Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...шь шесть
порций мороженого на пустой желудок.
— Против этого ничего не возразишь, — он улыбнулся ей. — Как
ты считаешь, с чего мне начать?
— С шоколадного, ванильного и... — Ла—ура взглянула на вывеску за
прилавком, — и попробуй персиковое.
— Ты должен понять, что это ребячест—во! — Лаура сидела с Коннором
за одним из круглых столиков около окна кондитерской, запуская ложку в
пухлый шарик шоколадного мороженого. — Ни один разумный человек не
станет есть мороженое перед ленчем.
— Я никогда не пробовал ничего подобно—го! — Коннор взял ложкой
персиковое моро—женое. — Это чудесно!
Лаура не могла не улыбнуться, глядя, как его лицо просияло.
— Многие люди любят есть мороженое только летом.
Коннор указал ложкой на ее блюдечко.
— Ты не входишь в их число.
— Должна признаться, что могла бы есть мороженое круглый год.
— Ну и ешь, если хочешь. — Коннор под—нес к губам ложку ванильного
мороженого, отправил ее в рот, улыбнувшись от удоволь—ствия.
— Мы не всегда можем делать то, что нам хочется. — Она опустила
глаза к своей вазочке, почувствовав укол вины за неподобающий
по—ступок. — Моя мать подумала бы, что я сошла с ума, если бы сейчас
увидела меня.
— Я согласен, что есть правила, которые нельзя нарушать. — Коннор
простым, но изящным движением промокнул губы салфет—кой. — А иные
правила предназначены только для того, чтобы лишить нас свободы. Эти правила
не стоит соблюдать.
— Но если все будут так считать, то в мире воцарится хаос.
— От того, что мы едим мороженое перед ленчем?
— Конечно, нет. — Лаура погрузила ложку в мороженое. Правила, по
которым она жила всю свою жизнь, казались ему глупыми. — Я так и знала,
что ты не поймешь.
— Потому что я — викинг и разбойник? Лаура взглянула прямо в его
бездонные синие глаза, которые снова и снова поражали ее своей красотой. Она
глубоко вздохнула, пы—таясь успокоить колотящееся сердце, но сдав—ленное
горло не пропускало воздуха.
Если не замечать взъерошенной черной гри—вы, Коннор выглядел настоящим
викториан—ским джентльменом в белой рубашке, галстуке и светло-сером пальто.
Но все же за изыскан—ной внешностью скрывалась могущественная сила, которую
он излучал и которая окутывала Лауру, как солнечное тепло, грозя сжечь ее,
если она окажется слишком близко. Но какая-то часть ее существа, глупая
девочка, продол—жавшая жить в глубине ее души, пыталась представить, что
будет, если дать этому пламе—ни лизать свою кожу. Она содрогнулась,
испуганная мыслями, возникающими в ее мозгу.
— Ты боишься чего-нибудь? Он нахмурился, явно удивленный внезап—ным
поворотом ее мыслей.
— Я не был бы человеком, если бы не испытывал страха.
— Но похоже, ты не боишься ничего. Ты ко всему подходишь так, как будто
это чу—десное новое открытие, которое ты собираешь—ся объявить своей
собственностью.
— Ваш век полон для меня новых откры—тий.
— Да, конечно. Но большинство людей ис—пугалось бы таких огромных
перемен за такое короткое время.
Коннор выглянул в окно. Солнечные лучи били ему в лицо, золотя кончики
густых чер—ных ресниц.
— Ты когда-нибудь видела единорога?
— Конечно, нет. Никаких единорогов не бывает.
— Их теперь не осталось. — Он улыбнулся и взглянул на нее глазами,
полными озорных искорок. — Но когда-то единороги населяли холмы великой
островной страны. Они были любимыми животными
Туата-Де-
Дананн, лю—дей, которые правили Атлантидой.
— Атлантидой? — Лаура засунула в рот ложку мороженого, чувствуя,
как шоколадная смесь тает на языке. Но в ее памяти стоял запах экзотических
пряностей, преследуя и со—гревая ее изнутри; она всегда будет помнить этот
вкус. Лаура проглотила комок. — Я чуть-чуть старовата, чтобы верить в
сказки.
— Если вспомнить все, что случилось за последние несколько дней, тебе
действительно трудно поверить, что Атлантида и единороги
существовали. — Он проглотил ложку моро—женого, и на его губах осталась
липкая белая полоска.
— Хорошо. — Взгляд Лауры был устрем—лен на его язык, слизывающий
мороженое с губ, и у нее во рту пересохло, когда она вспомнила, как этот
скользкий язык прикасал—ся к ее губам. — Так что же случилось с
едино—рогами в Атлантиде?
— Королевский колдун предвещал катаст—рофу, которая уничтожит остров.
Были сдела—ны приготовления, чтобы по возможности спасти людей и животных.
Были построены огромные корабли, и начался исход. Но когда настала очередь
единорогов подняться на суда, они отказались. Никто не смог убедить
жи—вотных покинуть остров, который был их ро—диной.
— Неужели их нельзя было увезти на—сильно?
— Так и сделали. Но единороги, которых силой увезли с острова, умерли
еще до того, как корабли достигли новой земли. Страх пе—ред переменами лишил
их силы духа и му—жества.
Лаура поймала себя на том, что смотрит на его губы, наблюдая, как он
отправляет в рот мороженое, и думая, что получится, если смешать мороженое и
пряный вкус его рта.
— Надо думать, мораль твоего рассказа такова: те, кто не в силах
измениться и приспо—собиться к новым условиям, погибают.
Коннор кивнул.
— Мы должны обладать силой, чтобы гнуться, мужеством, чтобы встречать
переме—ны, и мудростью, чтобы знать, как приспо—собиться к новой жизни.
Лаура отвела от него взгляд, пораженная мудростью, которой светились его
глаза; эта мудрость порождала в ней чувство, как будто все правила, которые
она соблюдала всю свою жизнь, были не чем иным, как железными пру—тьями,
превращающими ее в узницу приличий.
Но этот человек — викинг, Боже милосерд—ный! От него нельзя ожидать, что он
станет подчиняться законам общества. И, разумеется, не ей нарушать эти
законы. Лаура погрузила ложку в тающее мороженое. Это его вина. Если бы он
не поцеловал ее, она бы не сидела здесь, думая о скандальных вещах. У него
нет никакого права заставлять ее мысли двигаться по путям, запретным для
настоящей леди. Ни малейшего права.
Глава 14
— Моя мать была просто шокирована, ко—гда увидела, как Лаура и мистер
Пакстон се—годня утром выходили из парка. — Филипп Гарднер отхлебнул
чая и поморщился, будто напиток был горьким. — Должен сказать, мисс
Чандлер, я удивлен, что вы позволяете Лауре гулять с мистером Пакстоном.
Теплый солнечный свет, струившийся сквозь окна гостиной за спиной Софи,
превра—щался в лед в мрачных глазах Филиппа. Он сидел рядом с ней на краю
дивана, как камен—ная статуя, установленная на зеленом бархате с золотистыми
полосами.
— Я уверена, что Коннор в состоянии убе—речь Лауру от любых
неприятностей! — Софи подняла с чайного столика тарелку с ломтика—ми
кекса. — Возьмите кекс.
— Нет, спасибо! — Филипп облизал гу—бы. — Кажется, вы меня не поняли, мисс Ча—ндлер.
Конечно, не поняла.
— Еще сахара?
Он покачал головой.
— Ваш кузен — довольно странный чело—век.
— Да, — кивнула Софи, размешивая са—хар. — Вы весьма
проницательно заметили его исключительность. Он великий человек, ге—ний —
честное слово!
— Кажется, я читал где-то, что гениаль—ность находится в опасном
соседстве с безу—мием.
— Неужели?
Филипп мрачно кивнул.
— Вы, конечно, согласитесь, что благовос—питанный джентльмен не станет
отпускать во—лосы до плеч и ходить в кожаных штанах?
— Вы хотите сказать, что мой кузен дурно воспитан, мистер Гарднер?
— Я думаю, что об этом вы должны су—дить сами. Но как бы мне ни
хотелось это говорить, я обязан. — Он устремил на Софи ледяной
взгляд. — Я считаю, что вы поставили репутацию Лауры под удар, позволив
этому человеку бывать наедине с ней.
— Ясно! — Софи с трудом выдавила улыб—ку. — Не только мой
кузен дурно воспитан, но еще и я плохо присматриваю за племянницей.
Филипп вздохнул.
— Я говорю это только потому, что при—нимаю некоторое участие в судьбе
Лауры. На—до думать, вы понимаете, что я намереваюсь жениться на ней.
У Софи все сжалось внутри, когда она пред—ставила, что Лаура станет женой
этого чело—века.
— Да, она говорила, что обдумывает ваше предложение.
— Я попрошу вас в дальнейшем не поз—волять Лауре бывать наедине с
джентльменом, с которым она не обручена. Люди могут не—верно понять, и ее
репутации может быть на—несен урон;
— А вам, разумеется, не нужна невеста с испорченной репутацией.
— Я сомневаюсь, чтобы какой-либо уважа—ющий себя человек захотел
жениться на девуш—ке с испорченной репутацией. — Филипп насупился,
глядя на Софи. — И едва ли мистер Салливен будет доволен, если
репутация Ла—уры окажется запятнанной.
Софи сумела сохранить на лице улыбку, размышляя о том, как Дэниэл отнесется
к ее вмешательству в судьбу его дочери.
— Как мне повезло, что вы указали мне на мои промахи!
Филипп самодовольно улыбнулся.
— Я считаю, что это мой долг, мисс Чандлер. Вы же, в конце концов,
плохо знаете мужчин.
У Софи от его холодного взгляда по коже побежали мурашки.
— Потому что я — старая дева?
Он прочистил горло.
— Это состояние подразумевает известный недостаток опыта.
Привыкнет ли она когда-нибудь к ярлыку, который общество прилепило ей на
лоб? Хотя в юности Софи получала немало предложений, она выбрала жизнь без
брака. Но все же она читала во взгляде Филиппа, так же, как во взглядах
многих других людей, предположе—ние, что она была недостаточно хорошей
пар—тией, чтобы перейти мост свадьбы и превра—титься из девушки в замужнюю
женщину.
— Я очень надеюсь, что вы понимаете, как важно сохранить репутацию
Лауры незапятнанной. — Губы Филиппа искривила самодо—вольная
улыбка. — Нам бы не хотелось ви—деть ее в том же положении, в каком
находи—тесь вы.
— Я хочу, чтобы Лаура удачно вышла за—муж. За достойного человека.
— И я тоже.
Самодовольный осел! О, как бы ей хоте—лось сбить с него эту спесь! Софи
пристально смотрела на фарфоровую чашку, которую Фи—липп поднимал к своему
ухмыляющемуся рту.
Слушай меня, белый фарфор, наклонись чуть-чуть,
когда он сделает глоток. Филипп отхлебнул из чашки; в это же мгно—вение чайник на чайном столике
рядом с Софи опрокинулся, разливая чай во все стороны.
— О Господи! — Она подхватила чайник и поставила его прямо.
— Странно. — Филипп смотрел на чайник, как будто это был только
что обнаруженный им редкий образец малахита. — Не понимаю, почему он
опрокинулся.
— Действительно, странно. — Софи выти—рала лужу салфеткой,
чувствуя себя гораздо большей неудачницей, чем ей бы хотелось при—знать.
Коннор сложил руки на груди, глядя на бронзовую статую Лейфа, сына Эрика,
кото—рую жители Бостона воздвигли на одном из бульваров.
— Ну, разве не интересно?!
— Не делай такое самодовольное лицо, — сказала Лаура.
— Но я действительно доволен! — Коннор взглянул в ее нахмурившееся
лицо. — Здесь, в сердце Бостона, я вижу статую норманна! Похоже, что в
вашем городе все же найдется место для викингов.
— Да, найдется. — Лаура улыбнулась. Ее зеленые глаза блестели от
гнева. — Для сде—ланных из бронзы и стоящих на пьедестале!
— Именно это ты бы хотела сделать со мной, Лаура? Превратить меня в
кусок гра—нита?
— Я бы хотела вернуть тебя назад, в твое время.
— Это только слова.
— Нет, истинная правда! — возразила она, но в ее голосе не
прозвучала уверенность.
Она направилась прочь от статуи, ступая по скрипящему снегу, и Коннор пошел
вслед за ней. Они шли по широкой аллее, делившей бульвар на две части, по
которым в ту и дру—гую сторону проезжали экипажи.
Коннор разглядывал ее нежное лицо, изящ—ную линию носа, недовольно
выпяченную ни—жнюю губу.
— Скажи мне, что бы ты сейчас делала, если бы меня не было здесь?
— Я бы... — Лаура помолчала, нахмурив лоб и глядя прямо вперед, как
будто ответ был написан на снегу, который намело между деревьями, растущими
вдоль бульвара. — Обычно во второй половине дня я читаю.
Он подозревал, что она всю свою жизнь провела за чтением книг.
— И ты злишься из-за того, что я оторвал тебя от твоего любимого
занятия?
— Я не злюсь. — Лаура остановилась на дорожке, бросив на Коннора
такой испепеля—ющий взгляд, словно собиралась придушить его. Однако ее голос
оставался сдержанным. — И не надо намекать, что я вела унылую жизнь.
— Неужели я на это намекал?
— Как ни странно, я люблю читать. Чте—ние расширяет кругозор.
— Конечно. Книги в вашем столетии прос—то потрясающие.
— И тот факт, что я провела большую часть жизни дома, за чтением, вовсе
не означа—ет, что я совсем не знаю окружающего мира, — она отвела от
него взгляд и обиженно вздер—нула подбородок. — С помощью книг я
побы—вала в разных странах.
Он хотел для нее гораздо больше, чем жизнь, которую она проживала вместе с
ге—роями любимых книг. Холодный ветер шумел в голых ветвях вязов, теребя
локоны, выби—вающиеся у нее из-под шапочки и искушая его. Он снял с руки
перчатку и прикоснулся к шелковистым кудрям Лауры. Она бросила на него
быстрый взгляд.
— Если бы в такой великолепный день тебе предложили исполнить любое
твое желание, что бы ты загадала?
Лаура отстранила его руку.
— Что ты нашел великолепного в этом дне?
— Посмотри вокруг, — сказал Коннор. — Посмотри на окружающую
нас аллею, засы—панную снегом. Разве не красиво?
Она отвела от него взгляд, устремив его поверх нетронутых сугробов, где
экипажи про—кладывали грязные колеи на занесенной сне—гом мостовой.
— Я вижу снег. Холодный, неуютный снег. Коннор вздохнул, пытаясь
отыскать путь к сердцу женщины из его снов, женщины, скрывающейся в глубине
души Лауры под толстым слоем льда.
— Посмотри, какие сугробы ветер намел среди деревьев! Смотри — вон
гребень набега—ющей волны, а там — силуэт чайки, взлетаю—щей в небо.
— Я вижу только сугробы, и не нахожу в них ничего особенного.
Коннор вдохнул полные легкие холодного воздуха.
— Смотри, как солнце блестит на снегу, превращая его в россыпь алмазов.
Она нахмурилась, как будто он прикоснул—ся к открытой ране, и крепко
стиснула че—люсти.
— Только дети могут принять снег за рос—сыпь алмазов.
— Не только дети, но и взрослые, которые не забыли очарование детства.
— Ты хочешь сказать — взрослые, которые так и не стали уважаемыми и
почтенными людьми.
— Неужели такой тяжкий грех — видеть красоту окружающего мира?
Лаура взглянула на него, и сквозь изум—рудно-зеленые глаза он увидел в ее
душе глу—бокие шрамы, оставленные родительской хо—лодностью.
— Тяжкий грех — слоняться по улицам, когда нас ждут важные дела.
Он хотел обнять ее, крепко прижать к себе и согреть теплом и светом, пока
она не улыб—нется. Но он знал, что она не станет улыбаться ему — пока.
— Какие еще важные дела, Лаура?
— Ты должен выучиться тысяче вещей, прежде чем появиться на балу у
Гарднеров.
Коннор натянул перчатку, чтобы защитить руку от мороза.
— Ты права.
Лаура нахмурилась, с подозрением прищу—рив глаза.
— Права?
— Мне нужно учиться. Мне нужно многое увидеть. — Коннор показал
рукой на здания, возвышающиеся по обе стороны бульвара. — Мне не хватит
одних только книг, чтобы по—нять ваш век.
Изо рта Лауры вырвалось облачко пара. Она взглянула на Коннора.
— Это верно, тебе нужно было подойти к паровозу и дотронуться до него,
хотя я гово—рила тебе, что так делать нельзя.
— У нас же не произошло никаких непри—ятностей?
— Могли произойти.
— Но не произошли.
— На этот раз — нет. — Она обхватила себя руками за талию, как
будто замерзла. — Но в следующий раз нам может не столь по—везти.
— Я не хочу ничем огорчать тебя. — Он положил руки ей на плечи,
чувствуя, как напря—глось ее тело, охваченное вихрем чувств — зло—бы,
страха, желания, борющихся между собой и сбивающих ее с толка. — Но ты
не можешь запереть меня в доме.
— Даже не знаю, что с тобой делать. — Она отстранилась от него,
как будто прикосновение его рук могло обжечь ее сквозь одеж—ду. — Ты
ворвался в мою жизнь и перевернул ее вверх ногами.
— Неужели ты так боишься перемен?
— Нет, просто мне хорошо жилось. — Ла—ура отступала от него, как
будто он прибли—жался с обнаженным мечом. — И мне не нуж—но, чтобы ты
менял мою жизнь.
Он смотрел в ее зеленые глаза, видя в них неуверенность, неохотно уступающую
место убежденности, которой Лауре явно не хватало.
— Ты уверена?
— Да, разумеется.
Она отвернулась от него, расправив спину и плечи, как генерал перед
сражением. Он шел за ней следом и размышлял — удастся ли ему когда-нибудь
найти дорогу к сердцу любимой женщины?
Лаура набрала полные легкие холодного воздуха, пытаясь ослабить напряжение,
сдав—ливающее ей грудь. Этот человек способен ус—ложнить все на свете. Ей
казалось, что он продолжает нападать на нее, прорываясь сквозь ее оборону и
оставляя ее беззащитной перед его натиском. Она не могла взглянуть на него,
не вспомнив его рук, прижимающих ее к своему теплому телу. А его губы! Боже
мило—сердный, она снова хотела почувствовать их прикосновение. Что с ней
творится?!
Краем глаза она заметила справа от себя какое-то движение. Остановившись,
она повер—нула голову — у ствола дерева стоял огром—ный зверь, уставившийся
на нее бледными гла—зами.
— Это волк! — У нее по спине побежали мурашки. Она потянулась к
Коннору, инсти—нктивно ища защиту в его силе. — Откуда в Бостоне мог
оказаться волк?
— Не волк, а собака! — Коннор обхва—тил ее рукой за плечи, прижав
к себе. — Не пугайся.
Она вцепилась рукой в лацкан его пальто. Собака наклонила голову, глядя на
Лауру бледно-голубыми глазами.
— Кажется, она голодна.
— Да, похоже, она уже давно ничего не ела. — Коннор протянул руку
к собаке. — Иди сюда.
— Что ты делаешь? — воскликнула Лаура, едва не оторвав ему лацкан,
когда собака при—близилась к ним.
— Она не собирается нападать. Лаура удержалась от вопроса, почему он
так уверен в этом, когда собака опустила го—лову, глядя на Коннора и Лауру
так, как будто боялась, что ее могут ударить.
— Кажется, она нас боится. Коннор осторожно убрал руку Лауры со своего
лацкана.
— Трудно сказать, когда ее в последний раз приласкали.
Когда собака оказалась рядом, Лаура уви—дела, что от нее остались только
шерсть, кости и большие бледные глаза. Она смотрела в эти большие умные
глаза и чувствовала, как тает в ней страх.
— Все в порядке, милая, — прошептал Коннор, опускаясь на одно
колено. Собака нерешительно сделала шаг вперед, и Коннор смог дотронуться до
ее головы.
— Никто тебя не обидит.
Когда ее собственный страх исчез, Лаура почувствовали, как под ласковой
рукой Коннора исчезает и боязнь животного.
— Ошейник на ней есть? Коннор погладил шею собаки, погрузив ру—ку в ее
густую белую шерсть.
— Нет.
Собака подняла голову и лизнула Коннора в щеку длинным розовым языком.
— Похоже, ты нашел себе друга.
— Нам всем нужны друзья. — Коннор улыбнулся Лауре. Его щеки
покраснели от мо—роза. — А ей нужен дом.
— О нет! — Лаура сделала шаг в сторо—ну. — Мы не можем взять
ее с собой. — Но ей некуда идти.
— Собаки приносят в дом блох, грязь и за—разу, — сказала Лаура,
вспомнив спор с мате—рью, когда она просила купить щенка. Коннор нахмурился.
— У тебя же никогда не было собаки, верно?
Лаура приготовилась к обороне.
— Какое это имеет значение?
— Если бы у тебя когда-нибудь была соба—ка, ты бы знала, что они
способны на предан—ность и верность, весьма редкие среди людей качества.
Собака недружелюбно посмотрела на нее. Лаура могла бы поклясться, что пес
понял все, о чем они только что говорили.
— У нее должны быть хозяева.
— Посмотри, Лаура. — Коннор погладил собаку по шее. — От нее
остались только кожа да кости.
— Я не думаю, что мы... — Лаура зако—лебалась, глядя в умные глаза
собаки. — Мы не можем взять ее с собой.
— Сомневаюсь, что она долго протянет, если оставить ее на произвол
судьбы. — Кон—нор смотрел на Лауру умоляюще.
Лаура содрогнулась, представив себя на месте этой собаки — холод, голод,
попытки выжить в мире, где ты предоставлен сам себе.
— Не уверена, что мой отец одобрит наш поступок.
— Твой отец — из тех людей, которые не захотят облегчить страдания
живой твари?
— Конечно, нет. — Лаура обхватила себя руками, пытаясь
представить, что на самом деле скажет отец обо всем этом. — Думаю, что
она может пожить у нас, но только до тех пор, пока мы не найдем ее хозяев.
Коннор улыбнулся, как будто она только что вручила ему чудесный подарок —
его вера в нее оправдалась. Лаура прижала пальцы к гу—бам, пряча невольную
улыбку. Она не могла не улыбнуться, видя счастье в глазах Коннора.
— Пошли, милая, — сказал Коннор, под—нимаясь на ноги. — Моя
леди разрешила взять тебя с собой.
Лаура пыталась не замечать тепло, медленно разливающееся по всему телу,
когда она взглянула в лицо Коннора.
— Я не твоя леди!
Коннор подмигнул ей, широко улыбаясь.
— Это только вопрос времени.
По шее Коннора побежали мурашки; кожу опалило, точно огнем. Он оглянулся
через пле—чо. За его спиной, спускаясь по склону, тяну—лась Бикон-стрит, с
домами изящной архитек—туры по одной стороне улицы, и Общинным Лугом по
другой. Улица была пустынна. На занесенных снегом тротуарах не было ни
одно—го человека. Но Коннор не мог избавиться от ощущения, что за ним
следят.
— Странно, что она идет за нами. — Лаура взглянула на собаку,
которая шла рядом с Коннором. — Я считала, что пса может удер—жать
только повод.
— Я никогда не надевал поводок ни на одну из своих собак. — Коннор
погладил соба—ку по голове, подумав, сколько пройдет време—ни, прежде чем
Лаура осмелится прикоснуться к ней. — И еще ни одна от меня не сбежала.
Лаура глядела на пса так, как будто это было редкое существо, никогда не
встречав—шееся ей раньше.
— Наверно, она чувствует, что ты любишь животных.
— Она чувствует, что я ее друг. — Коннор взъерошил густую шерсть
на шее пса, улыб—нувшись, когда собака посмотрела на него с
обожанием. — Я очень люблю собак за то, что с ними легко подружиться.
— Правда? — Лаура остановилась — они дошли до ворот дома. Она
смотрела на трех—этажное здание, как будто боялась, что
...Закладка в соц.сетях
