Жанр: Любовные романы
Барабаны осени.
...прозвучала самая настоящая паника, а мушка пистолета
неуверенно задергалась между маленькой группой пленников и оскалившейся
мордой Ролло.
Ян, который как раз начал торопливо стаскивать с себя рубашку, тут же
набросил этот предмет своей одежды на голову Ролло, ненадолго ослепив
пса, — и тот тут же бешено замотал головой, рыча все более озлобленно.
На желтой льняной ткани проявились кровавые пятна — и теперь я видела, что
течет кровь из раны на плече собаки; похоже было, что пуля только слегка
оцарапала Ролло.
Ян повис на шее пса, вынудив того присесть на задние лапы, беспрерывно
бормоча что-то в ухо, накрытое рубашкой.
— Сколько их всего на борту? — Острые, внимательные глаза высокого
пирата сквозь прорези маски сначала оглядели капитана Фримана (тот сжал губы
настолько крепко, что они казались просто тонкой линией на его сером лице),
потом меня.
Я узнала его; я узнала его голос. И, должно быть, это сразу отразилось на
моем лице, потому что он на мгновение замер, потом повертел головой и
позволил шейному платку, превращенному в маску, упасть с его лица.
— Так сколько? — повторил свой вопрос Стефан Боннет.
— Шестеро, — ответила я. Не было никакого смысла молчать; я уже
видела на берегу Фергуса с поднятыми руками, а рядом с ним третьего пирата,
направившего ружье на лодку; и Джейми вдруг материализовался из темноты
рядом со мной, мрачный, как никогда.
— Мистер Фрезер! — вежливо произнес Боннет, взглянув на
Джейми. — Как приятно возобновить наше знакомство! Но разве у вас нет
еще одного компаньона, сэр? Однорукого джентльмена?
— Он не здесь, — коротко ответил Джейми.
— Я проверю, — пробормотал пират-коротышка, поворачиваясь, но Боннет жестом остановил его.
— Ах, ну как можно сомневаться в слове такого джентльмена, как мистер
Фрезер? Нет, ты лучше присмотри за теми, что здесь находятся, Робертс; а уж
я тут сам осмотрюсь. — И, кивнув своему подельнику, он исчез.
Поскольку я вместе с Яном была вынуждена заниматься Ролло, это отвлекло меня
ненадолго от прочих шумов и событий на лодке. Но потом из каюты донесся
треск, и я вскочила, вспомнив о своем медицинском ящике.
— Эй! Куда это ты? Стой! Стрелять буду! — В голосе грабителя
слышались отчаяние и неуверенность. Я даже не оглянулась на него, а
ворвалась в каюту, и тут же налетела на четвертого бандита, который и в
самом деле рылся в моих медицинских сокровищах.
Я чуть не упала в обморок при виде учиненного им разгрома, потом вцепилась в
его руку и заорала от ярости. Он бесцеремонно открывал футляры и бутылочки,
успев разбить многие из них, и осколки сиротливо поблескивали на полу, среди
разоренного собрания инструментов доктора Роулингса.
— Не смей это трогать! — завизжала я, и, выхватив из ящика первый
попавшийся флакон, выдернула пробку и выплеснула содержимое в физиономию
пирата.
Как и большинство микстур Роулингса, этот флакон тоже был наполнен чем-то, в
основном состоявшим из спирта. Пират задохнулся, когда жгучий состав попал
ему в глаза, и отшатнулся назад.
Я продолжила атаку, схватив на этот раз каменный флакон, и изо всех сил
ударила пирата по голове.
Звук получился просто отменный, но удар вышел немного слабоват; пират
покачнулся, но устоял на ногах и протянул ко мне руки.
Я замахнулась, чтобы врезать ему еще раз, но кто-то, подкравшийся сзади,
схватил меня за запястье, — и моя рука как будто оказалась в железном
кольце.
— Приношу свои извинения, дорогая миссис Фрезер, — вежливо
произнес знакомый ирландский голос. — Но я и в самом деле не могу
позволить вам расколоть его голову на части. Она не бог весть какого
качества, правда, но нужна этому человеку, чтобы было на чем носить шляпу.
— Бешеная сука! Она меня
ударила! — Бандит,
которому досталось по голове, держался за лоб, его лицо искривилось от боли.
Боннет выволок меня на палубу, с силой завернув руку за спину, от чего мне,
само собой, стало отчаянно больно. Снаружи уже почти рассветало; река
расстилалась вокруг, как огромная серебряная плоскость. Я внимательно
всмотрелась в лица бандитов, намереваясь как следует запомнить их, чтобы
узнать везде и всегда, увижу ли я их в масках или без оных.
К несчастью, свет приближавшегося дня позволил и бандитам тоже видеть лучше.
Тип, которого я ударила, и который, похоже, был этим недоволен, вдруг
схватил меня за руку и вцепился пальцами в кольцо.
— Эй, это надо забрать!
Я выдернула руку и попыталась дать ему по физиономии, но была остановлена
многозначительным покашливанием Боннета, — он подошел к Яну и держал
пистолет в дюйме от левого уха парнишки.
— Лучше отдайте ему вашу безделушку, миссис Фрезер! — вежливо
произнес он. — Боюсь, мистер Робертс желает получить компенсацию за все
те повреждения, которые вы ему нанесли.
Я сняла золотое кольцо, и руки мои дрожали от страха и от ярости. Снять
серебряное оказалось труднее; оно застряло на суставе, как будто не хотело
расставаться со мной. Оба кольца были влажными и скользкими от пота, металл
казался намного теплее, чем мои похолодевшие пальцы.
— Давай сюда! — Пират грубо толкнул меня в плечо, а потом
подставил широкую, грубую ладонь, чтобы я положила в нее кольца. Я протянула
руку, весьма неохотно, зажав оба кольца в кулаке, — а потом, поддавшись
импульсу, который я даже не успела толком осознать, я вдруг быстро поднесла
кулак к своему рту.
Моя голова ударилась о стенку каюты, когда пират злобно толкнул меня. Его
корявые жесткие пальцы вцепились в мои щеки и полезли ко мне в рот,
бесцеремонно добираясь до колец. Я дернулась и с силой сглотнула, мой рот
наполнился слюной с металлическим привкусом — это мог быть либо вкус
серебряного кольца, либо крови.
Я стиснула зубы, и пират с криком отдернул руку; должно быть, одно кольцо
выпало из моего рта, потому что услышала легкий металлический звон где-то
поблизости, а потом я закашлялась и задохнулась, и второе кольцо
проскользнуло в мой желудок, твердое и круглое.
— Сука! Я разрежу твое поганое горло! Ты отправишься в ад без своих
колечек, ты, оборванная шлюха! — Я видела лицо бандита, перекошенное от
бессильной злобы, и внезапный блеск лезвия ножа. Потом что-то сильно ударило
меня и сбило с ног, и я обнаружила, что лежу на палубе, а поверх меня
распластался Джейми.
Я была слишком ошеломлена, чтобы двигаться, хотя, впрочем, я и не смогла бы
шевельнуться: грудная клетка Джейми крепко прижалась к моему затылку,
расплющив мое лицо о палубу. Затем последовали беспорядочные крики, топот и
прочее, но я плохо слышала все это, потому что моя голова была накрыта
рубашкой Джейми. А дальше раздался мягкий удар — и я почувствовала, как
Джейми дернулся и зарычал.
О, Боже, да они его ранили! Эта мысль вызвала во мне
судорогу ужаса. Однако следующий глухой удар и более громкий рык обозначили
всего лишь пинок в ребра. Джейми не шевельнулся; он лишь еще крепче прижался
к палубе, накрывая меня, будто я была начинкой сэндвича.
— Хватит! Робертс! Кому говорят, оставь его! — голос Боннета
прозвучал властно, резко и достаточно громко, чтобы я расслышала его сквозь
все, что меня укрывало.
— Да она... — начал было Робертс, но его сварливая жалоба была прервана
звучным, смачным ударом.
— Вставайте, мистер Фрезер. Вашей жене ничто не угрожает... хотя и не
потому, что она того заслуживает. — В хрипловатом баритоне Боннета
смешивались веселье и раздражение.
Тело Джейми медленно сползло с меня, и я села, чувствуя головокружение и
легкую тошноту от того, что сильно ударилась затылком. Стефан Боннет стоял
рядом, глядя на меня сверху вниз, изучающе и в то же время с легким
отвращением, как будто я была завшивевшим куском старой шкуры, которую ему
предлагали купить. Рядом с ним топтался Робертс, обозленный донельзя,
вытиравший кровь, сочившуюся из солидной ссадины на его лбу, у самых волос.
Наконец Боннет моргнул и перевел взгляд на Джейми, который уже утвердился в вертикальном положении.
— Глупая вы женщина, — равнодушным тоном произнес Боннет. —
Но я думаю, вы просто не предвидели всех последствий. — Он кивнул, на
его губах заиграла легкая улыбка — Я рад, что мне подвернулась возможность
рассчитаться с вами и вернуть вам должок, сэр. Жизнь за жизнь, как говорится
в Святой Библии.
— Рассчитаться с нами? — зло повторил Ян. — После всего, что
мы сделали для вас, вы нас ограбили и перепортили вещи, вы посмели коснуться
моей тети, вы ранили мою собаку, и у вас еще хватает наглости заявлять, что
вы с нами рассчитались?!
Светлые глаза Боннета остановились на лице Яна. На одной щеке у Боннета была
глубокая вмятина, как будто сам Господь коснулся его пальцем, чтобы
пометить, а пиратские глаза были бледно-зелеными, цвета незрелого винограда,
и холодными, как речная вода перед рассветом.
— Ну, парень, ты, похоже, плохо учил Священное Писание, а? —
Боннет укоризненно покачал головой и щелкнул пальцами. — Добродетельная
женщина стоит куда дороже рубинов, ее цена выше, чем цена жемчугов.
Он разжал кулак, язвительно улыбаясь, и мы увидели, что на его ладони лежат
три большие драгоценные камня: изумруд, сапфир и черный бриллиант.
— Уверен, мистер Фрезер ничего не будет иметь против... что скажете,
сэр? — Он сунул руку во внутренний карман своей куртки — и камни
исчезли. — И в конце концов, — продолжил он, снова обратив
холодный неподвижный взгляд на Яна, — существуют разные способы
расчета. — Он улыбнулся весьма неприятной улыбкой. — Впрочем, не
думаю, чтобы ты был достаточно взрослым, чтобы разбираться в таких вещах. И
радуйся, что мне не вздумалось преподать тебе урок на эту тему.
Он отвернулся от нас и обратился к своим приятелям.
— Мы нашли то, что искали, — резко сказал он. — Все, пошли
отсюда.
Он перешагнул через поручень и прыгнул, шумно приземлившись на мокрый
илистый берег реки. Его подельники последовали за ним, но Робертс еще окатил
меня злобным взглядом, прежде чем свалиться в мелкую воду и выбраться на
берег.
Четверо бандитов мгновенно исчезли в густом кустарнике, и я услышала высокое
приветственное ржание лошади, скрывавшейся где-то неподалеку. Но на борту
нашей лодки стояла полная тишина.
Небо над нами было цвета серого угля, вдалеке слабо погромыхивало, тонкая
линия молнии сверкнула у горизонта.
— Ублюдки.
Капитан Фриман послал вслед пиратам крепкое ругательство, сплюнул через борт
и повернулся к своей команде.
— Давай-ка, Троклус, берись за шест, — сказал он и, шаркая ногами,
направился к хитроумному моторно-рулевому устройству, по пути поддергивая
штаны.
Постепенно и все остальные начали возвращаться к жизни. Фергус, обменявшись
взглядом с Джейми, зажег маленький фонарь и исчез в каюте, где, как я поняла
по звукам, начал раскладывать по местам все, что разбросали грабители. Ян
устроился рядом с Ролло, и темноволосая голова парнишки склонилась к
лохматой морде пса; Ян промокал кровь на шее собаки скомканной рубашкой.
Мне не хотелось смотреть на Джейми. Я поднялась на четвереньки и подползла к
молодому Яну. Ролло следил за моим приближением, его желтые глаза смотрели
настороженно, однако он, похоже, ничего не имел против моего присутствия.
— Как он? — спросила я довольно-таки хриплым голосом. Я
чувствовала кольцо, застрявшее в моем горле, оно мешало мне, и я несколько
раз с трудом сглотнула.
Молодой Ян сразу же поднял голову и уставился на меня; он был отчаянно
бледен, но его глаза были полны внимания.
— Да с ним все в порядке, по-моему, — негромко произнес
парнишка. — Тетя... тетя, что с тобой? Тебе ничего такого не сделали?
— Нет, — ответила я, изо всех сил стараясь улыбнуться. — Все
в порядке. — Впрочем, в затылке и в ушах у меня все еще слегка звенело;
желтый круг света фонаря казался ослепительным и невыносимо резал глаза,
усиливая и ускоряя и без того напряженный ритм биения моего сердца. На одной
щеке у меня была ссадина, и еще я ободрала локоть и загнала здоровенную
занозу в ладонь, — но в целом я была действительно в полном порядке,
если говорить о физическом состоянии. Но в остальном у меня были кое-какие
сомнения.
Я так и не оглянулась на Джейми, стоявшего в шести футах за моей спиной, но
я ощущала его присутствие, зловещее и гнетущее. У Яна, который
видел Джейми, поскольку сидел лицом ко мне, мелькнуло в
глазах явное опасение.
Палуба слегка покачнулась и заскрипела, и напряжение Яна ослабело.
Я услышала голос Джейми, зазвучавший в каюте, — он вроде бы совершенно
спокойно задал Фергусу несколько незначащих вопросов, потом уже в каюте
слышались только звуки толчков и передвигаемых предметов, — мужчины
возвращали на места предметы обстановки и подбирали разбросанное. Я медленно
перевела дыхание.
— Да не мучайся ты, тетя, — сказал Ян, пытаясь утешить
меня. — Дядя Джейми не из тех, кто мог бы поднять на тебя руку, это
точно.
Я вовсе не была так уж уверена в этом, поскольку просто всем своим существом
чувствовала вибрацию, исходящую от Джейми, — но я надеялась, что
парнишка прав.
— Как ты думаешь, он очень сильно рассержен? — тихонько спросила
я.
Ян неуверенно пожал плечами.
— Ну, когда он в последний раз
вот так посмотрел
на меня, он сшиб меня с лошади на землю и врезал как следует. Но уверен, с
тобой он не станет так делать, — поспешил добавит мальчик.
— Ну, в общем я тоже этого не думаю, — уныло кивнула я. Может, оно
и лучше было бы, если бы Джейми дал выход своему гневу?
Я жалобно посмотрела на Яна и склонилась над собакой.
— Да, событий более чем достаточно для одного дня... Кровотечение
остановилось?
Ян кивнул. Но я уже и сама видела, что кровь больше не вытекает из
пострадавшего пса. Да и вообще рана оказалась на удивление легкой — это был
всего лишь глубокий, но короткий разрез в шкуре и мышце около плеча. Ролло
прижал уши и оскалил зубы, пока я осматривала его, но не стал выражать свой
протест слишком громко.
— Хорошая собачка, — бормотала я, занимаясь делом. Если бы у меня
была возможность сделать местный наркоз, я бы, конечно, наложила швы или
скрепки, но нам приходилось обходиться без подобной роскоши. — Надо
втереть в рану мазь, чтобы на нее мухи не садились.
— Я все сделаю, тетя; я знаю, где твоя маленькая коробка, — Ян
мягко убрал нос Ролло со своего колена и встал. — Это та самая зеленая
мазь, которой ты мазала ногу Фергуса, когда он палец натер?
Я кивнула, и парнишка исчез в каюте, оставив меня наедине с моим трепещущим
желудком, больной головой и вздутым горлом.
Я снова сглотнула несколько раз подряд, но без особых результатов. Потом
осторожно провела пальцами по горлу, гадая, которое из колец осталось при
мне.
Из-за каюты вышел Этруклус, тащивший длинный толстый шест из белой
древесины, сильно перепачканный на одном конце, — это были следы
постоянного использования данною предмета. Подойдя к краю борта и опустив
шест в воду, чернокожий с силой налег на него.
Я чуть не подпрыгнула, когда из-за каюты вдруг бесшумно появился Джейми с
точно таким же шестом в руках. Я не слышала его шагов, поскольку на лодке
продолжалось наведение порядка. Джейми не посмотрел на меня, просто сбросил
рубашку и по команде негра опустил в воду свой шест.
После четвертой попытки я почувствовала дрожь корпуса нашего судна, легкую
вибрацию, как будто что-то сдвинулось. Ободренные, Джейми и матрос удвоили
усилия, и внезапно лодка вырвалась из захвата ила и глины и скользнула на
воду с громким, гулким плеском, — заставившим Ролло вскинуть морду и
гавкнуть во все горло.
Этруклус кивнул Джейми, его лицо сияло под сплошным блестящим слоем
влаги, — а потом забрал у Джейми шест. Джейми кивнул в ответ, поднял с
палубы рубашку и повернулся ко мне.
Я замерла, Ролло настороженно поднял уши, — но Джейми вроде бы не
выказывал расположенности к тому, чтобы либо немедленно высечь меня, либо
выбросить за борт. Вместо того он наклонился ко мне, поднес к моему лицу
маленький фонарь и, хмурясь, внимательно всмотрелся.
— Как ты себя чувствуешь, Сасснек? Не могу понять, то ли ты в самом
деле такая зеленая, то ли это фонарь виноват.
— Все в порядке. Немножко еще трясет, пожалуй. — Меня трясло
совсем не немножко; мои руки просто-таки ходили ходуном, и я знала, что
встать сейчас я ни за что не смогу, потому что коленки у меня обязательно
подогнутся. Я в очередной раз тяжело сглотнула и постучала себя по груди.
— Может, мне это просто кажется, — пробормотала я, — но у
меня такое ощущение, будто кольцо застряло в горле.
Джейми задумчиво опустился рядом со мной на корточки, потом оглянулся на
Фергуса, который как раз появился из-за каюты и топтался неподалеку.
— Фергус, пойди, спроси капитана, можно ли позаимствовать на пару минут
его трубку.
Он тут же снова отвернулся от меня, стянул через голову рубашку и ушел на
корму; но через минуту вернулся с чашкой воды.
Я радостно потянулась к ней, но он отвел мою руку.
— Не сейчас, Сасснек, — сказал он. — Ну что, есть? Вот
спасибо, Фергус. Найди-ка теперь пустую корзинку, хорошо?
Получив из заскорузлой руки Фергуса капитанскую трубку, Джейми тут же
запустил палец в ее замусоленную чашечку и начал выковыривать оттуда
обгоревшие, смолистые крошки табака.
Потом он перевернул трубку и стукнул ею по краю чашки, — и в воду
обрушилась маленькая лавина коричневого нагара и влажных крошек
полусгоревшего табака; Джейми хорошенько размешал их своим почерневшим от
процедуры пальцем. Закончив эти приготовления, он через край чашки посмотрел
на меня, и в его глазах явственно сверкнуло нечто зловещее.
— О! — в ужасе выдохнула я. — Ох, нет!
— Ох, да! — ответил он. — Давай-ка, Сасснек, вперед! Это
вылечит твою болезнь.
— Я только... ой, погоди, — пробормотала я и прижала руки к
груди. — Но в любом случае — спасибо.
Как раз в этот момент вернулся Фергус с корзинкой, и удивленно вздернул
брови. Джейми забрал у него корзину и поставил на палубу передо мной.
— Мне уже приходилось пользоваться этим средством, Сасснек, —
сообщил он. — И оно действует куда лучше, чем ты могла бы подумать.
Оно, конечно, не слишком приятно, особенно на лодке, да еще при всем честном
народе, но что же делать, а? — Он положил ладонь мне на затылок и
поднес чашку к моим губам. — Давай, глотай сразу, быстро. Ну же, тебе
хватит одного глотка!
Я крепко-накрепко сжала губы; одного запаха, исходившего от чашки, было
вполне достаточно, чтобы мой желудок вывернулся наизнанку, — тем более,
что к острой табачной вони добавлялось еще и отвратительное зрелище
противных коричневых крошек, плававших на поверхности жидкости (которую уже
никто не решился бы назвать водой), и воспоминания о густых струях темно-
коричневой слюны, которые капитан Фриман пускал за борт.
Но Джейми ничуть не интересовался моими возражениями и не намеревался меня
убеждать. Он просто убрал руку с моего затылка и двумя пальцами зажал мне
нос, и когда я поневоле разинула рот, чтобы вдохнуть, влил в него эту
гадость из чашки.
— Мм...
— Глотай! — потребовал он, придавив ладонью мои губы и не обращая
ни малейшего внимания на мои судорожные подергивания... ну, и... Он ведь был
несравнимо сильнее меня, и не собирался отступать. Мне оставалось или
проглотить эту дрянь, или задохнуться.
Ну, я и проглотила.
— Совсем как новое! — Джейми, полировавший серебряное колечко
подолом своей рубахи, закончил работу и поднял кольцо вверх, любуясь его
блеском в свете фонаря.
— Ну, зато обо мне такого не скажешь, — холодно откликнулась я. В
данный момент я лежала на палубе, как безжизненная куча тряпок, — а
палуба, несмотря на спокойную воду, упорно покачивалась подо мной. —
Ты, Джейми Фрезер, есть не кто иной, как первосортный двуличный чертов
долбаный садист и выродок, вот ты кто!
Он наклонился ко мне и отвел влажные волосы с моего лба.
— Ну, другого я от тебя и не ожидал. Однако если ты способна уже вот
так ругаться, Сасснек, значит, пришла в себя. Отдохни немножко,
ладно? — Он нежно поцеловал меня в лоб и сел на прежнее место.
Все еще слишком возбужденные, да к тому же уставшие от наведения порядка на
разграбленном судне, остальные мужчины спустились в каюту, чтобы
восстановить свои силы при помощи бутылки яблочной водки из запасов капитана
Фримана, — он спас эту драгоценную бутылку от пиратов, опустив ее в
бочку с водой. Маленькая чашка этого напитка стояла на палубе возле моей
головы; но я пока что была слишком слаба, чтобы умудриться проглотить хоть
что-то. Однако теплый фруктовый дух, исходящий от водки, действовал на меня
утешающе.
Мы теперь шли под парусом; каждый из нас страстно желал как можно скорее
удалиться от проклятого места, как будто поблизости от него на нас снова
могли напасть. Лодка двигалась куда быстрее, чем при помощи шеста; облака
мерзких насекомых, что постоянно роились вокруг фонаря, рассеялись, оставив
после себя лишь отдельных полупрозрачных златоглазок, закрепившихся на
верхушке мачты; их нежные зеленые тельца отбрасывали тонкие черточки теней.
Из каюты донесся взрыв смеха, и Ролло, лежавший неподалеку от меня на
палубе, отозвался на него низким рыком, — жизнь возвращалась в
привычную колею.
Легкий, давно ожидаемый ветерок гулял по палубе, заставляя испаряться пот на
моем лице и шевеля волосы Джейми, упавшие ему на лицо. Я видела маленькую
вертикальную морщинку, залегшую между его бровями; Джейми по-особому склонил
голову, что говорило о глубокой задумчивости.
Тут нечему было удивляться, причины для размышлений у него были. Ведь мы,
если говорить честно, скатились от богатства — ну, по крайней мере,
потенциального богатства, — к полной нищете, и все снаряжение нашей
экспедиции сводилось теперь к мешку бобов и разгромленному ящику с
медицинскими инструментами. И вопреки желанию Джейми явиться к дверям
Джокасты Камерон отнюдь не нищими, мы именно в таком качестве и должны были
до нее добраться.
У меня просто горло сжалось от сострадания к Джейми, раздражение тут же
уступило место жалости. Ведь даже если забыть о сиюминутном, об оскорбленной
гордости, — перед нами еще лежала и пугающая пустотой неведомая
территория, именуемая
Будущее
. Будущее и без того представлялось нам не
слишком определенным, но все самые острые углы вопроса несколько
сглаживались утешающим знанием того, что у нас достаточно денег, чтобы так
или иначе достичь наших целей — даже если мы пока и сами толком не знали, в
чем они состоят.
Пусть даже мы добирались до северных земель, как последние оборванцы, мы все
равно ведь знали, что обладаем целым состоянием, вне зависимости от того,
можно обратить его в деньги или нет. Я прежде никогда не считала себя
особой, придающей слишком большое значение деньгам, но когда мое чувство
безопасности, обеспеченности было сметено столь яростным ураганом, я ощутила
совершенно неожиданный приступ отчаянного головокружения, как будто
провалилась в глубокий-преглубокий темный колодец и летела вниз, не видя, за
что тут можно зацепиться.
А что же теперь мог чувствовать Джейми, который опасался не только за мою и
свою жизнь, но на котором лежала также ответственность за многих других
людей? Ян, Фергус, Марсела, Дункан, жители Лаллиброха... да даже эта чертова
зануда Лагхэйр! Я не знала, плакать мне или смеяться, вспоминая о деньгах,
которые Джейми отослал ей; эта мстительная тварь теперь была в куда лучшем
положении, чем мы!
При мысли о мести я ощутила новый укол в сердце, заставивший меня забыть все
остальное. Хотя Джейми и не был особенно мстителен (для шотландца), все
равно ни один житель Горной Страны не смог бы отнестись к подобной ис
...Поділитися у соцмережах
