнения! — Вульф успел утратить интерес к чему бы
то ни было, кроме содержимого собственного бокала, но его ответ вполне
соответствовал истинному положению вещей. Джейми — с помощью Яна — успел
восстановить порядок на поляне, заставив варщиков смолы и сборщиков живицы
взяться за работу и собрать в кучу все обломки, разлетевшиеся по поляне при
взрыве. В настоящий момент он находился на дальней стороне рабочего
пространства; он снял рубашку и бриджи и помогал другим сваливать
полуобгоревшие бревна обратно в гудроновую яму. Я даже позавидовала ему: его
занятие выглядело куда более привлекательным, нежели сидение за столом с
лейтенантом Вульфом.
— Да, он неплохо все устроил.
Внимательные глаза Фархарда Кэмпбелла быстро обежали большую поляну и
вернулись к столу. Мистер Кэмпбелл оценил состояние лейтенанта Вульфа и
легонько сжал руку Джокасты. Она, не поворачивая головы, обратилась к Джошу,
который тихонько притулился на углу стола.
— Будь добр, парень, положи ту вторую бутылку в седельную сумку
лейтенанта, — сказала она. — Мне бы не хотелось, чтобы она пропала
зря. — И Джокаста одарила лейтенанта чарующей улыбкой, выглядевшей
вполне убедительно, поскольку глаз Джокасты лейтенант видеть не мог.
Мистер Кэмпбелл откашлялся.
— Ну, поскольку вы вскоре покинете нас, сэр, возможно, мы могли бы
прямо сейчас закончить все дела с бумагами?
Вульф вроде бы слегка удивился, услышав, что он собирается уезжать, но оба
его подчиненные тут же с готовностью вскочили и начали собирать седла и
документы. Один из них схватил дорожный письменный прибор и отлично
заточенное перо и положил их перед лейтенантом; мистер Кэмпбелл извлек из
кармана сюртука сложенный лист бумаги, развернул и тоже подсунул Вульфу,
ожидая подписи.
Лейтенант Вульф нахмурился, глядя на исписанный лист, и вроде бы слегка
заколебался.
— Вот тут, сэр, — шепнул ему на ухо старший из подчиненных,
вкладывая перо в руку командира и устанавливая его точно на том месте, где
следовало расписаться.
Вульф, державший бокал в левой руке, поднес его ко рту и, запрокинув голову,
влил в рот последние капли виски. Потом со стуком поставил бокал на стол,
бессмысленно улыбнулся, и его глаза разъехались в разные стороны. Младший
моряк в ужасе зажмурился.
— Ну, а почему бы и нет? — неосторожно брякнул лейтенант — и
поставил свою подпись.
— Но почему ты не хочешь прямо сейчас искупаться и сменить одежду,
племянник? — спросила Джокаста, и ее ноздри слегка раздулись. — От
тебя просто ужас как пахнет смолой и углем.
Я тут же подумала, что она, к счастью, не видит Джейми. Дело не
ограничивалось одним только запахом; руки у него были совершенно черными,
новая рубашка превратилась в грязную ветошь, а лицо так перепачкалось сажей,
как будто он весь день чистил каминные трубы.
Те части Джейми, что не были черными, светились красным. Он бросил где-то
свою шляпу и работал под палящими лучами полуденного солнца, так что его нос
приобрел оттенок вареного рака. Впрочем, мне показалось, что не одно лишь
солнце тому виной.
— С омовением можно и подождать, — ответил он. — Во-первых, я
хочу разобраться в смысле всей этой шарады, — и он уставился на мистера
Кэмпбелла потемневшими от усталости голубыми глазами. — Меня затащили в
этот лес под тем предлогом, что мне интересно будет взглянуть на выработку
терпентина, — и не успел еще я понять, куда это я попал, как вдруг
оказалось, что я сижу за столом вместе с британским морским офицером и вякаю
что-то бессвязное, поскольку речь идет о делах, в которых я ровно ничего не
смыслю, — а ты меня при этом лягаешь в лодыжку под столом, как
дрессированную обезьянку! В чем дело, тетя?
Джокаста лишь улыбнулась в ответ.
Кэмпбелл вздохнул. Несмотря на изнурительный день, на его аккуратном сюртуке
не было ни пылинки, а старомодный парик сидел на голове, как влитой.
— Примите мои извинения, мистер Фрезер, за то, что вашей честной натуре
могло показаться чудовищным мошенничеством. Но так уж получилось, что ваш
приезд оказался как нельзя более кстати, — вот только не осталось
времени на то, чтобы познакомить вас со всеми проблемами. Я вплоть до
вчерашнего вечера находился в Аверсборе, и к тому моменту, когда получил
сообщение о вашем прибытии, уже просто не мог встретиться с вами заранее,
чтобы разъяснить здешние обстоятельства.
— В самом деле? Насколько я понимаю, сейчас у нас времени достаточно,
так что предлагаю вам изложить все безотлагательно, — твердо произнес
Джейми, и я услышала, как слегка щелкнули его зубы, когда он произнес свое
безотлагательно
.
— Почему бы тебе не сесть сначала, племянник? — подала голос
Джокаста, делая величественный жест тонкой рукой. — В двух словах этого
не расскажешь, а у нас ведь был довольно утомительный день, не так ли?
Тут же прямо из воздуха материализовался Юлисес с льняной простыней,
перекинутой через руку; он торжественно накрыл этой простыней стул и жестом
показал Джейми, что тот может сесть.
Джейми, прищурившись, обозрел дворецкого... но день был и в самом деле
утомительным; я отлично видела под сажей на руках Джейми водяные мозоли, а
струйки пота промыли относительно чистые дорожки на его лице и шее. Он
медленно опустился на предложенный ему стул и позволил вложить в свою руку
серебряную чашку.
Точно такая же чашка волшебным образом вдруг очутилась и в моей руке, и я
улыбкой поблагодарила дворецкого. Конечно, мне не пришлось перетаскивать с
места на место обгорелые бревна, но долгая верховая езда по жаре
окончательно вымотала меня.
Я сделала большой глоток, довольная до невозможности; это был чудесный
прохладный сидр, он чуть-чуть пощипывал язык и мгновенно утолял жажду.
Джейми тоже основательно приложился к чашке и немного успокоился.
— Итак, мистер Кэмпбелл?
— Это касает
...Закладка в соц.сетях
