Жанр: Любовные романы
Барабаны осени.
...орону. Да ей это было и ни к чему; дворецкий уже
бесшумно поставил хрустальный бокал как раз на то место, где оказались
пальцы хозяйки. Джокаста взяла бокал и поднесла к лицу, вдохнув запах
напитка, — и ее глаза закрылись от наслаждения.
— Там этих бутылок еще довольно много. Гораздо больше, чем я могу
выпить сама, уж можешь мне поверить! — Она открыла глаза и улыбнулась,
поднимая бокал. — За тебя, племянник, и за твою замечательную
супругу... и пусть тот дом станет вашим домом!
Sl?inte!
—
Sl?inte wbahasis>r! — произнес в ответ Джейми, и мы выпили...
Это было действительно хорошее виски; мягкое, как маслянистый шелк, и
согревающее, как солнечный свет. Я почувствовала, как оно проникло в мой
желудок, пустило корни и растеклось ростками по всему моему телу.
Похоже, на Джейми напиток оказал сходное воздействие. Я заметила, как
разгладилась легкая морщинка между его бровями, как расслабились напряженные
мышцы лица.
— Я скажу Юлисесу, чтобы он сегодня же вечером написал письмо твоей
сестре и сообщил, что вы благополучно добрались сюда, — заговорила
Джокаста. — Она наверняка тревожится за своего парнишку, я уверена, и
воображая всякие ужасы и несчастья, которые могли бы случиться с вами в
дороге.
— Ну, что касается несчастий, тетя, боюсь, мне придете сказать тебе...
Я отвернулась, не желая смотреть на Джейми во время рассказа о столкновении
с пиратами и тем самым усиливать его смущение; ему и без того было более чем
неловко говорит о печальном состоянии наших финансов. Джокаста слушала с
предельным вниманием, время от времени тихонько вскрикивая от ужаса.
— Как это грешно, как это безнравственно! — повторил она несколько
раз. — Так отплатить тебе за твою доброту! Этого человека непременно
следует повесить!
— Ну, как бы то ни было, мне некого винить, кроме самого себя,
тетя, — уныло произнес Джейми. — Его бы и действительно повесили,
если бы я не вмешался. Ну, а если я с самого начала знал, что этот человек —
преступник, то нечего было удивляться тому, что он на меня самого напал с
преступно целью.
— Мм... — Джокаста шевельнулась, усаживаясь в кресло поглубже, и
заговорила, глядя в некую точку над левым плечом Джейми. — Ну, что
было, то было, племянник. Я уже сказала тебе — ты должен считать Речную
Излучину своим домом. Ты и все, кто прибыл с тобой, — желанные гости
здесь. И я уверена, мы придумаем что-нибудь, чтобы поправить твои дела.
— Спасибо, тетя, — пробормотал Джейми, явно не желая встречаться с
ней взглядом. Он уставился в пол, и я видела, как его пальцы стиснули бокал
с виски, — так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
К счастью, после этого беседа повернула в сторону Дженни и ее семейства в
Лаллиброхе, и смущение Джейми несколько ослабело. Обед, похоже, был уже
готов; до меня время от времени доносился дразнящий запах жареного
мяса, — его приносил вечерний ветерок, пролетавший не только над
аккуратными газонами и пышными клумбами, но и мимо кухни.
Фергус тихонько встал и деликатно удалился, зато Ян бродил туда-сюда по
гостиной, рассматривая разные предметы; он брал их, внимательно изучал и
ставил на место. Ролло, заскучав в помещении, устроился у окна и деловито
принюхивался к чему-то, положив большую голову на подоконник; при этом он не
забывал время от времени с откровенным неодобрением поглядывать на
изысканного дворецкого.
Дом Джокасты обладал простой, но изысканной архитектурой, и такой же была
обстановка в нем, — за красотой скрывалось нечто большее, чем просто
хороший вкус. И я вдруг осознала, что именно кроется за элегантными
пропорциями и изяществом мебели, когда Ян остановился вдруг перед большой
картиной, висевшей на стене.
— Тетя Джокаста! — воскликнул он, взволнованно поворачиваясь к
хозяйке дома. — Это что, вы нарисовали? Тут ваше имя написано!
Мне почудилось, что по лицу Джокасты пробежала тень, но женщина тут же снова
улыбнулась.
— Вид на горы? Ну, я всегда любила смотреть на них. Я как-то ездила с
Гектором, когда он отправился в глубь страны, выменивать шкуры. Мы встали
лагерем прямо в горах, и развели огромный костер, и наши слуги поддерживали
в нем огонь днем и ночью, — это был условный знак. И через несколько
дней из леса начали появляться краснокожие, и они усаживались у огня, чтобы
поговорить, выпить немного виски и заняться обменом... ну, а я могла целыми
днями сидеть со своим альбомом для эскизов и угольными карандашами, рисуя
все, что видела.
Она повернулась, кивком указывая в дальний угол комнаты.
— Пойди-ка, посмотри на то, что в том углу, малыш. Посмотрим, сумеешь
ли ты разглядеть индейцев, которые прячутся среди деревьев.
Джокаста допила виски и поставила свой бокал на столик. Дворецкий шагнул к
ней, чтобы налить еще, но Джокаста небрежным жестом отпустила его, даже не
повернув головы. Дворецкий осторожно поставил графин на место и бесшумно
исчез в холле. — Да, мне нравилось смотреть на горы, — снова мягко немного
грустно повторила Джокаста. — Они здесь совсем не такие темные и голые,
как в Шотландии, нет, здесь на скалах играет солнце, а туман между деревьями
напоминал мне Леох...
Она покачала головой и слишком старательно улыбнулась Джейми.
— Но это место уже давно стало моим домом, племянник, и я надеюсь, что
и твоим домом оно тоже станет.
Собственно, нам все равно больше некуда было деваться, однако Джейми вежливо
кивнул и начал бормотать в ответ какие-то дежурные благодарственные слова...
но тут его перебил Ролло, настороживший уши и громко гавкнувший.
— В чем дело, псина? — спросил Ян, подходя к огромном зверю, уж
слишком похожему на волка. — Ты что-то учуял?
Ролло негромко поскуливал, словно пытаясь рассмотреть прищуренными желтыми
глазами нечто, затаившееся за цветочными клумбами, и шерсть на его холке
встревоженно шелохнулась.
Джокаста повернулась лицом к открытой двери и довольно звучно принюхалась,
ее тонкие ноздри расширились.
— Это скунс, — сказала она.
— Скунс! — Ян стремительно обернулся и уставился на нее,
испуганный. — Они что, подходят прямо к самому дому?
Джейми быстро встал, тоже подошел к окну и стал всматриваться в вечерний
полумрак.
— Я пока что ничего не вижу, — сказал он. Его рука машинально
потянулась к поясу, но, конечно, кинжала под его лучшим костюмом не было.
Джейми повернулся к Джокасте. — А у вас вообще в доме есть оружие,
тетя?
Рот Джокасты приоткрылся от удивления.
— О, — сказала она, — масса всего... но...
— Джейми, — попыталась вмешаться я, — скунсы не...
Но прежде чем кто-либо из нас успел произнести еще хотя бы звук, плотная
масса трав и цветов неподалеку внезапно взволновалась, цветки львиного зева
задрожали, высокие стебли закачались в разные стороны. Ролло зарычал, по
всей его спине шерсть встала дыбом.
— Ролло! — Ян нервно оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь,
что могло бы послужить оружием, схватил стоявшую у камина кочергу и занес ее
над головой, глядя в открытую дверь.
— Погоди, Ян! — Джейми поймал руку племянника. —
Смотри! — Широкая усмешка появилась на его лице, когда он кивнул в
сторону цветочного бордюра вдоль дорожки. Стебли львиного зева раздвинулись,
и симпатичный толстенький скунс вышел на дорожку, — нарядный,
разрисованный черными и белыми полосками, и явно уверенный, что в его личном
маленьком мире все обстоит как надо.
— Вот это — скунс? — недоверчиво спросил Ян. — Да эта
маленькая вонючка не крупнее черного хорька! — И тут же Ян сморщил нос,
и на его лице отразились разом и смех, и отвращение. — Фу! А я-то
думал, что это огромная опасная зверюга!
Безмятежное спокойствие скунса оказалось совершенно невыносимым для Ролло, и
пес рванулся вперед, испустив короткий резкий лай. Он перемахнул через
подоконник и прыгнул в сторону от террасы, рыча, приседая и всячески
показывая скунсу, что намерен с ним разобраться. Скунсу, похоже, не
понравился поднятый собакой шум.
— Ян, — воскликнула я, становясь поближе к Джейми, —
поскорее, позови свою собаку! Скунсы действительно опасны!
— Правда? — Ян удивленно посмотрел на меня. — Но что он...
— Черные хорьки просто плохо пахнут, и все, — пояснила я, — а
скунсы... о, нет. Прекрати, оставь его в покое! — Ян, заинтересованный,
высунулся в окно и попытался достать скунса кочергой. Скунс, рассерженный
тем, что его отвлекли от каких-то глубоких мыслей, топнул лапой и задрал
хвост.
Я услышала позади шум отодвигаемого кресла и оглянулась. Джокаста встала,
вид у нее был встревоженный, но она даже шага не сделала к двери.
— В чем дело? — спросила она. — Что они делают?
К моему огромному удивлению, смотрела она в комнату, поворачивая голову из
стороны в сторону, как будто пытаясь найти что-то в темноте.
И тут мне внезапно открылась правда, и все встало на свои места: ее рука на
руке дворецкого, ее прикосновение к лицу Джейми при встрече, стакан,
поставленный прямо под ее пальцы, и тень на ее лице, когда Ян заговорил о
написанной ею картине.
Джокаста Камерон была слепа.
Сдавленный вскрик и отчаянный визг заставили меня вновь обратиться к
событиям, происходившим на террасе. Густая волна невыносимой вони ворвалась
в гостиную, растеклась по полу и заклубилась вокруг меня, как темное облако,
выпущенное грибом-дождевиком.
Кашляя и задыхаясь, ничего не видя от выступивших на глазах слез, я
схватилась за руку Джейми, который с трудом бормотал что-то энергичное на
гэльском. Сквозь безумную какофонию стонов, кашля и жалобного визга снаружи
я едва расслышала короткий звон серебряного колокольчика Джокасты.
— Юлисес? — произнесла она тоном грустного смирения. — Поди,
скажи повару, что обед немного задержится.
— Ну, по крайней мере, нам повезло в том, что сейчас лето, —
сказала Джокаста за завтраком на следующее утро. — А представьте, что
стояла бы зима, и нам пришлось бы держать двери и окна закрытыми! — Она
засмеялась, продемонстрировав зубы, неожиданно хорошие для ее возраста.
— Ох, ну да, — пробормотал Ян. — Можно мне еще поджаренного
хлеба, мэм?
Его и Ролло прежде всего окунули в реку и хорошенько прополоскали, а потом
тщательно обтерли молодыми побегами помидоров, — естественно, операцию
эту поневоле пришлось проводить на заднем дворе, возле огородных грядок.
Сок этого замечательного растения удаляет самые разнообразные запахи,
неприятные для людей, и следы струи скунса он тоже в общем удалил, но, к
сожалению, полностью нейтрализовать эффект все же не удалось. Поэтому Ян
сидел в одиночестве на дальнем конце длинного стола, возле открытой
французской двери, но я отлично видела, как горничная, подававшая ему тосты,
невольно сморщила нос, ставя перед парнишкой тарелку.
Возможно, именно в результате близости Яна и желания подышать свежим
воздухом, Джокаста предложила нам прокатиться в лес над Речной Излучиной,
туда, где рабочие извлекали из смолы скипидар.
— Правда, на это понадобится целый день, но я думаю, погода будет
хорошей, — сказала Джокаста и повернулась к открытому окну, за которым
громко жужжали пчелы, трудолюбиво хлопотавшие над золотарником и
флоксами. — Слышите? — она немного неуверенно улыбнулась
Джейми. — Пчелы утверждают, что день предстоит жаркий и ясный.
— У вас острый слух, мадам Камерон, — вежливо сказал
Фергус. — Но если мне будет позволено позаимствовать лошадку из ваших
конюшен, я лично предпочел бы отправиться в город.
Я знала, что он просто умирает от желания поскорее отправить письмо Марселе
на Ямайку; как раз накануне вечером я помогла ему сочинить длинное-
предлинное послание, с полным описанием всех наших приключений и с докладом
о благополучном прибытии на место.
Фергусу не хотелось дожидаться, пока раб отправит его письмо вместе с
остальной почтой, он предпочел бы сделать это собственноручно.
— Конечно же, вы можете взять лошадь, мистер Фергус, — любезно
ответила Джокаста. — Она одарила улыбкой всех сидевших за
столом. — Я ведь сказала, вы должны считать Речную Излучину своим
собственным домом.
Джокаста твердо решила отправиться на прогулку вместе с нами. Она спустилась
вниз в амазонке из темно-зеленого муслина, а следом за ней шла девочка по
имени Федра, — она несла шляпу, украшенную бархатной лентой в тон
платья. Джокаста ненадолго задержалась в холле, но вместо того, чтобы сразу
надеть шляпу, она подождала, пока Федра не обвяжет вокруг ее головы белую
льняную повязку, плотно закрывшую глаза.
— Я не вижу ничего, кроме света, — пояснила Джокаста. — Я
совсем не различаю предметы вокруг себя. Но солнечный свет причиняет мне
боль, поэтому мне приходится прятать глаза, когда я отправляюсь на прогулку
по окрестностям. Вы готовы, мои дорогие?
Ее объяснения отчасти дали мне ответ на вопросы, касающиеся ее слепоты, но
далеко не на все. Что случилось с ее глазами? Возможно, это retinitis
pigmentosum? Я с любопытство размышляла об этом, шагая следом за Джокастой
через просторный холл. А может быть, это перерождение роговицы... хотя
больше, пожалуй, это походило на глаукому. Не в первый раз — и не в
последний, тут уж я ничуть не сомневалась, — мои пальцы сжались на
рукоятке невидимого офтальмоскопа, который помог бы мне увидеть то, что
невозможно рассмотреть невооруженным глазом.
К моему немалому удивлению, когда мы подошли к конюшням, я увидела вовсе не
коляску для Джокасты, — как я того ожидала, — а оседланную
кобылку. Дар очаровывать и привязывать к себе лошадей был общим даром всего
клана Маккензи; кобыла вскинула голову и радостно заржала, увидев свою
хозяйку, и Джокаста поспешила подойти к лошади, сияя от удовольствия.
—
Ciamaf a tba
tu? — произнесла Джокаста, поглаживая бархатную лошадиную
морду. — Это моя любимица Коринна. Разве она не чудо как хороша? —
Сунув руку в карман амазонки, Джокаста достала оттуда маленькое зеленое
яблоко, которое лошадь приняла со сдержанной благодарностью. — Можно им
посмотреть твою коленку,
mocbridl-
?? — Джокаста, наклонившись, провела ладонью по
лошадиной ноге от плеча вниз, опытными пальцами нашла и ощупала шрам. —
Что скажешь, племянник? Нога достаточно окрепла? Выдержит она целый день
ходьбы?
Джейми прищелкнул языком, и Коринна послушно шагнула к нему, явно признав в
Джейми человека, умеющего говорить на ее собственном языке.
Джейми всмотрелся в ее ногу, взялся за уздечку и мягко произнес несколько
слов на гэльском, понуждая лошадь пройтись с ним. Потом он остановил лошадь,
вскочил в седло и сделал два больших круга по двору конюшни, остановившись
возле ожидавшей Джокасты.
— Да, — сказал Джейми, спрыгивая на землю. — Она в полном
порядке, тетя. А что с ней случилось?
— Да это все змея, сэр, — сказал конюх, молодой чернокожий,
стоявший чуть поодаль и напряженно следивший за тем, как Джейми обращается с
лошадкой.
— Но это же не змеиный укус? — удивленно спросила я. —
Выглядит как порез... как будто она напоролась ногой на что-то.
Конюх удивленно вздернул брови, посмотрев на меня, но тут же уважительно
кивнул.
— Да, мэм, так оно и есть. Это с месяц назад было, я услышал, как эта
красотка уж очень вдруг громко ржать начала, и так, знаете, сильно копытами
колотила по стенкам, вроде как собралась денник расколотить вдребезги. Я
побежал посмотреть, что там случилось, ну, и увидел раздавленную змею,
огромная такая была, ядовитая, — лежала в соломе, под яслями. Кормушку-
то красавица разнесла в щепки, а сама забилась в угол, и в ноге у нее кусок
деревяшки застрял, и кровь лилась ну просто рекой! — Конюх взглянул на
лошадь с откровенной гордостью. — Ну до чего же ты у нас храбрая,
красотка! — Больше всего меня поразило в этом рассказе то, что в речи
чернокожего слышался явственный шотландский акцент.
— Ну, эта
огромная ядовитая змея
была примерно в фут длиной, —
негромко сказала Джокаста, обращаясь ко мне. — И скорее всего это был
простой зеленый уж. Но моя глупая лошадка ужасно боится вообще всяких змей,
вот она и потеряла голову, увидев эту тварь в собственном деннике. —
Джокаста вскинула голову и, повернувшись к молодому конюху,
улыбнулась. — Но ведь и малыш Джош тоже змей не боится, правда?
Конюх ухмыльнулся в ответ.
— Нет, мэм, я их терпеть не могу, это верно, но и спускать им не
намерен, вот как наша красотка.
Ян, внимательно слушавший этот обмен репликами, уже не в силах был далее
сдерживать свое любопытство.
— Откуда ты явился, парень? — спросил он конюха, восторженно
рассматривая чернокожего.
Джош наморщил лоб.
— Откуда я... да ниоткуда... а, ну да, я понял, о чем это вы. Я родился
выше по реке, в поместье мистера Джорджа Барнета. А мисс Джо меня купила два
года назад, вот как.
— А я думаю, — тихо сказал Джейми, — что мы вполне можем
предположить: мистер Барнет прибыл сюда прямиком из Абердина, что в
Шотландии. А?
Поместье Речная Излучина занимало очень большую территорию, и включало в
себя не только земли вдоль реки, но и немалый участок леса, состоявшего в
основном из болотной, или южной сосны, который сам по себе занимал едва ли
не треть территории колонии. И в дополнение к этому Гектор Камерон поступил
весьма практично и предусмотрительно, купив заодно и участок, по которому
протекал широкий полноводный ручей, один из многих, впадавших в Кейпфир.
Все это вместе взятое обеспечивало владельцев поместья не только такими
ценными товарами, как пиленый лес, смола, скипидар, но и возможностью
доставлять их прямиком на рынок без особых издержек, так что нечего было и
удивляться тому, что Речная Излучина процветала, хотя ее плантации давали
довольно скромный урожай табака и индиго; впрочем, это не мешало аромату
полей зеленого табака преследовать нас во время всего нашего пути. Это
породило во мне мысль, что, возможно, площади посевов тут не такие уж и
скромные... ну, по моим представлениям.
— Там у меня небольшое производство, лесопилка и мельница, —
пояснила Джокаста, когда мы выехали со двора. — Это как раз над местом
слияния ручья и реки. Там распиливают деревья и снимают с них кору, чтобы
размолоть и извлечь смолу, и оттуда же доски и бочонки отправляют вниз по
течению, на баржах — до самого Велмингтона. По воде путь туда немножко
короче, если есть желание грести против течения, но я подумала, что вам
захочется вместо того немного осмотреться в наших краях. — Она с
удовольствием вдохнула воздух, пахнущий соснами. — Давненько я не
выбиралась из дома!
Края тут были воистину чудесными. Когда мы въехали в сосновый лес, сразу
стало намного прохладнее, солнечные лучи застревали в густых иглах над
нашими головами. Стволы сосен уходили вверх на двадцать или тридцать футов,
и лишь тогда на них появлялись ветки, — так что нечего было удивляться
тому, что основной продукцией
маленького производства
Речной Излучины были
корабельные мачты и рангоутное дерево, поставляемые для нужд Королевского
Военно-морского флота.
Похоже, Речная Излучина и еще много чем снабжала военный флот, судя по тому,
что перечисляла Джокаста: мачты, рангоуты, реи, шпангоуты и крепежный лес,
смола и скипидар, а также деготь. Джейми держался рядом с тетушкой,
внимательно прислушиваясь к ее подробным объяснениям, и предоставив нам с
Яном делать, что нам заблагорассудится. Мы ехали сзади. Я подумала, что
Джокаста явно много работала вместе с мужем, благоустраивая Речную Излучину;
и мне непонятно было, как она управлялась со всеми делами теперь, когда
Гектор Камерон умер.
— Смотри-ка! — вскрикнул вдруг Ян. — Что это такое?
Я придержала свою лошадь и заставила ее подойти поближе к Яну, а точнее, к
дереву, на которое он показывал. С дерева был содран большой кусок коры,
так, что ствол с одной стороны оголился на длину фута в четыре, или даже
больше. А на желтовато-белой поверхности виднелись глубокие насечки,
лежавшие
елочкой
, — как будто кто-то хорошенько помахал тут ножом вправо-
влево.
— Уже совсем близко, — сказала Джокаста. Джейми заметил, что мы с
Яном остановились, и они оба вернулись к нам. — Вы, должно быть,
увидели терпентинное дерево, я чувствую его запах.
Мы все его почувствовали; ароматы раненной древесной плоти и сочащейся из
нее смолы были настолько острыми и сильными, что даже я смогла бы отыскать
это дерево с закрытыми глазами.
Когда мы остановились, и стук лошадиных копыт умолк, я различила вдали звуки
пилы и топора, глухие удары, перекликавшиеся мужские голоса. А потом,
потянув носом воздух, я уловила запах чего-то жареного.
Джокаста подвела Коринну вплотную к надрезанному дереву.
— Вот оно, — сказала тетушка, прикасаясь к нижней части разреза,
где из древесины был грубо вынут целый кусок. — Мы называем это ящиком;
сюда стекает смола, скапливается необработанный, сырой терпентин. Этот
ящик
почти полон; скоро должен подойти раб, чтобы опустошить его.
Она еще и сказать это не успела, как между деревьями появился человек; это
был раб, одетый всего лишь в нечто вроде набедренной повязки. Он вел с собой
крупного белого мула, на котором были навьючены два бочонка; они крепились к
широкой кожаной полосе, перекинутой через спину мула. Мул, увидев нас, тут
же остановился, вскинул голову и истерически заорал.
— Это, должно быть, Кларенс, — сказала Джокаста достаточно громко,
чтобы ее можно было услышать сквозь поднятый мулом шум. — Он любит вот
так здороваться. А с ним кто? Это ты, Помпеи?
— Да, мм. Эт я. — Раб, недолго думая, ухватил мула за верхнюю губу
и с силой завернул ее наверх. — А ну, нись, блюдо! — (Я для себя
перевела это странное выражение как
Заткнись, ублюдок!
).
Высказавшись таким образом в адрес животного, чернокожий повернулся к нам, и
я увидела, что невнятность его речи имеет серьезные причины. Нижняя левая
половина его подбородка отсутствовала; собственно, вся левая часть лица ниже
скулы была снесена, а мышечные ткани подтянуты и сшиты, так что вместо щеки
у мужчины был большой белый шрам.
Джокаста, должно быть, услышала, как я судорожно вздохнула, — или
заранее ожидала подобной реакции, — потому что она тут же повернула ко
мне свое слепое лицо.
— Это результат взрыва смолы, — пояснила она. — К счастью,
его не убило. Ну, вперед, мы уже почти на месте.
И, не дожидаясь помощи конюха, Джокаста опытной рукой повернула лошадь и
направила ее вперед, сквозь редкую стену деревьев, — туда, откуда
доносился запах жаркого.
Контраст между тишиной леса и шумом производственной площадки был
ошеломляющим; на огромной поляне собралось множество людей, и каждый из них
занимался делом. Большинство были рабами, и одежды на них был лишь
необходимый минимум, а все конечности и тела основательно перепачканы
древесным углем.
— Кто-нибудь есть под навесами? — спросила Джокаста, поворачиваясь
ко мне.
Я приподнялась на стременах, чтобы посмотреть в нужную сторону, и на дальнем
конце поляны, рядом с несколькими ветхими навесами, заметила цветные пятна:
это были трое мужчин в форме британского Военно-морского флота, и еще один,
в бутылочно-зеленом сюртуке.
— Это, должно быть, мой лучший друг, — с улыбкой сказала Джокаста,
выслушав мой отчет об увиденном. — Мистер Фархард Кэмпбелл. Давай-ка,
племянник, я тебя познакомлю с ним, мне этого очень
...Поділитися у соцмережах
