Жанр: Любовные романы
Барабаны осени.
...аза.
Он элегантно шаркнул ножкой, серьезно подмигнул мне — и отправился к рулевому шесту в одной рубашке.
Глава 9
На две трети призрак Поверхность реки блестела, как пролитая нефть, вода мягко скользила мимо
нас, и на ее поверхности не оставалось даже самой слабой ряби. Почти на
самом носу по правому борту висел одинокий фонарь, обозначавший нашу лодку;
сидя на низкой скамеечке в носовой части палубы, я видела огонек
внизу, — он казался не столько отражением, сколько другим фонариком,
плывущим под водой бок о бок с нашим плавательным средством.
Луна пока что являла собой тончайший серп, с трудом пробиравшийся сквозь
вершины деревьев. За густой полосой леса, окаймлявшего реку, широко
раскинулись в темноте обработанные земли — рисовые плантации и поля,
засеянные табаком.
Дневной жар впитывался в землю, отдавая невидимую энергию верхним слоям
почвы, — да, это была богатая, плодородная земля, мерцающая в черном
жаре ночи за завесой сосен и амбровых деревьев, творящая чудеса алхимии из
воды и пойманных ею солнечных лучей.
При каждом движении мы обливались потом. Воздух был плотным, осязаемым,
каждое его прикосновение я ощущала как ласку на своих руках и лице.
Позади меня послышался в темноте легкий шорох, и я протянула руку, не
оглядываясь. Большая ладонь Джейми коснулась моих пальцев, слегка сжала их и
отпустила. И даже от этого легкого прикосновения моя кожа моментально
повлажнела.
Джейми со вздохом опустился рядом со мной, дергая шнурок, стягивавший ворот
его рубашки.
— Мне кажется, я вообще не вдохнул ни глотка настоящего воздуха с тех
пор, как мы покинули Джорджию, — сказал он. — Как только я пытаюсь
вздохнуть, мне тут же кажется, что я тону.
Я засмеялась, чувствуя, как между моими грудями тут же проскользнула новая
струйка пота.
— В Кросскрике будет прохладнее; все так говорят. — Я тоже глубоко
вздохнула — просто чтобы доказать самой себе, что это возможно. — Но
зато какие тут царят ароматы, а?
И действительно, темнота испускала запахи пряной зелени деревьев, трав и
кустов, растущих вдоль воды, и все это смешивалось с влажным духом ила,
покрывавшего берег, и сюда же добавлялся запах прогретых солнцем досок
палубы.
— Похоже, мы обзавелись отличной собакой, Сасснек, — сообщил
Джейми, прислоняясь спиной к стенке каюты. — Можно не сомневаться, эта
тварь восхищается тобой почти как я.
Костяной стук когтей по доскам известил о прибытии Ролло; зверь осторожно
подошел к поручням, остановился в футе от них и неторопливо опустился на
палубу. Он величаво уложил большую голову на передние лапы и глубоко
вздохнул. Ролло не одобрял лодки почти так же сильно, как Джейми.
— Привет, зверюга! — сказала я. Потом протянула к нему руку, и пес
вежливо позволил мне почесать себя за ухом. — А где же твой хозяин?
— В каюте, учится новым карточным штучкам, — ответил
Джейми. — Одному господу известно, что вообще ждет этого парнишку; если
его не подстрелят или не расшибут башку в какой-нибудь таверне, то он,
пожалуй, в один прекрасный день явится с каким-нибудь страусом, которого он
выиграет в
фараон
.
— Ну, в этих горах вряд ли есть страусы, да и в
фараон
тут едва ли
кто умеет играть, — возразила я. — И поскольку поблизости нет ни
одного поселения, которое молено было бы назвать городом, то и подходящую
таверну он, пожалуй, не сумеет найти.
— Да, скорее всего так, — согласился Джейми. — Но если уж
человек решил пойти по кривой дорожке, он эту дорожку всяко отыщет, куда ты
его ни упрячь. Никакая глушь не спасет.
— Я уверена, Ян вовсе не идет по кривой дорожке, — сказала я
мягко, стараясь успокоить Джейми. — Он хороший мальчик.
— Он мужчина, — поправил меня Джейми. Он повернул голову и
настороженно прислушался к тому, что происходило в каюте; я различила
приглушенный смех и вырвавшееся у кого-то весьма непристойное
ругательство. — Конечно, он еще чертовски молод, а потому ужасный
болван... — Джейми посмотрел на меня, и в свете фонаря я увидела на его лице
полную сожаления улыбку. — Если бы он и в самом деле был еще
мальчишкой, я бы его просто-напросто выпорол. Но, увы... — Джейми развел
руками. — Он достаточно взрослый, чтобы самому отвечать за свои дела, и
он уж никак не скажет мне
спасибо
, если я начну совать в них нос.
— Он всегда прислушивается к тебе, — возразила я.
— Мм... Погоди, пока я не скажу ему что-нибудь такое, чего он не желает
слышать. — Джейми откинул назад голову, прислонившись затылком к стенке
каюты, и закрыл глаза. Капли пота поблескивали на его высоких скулах, а одна
капелька медленно сползала сбоку по шее.
Я протянула руку и осторожно, одним пальцем, смахнула ее, прежде чем она
успела добраться до ворота рубашки и внести свой вклад в общее увлажнение
одежды Джейми.
— Ты два месяца подряд твердил ему, что он должен вернуться домой, в
Шотландию; разве он не слушал тебя?
Джейми приоткрыл один глаз и насмешливо глянул на меня.
— А разве он сейчас в Шотландии?
— Ну...
— Ага, — и Джейми снова закрыл глаз.
Некоторое время я сидела молча, промокая влагу с лица подолом влажной юбки.
Река здесь стала намного уже; ближайший берег был не более чем в десяти
футах от нас. Я вдруг заметила какое-то движение в кустах, и пара глаз на
мгновение сверкнула красным, отразив свет нашего фонаря.
Ролло поднял голову и испустил низкий угрожающий рык, насторожив мохнатые
уши. Джейми открыл глаза и посмотрел на берег, потом резко оттолкнулся от
стенки и выпрямился.
— О Господи! В жизни не видывал такой огромной крысы!
Я засмеялась.
— Это не крыса, это опоссум, самка. Видишь, у нее на спине детеныши?
Джейми и Ролло окинули опоссума одинаковыми взглядами — явно прикидывая что-
то, оценивая, возможно, вес и упитанность зверька, а также скорость
движения. Четыре маленьких опоссума, устроившиеся на горбатой спине мамаши,
серьезно смотрели на нас, подергивая носами, принюхиваясь. Видимо, решив,
что лодка не представляет для них угрозы, мадам опоссум еще несколько раз
лакнула воду, повернулась и неторопливо исчезла в густом кустарнике, и
кончик ее толстого, голого розового хвоста прощально мелькнул в темноте.
Два охотника разом испустили одинаковые вздохи и снова расслабились.
— Майерс говорил как-то, что эти звери очень вкусные, — с тоской в голосе произнес Джейми.
Я тоже вздохнула и, запустив руку в карман юбки, достала небольшой холщовый
мешочек и вложила его в руку Джейми.
— Что это такое? — Джейми с любопытством заглянул в мешочек, потом
высыпал на ладонь горстку маленьких, бугристых коричневых штучек.
— Это жареные земляные орехи, арахис, — объяснила я. — Они
тут кругом растут под землей. Я нашла одного фермера, он продает такие орехи
на корм свиньям, и хозяйка постоялого двора поджарила немного для меня.
Только с них нужно сначала содрать кожуру, — я усмехнулась, наслаждаясь
тем, что наконец-то знаю об окружающем нас мире что-то такое, чего не знает
Джейми.
Он бросил на меня плотоядный взгляд и раздавил скорлупу ореха двумя
пальцами, обнажив сразу три ореха.
— Я невежествен, Сасснек, — сказал он. — Но отнюдь не дурак.
Это совсем разные вещи, а? — Он бросил один орех в род и осторожно
раскусил. Скептицизм в его глазах сменился сначала удивлением, а потом и
вовсе откровенной радостью, и он уже без сомнений раскусил следующие орешки.
— Ну как, нравится? — спросила я, радуясь выражению удовольствия,
которое расплылось по его лицу. — Я буду делать из этих орехов масло
для бутербродов, как только мы где-нибудь устроимся и я смогу распаковать
мою новую ступку.
Джейми улыбнулся в ответ, проглотил лакомство и раздавил скорлупу следующего
ореха.
— Да, земля тут благодатная, особенно там, где вода рядом. В жизни не
видел, чтобы столько всякой всячины росло просто так, без труда! — И он
отправил в рот еще один орех. — Я вот что подумал, Сасснек, —
осторожно сказал он, глядя на орехи, лежавшие в его ладони. — А что,
если мы вообще останемся здесь... как ты к этому отнесешься?
Не могу сказать, что этот вопрос застал меня врасплох. Я ведь давно
наблюдала за тем, как Джейми озирал жадным фермерским взглядом жирную черную
землю полей и буйную растительность, как менялось выражение его лица, когда
он видел лошадей губернатора и завистливо восхищался ими.
Да и в любом случае, мы ведь не могли прямо сейчас вернуться в Шотландию.
Молодой Ян — да, мог, но не Джейми и не я, учитывая многие и многие
проблемы... не последней из которых была и проблема, связанная с именем
Лагхэйр Маккензи.
— Я не знаю, — медленно произнесла я. — Индейцы и множество
хищных зверей прямо под боком...
— О, это! — тут же перебил меня Джейми, слегка смутившись. —
Ну, Майерс говорил мне, что с этим не возникнет никаких трудностей, если не
лезть слишком глубоко в горы.
Я с трудом удержалась от того, чтобы не напомнить Джейми: губернаторское
предложение как раз ведь и подталкивало нас именно в те самые горы.
— Да, но ты, надеюсь, не забыл, что я тебе рассказывала? О революции.
Сейчас 1767 год, и ты слышал разговоры за столом у губернатора. Еще девять
лет, Джейми, и все полетит к чертовой матери! — Мы оба прошли через
войну, и ни один из нас не мог вспоминать о ней без боли. Я положила пальцы
на руку Джейми, ища его взгляда. — Я ведь и раньше была права... ты
помнишь.
Да, я ведь заранее знала о том, что случится у Калодена; я рассказала Джейми
о судьбе Карла Стюарта и всех, кто его поддерживал.
Но несмотря на то, что и я, и Джейми знали о предстоящем, это нас не спасло.
Двенадцать мучительных лет разлуки — и призрак дочери, которой он так
никогда и не увидел — лежали за этим знанием.
Джейми неторопливо кивнул, поднял руку, коснулся моей щеки.
Мягкий свет маленького фонаря привлек облака зловредных насекомых;
потревоженные движением Джейми, они метнулись в разные стороны.
— Да, все верно, ты знала, — мягко сказал он. — Но мы... мы
ведь считали, что должны что-то изменить. Ну, по крайней мере, попытаться.
Но здесь... — Он повернулся и взмахнул рукой, показывая на невидимые во тьме
просторы, раскинувшиеся за деревьями. — Не думаю, чтобы эта буря меня
коснулась, — просто сказал он. — Чтобы она чем-то помогла или
помешала.
Я взмахнула рукой, отгоняя от лица москитов.
— Она
может коснуться нас, если мы здесь
останемся.
Он потер пальцем нижнюю губу, размышляя. Джейми давным-давно не брился, и
при свете фонаря в его густой рыжей щетине поблескивали серебром седые
волосы. Он был крупным человеком, красивым и сильным с юности, но теперь-то
он уже был немолод, — и я вдруг осознала это с неожиданной радостью.
Шотландские горцы рождались для борьбы; мальчишки с гор становились
мужчинами, как только они оказывались в состоянии поднять свои мечи и
отправиться в бой. Джейми никогда не страдал глупым безрассудством, однако
он был воином и солдатом большую часть своей жизни. Когда ему было всего-
навсего двенадцать, уже никто не мог удержать его от того, чтобы вмешаться в
схватку, — и неважно было, имела ли она отношение к нему лично, или
нет. Теперь же, когда ему было за сорок, разум вполне мог преобладать над
чувствами... во всяком случае, я на это надеялась.
Да кроме того, Джейми был прав в главном. Кроме его тетушки, с которой он
пока что даже не был знаком, он не обладал тут никакими связями, способными
втянуть его в грядущие события. И, может быть, зная о том, что грядет, мы
сумеем как-то избежать самого худшего?
— Это очень большая страна, Сасснек... — Джейми смотрел через нос лодки
на бесконечную тьму, укрывшую бескрайние просторы. — Только после того,
как мы уехали из Джорджии, мы проехали столько миль, сколько не наберется,
если пересечь вместе Шотландию и Англию.
— Да, верно, — согласилась я. В Шотландии, даже среди высоких
пиков Горной Страны, невозможно было отыскать местечко, чтобы спрятаться от
ужасов войны. А здесь — совсем другое дело; если бы мы постарались выбрать
для себя территорию поукромнее, мы, пожалуй, смогли бы скрыться от
всевидящего ока Марса.
Джейми склонил голову набок, улыбаясь мне.
— Я так и вижу тебя в роли хозяйки плантации, Сасснек. Если губернатор
найдет мне покупателей на остальные камушки, у меня будет, я думаю,
достаточно денег, чтобы послать Лагхэйр все, что я ей обещал, и еще
останется на то, чтобы устроить отличный дом... такой, в котором мы жили бы
припеваючи.
Он взял мою правую руку, его большой палец нежно погладил мое серебряное
обручальное кольцо.
— Возможно, в один прекрасный день я увешаю тебя с ног до головы
кружевами и драгоценностями, — тихо сказал он. — Я никогда прежде
ничего тебе не дарил, просто не мог, — только вот это серебряное
колечко да жемчуга моей матушки.
— Ты дал мне куда больше, чем вся та мишура, — ответила я, сжимая
его палец. — И прежде всего ты дал мне Брианну.
Он чуть заметно улыбнулся, уставившись в палубу.
— А, да, верно. Наверное, у нее были серьезные причины... чтобы
остаться там, я хочу сказать.
Я притянула его к себе, и он положил голову мне на колени.
— Но ведь она и родилась там, разве не так? — продолжил Джейми. Он
поднял руку, обвел широким жестом реку, лес, небо... — Родись она здесь —
она и жила бы здесь.
— Да, это так, — тихо сказала я, гладя мягкие локоны, так похожие
на волосы Брианны. — Тогда это была бы ее страна.
Да, если бы она родилась здесь, эта страна стала бы ее настоящей родиной...
чего никогда не будет со мной и Джейми, как бы долго мы ни прожили тут.
Джейми кивнул, потерся щетиной о мою юбку.
— Мне вовсе не хочется снова лезть в драку или как-то еще навлекать на
тебя опасность, Сасснек, но если бы я мог что-то сделать... ну, что-то
построить, например, ради ее безопасности, или создать настоящий рай на
земле... — он чуть заметно вздрогнул. — Мне было бы приятно работать
для нашей девочки, — тихо закончил он.
Мы долго сидели молча, прижавшись друг к другу, следя за медленным движением
едва различимой воды, отражающей маленький тусклый фонарь...
— Я оставлю эти жемчужины ей, — сказала я наконец — Это, по-моему,
справедливо; они ведь и были предназначены ей. — Пальцем правой руки я
осторожно провела по губам Джейми. — А мне самой нужно только вот это
кольцо, и ничего больше.
Он поймал обе мои руки и поцеловал их по очереди — сначала левую, на которой
я все еще носила золотое кольцо Фрэнка, а потом правую, на которой
красовалось серебряное колечко, надетое им самим.
—
Da mi basia mille, — прошептал он с
улыбкой. Даруй мне тысячу поцелуев. Так было написано на внутренней стороне
моего кольца, — всего лишь небольшая цитата из любовной песни Катулла.
Я наклонилась и тут же даровала ему один из тысячи поцелуев.
—
Dein mille altera, — сказала я. А потом еще
тысячу.
Было уже около полуночи, когда мы наконец пришвартовались возле небольшой,
но густой рощицы. Погода наконец начала меняться; жара и влажность пока что
не отступили, но в воздухе возникло ощущение грозы, и подлесок время от
времени шелестел, когда по нему пробегали редкие всплески воздушных волн,
или когда сквозь него мчались со всех лап всякие мелкие ночные зверюшки,
спешившие укрыться в своих норах до начала шторма.
Мы уже почти добрались до той части реки, где больше не ощущалось влияние
приливов, и дальше нам предстояло плыть под парусом либо при помощи шеста, и
капитан Фриман весьма надеялся хорошо продвинуться вперед на крыльях грозы.
И если бы нам действительно так повезло, мы смогли бы наконец немного
отдохнуть от жары. Я улеглась на корме, но далеко не сразу смогла уснуть,
хотя и было уже очень поздно.
По расчетам капитана, мы должны были добраться до Кросскрика к вечеру
следующего дня — или, в крайнем случае, через день. Я и сама удивилась,
обнаружив, как сильно мне хочется добраться наконец до места; два месяца
жизни в дороге, когда мы перебивались как могли, вызывали страстное желание
обрести надежную крышу над головой, пусть даже и ненадолго.
Будучи отлично знакомой со щедрым гостеприимством шотландских горцев, с их
привязанностью к любому, самому дальнему родственнику, я ничуть не
сомневалась, что встретят нас отлично. Джейми, похоже, вообще не принимал в
расчет тот факт, что с данной тетушкой он не встречался сорок с лишним лет,
и полагал, что это нисколько не может помешать сердечной встрече, — и я
была абсолютно уверена в его правоте. И в то же время я не могла справиться
со все нараставшим любопытством — мне хотелось узнать как можно больше о
Джокасте Камерон.
Вообще-то на свете существовало пять отпрысков фамилии Маккензи, пятеро
детей старого Рыжего Якоба, построившего замок Леох. Мать Джейми, Элен, была
старшей, Джокаста — самой младшей из этих детей. Джанет, другая их сестра,
умерла, как и Элен, еще до нашей встречи с Джейми, но я была знакома с двумя
их братьями, Колумом и Дугалом, и довольно хорошо, и потому не могла
удержаться от размышлений о том, что же представляет собой последняя
представительница семейства Маккензи из Леоха.
Наверное, она высока ростом, думала я, поглядывая на Джейми, мирно
растянувшегося на палубе рядом со мной. Высокая и, пожалуй, рыжеволосая. Они
все были высокими — даже Колум, жертва дегенеративных изменений в спинном
мозгу, согнувших его, был высоким до начала болезни; да, большинство их них
были светлокожими викингами, сиявшими всеми оттенками рыжины — от огненно-
красных волос Джейми до шевелюры цвета темной ржавчины, которой обладал его
дядя Дугал. Только у Колума были по-настоящему темные волосы.
Припоминая Колума и Дугала, я вдруг ощутила легкий укол тревоги. Колум умер
еще до Калодена, умер от своей болезни. Дугал тоже умер, накануне битвы —
его убил Джейми. Это было связано с защитой... защитой меня, если уж на то
пошло... и оказалось одной из многих смертей, случившихся в том проклятом
кровавом апреле. Я понятия не имела, думал ли вообще Джейми о том, что он
может сказать, когда после первых радостных приветствий в Речной Излучине
милая домашняя болтовня дойдет до неизбежных вопросов:
О, а когда ты в
последний раз видел такого-то и такого-то?..
Джейми вздохнул и вытянулся во сне. Он был способен — и использовал эту свою
способность вовсю — спать на чем угодно, и ему приходилось леживать и на
сыром вереске, и в душных заплесневелых пещерах, и на каменном полу тюремной
камеры. Я даже подумала, что теплая деревянная палуба после всего этого
могла показаться ему отличной постелью.
Однако я-то не была ни настолько эластичной, ни настолько твердой, чтобы
наслаждаться подобным ложем; и тем не менее усталость постепенно брала свое,
и лишь острое любопытство, направленное на наше ближайшее будущее, довольно
долго не давало мне заснуть.
Проснулась я от непонятной суеты. Было еще темно, однако вокруг раздавался
шум, чьи-то крики, лай... а палуба подо мной дрожала от топота ног. Я резко
села, едва не выпрыгнув за борт с перепугу, — мне показалось, что на
нас напали пираты.
Потом я окончательно пробудилась, туман в глазах растаял, мои мысли
несколько упорядочились, и я обнаружила, что на нас
действительно напали пираты. Незнакомые голоса
выкрикивали ругательства и приказы, чьи-то чужие ноги грохотали по палубе.
Джейми исчез.
Я с трудом поднялась на четвереньки, не обращая внимания на свое платье или
что-либо еще. Близился рассвет; небо еще было темным, но каюта на его фоне
уже казалась по-настоящему черным пятном.
Когда я наконец окончательно встала на ноги и вцепилась в крышу каюты (меня
охватила легкая слабость), меня чуть не сшибли сцепившиеся в драке тела,
перелетевшие через эту самую крышу.
Это было нечто вроде вихря из шерсти и белых лиц, криков и выстрелов, и
ужасных ударов, и в результате на палубу грохнулся бледный, как пепел,
Ян, — прямо на тяжелую тушу Ролло. Какой-то чужак, без шляпы и
взъерошенный, пролетевший следом за ними, тут же вскочил на ноги.
— Черт бы его побрал! Он чуть не убил меня! — Явно выбитый из
колеи тем, что кому-то едва не удалось отправить его на тот свет, грабитель
схватился за пистолет, торчавший у него из-за пояса, и рука его при этом
заметно дрожала. Вытащив оружие, он направил его на пса: — Я тебя прикончу,
тварь кусачая!
Но тут невесть откуда появился другой человек, повыше ростом, и ударил по
дулу пистолета, прежде чем его сотоварищ успел выстрелить.
— Побереги заряды, дурак! — он жестом приказал Троклусу и капитану
Фриману подойти поближе ко мне (капитан что-то яростно прошипел сквозь
зубы). — Как ты собираешься удерживать их на месте с пустым пистолетом?
Человек пониже бросил на Ролло злобный взгляд, но пистолет сунул к животу
Фриману.
Ролло издал странный звук — низкий короткий рык смешался с визгом
боли, — и я увидела влажное темное пятно на палубе под его извивавшимся
телом. Ян склонился над псом, беспомощно гладя зверя по голове. Он поднял
голову и посмотрел на меня; щеки парнишки были мокрыми от слез.
— Тетя, помоги, пожалуйста! — попросил он. — Помоги!
Я непроизвольно качнулась в их направлении, и высокий бандит тут же шагнул
вперед и выбросил вперед руку, чтобы остановить меня.
— Я просто хочу помочь собаке, — объяснила я.
—
Что? — переспросил коротышка, и в его
голосе нетрудно было услышать самое настоящее бешенство.
Лицо высокого человека скрывала маска... они все были в масках, только в
этот момент осознала я, оглядываясь по сторонам. Мои глаза уже освоились с
предрассветными сумерками. Но сколько их? К тому же... конечно, лицо под
маской рассмотреть было невозможно, однако у меня создалось отчетливое
впечатление, что высокий человек улыбается. Он ничего не сказал, но коротко
взмахнул пистолетом, разрешая мне сойти с места.
— Привет, старина, — тихонько сказала я, опускаясь на колени рядом
с собакой. — Не кусайся, ладно? Хороший песик... Куда его зацепило, Ян,
ты знаешь?
Ян покачал головой, глотая слезы.
— Где-то внизу рана, я не могу его перевернуть...
Мне самой тем более и пытаться было нечего перевернуть огромное собачье
туловище. Я попыталась найти пульс на шее Ролло, но мои пальцы утонули в
густой шерсти, не добравшись до кожи. Тут меня осенило, и я схватила
переднюю лапу пса, вытянула ее во всю длину и нащупала место, где лапа
соединялась с телом.
И точно, в выемке под лапой бился пульс — ровный, наполненный, приятный для
пальцев. Я по привычке начала было считать, но тут же оставила это
бессмысленное занятие, поскольку не знала, что является нормой для собак,
какое количество ударов в секунду. В конце концов, пульс был ровным; никаких
мерцаний, аритмии, слабости. А это само по себе было хорошим признаком.
Другим хорошим признаком я сочла то, что Ролло не лишился сознания (если так
позволительно говорить о собаке); огромная лапа, которую я держала, легко
подрагивала от напряжения — ведь я сильно тянула за нее, — а вовсе не
висела безжизненно. Потом пес снова издал протяжный звук, нечто среднее
между рычанием и поскуливанием, и начал дергаться, пытаясь вырвать лапу из
моих рук и подтянуть под себя.
— Не думаю, что дело обстоит так уж плохо, Ян, — облегченно
сказала я. — Смотри, он уже переворачивается.
Ролло встал, покачиваясь. Он сильно встряхнул головой, встрепанная шкура
взволновалась от холки до хвоста, — и капли крови посыпались на палубу
со звуком моросящего дождя. Большие желтые глаза остановились на невысоком
пирате с выражением, понятным даже последнему дураку.
— Эй, ты! Останови эту тварь, или я ее пристрелю, клянусь! — в
голосе грабителя
...Закладка в соц.сетях
