Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...ок,
влюбившийся в двадцатилетнего красавца, обрученного с ее сестрой.
— И меня всегда поражало, почему вы не остановили выбор ни на одном из
ваших юных поклонников. — Дэниэл поднял глаза, все так же постукивая
карандашом по столу, взглядом задавая безмолвный вопрос, стоявший между ними
все эти годы.
— Отец говорил, что я безнадежно роман—тична. — Софи отвела
взгляд, опасаясь от—крыть слишком многое. Даже у старой девы есть своя
гордость. — Понимаете, я всегда ве—рила, что брак можно заключить
только по любви.
— А вы так и не встретили истинную лю—бовь?
Софи теребила пальцами золотые кружева на манжете синего шелкового платья.
Что он скажет, если она во всем признается? Будет ли он ошеломлен?
Ужаснется? Смутится? Или ус—лышит ее признание с радостью?
— Впрочем, полагаю, что это не мое де—ло. — Дэниэл
вздохнул. — Кажется, я удалился от темы, которую хотел обсудить с вами.
Софи смяла кружевную манжетку пальца—ми. Момент для признания миновал.
И,
воз—можно, к лучшему
, — подумала она. Призна—ние могло уничтожить
последние остатки до—стоинства, еще сохранившиеся в ней.
— Ко мне сегодня приходил Филипп Гард—нер.
Софи подняла взгляд от изуродованных кружев. Дэниэл смотрел на нее, и в его
глазах читалось неодобрение.
— Боже, да он сегодня был сильно занят! Должно быть, он приходил к вам
в контору сразу же после разговора со мной.
—Да.
Софи немилосердно терзала манжетку. Когда Ридли сообщил ей, что хозяин
придет домой к обеду, она немедленно занялась своей внешностью, надев одно
из лучших шелковых платьев. Сейчас она поняла, что ей нужно было одеться во
власяницу.
— Филиппа взволновало, что Лаура гуляет по Бостону без провожатых.
— Я знаю, что волнует Филиппа. Вам тоже не нравится, как я выполняю обязанности опекунши Лауры?
Дэниэл вертел карандаш в руках.
— Я не думаю, что разумно позволять Ла—уре оставаться наедине с молодым
человеком. Особенно с таким безрассудным человеком, как ваш кузен.
— Поскольку вы еще не видели Коннора, я не вполне понимаю, почему вы считаете его безрассудным.
Дэниэл взглянул на нее поверх карандаша, который он зажал горизонтально
между паль—цами.
— Филипп постарался описать мне его.
Софи разглаживала пальцами испорченные кружева.
— Я всегда считала вас человеком, полага—ющимся только на собственное
суждение.
— Софи, я не собираюсь вас в чем-то об—винять. Я понимаю, что вам
никогда раньше не приходилось выступать в роли опекуна. — Он глубоко
вздохнул, продолжая вертеть карандаш. — Возможно, в данном случае вы
приняли неверное решение.
— Дэниэл, скажите мне, если бы Лаура отправилась на прогулку с Филиппом
Гарднером, вы бы тоже подвергали сомнению мои действия?
— Но Филипп Гарднер хочет жениться на Лауре.
Софи сжала руки, положив их на колени.
— Мне не нужно спрашивать, получил ли он ваше благословение. Дэниэл
нахмурился.
— Конечно, получил. Я собираюсь пого—ворить с Лаурой о том, когда
назначить день свадьбы.
— А что, если Лаура не хочет выходить за него?
Дэниэл откинулся в кресле, глядя на Софи так, как будто она только что заявила, что умеет колдовать.
— Ради Бога, скажите мне, почему Лаура может не захотеть выйти замуж за
Филиппа Гарднера?
— Например, потому что не любит его.
— Он происходит из одной из лучших се—мей в городе. Он будет ей
прекрасным мужем.
— Не будет, если она не любит его. Дэниэл постучал кончиком карандаша
по столу. Эта торопливая дробь эхом повторяла его сердцебиение.
— Софи, по любви заключается очень ма—ло браков.
Софи крепко стиснула руки, глядя на чело—века, который выглядел точно так
же, как Дэ—ниэл Салливен, которого она любила всю жизнь. Она подумала: а
знала ли она его ког—да-нибудь на самом деле?
— Вы именно этого хотите для Лауры — брака без любви?
Дэниэл поджал губы, все так же продолжая смотреть на карандаш, как будто
боялся, что она сможет прочесть слишком многое в его глазах.
— Я знаю, что для нее лучше.
— Вы считаете, что для нее лучше — жить во лжи до конца жизни?
— Лаура заслуживает брака с представи—телем лучшей в городе семьи.
— Лаура заслуживает брака с человеком, с которым она сама хочет
провести всю жизнь! Дэниэл сжал карандаш в кулаке.
— Она уважает Филиппа.
— Но не любит его.
Дэниэл смотрел на кончик карандаша, при—жатый к столешнице; свинцовый
грифель по—грузился в ярко-зеленую кожу.
— Она любит кого-то другого?
— Не знаю точно. Но вполне возможно.
Дэниэл посмотрел на нее. Его темные бро—ви почти сошлись над тонкой
переносицей.
— Вы не хотите сказать, что она влюби—лась в вашего кузена?
Софи подумала о Конноре, о том, как на—полнялись светом глаза Лауры, когда
она смотрела на него.
— Да, я думаю, что дело идет к этому.
— Но она только что с ним познакоми—лась!
Софи затаила дыхание, подумав, что ска—жет Дэниэл, если узнает правду.
Конечно, он ей не поверит. В такое невозможно поверить. Ве—роятно, он
отправит ее прямо в лечебницу для душевнобольных.
— Иногда достаточно одного взгляда.
Дэниэл с шумом выдохнул воздух.
— Вы действительно неисправимо роман—тичны.
— Да, и не отрицаю этого. Я всегда пола—гала, что брак — это нечто
большее, чем вза—имные обязательства или союз двух влиятель—ных семей.
Дэниэл отвернулся от нее, глядя на застыв—шие часы.
— Капризы чувств могут привести к ка—тастрофе.
Софи разглядывала его лицо. Бедный Дэни—эл. Ему так и не дали шанс найти
свою настоя—щую любовь.
— А не будет ли катастрофой, если она выйдет замуж за одного, зная, что
любит дру—гого?
Дэниэл сжал руки в кулаки, едва не сломав карандаш.
— Я должен думать не только о будущем Лауры, но и о
Чандлер Шиппинг
.
Она долж—на выйти за человека, способного возглавить фирму.
— Я не подозревала, как много значит для вас бизнес!
— Он для меня почти ничего не значил, — Дэниэл смотрел на нее
глазами, полными ярос—ти, которая накапливалась годами, — до тех пор,
пока я не понял, что весь город ждет, когда я развалю компанию.
— И поэтому вы проводите все время в конторе?
— Я удвоил оборот фирмы. Дела
Чанд—лер Шиппинг
никогда не шли так
блестяще.
Но слишком дорогой ценой достался ус—пех, — подумала
Софи. — Если бы только на—шлось заклинание, чтобы вернуть зря
потра—ченные годы!
— Вы доказали, что они были не правы. Вы доказали, что ничем не хуже
их.
— Неужели? — Он улыбнулся. — Вы пред—ставляете, что значит
жить в этом городе, где люди смотрят на тебя так, как будто ты не—достоин
сидеть за их обеденным столом?
— Эти люди не стоят того, чтобы на них обращать внимания.
— Эти люди стоят во главе городского общества. И моя дочь должна
доказать им, что она ничуть не хуже любого из них. Когда она выйдет замуж за
Филиппа Гарднера, никто не осмелится смотреть на нее сверху вниз.
— Но какой ценой, Дэниэл?
— Черт побери, Софи! — Дэниэл швырнул половинки сломанного
карандаша на стол. — Вы говорите так, как будто я продаю ее в раб—ство!
Софи молчала, глядя на Дэниэла сквозь слезы, затуманившие ее взгляд.
— Я-то думала, что вы, как никто другой, понимаете, что человек —
кузнец своего счас—тья!
— Кто-нибудь из нас был кузнецом своего счастья?
— Во всяком случае, нам всегда приходит—ся делать выбор, меняющий нашу
судьбу. Большая часть того, что мы делаем, продик—тована долгом или
ответственностью. — Софи боролась с чувствами, сжимающими ее сердце
ледяными когтями. Она не собиралась оплаки—вать горькими слезами то, во что
годы превратили этого человека. Нет, ей надо найти способ исцелить глубокие
раны, кровоточащие в его душе. — Если вы прикажете Лауре выйти за—муж
за Филиппа Гарднера, она послушается, но не потому, что любит его. И не
потому, что ей нужно положение в обществе, которого вы добиваетесь для нее.
А только потому, что она вас любит. Потому что она не захочет огор—чать вас.
Потому что она хочет заслужить вашу любовь.
— Что вы имеете в виду —
она хочет за—служить мою любовь
? —
Дэниэл положил локти на стол. — Она моя дочь, и я, конечно, люблю ее.
— Вы могли любить ее, потому что она ваша дочь. Но я не уверена, что вы
сколько-нибудь хорошо ее знаете.
— Что вы хотите этим сказать?
— Сколько времени вы провели с Лаурой за все эти двадцать пять лет?
— Я уверен, что провел со своей дочерью достаточно времени.
Софи неотрывно смотрела на него.
— Вы так думаете?
Дэниэл сжал руки в кулаки.
— Я должен заниматься бизнесом. Она обязана понимать, что я не могу уделять ей все свое время.
— Лаура считает, что солнце восходит и заходит вместе с вами.
Дэниэл посмотрел на половинки сломанно—го карандаша.
— Я желаю ей только добра.
— Тогда дайте ей шанс найти свое счастье.
— Она найдет счастье с человеком, кото—рый носит волосы до плеч и ходит
в кожаных штанах?
Софи улыбнулась, подумав о необыкновен—ном юноше, с которым Дэниэлу еще
предстоит познакомиться.
— Возможно, вам стоит полагаться на свое суждение, а не на
предубежденные наблюдения человека, который смотрит на людей свысока.
Дэниэл стиснул челюсти, и на его щеках заходили желваки.
— Хорошо. Я не стану говорить с Лаурой о свадьбе, по крайне мере до тех
пор, пока у меня не сложится свое мнение об этом Конноре Пакстоне.
Что подумает отец о викинге, живущем под его крышей? — думала
Лаура. — Спокой—но!
— твердила она себе.
Она пройдет через грядущее испытание, ес—ли только сохранит
спокойствие, — заверяла себя Лаура. Глубоко вздохнув, она постучала в
дверь спальни Коннора. Он не отозвался, и она направилась к окну в конце
коридора.
В окно лился лунный свет, скользя сереб—ристыми лучами по узорам,
'оставленным мо—розом на стеклах. Сила полной луны привела Коннора к ней. Не
заберет ли следующее пол—нолуние его обратно? Лаура потерла ладони, ее руки
покрылись гусиной кожей. Этот че—ловек может исчезнуть в любой момент, как
дым на ветру. Она никогда не должна забы—вать об этом.
— Лаура!
Она резко обернулась на звук его голоса, и подол шелкового платья обвился
вокруг ее ног. Коннор стоял у двери комнаты, с взъе—рошенными и мокрыми
после ванны волосами. Верхние запонки рубашки были расстегнуты, вокруг шеи
болтался черный галстук.
Куда девался викинг? Куда пропал неснос—ный варвар, перевернувший ее жизнь?
В нес—кольких футах перед ней стоял принц, человек, который мог бы украсить
собой страницы дет—ской сказки. Мечта, ставшая реальностью.
Но будущее с ним невозможно.
Хватит мечтать о том, чего никогда не будет.
— Я помогу тебe справиться с галстуком. Коннор схватил за концы
шелкового гал—стука, болтавшегося вокруг накрахмаленного белого воротничка,
и улыбнулся ей. Сердце Лауры бешено забилось, ей стало трудно ды—шать,
словно кто-то выпустил из нее весь воздух.
— Мне иногда кажется, что нужно быть волшебником, чтобы уметь
завязывать ваши галстуки.
— Нет, только немного практики. — Но будет ли у них время для
практики? — Давай помогу.
Коннор отступил, пропуская ее в комнату. Она прошла так близко от него, что
ощутила запах свежести, исходящий от его кожи, запах, вызвавший у нее
желание прижаться лицом к теплому изгибу его шеи. Какие неподобаю—щие мысли!
— Пожалуйста, оставь дверь открытой. ...
— Ради приличия?
Она кивнула, зная, что приличия не позво—ляют ей даже входить в его комнату,
и откры—тая дверь не имеет никакого значения. Лаура отвернулась, опасаясь,
что он прочтет слиш—ком многое в ее глазах.
— Где Цыган?
— С ним хотела играть Меган. В послед—ний раз я видел их в детской
наверху.
— Надеюсь, она не будет в отчаянии, если Цыгана придется отдать. —
Лаура скорее чув—ствовала, чем слышала, как он приближается к ней, ощущала
еле заметную перемену в ат—мосфере, тепло, обволакивающее ее, когда он встал
рядом с ней. Чтобы руки не дрожали, она сжала их в кулаки.
— Ей будет трудно, но по крайней мере пока они могут развлекаться.
Даже если это только на несколько не—дель, — подумала Лаура. —
Сколько еще часов им осталось до следующего полнолуния?
— Хочешь, я сяду, чтобы ты смогла завя—зать эту штуковину?
— Нет. — Она помедлила мгновение, наби—рая воздух в легкие и
пытаясь как-нибудь защититься от чувств, которые он пробудил в ней, найти
средство не поддаваться его чарам. — Я и так справлюсь.
Она повернулась, исполнившись решимос—ти не отрывать взгляда от галстука,
который ей предстоит завязать. Из-под расстегнутой рубашки виднелись темные
волосы, дразня ее. Она застегнула перламутровые запонки на его рубашке,
почувствовав, как нагрелась ткань от его кожи. Ее пальцы замерли, не решаясь
за—стегнуть последнюю запонку, и она смотрела на ямку в его шее, зная, что
должна выбросить из головы все мысли, проносящиеся в ее вос—паленном мозгу.
Эти мысли были чересчур опасными, чересчур искушающими.
Однако Лаура не могла не думать о том, как прижмется губами к его коже,
глубоко вдыхая его запах, и как его руки сомкнутся вокруг нее и не отпустят
уже никогда. Засте—гнув рубашку, она принялась за черный шел—ковый галстук,
завязывая узел дрожащими пальцами.
Коннор накрыл ладонь Лауры своей рукой, прижимая ее согнутые пальцы к своей
теплой шее.
— Ты боишься, что я подведу тебя? Она мгновение колебалась, прежде чем под—нять на него глаза.
— Ты должен помнить сотню разных ве—щей и можешь совершить столько
ошибок!
— Да. Ваши правила похожи на змей, свер—нувшихся кольцами у меня в
мозгу и готовых ужалить, если я сделаю неверный ход.
В это мгновение он казался таким уяз—вимым, таким открытым и таким
привлека—тельным!
— Если забудешь, какую вилку брать, смотри на меня. Я постараюсь, чтобы
ты все время мог видеть, что у меня в руках.
Коннор улыбнулся.
— Буду не сводить глаз со своего учителя.
— Возможно, отец станет расспрашивать тебя. Ты должен помнить, что твой
отец был кузеном моей прабабки с материнской сторо—ны. Ты закончил Кембридж.
В Бостоне раньше никогда не был. Ты...
Он прикоснулся кончиком пальца к ее гу—бам, и ее слова оборвались изумленным
вздо—хом.
— Ты не думала о том, чтобы сказать ему правду?
Она нахмурилась.
— Он подумает, что мы сошли с ума.
— Во лжи очень легко запутаться, Лаура.
— Как я могу ему сказать, что ты явился из другого мира, из другого
времени? Я сама себя не могу в этом убедить. Я даже не вполне уверена, что
ты существуешь на самом деле.
Он сжал ее руку.
— Я настоящий. Такой же настоящий, как любой человек в вашем веке.
Она смотрела на тыльную сторону его ла—дони. Ладонь была длинной и изящной,
зо—лотистую кожу слегка оттеняли темные волос—ки. Было невозможно отрицать
реальность его существования, когда он держал ее так, и она чувствовала
тепло и силу его тела, с каждым вдохом вбирала в себя благоухание его кожи.
— Ты можешь исчезнуть, пропасть без пре—дупреждения.
— Только с тобой. — Он поднял ее руку и прижался губами к ее
ладони. — Я люблю тебя так сильно, что кроме тебя мне больше ничего не
нужно от жизни.
Она смотрела в его глаза, впитывая жадно тепло, поднимающееся из синих
глубин. Ее губы раскрылись. Она чувствовала внутри себя перемену, почти
неощутимую, но все же про—изошедшую. Что-то незаметно поддалось, уг—рожая
самому ее существу.
Боже, помоги ей! Когда он улыбается, зима сменяется теплыми летними днями.
Когда он прикасался к ней, она верила в волшебство. И несмотря на самые
лучшие намерения, в ней проснулась мысль — если все, что она когда-то
считала невозможным, в каком-то смысле воз—можно?
— Пора идти. — Она высвободила свою руку и сжала пальцы в кулак,
надеясь сохра—нить тепло, оставшееся от его прикоснове—ния. — Отец ждет
нас.
Глава 17
Коннор привык к веселым обедам. В кругу его семьи застольная беседа лилась с
такой же легкостью, как весеннее вино из бочонка. За столом Салливенов все
было по-другому. Он обмакнул кусок омара в соус из масла и белого вина,
внимательно глядя на женщину, сидев—шую напротив. Пламя свечей освещало лицо
Лауры, удлиняя ее черные ресницы.
Хотя обед был превосходным, Лаура едва прикасалась к устрицам, и сейчас
водила ма—леньким кусочком омара в соусе по своей та—релке. Она сохраняла
молчание, сидя, как пре—красная статуя, пока Коннор парировал каж—дый выпад
ее отца, сочиняя детали своего выдуманного существования.
Лаура подняла темные брови, бросив на Коннора взгляд, как будто смотреть на
него было запретным удовольствием. Выражение ее лица смягчилось единственный
раз, когда их взгляды встретились. Коннор увидел в ее гла—зах тепло,
любопытство и желание, которые давали ему надежду и силу.
— Вы даже не представляете, как мы с Ла—урой были удивлены, когда
Коннор явился посреди ночи. — Софи отпила воды из бока—ла. — Я
даже не могу припомнить, когда в пос—ледний раз его видела.
— Странно, — произнес Дэниэл, рассмат—ривая Коннора, с
любопытством и подозре—нием. — Не припоминаю, чтобы кто-нибудь из вашей
семьи когда-нибудь бывал в Бостоне.
— Конечно, вы не можете помнить, — вме—шалась Софи, прежде чем
Коннор успел рас—крыть рот. — Я навещала их в Англии. Пакстоны — мои
родные со стороны бабушки по линии матери. Коннор — мой кузен, сын Блейка.
Вы помните Блейка?
Дэниэл нахмурился, глядя через стол на Софи.
— Нет, боюсь, что не помню.
Лаура тоже смотрела на тетю, затаив ды—хание.
— Бедняга умер несколько лет назад. Ка—жется, от тифа. Вся семья
умерла, кроме Кон—нора. В то время он занимался исследовани—ями в
Ирландии. — Софи взглянула на Конно—ра, улыбка маскировала ее
беспокойство. — Он — последний из Пакстонов.
Дэниэл вертел бокал с вином, и хрусталь отражал свет свечей в канделябрах.
— И что же привело вас в Бостон, мистер Пакстон?
— Ну, он приехал... — начала было Софи.
— Я приехал, чтобы познакомиться с ва—шей дочерью.
Лаура шумно выдохнула, как будто Кон—нор дал ей пощечину.
Дэниэл перевел взгляд с Софи на Лауру, затем его глаза остановились на
Конноре.
— Долгий путь вы проделали, чтобы по—знакомиться с юной леди.
— Неужели? — Коннор взглянул на Лауру, улыбнувшись, видя, как ее
щеки заливает ру—мянец, — ради иных женщин мужчина может проделать путь
в тысячу лет и все же думать, что путешествие было не напрасным.
— Я понимаю любого человека, желающе—го познакомиться с моей
дочерью. — Дэниэл смотрел на Коннора так, как будто стремился
проникнуть в его мысли. — И я уверен, что вы поймете, почему я не
всякого мужчину под—пущу к ней.
— Ваша дочь — сокровище, которое нужно беречь. — Коннор не сводил
глаз с Дэниэла. — Было бы глупо позволить кому-нибудь недо—стойному
похитить его.
— Да, глупо. — Дэниэл отвел взгляд от Коннора, стиснул зубы, и на
его щеке заиграл желвак. Он посмотрел на Софи, сидевшую на противоположном
конце длинного стола, как будто искал ответы на загадки.
— Эй, ты куда?! Назад! — раздался крик Фионы откуда-то из-за
двустворчатой двери, ведущей в буфетную.
— Фиона, лови пса! — прокричал Ридли. Дверь распахнулась, с такой
силой ударив—шись о стену, что задребезжал хрустальный абажур настенного
светильника. Все, сидевшие за столом, обернулись. В открытую дверь во—рвался
Цыган — белая молния, за которой мчалась серым облаком Фиона, схватившись
пухлым руками за подол темно-серой юбки.
— Что за черт! — вымолвил Дэниэл.
Цыган устремился к столу. Он зацепил за скатерть костью, которую держал в
зубах, и исчез под столом, утащив скатерть за собой.
Софи вскрикнула.
У Лауры перехватило дыхание.
Тарелки заскользили по столу. Бокалы оп—рокинулись. Канделябры зашатались.
— О Боже! — Лаура бросилась за своей тарелкой и успела поймать ее
в воздухе. Куски омара полетели во все стороны. Ее стул на—кренился, и она с
шумом свалилась на пол.
Коннор схватил канделябр. Вокруг него на пол сыпались тарелки. По скатерти
катились бокалы и падали, не разбиваясь, на красные и белые розы, вышитые на
ковре. Коннор встал и поднял свечи, ожидая следующего уда—ра. Но он не
последовал. Ураган окончился так же быстро, как налетел.
— Святые угодники, спасите нас, — про—шептала Фиона, но ее голос
прозвучал как удар грома во внезапной тишине.
Опустив тяжелый серебряный канделябр на опустевший стол, Коннор взглянул на
Лауру. Она посмотрела на него ошеломленным взгля—дом, как будто только что
побывала в объяти—ях торнадо, швырнувшего ее на землю.
Она сидела на полу с тарелкой в одной руке и пустым бокалом — в другой. С ее
под—бородка стекал соус. Кусочки омара застряли в золотистых локонах,
выбившихся из-под че—репаховых гребней и каскадом спадавших ей на плечи.
— Это неописуемо! — воскликнул Ридли, стоявший рядом с
Фионой, — маленький человечек с белым полотенцем, повешенным на руку, и
широко раскрытыми темными глазами, обозревающими катастрофу, постигшую
без—укоризненно накрытый стол.
— Кто-нибудь объяснит мне, что все это значит? — спросил Дэниэл,
все так же сидя во главе стола, ничем не запачканный, с бока—лом вина в
руке. Перед ним простиралась об—ширная равнина полированного красного
де—рева.
— Это моя вина, и только моя! — сказала Фиона, схватив бокал,
застывший на самом краю стола. — Следить за собакой было моим делом.
Можно было догадаться, что она почу—ет кость от окорока.
Софи прочистила горло, пытаясь скрыть то, что вряд ли походило на смех.
— Давненько ей не приходилось видеть во—круг себя столько пищи.
Дэниэл нахмурился, глядя на Лауру.
— Ты не ушиблась?
Лаура покачала головой, снимая с себя ку—сок омара. Пока Коннор смотрел на
ее ис—пуганное лицо, все происходящее показалось ему абсурдом. Он стиснул
зубы, едва сдержи—вая смех, и направился ей на помощь.
— Это совсем не смешно, — произнесла Лаура хриплым шепотом, когда
Коннор за—брал из ее рук тарелку с бокалом.
— Тебе нужно было посмотреть моими глазами, — прошептал он ей на
ухо.
Она бросила на него яростный взгляд.
Он подмигнул.
Дэниэл, наклонившись, заглянул под стол, затем устремил на Софи мрачный
взгляд.
— Надо полагать, это похожее на волка существо, обгладывающее
кость, — та самая милая собачка, которую Лаура сегодня при—вела домой.
— Бедняжка замерзла и хотела есть, и ей некуда было идти, —
объяснила Софи, разгла—живая скатерть рукой. — Я заверила Лауру, что
такой благородный человек, как вы, никог—да не бросит животное на верную
гибель.
Дэниэл поставил бокал на стол.
— Вы так ей сказали?
Софи кивнула, и на ее губах появилась улыбка, когда она взглянула на него.
— Вы — слишком добрый человек, чтобы прогнать несчастное
...Закладка в соц.сетях
