Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...еннос—ти, как раньше облачались в доспехи. Он до сих пор считает
себя обязанным моему отцу, упокой Господи его душу, за то, что тот взял его
к себе, когда он осиротел. Твой дед вос—питал его, как родного сына, выдал
за него замуж свою дочь и вручил бразды правления большой судоходной
компанией. И теперь Дэниэл чувствует себя ответственным за все это, хотя я
подозреваю, что отец имел собственные причины для такой доброты.
Софи на секунду замолчала. Лаура видела в стекле, что тетя смотрит на
портрет над камином.
— Я знаю, как сильно Дэниэл хочет иметь наследника, который продолжил
бы род Чандлеров, и надеюсь, тебя не заставляют выйти замуж за неподходящего
человека.
— Отец не раз говорил, как ему хочется, чтобы я вышла замуж. Но я
уверена, он не собирается заставлять меня делать что-либо против моей воли.
— Судя по моим наблюдениям, он прово—дит так мало времени в своем доме,
что едва ли у него нашлась возможность разговаривать с тобой.
Это было правдой, отец был для Лауры почти что незнакомцем.
— Он слишком занят делами фирмы. Фирма эта принадлежала Лауре и, как
на—деялся отец, в один прекрасный день перейдет в руки ее мужа и детей.
— Боюсь, что бизнес заменил ему семей—ную жизнь.
В иные мгновения Лауре казалось, не стал ли кабинет для отца святилищем, где
можно чувствовать свободу от жены, постепенно пре—вращающейся в призрак, и
от дочери, требо—вавшей внимания. А еще были мгновения, ко—гда она думала,
не надеется ли он спастись от тяжкого груза ответственности за фирму. Лаура
знала, что спасение от
Чандлер Шиппинг
настанет для отца только тогда,
когда она выйдет замуж и делами фирмы займется ее муж.
— Филипп Гарднер долго сидел с тобой в гостиной после обеда.
Лаура кивнула, понимая, что рано или поздно ей придется принять решение.
— Он просил выйти за него замуж.
— Ничего удивительного.
— Когда отец завтра вернется из Нью-Йорка, Филипп хочет попросить у
него моей руки.
— Что ты ему ответила?
— Я сказала, что должна подумать.
— Хорошо. Это дает мне по крайней мере немного времени, чтобы
попытаться отгово—рить тебя.
Лаура обернулась к тете.
— Вам не нравится Филипп?
— Я считаю, что он не тот, кто тебе нужен.
— Но он происходит из одного из лучших семейств в Бостоне.
— Порода в нем чувствуется. Лаура наморщила лоб, пытаясь припом—нить
отличительные черты Филиппа.
— Он очень красив.
— Да, если тебе нравится такая слащавая красота.
— Он... он очень ответственный человек. Софи наморщила свой тонкий
носик.
— Зануда!
— Тетя Софи, он — достойный джентль—мен, один из самых видных женихов в
городе. Любая женщина сочла бы за честь стать его женой. — Лаура
обхватила себя руками, вне—запно ощутив озноб. — Даже странно, что он
заинтересовался мной. В конце концов я, ве—роятно, самая старая дебютантка
за всю ис—торию Бостона.
— Ты одна из самых красивых дебютан—ток, которых когда-либо видел
Бостон. И не надо качать головой. Тебе достаточно посмот—реться в зеркало,
чтобы понять, что я говорю правду.
Лаура бросила взгляд на портрет отца, вспомнив, как беспокоился он, когда
она поя—вилась в обществе после того, как закончился траур по матери.
— Отец боялся, что меня сочтут парией, благодаря его происхождению.
Вспомните, как он обрадовался, когда Филипп заинтересовал—ся мной.
— Лаура, в глазах Бостона ты принадле—жишь к роду Чандлеров. Наша семья
— одна из самых старинных и самых влиятельных в го—роде. Никогда не позволяй
другим внушать тебе мысль, что стоишь меньше, чем на самом деле.
Лаура почувствовала, что ей на плечи взва—ливают ответственность за право
носить та—кую фамилию.
— Тетя, вы должны знать, что очень силь—но облегчили тревоги отца,
когда согласились вернуться домой и опекать меня.
— Боюсь, твой отец слишком хорошо зна—ет, каково жить в Бостоне и не
принадлежать к знатному роду, хотя он-то стоит дюжины бостонцев с голубой
кровью, — Софи взгля—нула на портрет Дэниэла, и ее взгляд выразил
чаяния, так и не воплотившиеся в жизнь. — Бостонское общество гораздо
сильнее интере—сует, кем был твой прадед, чем твоя собствен—ная персона.
— Знаю.
Кроме того, Лаура знала, что значит для отца видеть ее устроившей должным
образом свою жизнь, выйдя замуж за бостонца настоя—щих голубых кровей. И
вряд ли у кого-либо из них кровь была более голубая, чем у Филиппа Гарднера.
— Я уверена, что Филипп вам понравится, когда вы познакомитесь с ним
поближе.
— Я достаточно хорошо знаю его мать, а он точь-в-точь такой же
надменный, как она, — ответила Софи.
Лаура содрогнулась, подумав о матери Фи—липпа. Тепла в ней было не больше,
чем в каменной статуе. Но она была одной из самых влиятельных женщин в
бостонском обществе.
— Прошло всего два месяца с тех пор, как ты появилась в свете. Зачем
так торопить—ся, Лаура?
— Мне уже двадцать пять лет. Я не могу дожидаться мужчину, которого
видела только во снах.
— Ты видишь во снах какого-то мужчи—ну? — спросила Софи
подозрительно вкрадчи—вым голосом; уж она-то понимает, какое вол—шебство
можно найти во снах!
Лауре не хотелось говорить о своих снах. Она была уверена, что люди
расстаются с воображаемыми друзьями, переступая порог юности. Но мальчик,
который в ее снах пре—вратился в великолепного мужчину, по-преж—нему
приходил к ней. Уже двадцать лет подряд он навещал ее ночью раз в месяц, в
полнолу—ние. И Лаура всегда верила, что они найдут друг друга в мире,
лежащем за пределами та—инственной долины, в которой проходили их встречи.
Но этого так и не произошло.
Сны... Фантазии... Как глупо!
Бессмысленно мечтать о человеке, которого не существует. И все же ей знакомо
его лицо, его голос, прикосновение его рук. Она знала его так, как никогда
не знала никакого другого челове—ка. Неужели он живет только в ее
воображении?
— Я давным-давно поняла, что сны не сбы—ваются.
— Брак — это до конца жизни. Обдумай все очень тщательно. Тебе придется
каждый день видеть своего мужа. Делить с ним по—стель, растить его детей.
С каждым словом Лаура ощущала, что узел предчувствий все туже затягивается у
нее в груди, стискивая сердце. Все, что говорит ее те—тя, — правда, она
знала это. Но кроме того, она чувствовала и тяжелый груз ответствен—ности,
давящий на ее плечи.
— Не все браки совершаются по любви.
— И очень жаль. Любая женщина должна ждать до тех пор, пока не встретит
того единственного мужчину, который заполнит все пус—тоты в ее душе.
Лаура глубоко вздохнула.
— Боюсь, что я не верю в сказки.
— А я верю. И если я что-нибудь в этом понимаю, — произнося эти
слова, Софи лис—тала страницы старой книги, — тебя ожидает счастье. Где
же я это видела?..
Лаура нахмурилась, наблюдая, как тетя что-то ищет в книге.
— Тетя Софи, что вы ищете?
— Заклинание.
— Заклинание?!
Софи кивнула: — Заклинание, которое исполнит твое са—мое заветное желание.
Лаура не без испуга взглянула на тетю.
— Вы шутите!
— Ничуть. — Софи водила пальцем по строчкам на странице в середине
книги и толь—ко потом подняла глаза на Лауру. — Я вызову его.
— Кого?
— Мужчину, которого ты видишь во сне.
Лаура выдохнула из груди воздух. — Неужели вы всерьез?
Софи только махнула рукой.
— Помолчи, дорогая. — Она смотрела в открытую книгу, ее губы
шевелились, как будто ей нужно было не только увидеть слова, написанные на
странице, но и почувствовать их произношение.
Лаура вздрогнула, когда в окно ударил по—рыв ветра. Она следила за тетей,
восхищаясь ее решительностью, хотя и не понимая, как можно прожить до
тридцати девяти лет, со—хранив невинную веру в сказки.
Мать Лауры приходилась Софи старшей сестрой. Однако сестры едва походили
внешностью, а в отношении темперамента пред—ставляли полную
противоположность.
Здоровье Элинор никогда не было крепким, а после рождения Лауры и вовсе
расстроилось. Она проводила все дни в своей гостиной, чи—тая, вышивая, глядя
в окно, не желая общества и не нуждаясь в нем. И наконец, пятнадцать месяцев
назад, она скончалась во сне. Застой крови в легких высосал из нее последние
жиз—ненные силы.
Софи вернулась в Бостон три месяца назад, чтобы помочь ввести Лауру в
общество. Кипучая энергия, неутомимая деятельность, несок—рушимый оптимизм —
вот какой была Софи. Вопрос о том, когда Софи вернется в Нью-Йорк, не
обсуждался, и Лаура надеялась, что этого никогда не случится, невзирая даже
на странную уверенность тети в том, что она — колдунья.
Софи подняла темно-синие глаза, пронзив племянницу взглядом, и у Лауры
перехватило дыхание. Она никогда не видела свою тетю такой сосредоточенной,
как будто на ее хруп—ких плечах покоились судьбы мира. Софи ве—рила всем
своим сердцем и душой каждому слову, написанному в этой книге. Лаура читала
это в ее глазах.
Из Софи так и изливалась вера, та вера, которая помогает людям выстоять,
когда жизнь берет их за горло, и ее вере хватило сил, чтобы преодолеть
сопротивление Лауры и прикоснуться к мечтам, спрятанным глубоко в ее душе.
Лаура, затаив дыхание, смотрела на Софи, ожидая чуда — такой веры хватило
бы, чтобы сдвинуть горы.
Наконец Софи заговорила, и ее голос зве—нел, как хрусталь, к которому
прикоснулся ме—талл.
—
Услышь меня, Госпожа Луны
! Твоя власть велика. Ты
повелеваешь морскими при—ливами. Найди возлюбленного Лауры и приведи его к
ней! Слова отдавались в ушах Лауры, как дале—кое эхо. Огонь в камине отбрасывал
золотис—тые отблески на хрупкую темноволосую жен—щину, которая снова и снова
повторяла закли—нание, исходящее из самых глубин души Софи. где живет
невинность, оберегаемая и лелеемая в течение долгих лет.
Наконец Софи закрыла глаза и замолчала. Лаура ждала, по ее коже побежали
мурашки.
Тик-так, тик-так. Маятник дедовских часов, стоявших у стены напротив Лауры,
отмерял уходящие секунды. Она смотрела на тетю в ожидании... чего? Неужели
она действитель—но ждет, что человек ее мечты материализуется из пустоты?
Лаура выдохнула из груди воздух, только сейчас поняв, сколько времени
задерживала дыхание. Она позволила энтузиазму Софи одержать над ней верх.
Эта вера в заклинания очень заразительна, особенно если ты так силь—но
желаешь, чтобы они стали правдой.
— Тетя Софи, наверно, нам пора отдыхать. Уже поздно и...
Софи подняла руку, и Лаура замолчала. Глубоко вздохнув, тетя повторила
заклинание. Ее голос эхом разнесся по комнате.
Лаура мысленно представила изображение человека, которого знала с самого
детства. Завороженная ритмом заклинаний, Лаура про себя повторяла слова
Софи:
Услышь меня, Госпожа Луны
! Твоя власть велика. Ты
пове—леваешь морскими приливами. Найди моего воз—любленного и приведи его ко
мне!
Софи произнесла заклинание три раза. Древнее заклятье кружилось в голове
Лауры, слова беззвучно слетали с губ. Даже когда Софи замолчала, они,
казалось, все так же парят в воздухе.
Лаура затаила дыхание, глядя на книгу в красивых руках тети. Алая кожа
переплета отражала мерцание огня, и только поэтому, убеждала себя Лаура,
кажется, что книга све—тится сама по себе.
Порыв ветра ударил в окно, и переплет зашевелился. Лаура вздрогнула. Прижав
руку к бьющемуся сердцу, она неуверенными шагами стала медленно приближаться
к тете. Огонь камине разгорелся, языки пламени стремились вверх, как будто
ветер уговаривал огонь окинуть пределы очага.
— Что-то происходит, — прошептала Со—фи. — Чувствуешь?
Лаура не могла вымолвить ни слова. Теп—лый воздух ласкал ее, как руки
возлюбленного. По комнате разливалось благоухание, запах сосен и трав, едкий
запах горящих свечей. Но в библиотеке не было ни одной свечи!
Лампы в хрустальной люстре замигали; они ослепительно вспыхнули несколько
раз и погасли, как будто вся имеющаяся в них энергия растеклась по комнате.
В окна сверкающей серебристой дорожкой струился лунный свет. Это было так
красиво, что Лаура не могла отвести глаз, хотя про—снувшийся внутри нее
страх умолял девушку бежать. Частицы света встречались, сверкая и
переливаясь, словно неведомый небесный скульптор лепил из лунного света
сияющую фигуру.
— О Боже! — прошептала Софи.
Лаура не могла вымолвить ни слова. Из искрящегося света материализовалась
фигура. Мужчина. Высокий. Широкоплечий. Каждый удар сердца Лауры глухо
отдавался у нее в горле. Этого не может быть! Логика говорила ей, что это
иллюзия, всего лишь ил—люзия.
Лунный свет потускнел. Над головой вновь вспыхнули лампы, заливая комнату
золотис—тым сиянием. Но мужчина продолжал стоять перед ними, и в нем
пульсировала жизненная энергия.
Лаура видела его лицо тысячу раз, она знала на нем каждую морщинку и каждую
черточку. Порода чувствовалась во всем его облике, в чертах лица — тонком и
прямом носе, чувст—венном изгибе полных губ. Он весь излучал энергию, как
солнце излучает тепло.
Черные, как сама ночь, волосы спускались на его широкие голые плечи —
блестящий эбеновый шелк с сапфировыми отблесками.
Синие, как летнее небо, глаза смотрели на Лауру с теплотой, вспоминая о днях
и ночах, проведенных в ее объятиях. Это был не взгляд незнакомца, а друга,
возлюбленного. Тепло этих синих глаз породило в ней ответную реак—цию,
всплеск чувств, подобно розе, распуска—ющейся под лучами солнца.
— Смотри на него! — шептала Софи, схва—тив Лауру за руку.
— Вы тоже его видите?
— Он великолепен! — Пальцы Софи стис—нули запястье Лауры.
Как это может быть? Разве она может ощу—щать во сне пальцы Софи, до боли
сжавшие ее руку?
—
Эдайна! — прошептал гость, шагнув к ней. На
длинных ногах, обтянутых черными штанами из тонкой кожи, с каждым шагом
приближающим его к ней, вздувались сильные мышцы.
Это может быть только сном!
Он остановился в нескольких дюймах от Лауры — так близко, что она ощущала
тепло его тела; так близко, что ей пришлось отстра—нить голову, чтобы
взглянуть в его мужествен—ное лицо. Его низкий голос звучал как теплый
летний дождь, с его губ срывались слова язы—ка, которого она никогда не
слышала. Но сло—ва ничего не значили, только голос, глаза, пальцы,
прикоснувшиеся к ее щеке, — сейчас только это имело значение.
Лаура притронулась к его груди, чуть выше сердца, и ощутила теплую кожу,
покрытую нежными волосами, упругие мышцы, сердце, бьющееся сильно и
уверенно. Она втянула в се—бя воздух, и ее ноздри наполнил резкий запах
лимона и мускуса. Лауру охватило неудержи—мое желание прижаться лицом к его
шее.
Все происходящее казалось невероятным, но она не могла не прислушиваться к
своим чувствам, а сейчас этот человек захватил над ними полную власть. Лаура
отстранилась, гля—дя в небесную синеву его глаз.
— Ты настоящий! — смысл этих слов по—разил ее, как удар
молота. — О Боже мило—сердный! Ты настоящий!
Глава 2
Он хмурился, следя за ее губами, как будто пытался понять смысл сказанных ею
слов, надеясь, что они могут открыть ему причину внезапно произошедшего в
ней изменения.
Лаура сделала шаг назад.
— Тетя Софи, он настоящий! Софи бросила взгляд на книгу, как будто
держала в своих руках тайну веков.
— Я — колдунья! — прошептала она. — Я вправду колдунья!
— Вы не можете быть колдуньей! Вы — Софи Чандлер.
Софи взглянула на Лауру, и выражение ее лица стало серьезным.
— А кроме того, Пакстон.
— Этого не может быть! — Лаура чувство—вала, как кровь отхлынула
от ее конечностей. Голова кружилась, в глазах потемнело. Она никогда не
падала в обморок, но была уверена, что именно к этому сейчас близка — потеря
сил, мрак, сгущающийся вокруг нее. Но, Боже милосердный, ей нельзя падать в
обморок!
Не сейчас, когда в ее библиотеке появился этот мужчина.
Сильные пальцы схватили ее за руку. Она вдохнула всей грудью и почувствовала
резкий запах мускуса, смешанного с лимоном. Когда тьма рассеялась, она
взглянула в его глаза, эти прекрасные синие глаза, полные тепла и нежности.
Он улыбнулся, и ей показалось, что его улыбка говорит ей, что теперь все
будет так, как должно быть, как предназначено самой судьбой.
Лаура высвободилась из его рук. Он на—хмурился, наклонив голову, внимательно
разглядывая ее.
— Тетя Софи, сделайте что-нибудь!
— Что сделать, дорогая? Лаура, дрожа, произнесла:
— Отошлите его обратно!
— Он не тот, кто нужен?
Лаура посмотрела на тетю, решив, что Со—фи сошла с ума. Но, скорее всего,
лишилась разума именно она сама. Кажется, только ее одну беспокоило
происходящее.
— Что вы имеете в виду?
Софи взглянула на черноволосого мужчи—ну, который молча стоял и смотрел на
жен—щин, нахмурив лоб.
— Это тот мужчина, которого ты видела во сне?
— Какая разница?
— Это он? — повторила вопрос Софи, как будто от ответа зависела
судьба мира.
— Вы сумели вытащить его из моего ума? Да? Ведь этот человек — не
больше, чем плод моего воображения?
Софи прикоснулась кончиками пальцев к плечу мужчины. Он взглянул на нее и
улыб—нулся.
— Но, Лаура, мне он кажется вполне ре—альным.
—
Но, Лаура, мне он кажется вполне
ре—альным
, — повторил незнакомец слова Софи с акцентом,
похожим на ирландский или вал—лийский. Он взглянул на Лауру, подняв черные
брови, как будто ожидая ответа.
— Как вы думаете, он понимает? — про—шептала Лаура, почему-то не
осмеливаясь го—ворить в полный голос.
— Не знаю. — Софи улыбнулась пришель—цу, как будто в мире нет
ничего более естест—венного, чем обнаружить в своем доме полуго—лого
мужчину. — Ты говоришь по-английски?
Пришелец переводил взгляд с Лауры на Софи, нахмурив черные брови. Затем он
за—говорил, тщательно произнося каждое слов, как будто желая проверить,
понимает ли его Лаура. Теперь он говорил на другом языке, чем прежде, и на
этом языке Лаура могла читать так же бегло, как по-гречески, по-фран—цузски
или по-немецки.
— Латынь! — прошептала Лаура. — Он го—ворит по-латыни!
— Лаура, я знаю латынь не так хорошо, как должна бы. Что он говорит? Я
разобрала слово
Коннор. Это его имя?
— Да, — ответила Лаура, глядя на муж—чину во все глаза. — Я
никогда не слышала, чтобы кто-нибудь столь свободно говорил по-латыни.
— Ну, мой дорогой, — сказала Софи, по—хлопав пришельца по
руке, — раз ты знаешь латынь, будет несложно обучить тебя и
анг—лийскому.
— Тетя Софи, он пробудет здесь не боль—ше, чем потребуется, чтобы
обучить его слову
прощай. Отошлите его обратно!
Софи испуганно заморгала, пораженная резким тоном племянницы.
— Но, дорогая, он только что появился! Похоже, мужчина потерял интерес
к их разговору. Он оглядывался, рассматривая ко—вер с вышитыми на нем
красной и белой ни—тью цветами в вазах. Затем его взгляд застыл на люстре
над головой, как будто он был поражен зрелищем сосудов, наполненных
не—мерцающим светом. С цепочки вокруг его шеи свисал золотой медальон. В
центре ме—дальона вспыхивал отраженными лучами све—та квадратный изумруд.
Лаура наблюдала за ним. Ее забавляло, что он оглядывался, как ребенок,
впервые исследующий мир. В пришельце таилось что-то чрез—вычайно
притягательное. Сочетание силы и нежности, тепло, вызвавшее у нее желание
обнять его обеими руками и никогда больше не отпускать. Ему хватило бы одной
улыбки, чтобы завладеть ее сердцем. Возможно, это уже произошло.
Господи, о чем она думает?! Этот чело—век — всего лишь плод ее воображения.
Как она могла влюбиться в галлюцинацию?
— Тетя Софи, немедленно отошлите его обратно!
Софи листала свою книгу, как будто это была поваренная книга, в которой ей
хотелось найти что-нибудь вкусное на десерт.
— Где же я видела это заклинание?.. Лаура затаила дыхание, глядя на
пришель—ца и мысленно поторапливая тетю. Гость по—дошел к открытому книжному
шкафу, как буд—то ряды томов в кожаных переплетах манили его к себе. С
черного пояса вокруг его узких бедер свисал меч в ножнах. Меч!
— Может быть, стоит произнести заклина—ние, которое обучит его нашему
языку? — произнесла Софи, просматривая страницы книги.
— Произнесите заклинание, которое от—правит его обратно.
Боже милосердный! Она тоже поверила в это шарлатанство? Лаура взглянула на
муж—чину, снявшего с полки книгу. Но есть ли у нее выбор, или же ничего не
останется, как по—верить в эту чертовщину с колдовством?
— Лаура, дорогая, покажи Коннору латинско-английский словарь. Придется
обходиться этим, пока я не найду заклинание, обучающее его английскому.
— Тетя Софи, вы слышите то, что я го—ворю?
Софи изумленно взглянула на нее.
— Ну конечно, дорогая!
— Если вы слышите меня, то объясните, почему вы не пытаетесь отослать
его обратно?
— Потому что он — твоя вторая полови—на. — Софи похлопала Лауру по
руке. — Та половина, которую ты хотела найти в этом мире.
— Вторая половина моей души — в облике пришельца?
На губах Софи заиграла озорная улыбка.
— Очевидно, да. Лаура простонала.
— Ну и как же нам объяснить появление этого человека моему отцу и всем
остальным? Софи нахмурилась.
— Придумаем что-нибудь.
— Я не верю, что это происходит на самом деле! Сейчас я проснусь и
пойму, что это всего лишь кошмар.
— Не знаю, как тебе, Лаура, но мне кажет—ся, что он слишком красив,
чтобы привидеться в кошмарном сне, — Софи взглянула на темно—волосого
гиганта, который тихо стоял, листая страницы книги. — Должна сказать,
что тебе снятся неплохие сны.
Лаура тоже посмотрела на человека, по—рожденного ее воображением, на этот
сон во плоти. Свет люстры скользил золотистыми пальцами по нежному изгибу
его плеча. Сколь—ко раз она приклоняла голову к этому креп—кому плечу во
снах?
На Лауру нахлынули воспоминания о его сильных руках, обнимающих ее и
за—щищающих от угрозы. В ее душе разгорал—ся огонь, жар желания проникал в
кровь, разбегаясь мурашками по коже. Лауре хотелось, чтобы эти руки снова
сомкнулись вокруг нее, убедив ее в реальности фантазий.
Коннор поднял взгляд от книги, как будто почувствовал, что она смотрит на
него. Его взгляд скользил по ее лицу, не пропуская на нем ни единой
черточки, как будто он провел вечность вдали от нее и видеть ее было для
него так же необходимо, как дышать возду—хом. Лаура, завороженная его
взглядом, не могла пошевелиться; ей передавались чувства ее гостя, зеркально
отражающие эмоции, раз—горающиеся в ней самой, — он стремился к ней
всей душой.
— Тетя Софи! — Она отвернулась от не—знакомца, испуганная силой
своего чувства. — Отошлите его обратно! Пожалуйста, сделайте так, чтобы
он исчез! Он не настоящий! Он в любой момент может пропасть, растворить—ся,
растаять от света.
— Он не снеговик, Лаура.
— Тетя Софи, пожалуйста! Вы должны отослать его обратно!
Софи вздохнула и остановила взгляд на пришельце, внимательно наблюдающем за
ни—ми, как будто он пытался понять смысл про—износимых ими слов.
— Хорошо, я отошлю его обратно. Но мне кажется, что ты совершаешь
ошибку.
— А мне кажется, что я сошла с ума, — ответила Лаура, потирая
пальцами гудящие виски.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
