Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...да
решительнее выражали свои чувства.
Лаура провела рукой по волосам, вытащив из них несколько оставшихся заколок.
— Вы должны что-то сделать с этим ви—кингом!
— Я думаю, что следует послать за па—рикмахером твоего отца.
Лаура удивленно выпучила глаза.
— За парикмахером?
— Опять вы пугаете меня своим парик—махером!
Софи отмахнулась от слов Коннора.
— Боюсь, что Филипп всего лишь пытался пошутить. Парикмахер — это
человек, кото—рый причешет и побреет тебя. И ничего боль—ше.
Коннор провел рукой по волосам, оставляя борозды в их густых волнах.
— И тогда я буду больше походить на современного человека?
— Да. — Уголки рта Софи уныло поползли вниз. — Но должна
признать, мне очень не хочется видеть, как эти чудесные волосы об—корнают. А
тебе, Лаура?
Лаура бросила на Коннора презрительный взгляд и нагнулась в поисках заколок,
рассыпавшихся по сложному узору из листьев и цве—тов, покрывавшему ковер.
— Стричь ему волосы не придется, если вы отправите этого негодяя назад
в его время.
— Да. — Софи постучала пальцем по под—бородку. — Но, боюсь, у меня ничего не вый—дет.
Коннор опустился рядом с сидевшей на корточках Лаурой.
— Тебе к лицу распущенные волосы, — ска—зал он, поднимая пригоршню
растрепанных локонов. — Они слишком красивые, чтобы за—плетать их в
тугие косы.
Лаура вырвала волосы из его руки.
— Леди никогда не станет ходить растре—панной!
Коннор усмехнулся, и в его глазах зажегся озорной огонек.
— Даже ночью?
Лаура с яростью глядела на него, пытаясь не замечать огня, который разжигал
в ней его взгляд.
— Это тебя не касается! Он встал и подмигнул ей. — Пока не
касается.
— Ах ты... — Она обернулась к Софи, и во—лосы рассыпались по ее
плечам. — Филипп на—помнил мне о дне рождения его матери, на который мы
на следующей неделе приглаше—ны. Кроме того, он передал приглашение и этому
викингу.
Софи кивнула.
— Конечно, Филипп — надутый зануда, но в хороших манерах ему не
откажешь.
Лаура напряглась, внезапно ощутив жела—ние защитить Филиппа от этого разбойника-
викинга.
— Филипп — вовсе не надутый зануда. Глаза Софи округлились.
— По его мнению, самое лучшее время—препровождение — разглядывать
собрание кам—ней.
— Камней? — Коннор взглянул на Лау—ру. — Этот человек
собирает камни? Лаура вздернула подбородок.
— Его очень интересует геология.
— Собирает камни! — Коннор только ус—мехнулся.
Лаура заплела волосы в тугую косу.
— А я нахожу его коллекцию камней очень интересной.
— Да, — кивнул Коннор, сложив губы в широкую, насмешливую
улыбку. — Конечно, это очень интересно.
Лаура отвернулась от него и принялась разглядывать большие золотые снежинки,
стройными колоннами марширующие по шелковым обоям цвета слоновой кости.
Мо—жет быть, Филипп скучен, но он по крайней мере джентльмен. Ему даже в
голову не придет поцеловать ее. От ее поясницы под—нялась новая волна жара,
опаляя ей грудь, шею и щеки.
Кто-то постучался в дверь, и Лаура стис—нула зубы. Хватит c нее одного
гостя. По приглашению Софи дверь отворилась, и вошла Фиона.
— Я подумала, что, может быть, вам хо—чется чаю, — сказала Фиона,
переводя при—стальный взгляд с Лауры на Коннора.
— Не сейчас, Фиона, — нетерпеливо отка—залась Лаура. Нужно,
наконец, найти способ избавиться от этого викинга! — Я позвоню, когда
нам будет что-нибудь нужно.
Фиона кивнула, продолжая смотреть на Коннора.
— А вы, должно быть, мистер Пакстон?
Коннор улыбнулся.
— А вы — та милосердная леди, которая прислала мне тоник?
— Ну да, это я, Фиона Келли. Рада видеть, что мой тоник поставил вас на
ноги. Вы с виду совершенно здоровы, честное слово!
— Да, я чувствую себя гораздо лучше, спа—сибо.
— Не за что, не за что, — Фиона стояла, улыбаясь Коннору, как
будто собиралась гла—зеть на него весь день.
— Фиона, у вас нет никаких дел на кух—не? — осведомилась Лаура.
— Да, да, конечно, есть, — откликнулась Фиона, но не сдвинулась с
места. Глядя на Коннора, она сияла от удовольствия. — Что бы вы хотели
на обед, сэр?
— Я уверен, что все, приготовленное вами, будет восхитительно. Фиона
захихикала.
— Да, надеюсь, что вы будете довольны. Думаю, что на обед приготовлю
жареного ба—рашка с капелькой малинового соуса, — Фиона направилась в
коридор, в дверях обернувшись и еще раз улыбнувшись Коннору. — И еще я
испеку шоколадный пирог. Пальчики обли—жете!
— Буду ждать обеда с нетерпением. Когда Фиона вышла из комнаты, Лаура
бросила на Коннора яростный взгляд. Неужели он способен очаровать любую
женщину? Впро—чем, конечно, да. Какая женщина смогла бы спокойно смотреть в
эти озорные синие глаза и не чувствовать сердцебиения? Без сомнения, этот
человек давно потерял счет своим победам.
— Тетя Софи, как вы полагаете, удастся ли вам отправить нашего дорогого
гостя об—ратно в его время, пока он не выставил нас на посмешище?
Софи глубоко вздохнула.
— Боюсь, мы должны быть готовы к тому, что мне не удастся отправить его
назад.
Лауре захотелось закричать. Она закрыла глаза и медленно досчитала до
десяти, потом до двадцати. Это не помогло, и она продол—жала считать,
добравшись до сотни в надежде подавить огромное желание сорваться на крик.
— Лаура, еще ничего не известно навер—няка, — успокоила ее Софи,
прикоснувшись к ее руке. — Я много над этим размышляла. Возможно,
заклинание действует только в пол—нолуние. Коннор явился в полнолуние;
воз—можно, в следующее полнолуние он покинет нас.
Лаура подумала о снах, о ночах, когда Кон—нор приходил к ней. Это всегда
случалось в полнолуние.
— А если я не смогу отправить его назад, придется ему стать моим
кузеном.
Лаура посмотрела на улыбающееся лицо тети, пытаясь отыскать надежду в ее темно-
синих глазах, оптимизм, на который она сама была не способна.
— Неужели вы надеетесь, что удастся вы—дать этого викинга за джентльмена? Он даже ест пальцами!
— Это нехорошо? — спросил Коннор. Лаура взглянула на него. Он
стоял, обло—котившись на ручку кресла-качалки, скрестив руки на широкой
груди, и его черные кожаные штаны резко выделялись на фоне светло-зеле—ной
бархатной обивки. Ни один современный человек не сможет выглядеть столь
привлека—тельно. По ее коже побежали мурашки при воспоминании о
прикосновении к его телу.
— Да, нехорошо, как и все твое поведение. Коннор кивнул, смиренно
соглашаясь с ее словами.
— Я научусь есть так, как принято.
— Ты должен научиться еще тысяче других вещей.
Он усмехнулся.
— И научусь.
— Дорогая, все, чего ему не хватает, — не—множко
тренировки, — сказала Софи, встав ря—дом с Коннором. — Если его
правильно одеть, подстричь и обучить этикету, он великолепно приживется в
нашем столетии.
— Обучение займет многие годы, а отец вернется сегодня вечером.
— Лаура, твой отец проводит в этом доме так мало времени, что даже не
заметит Коннора. — Софи старалась произнести это помягче, но ее слова
пронзили Лауру, точно раскален—ным железом. — Я не удивлюсь, если прямо
с вокзала он отправится к себе в контору.
— Отец — занятой человек, но это не зна—чит, что он не заметит викинга
в доме, — воз—разила Лаура.
Отец любит меня. Правда лю—бит, —
уверяла себя Лаура. — У него есть бо—лее важные дела, только и всего.
Бизнес есть бизнес. Постоянно приходится решать неожи—данно возникающие
проблемы
. — И даже ес—ли отец не заметит его, все равно остается бал у
Гарднеров. Всего через неделю мы долж—ны будем представить Коннора высшему
све—ту. Это же бал. Боже милосердный, бал миссис Гарднер!
— Почему ты боишься этой женщины? — спросил Коннор.
Лаура выпрямилась, пораженная его догад—ливостью.
— Кто боится?
— Ты говоришь о ней так, будто она — королева, которая может отсечь
голову взма—хом руки.
— Ничего подобного! — Лаура отверну—лась от него, поглядев на Софи
в поисках поддержки. — Правда, тетя?
— Коннор прав, дорогая. Ты говоришь об Эстер Гарднер так, как будто она
королева. Лаура вздохнула.
— Что ж, возможно.
— А я думал, что Бостон не входит ни в какое королевство, — сказал
Коннор.
— Ты не понимаешь. — Лаура, подойдя к окну, принялась смотреть на
Общинный Луг. — Мой отец — ирландец, а это значит, что находятся люди,
которые смотрят на него как на мужлана.
— Эти люди просто невежды. — Коннор обернулся к ней. — Они не
понимают, что ирландцы — гордый народ. Им была знако—ма любовь к искусству и
истории, у них бы—ли великие писатели и поэты, когда почти весь остальной
мир пребывал во тьме.
— А им все равно. Для них история на—чалась тогда, когда первые
поселенцы выса—дились на Плимут-Рок. — Лаура прижала ла—донь к стеклу,
впитывая кожей ледяной холод. — И да поможет Бог твоим предкам, если
они не смогут проследить свои корни в нашей стране по крайней мере до начала
этого века.
— Почему тебя заботит, что думают эти глупцы? — спросил Коннор.
— По линии матери моя семья — одна из самых старых и самых уважаемых в
Бостоне. Мы с тетей Софи — последние из Чандлеров. Мой отец хочет, чтобы я
заняла должное место в обществе. — Лаура повернулась к нему
ли—цом. — А бостонское общество — это миссис Гарднер. Если она примет
тебя, ты будешь достойно вознагражден. Если она отвергнет тебя, ты навсегда
станешь изгоем.
Коннор покачал головой:
— Судя по тому, что ты рассказываешь про бостонское общество, я
предпочитаю быть изгоем.
Лаура вздернула подбородок.
— Я так и знала, что ты не поймешь.
— Но я все понял. — Коннор разглядывал ее так, как будто читал ее
мысли.
Царственный
— Лаура только сейчас до конца поняла значение этого слова.
Этот че—ловек излучал власть, абсолютную власть, ко—торая решает судьбы
наций.
— Я — сын короля и ирландской принцес—сы. И все же меня считали бы не
более чем мужланом с сомнительной родословной, если бы Софи не назвала меня
именем ее англий—ских родственников.
— Только не в моих глазах, — возразила Софи.
Коннор улыбнулся:
— Спасибо.
Лаура почувствовала себя отвратительной грубиянкой.
— Я не говорила, что это правильно.
— Конечно. — Коннор пристально смот—рел на нее. — Но ты
сказала, что хочешь быть частью этого общества.
— Ты не понимаешь. — Лаура снова по—смотрела в окно. На Общинный
Луг ложился снег, деревья умоляюще поднимали ветви к солнцу. — Моему
отцу очень важно, чтобы я была принята в обществе. Он считает своей главной
обязанностью найти мне мужа из хо—рошей семьи.
— В мое время тоже многие браки заклю—чались не по любви. Но они редко
бывали счастливыми.
— Сейчас не твое время, Коннор. — Лаура обхватила себя руками,
почувствовав, как при мыслях о будущем в ее кровь проникает холо—док
тревоги. — Я не собираюсь разочаровы—вать отца.
Коннор мгновение молчал. Когда он за—говорил, его глухой голос ничем не
выдавал его чувств.
— Я с нетерпением жду встречи с твоим отцом.
— Дэниэл должен вернуться вечером. — Софи посмотрела на Коннора и
улыбнулась. — У меня есть предчувствие, что вы с ним отлич—но поладите.
— Коннор, ты не должен идти с нами на бал к Гарднерам. Мы можем
сказать, что ты заболел.
— Но я себя отлично чувствую. — Коннор ухмыльнулся. — И мне
очень хочется позна—комиться с королевой Бостона. Лаура застонала от
отчаяния.
— Тетя Софи, расскажите ему о людях, которые будут там. Обо всех
подругах мис—сис Гарднер. Вы знаете, что собой представ—ляют эти
женщины! — Она потерла ладони, пытаясь справиться с мурашками,
побежав—шими по коже, когда она представила, как миссис Гарднер и ее
приятельницы будут раз—бирать Коннора по косточкам. Пусть ей не нравится
этот человек, но у нее не было ни—какого желания видеть, как его
унижают. — Ему нельзя там показываться!
— Я научусь всему, чему нужно научить—ся, — упрямо заявил
Коннор, — и пойду с то—бой на этот бал.
— Мы сможем удержать его от появления на балу, только связав и заперев
в доме. — Софи взглянула на Коннора и улыбнулась. — Я думаю, будет
проще научить его хорошим манерам.
Лаура вздохнула, понимая, что у них нет выбора. Коннор появится на балу, чего бы это ему ни стоило.
— Я пошлю Ридли за портным твоего от—ца, а пока что отправим кого-
нибудь из слуг в магазин готового платья. — Софи похлопала Коннора по
руке. — Я уверена, что все будет отлично.
Коннор улыбнулся.
— Я постараюсь им соответствовать. Лаура нахмурилась, опасаясь, что
отныне двери дома Гарднеров для них будут навсегда закрыты. Ведь ей никогда
не сделать джентль—мена из дикаря.
— Невероятно! — Генри Тэйер сжал руко—ятку распылителя, окатив
водяной пылью одну из дюжин орхидей, растущих в горшках в его
теплице. —
Туата-Де-Дананн в Бостоне! Ум заходит
за разум!
Остин Синклер стоял у одной из прозрач—ных стен, глядя сквозь влагу,
оседающую на стеклах, на Общинный Луг, и размышляя о юном чародее,
оказавшемся по соседству.
— Согласно сообщению, полученному мной утром, он остановился у Салливенов, — сказал Генри.
— Очевидно, он прибыл сюда ради Лауры Салливен.
— Не понимаю, как такое могло случиться! — У Остина была своя
теория о том, как это произошло, но он не собирался делиться ею с Тэйером.
Он провел ладонью по лбу, вытирая влагу и откидывая назад мокрые чер—ные
пряди.
— Просто невероятно... — еще раз пробор—мотал Генри.
Краем глаза Остин видел, как Генри дви—жется вдоль узорной железной решетки,
кото—рая вилась среди пальм и банановых деревьев, теснившихся в оранжерее,
упираясь зелеными листьями в стеклянные стены и потолок. Генри наклонялся
над орхидеями в горшках, выстро—ившимися вдоль решетки, как солдаты перед
генералом.
— Откуда он вообще узнал про Лауру Салливен.
— Это мы и должны выяснить, — пожал плечами Остин. Возможно,
Коннор прибыл сюда, чтобы найти свою
Эдайну? Могут ли
быть связаны две души, разделенные време—нем? Остин подумал о Саре, своей
жене. Хотя ему не пришлось путешествовать сквозь время, чтобы найти ее, он
нарушил все законы своего народа, добиваясь ее руки.
Генри нажал на рукоятку, и из металличес—кого наконечника вырвалось облако
тумана, добавив влаги в душном помещении.
— Вы думаете, что он может представлять опасность?
По шее Остина стекали струйки пота.
— Так некоторые считают.
— Да, знаю. Несколько часов назад я раз—говаривал с Фрейзером
Беннеттом. — Распы—литель опять зашипел в руках Тэйера. — А что
думаете лично вы?
— Я думаю, что узнаю более точно, когда встречусь с этим юношей.
— Вы знаете, что правящий совет предо—ставил мне полномочия
предпринимать любые шаги, какие я сочту необходимыми в создав—шейся
ситуации?
Остин стиснул зубы. Он не слишком до—верял суждениям Тэйера.
— Да.
— Если я сочту, что этот человек опасен, то уничтожу угрозу.
Остин повернулся лицом к эмиссару. Генри стоял рядом с банановым деревом,
следя за его реакцией. Его карие глаза не потускнели от времени, седые брови
хмуро сдвинуты.
— Я не думаю, что нам понадобится унич—тожить его, — сказал Остин.
— Уверяю вас, я уничтожу его только в том случае, если не останется
иного выхода. Но не забывайте, я — по-прежнему эмиссар в этом городе, —
Генри сорвал розовую ор—хидею с увядшими краями лепестков. Хмуро посмотрев
на погибший цветок, он бросил его на серые плиты, которыми был выложен
пол. — Я знаю, есть люди, считающие, что я слишком стар, чтобы
справиться с этой про—блемой, но они заблуждаются. Пусть вы — английский
маркиз и эмиссар в Нью-Йорке, но не забывайте, здесь вы всего лишь мой
помощ—ник. Операцию провожу я.
— Конечно. И я уверен, что вы примете самое разумное решение, —
сказал Остин. Он намеревался приложить все усилия, чтобы его слова оказались
правдой.
Глава 10
Коннор видел, что Лаура расстроилась из-за отца, хотя она очень умело
скрывала свои чувства. Это читалось в ее глазах всякий раз, когда она
бросала взгляд на пустое место во главе стола. Что он за человек, если
отправля—ется в свою контору, даже не навестив дочь?
— Я уверена, что у Дэниэла возникли неот—ложные дела, — сказала
Софи, как будто тоже видела скрытое разочарование Лауры.
— Конечно! — Лаура посмотрела через стол на Коннора, пряча обиду и
разочарование за ледяной маской. — Бизнес есть бизнес.
— И этот бизнес мешает ему проводить с тобой время? — спросил
Коннор, оттягивая пальцем белый накрахмаленный воротничок рубашки,
натиравший ему шею.
— Оставь в покое воротничок, — сказала Лаура, не замечая его
вопроса.
Он решил смириться с тем, что разговор сменил направление, чувствуя ее
нежелание го—ворить о своем отце.
— В этом воротничке я чувствую себя с петлей на шее, — пожаловался он. Лаура нахмурилась.
— Ты не можешь ходить с расстегнутым воротом. Это неприлично.
— Кажется, в вашем веке общество требует от человека, чтобы он был
застегнут на все пуговицы. — Коннор развязал белый галстук и расстегнул
несколько верхних запонок на рубашке, затем вздохнул, потирая шею.
— Джентльмен не станет ходить, выстав—ляя себя напоказ. — Лаура
прикоснулась паль—цами к коже под ключицей. — Уверяю тебя, что ни одна
леди не захочет любоваться голой мужской грудью.
— Хотя мне безразличен покрой мужской одежды в вашем столетии, —
Коннор усмех—нулся, глядя на гладкую белую кожу над кор—сажем ее платья из
бордового шелка, — мне нравится, как твое платье открывает изгиб тво—их
плеч и намекает на прочие прелести.
Мерцающие свечи в серебряном канделябре осветили грудь Лауры, которая
залилась крас—кой, поднявшейся по ее шее к щекам. Она обернулась к Софи,
сидевшей слева от нее, во главе стола.
— Это невозможно! Этот человек никогда не научится соблюдать приличия!
Софи погладила ее по руке.
— Дай ему время, чтобы привыкнуть ко всему. Мы весь день забивали ему
голову раз—ными правилами.
— У нас нет времени! — Лаура резко вздох—нула и с яростью
посмотрела на Коннора. — Мистер Пакстон, если вы не научитесь вести
себя в обществе, то выставите меня и тетю Софи на посмешище. Вы именно этого
добиваетесь?
Коннор поморщился при мысли о жестком белом воротничке. Но он знал, что
должен приспособиться к привычкам и манерам того общества, в котором живет
Лаура, если хочет добиться ее расположения. Он медленно за—стегнул рубашку.
— Спасибо, — чопорно произнесла Лаура. Коннор вертел в руках
шелковый галстук, пытаясь завязать его аккуратным узлом, та—ким же, какой
завязала Софи перед обедом.
— Я не сделаю ничего, что унизило бы вас, миледи.
— Сознательно — нет. — Лаура нахмури—лась, глядя, как он возится с
галстуком. Через несколько секунд она отложила салфетку и встала из-за
стола. — Дай сюда, — приказала она, забирая галстук из его рук.
— С удовольствием. — Аромат весенних цветов окутал его теплым
туманом, когда она наклонилась над ним, опаляя его щеки теплом своей кожи.
Нахмурив брови, Лаура перекрестила кон—цы галстука и принялась исправлять те
безо—бразия, которые он сотворил с куском шелка.
— Ты должен научиться завязывать гал—стуки. Мужчины в Бостоне стараются
не при—бегать к помощи лакеев, как делают в Англии.
Коннор усмехнулся, глядя в ее нахмурив—шееся лицо.
— Но считается, что я англичанин. Лаура сжала губы в тонкую линию.
— Похоже, что на пути сюда ты потерял своего лакея.
Он смотрел на ее мягкие округлые груди, поднимающиеся над корсажем, туго
облегаю—щем ее формы, когда она наклонилась над ним, на соблазнительную
долинку всего в не—скольких дюймах от его губ.
— Отсюда я вижу, как мне повезло, что я потерял лакея, каким бы
замечательным он ни был.
Лаура выпрямилась, прикрыв грудь рукой.
— Джентльмен никогда не воспользуется такой гнусной возможностью!
Коннор подмигнул ей.
— И будет дураком.
— А ты — грубиян.
— Она рассерженно удалилась.
Бордовый шелк платья развевался в такт негодующе покачивающимся бедрам.
Коннор улыбнулся ей, когда она вернулась на свое место напротив него.
— Может быть, продолжим, учитель? Она глубоко вздохнула. Коннор видел,
ка—ких трудов ей стоит держать себя в руках. В известном смысле ему
хотелось, чтобы она проиграла этот бой, взорвавшись в великолеп—ной вспышке
ярости. Но когда Лаура заго—ворила, он понял, что она снова спрятала свои
чувства в глубине души.
— Ты должен держать вилку вот так, — показала она, поднимая одну
из лежавших около ее тарелки вилок, поблескивавших се—ребром в пламени
свечей. — Убери локти со стола и не обращайся с вилкой, как с лопатой.
Кроме того, не ешь такими большими кус—ками. Мы не хотим, чтобы люди считали
тебя вульгарным.
— Конечно, нет. — Он с тоской смотрел на груды фарфора, серебра и
хрусталя, разложен—ного перед ним на белой скатерти, покрывав—шей стол:
полдюжины бокалов для воды и ви—на, маленький нож и вилка для рыбы,
малень—кая вилка для устриц, три большие вилки, три ножа, две ложки. —
Зачем люди в вашем веке выдумали столько приспособлений для еды?
— Потому что... — Лаура замешкалась, глядя на собственные столовые
приборы. — Не знаю.
— Возможно, все законы общества были придуманы богатыми и
могущественными лю—дьми, как барьер, разделяющий классы.
Лаура недоуменно взглянула на него.
— Это же нелепость!
Коннор поднял вилку и крутил ее в паль—цах, пока не превратился в
олицетворение эти—кета.
— Неужели?
Лаура взглянула на Софи, но ее тетя при—держивалась собственного мнения.
— Бостонское общества известно своим радушием.
— Да, пока мужлан помнит свое место, — кивнул Коннор.
Лаура бросила на него яростный взгляд.
— А в твое время было по-другому?
— Только законы были другими. Но люди мало изменились за тысячу
лет. — Он под—цепил устрицу той, какой нужно, вилкой. — Я выучу
ваши законы и стану своим человеком в бостонском обществе.
Лаура проглотила комок. Глаза выдавали ее мысли — неуверенность, страх и
желание.
Ты — моя
, — беззвучно прошептал Коннор.
Она откинулась на спинку стула, не спуская с него взгляда. Ее губы
раскрылись, как будто он крепко поцеловал е
...Закладка в соц.сетях
