Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...произнесла она хрип—лым шепотом.
— Мы принадлежим друг другу, — сказал он, снимая руки с ее
плеч. — И всегда при—надлежали.
Она отшатнулась, прижав руки к губам. Холодная черная кожа перчатки остудила
ос—тавшееся на губах тепло его поцелуя.
— Ты должен прекратить это!
Ветер теребил черную прядь его волос. Коннор смотрел на нее, и взгляд его
синих глаз проникал ей в душу.
— Как я могу перестать любить тебя, ког—да ты — часть меня?
— Ничего подобного!
— Нет, ты — часть меня. А я — часть тебя. Его слова несли в себе
правду— правду, скрывавшуюся внутри нее, слишком пугающую, чтобы признать ее
существование. Она не может жить с этим человеком.
Лаура знала, чего ждет от нее отец. И она прекрасно знает, что такое
ответственность. Сколь бы ни привлекал ее этот человек, для Коннора в ее
жизни нет места, даже если каким-то чудом он останется еще на какое-то
время.
— Ты должен прекратить говорить такие слова, — и она заторопилась
к дому.
— Ты бежишь от меня, как испуганный кролик.
— Кролик? — Она повернулась лицом к не—му. — Я не боюсь тебя!
Он удерживал ее своим взглядом. Его губы, так привыкшие улыбаться, сейчас были сжаты в узкую линию.
— Ты отчаянно боишься меня и тех чувств, которые я вызываю в тебе.
Лаура фыркнула. Облачко пара вырвалось на морозный воздух.
— Не говори чепухи!
— Отлично. Раз ты меня не боишься, то нет никакой причины, мешающей
тебе пока—зать мне город.
— Я знаю одну причину: я не собираюсь тратить на тебя время.
Он глубоко вздохнул, расправив свои ши—рокие плечи.
— Хорошо.
Лаура нахмурилась, когда он повернулся и пошел прочь от нее, в
противоположную от дома сторону.
— Куда ты отправился?
— Смотреть Бостон, — Ответил он, не обо—рачиваясь.
— Один?
— Кажется, да.
— Ты можешь заблудиться.
— Могу, — он засунул руки в карманы, удаляясь от нее большими
шагами.
— В этом городе есть опасные районы! — крикнула Лаура.
Коннор не ответил, продолжая удалять—ся — высокий, широкоплечий человек,
совер—шенно одинокий в этом мире.
Он не знает здесь никого. Он понятия не имеет о трамваях и железных дорогах.
Что если его задавит поезд? В каком-то смысле он был ребенком, блуждающим в
незнакомом и враждебном мире.
— Подожди!
Коннор продолжал идти, как будто не слы—шал ее.
Она направилась вдогонку, сперва шагом, затем все быстрее и быстрее, пока не
пустилась бегом.
— Стой!
Он остановился на узкой тропинке и обер—нулся к ней. Лаура резко
остановилась, и что—бы не натолкнуться на него, уперлась руками ему в грудь.
— Прости, — пробормотала она, отступая назад.
— Чего ты хочешь?
— Как человек в здравом рассудке, — ска—зала она, смахивая с глаз
надоевшее страу—совое перо, — я не могу позволить викингу бродить без
присмотра по улицам Бостона.
Он поднял брови.
— Ты полагаешь, что сможешь защитить Бостон от разбойника-викинга? Перо
хлопало ее по носу.
— Я полагаю, что всегда смогу поразить его в спину снежком, если он
будет себя плохо вести.
— И я думаю, что на него это подейству—ет, — Коннор улыбнулся и
сорвал сломанное перо с ее шляпки.
Лаура смотрела на улыбающееся лицо Кон-нора и поняла, что ей гораздо
приятнее его улыбка, чем его нахмуренное лицо.
— Ты читал книги по истории Бостона. Тебе хочется увидеть что-то
определенное?
— Мне бы хотелось заглянуть в библио—теку.
— Библиотеку?
Его губы сложились в дьявольскую ухмыл—ку.
— Каждый порядочный викинг начинает грабеж города с библиотеки.
Глава 13
Сквозь арочные окна Бейтс-Холл, главного читального зала публичной
библиотеки, сияю—щими золотистыми колоннами струился сол—нечный свет. Лаура
грохнула стопку книг на стол перед Коннором, и эхо удара гулко раз—неслось
по просторному помещению.
Коннор просмотрел все до единой газеты, вышедшие в Бостоне за последние
десять лет, после чего покинул зал периодики и произвел не меньшие
опустошения в штабелях справоч—ной, исторической и художественной
литерату—ры. Библиотекари не справлялись с его тем—пами, поэтому Лаура сама
принялась таскать стопки книг с полок Коннору, как кочегар, подбрасывающий в
топку локомотива дрова.
Но сейчас он не читал. Он смотрел на за—крытую обложку только что
прочитанной кни—ги, как будто темно-зеленый кожаный переплет мог сказать ему
больше, чем напечатанные слова.
— Весь пар вышел?
— Пар? — Он посмотрел на Лауру, недо—уменно подняв брови.
— Это такой оборот речи. Ты поглощал книги со скоростью паровоза,
мчавшегося по рельсам, а теперь сидишь так, как будто топли—во кончилось.
— Подобные обороты — самое удивитель—ное, что я нахожу в вашем
языке. — Коннор опустил глаза к книге в зеленом переплете, и его
широкие плечи печально поникли.
— Что с тобой? — спросила Лаура. — Ты болен?
— Нет, я здоров. — Он поднял глаза и выдавил из
себя улыбку. Но печаль, скрываю—щаяся в синих глубинах его глаз, не
умень—шилась. — Я надеялся, что на страницах этих книг мог найти
историю моей семьи.
Лаура взглянула на заголовок, выдавленный золотыми буквами на зеленой коже:
Ис—тория Ирландии. — И ты выяснил, что случилось с твоими родными?
— Нет. История моего времени тут дается очень бегло. Но здесь
говорится, что власть скандинавов в Ирландии закончилась в первые годы
одиннадцатого века, — Коннор водил па—льцем по заглавию, прослеживая
контуры букв. — Норманны либо ассимилировались, либо были уничтожены.
Лаура подумала, что бы случилось с Коннором, если бы он остался в своем
столетии. Пережил бы он резню? В ней неожиданно про—снулось сострадание,
когда она подумала о судьбе, которая ждала бы Коннора в его родном веке.
— Ты думаешь, осталась ли в живых твоя семья?
— Моя семья могущественна, и у нее есть сильные союзники. Моя мать —
ирландская принцесса. Я должен надеяться, что они не погибли. Возможно, ее
потомки дожили до нынешних дней. — Он раскрыл ладонь, поло—жив ее на
переплет книги. — Но трудно сми—риться с мыслью, что я никогда снова не
увижу своих родителей, братьев и сестер. Они живут только как воспоминания
во мне.
Лаура ощутила боль, как свою, и почув—ствовала ответственность за то, что он
оказал—ся здесь, за то, что его жизнь разорвана на клочки. Она положила руку
на его широкое плечо, надеясь хоть как-то растопить холод.
Он поднял на нее взгляд. В его синих глазах светилось понимание, как будто
он ощущал все враждующие между собой чувства, проснув—шиеся в ней, как будто
он знал ее лучше, чем она сама, как будто он был единственным, кто хотел
дать ей утешение.
— Прости, — прошептала она.
Прости, что верила в мечту,
которая никогда не ста—нет правдой. — Не жалей ни о чем. Человек может жить одними
воспоминаниями о своей семье, — на его губах появилась улыбка, когда он
снял ее руку со своего плеча и приложил к своему сердцу, — Но без
своего сердца он жить не может. Я попал туда, где хотел быть больше всего на
свете.
— Ox! — прошептала она, глядя в его свер—кающие синие глаза. Тепло
его кожи прони—кало сквозь ткань рубашки, пульсируя вместе с сердцем, к
которому прижималась ее ладонь. Он был теплым и настоящим — здесь, в ее
времени.
Будь моей. Навечно, любовь моя
, — эти
пленительные слова проникли в ее разум, как песня сирены, зовущая к гибели.
Нечего даже думать о совместной жизни с человеком, кото—рому нет места в
этом веке.
Она убрала свою руку, и ее коже, согретой теплом его груди, внезапно стало
холодно.
— Я не думала, что услышу от тебя такие слова.
Улыбка Коннора превратилась в дьяволь—скую ухмылку.
— Ты всегда боишься правды?
— Не говори чепухи. Разумеется, я не бо—юсь правды.
— И все же ты хочешь убежать и спря—таться всякий раз, как я признаюсь,
сколь мно—го ты значишь для меня.
— Пожалуйста, потише! — Лаура оглядела большой зал, испугавшись,
что среди немногих людей, которые сидели за столами и просматривали стопки
книг, могут найтись знакомые. Она никого не узнала.
— Все в порядке? Или какой-нибудь знако—мый видел тебя в обществе
ужасного варвара?
Лаура бросила на Коннора взгляд, который мог кого угодно превратить в кусок
льда. Он засмеялся, и смех громом пронесся по всему залу. Люди, сидевшие за
столами, оборачи—вались и бросали на них неодобрительные взгляды.
— Тихо! — прошептала Лаура, опускаясь на стул рядом с Коннором и
прячась за шта—белем книг.
Лицо Коннора стало непроницаемым.
— Я забыл, что в Бостоне нельзя смеяться.
Лаура со свистом выдохнула из груди воз—дух.
— Теперь, когда ты разграбил библиотеку, я предлагаю вернуться домой.
— И учить новые правила?
Лаура уперла руки в бока и принялась смотреть на него так, как ее учитель,
мистер Биксби, смотрел на нее, когда ей случалось забыться в мечтах.
— Я знаю, что ты не одобряешь многих правил приличия нашего времени. Но
все же, поскольку нам совсем неизвестно, сколько вре—мени ты проведешь в
нашем веке, ты должен соблюдать принятые у нас нормы поведения.
Коннор кивнул.
— Покажи мне ваш город. Это самый луч—ший способ познакомиться с
образом жизни в вашем веке.
Никто никогда не смотрел на нее так, как он, будто она была ключом, который
откры—вает все сокровища мира. Она была учителем, а он — учеником,
стремящимся познать жизнь, и его глаза горели восхищением. Как это ис—кушало
и как было опасно!
— На одном из планов Бостона я заметил, что поблизости есть
железнодорожная стан—ция. Мне бы очень хотелось взглянуть на па—ровоз.
— Я думаю, будет разумнее вернуться до—мой.
— Хорошо. — Он откинулся на спинку сту—ла. — Я вернусь к
обеду.
— Не думаю, что тебе стоит ходить по городу одному. Он ухмыльнулся.
— Я рад, что ты передумала. Я всегда очень рад твоему обществу.
— Ох, ты самый несносный...
— Потише, пожалуйста, — прошептал он, бросив на нее
неодобрительный взгляд, кото—рый очень напоминал мистера Биксби, если не
считать озорных искорок в его синих глазах.
Лаура постучала пальцами по столу, про себя перебирая варианты и поняв, что
он ос—тавляет ей только одну возможность.
— Я позвоню тете Софи и скажу, что мы не вернемся к ленчу.
Паровозное депо, находившееся за вокза—лом, выглядело гигантской рукотворной
пеще—рой с железными балками, поддерживающими сводчатую кровлю, и железными
столбами, спускающимися от крыши к земле. Холодный ветер прилетал из
дальнего конца паровозного логова, раздувая штанины на ногах Коннора, когда
он шел вдоль высокой железной изгороди, за которой скрывался огромный
желез—ный зверь.
— Насмотрелся на поезд? Я думаю, пора идти. — Лаура оглянулась
через плечо, на ши—рокий наклонный пандус, ведущий к главному зданию
вокзала. — Пока нас никто здесь не увидел.
— Что плохого в том, что мы здесь стоим? Лаура прикусила губу.
— По расписанию поезд отходит только через два часа.
— И ваши правила запрещают стоять и любоваться им?
Лаура уперлась руками в бедра и пронзила его одним из твоих ледяных
взглядов, кото—рыми так гордилась.
— Никто в Бостоне не станет стоять на платформе и глазеть на поезд. Он
усмехнулся.
— Я стану.
Она с шипением выпустила воздух меж зу—бов.
— Да, конечно.
Как объяснить ей, что заставляет его пожи—рать глазами этот механизм?
Паровая машина принесла с собой индустриальную революцию, навсегда изменила
лицо того мира, который знал Коннор, превратив его в нечто новое, что он
должен был исследовать.
— Посмотри на поезд, Лаура! Он велико—лепен. — Коннор положил руку
на холодные железные ворота в надежде отворить их. Но ворота были заперты.
Лаура нахмурилась, глядя сквозь решетку.
— Tы должен понимать, что поезда — обычное явление. Больше никто не
смотрит на поезд с изумлением.
Поезд стоял на железных рельсах, как от—дыхающее чудовище. Другие пути,
которые ве—ли от деревянной платформы к противополож—ному концу огромной
железной пещеры, были пусты, стальные звери спаслись отсюда бег—ством.
— Какая жалость, что люди больше не ви—дят в этом изобретении чуда!
— Почему?
— Когда мы перестаем видеть чудо в чем-нибудь, столь же великолепном,
как это меха—ническое совершенство, мы перестаем заме—чать чудеса вокруг
себя.
— Чушь! — Лаура отвернулась от него и взглянула на поезд, нахмурив
брови. — Взрослые люди не должны смотреть на обык—новенные предметы и
видеть в них чудеса.
— И все же вокруг нас каждый день тво—рятся чудеса.
Лаура взглянула на него, подняв тонкие брови.
— Да, я видела одно чудо, без которого вполне могла бы обойтись.
— Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, зачем же звала меня? —
Коннор провел рукой над решеткой, ощупывая затвор.
Лаура выпрямилась, вздернув подбородок.
— Я не звала тебя!
— Но меня призывал именно твой голос.
— Такого не может быть! — Лаура отсту—пила назад, как будто правда
вырастала между ними перекрученным терновником и она боялась запутаться в
нем. — Тебя вызвала тетя Софи.
— Ты уверена?
— Конечно! — Лаура схватилась за один из железных прутьев
изгороди, и черная пер—чатка туго натянулась на ее руке. — Я не могла
бы вызвать тебя.
— Потому что это означало бы, что ты хочешь моего присутствия?
— Естественно.
— И именно это тебя пугает? Или же ве—роятность того, что ты обладаешь
магичес—кими способностями?
— Глупо даже думать о такой возможнос—ти. — Она понизила голос до
шепота, как буд—то боялась, что ее услышит кто-нибудь на да—леком
вокзале. — Разумеется, у меня нет ника—ких магических способностей.
Коннор вздохнул, поняв, что ему не скоро удастся поведать ей правду о себе.
— А теперь, пожалуйста, пойдем.
— Сейчас. — Он открыл ворота. Заскреже—тало железо.
—Странно... — Лаура смотрела на ворота так, как будто они внезапно
заговорили. — Они должны быть заперты.
— Может быть, сторожа узнали о моем приходе?
— Поверь мне, Коннор, никто не имеет понятия о том, что ты в Бостоне.
— Да, но мне здесь очень нравится. — И он прошел в ворота и ступил
на широкую де—ревянную платформу.
— Тебе туда нельзя! Я уверена, что пас—сажирам вход на платформу без
сопровожде—ния служащего вокзала запрещен.
— Я нигде не видел запрета. — И Коннор направился к поезду,
зачарованный огромным механизмом.
— Коннор, вернись немедленно! Он обернулся. Лицо Лауры пылало от
яро—сти.
— Говорил ли тебе кто-нибудь, что из тебя выйдет хороший генерал? Она
нахмурилась.
— Почему?
— Ты любишь приказывать. — Он повер—нулся и зашагал по платформе к
локомотиву.
— Коннор! — крикнула Лаура. — Этого нельзя делать! У тебя
будут неприятности.
Он оглянулся через плечо туда, где она стояла за воротами, как будто ей по-
прежнему преграждала проход запертая решетка. Лаура смотрела ему вслед —
генерал, разъяренный непослушанием подчиненного.
— Я на минутку!
— Упрямый варвар!
Он улыбнулся ее гневу, догадываясь, какие цепи сковывают ее. Когда-нибудь он
разорвет эти цепи.
Проходя мимо пассажирских вагонов, он заглядывал в их окна. В первых двух
вагонах вдоль центрального прохода стояли деревян—ные скамьи, но в остальных
вагонах все было совсем по-другому. Красный бархат покрывал узкие диваны,
стоявшие рядами по обе стороны узкого прохода, в других стояли лицом друг к
другу плетеные кресла, а в последнем вагоне он увидел обеденные столы и
стулья. Очевидно, эти вагоны предназначались для представителей разных
сословий.
Он остановился около огромного локомо—тива и прижал ладонь к холодному
черному железу— коже этого рукотворного тяглового животного. В его теле
отдавалась мощь ма—шины, примитивной, но сильной. Он читал о железнодорожных
катастрофах, о животных, убитых паровозами, о людях, погибших при крушении.
Вот она какая, современная магия.
— Эй, вам нельзя здесь находиться, сэр! Коннор оглянулся через плечо.
От ворот к нему бежал высокий, крепкий человек, оде—тый в темно-синие брюки
и темно-синюю ши—нель с блестящими медными пуговицами. Коннор бросил взгляд
мимо служащего на Лауру, крепко вцепившуюся в железные прутья ворот.
Выражение ее лица говорило, что все ее страхи оправдались.
Служитель остановился около Коннора, за—дыхаясь, как упряжная лошадь,
которую за—ставили бежать в дерби.
— Сэр... я должен... попросить вас... вер—нуться, на вокзал.
— Возможно, вы простите мне мое любо—пытство, — улыбнулся
Коннор. — Я никогда раньше не видел поезда.
Человек насупился, оглядывая Коннора с подозрением.
— Никогда не видели поезда?
— Никогда.
— Однако, к сожалению, вы не имеете пра—ва находиться на платформе без
билета. И да—же с билетом — только перед отправлением поезда. — Он
указал на здание вокзала: — Ес—ли вы будете так добры...
Коннор смотрел прямо в темные глаза слу—жителя, посылая ему в мозг простые
слова:
Не хотите ли осмотреть поподробнее, сэр?
Служитель колебался, в его глазах появи—лось удивление.
— Не хотите ли осмотреть поподробнее, сэр? — пробормотал он.
— Да, с удовольствием. Спасибо. Лаура вздохнула полную грудь морозного
воздуха, когда они покинули станцию.
— Не понимаю... — Она шла рядом с Коннором, удаляясь от внушительного
каменного сооружения, и под ее ногами скрипел снег. — Почему тот
человек устроил тебе экскурсию по поезду?
— Я сказал ему, что никогда раньше не видел поезда.
— И только? — Лаура смотрела на Кон—нора, все еще не веря своим
глазам. Похоже было на то, что он управлял волей служи—теля. — Значит,
ты просто сказал ему, что ни—когда раньше не видел поезда, и он решил
показать его тебе?
— Исключительно любезный джентльмен.
— Невероятно! — Из ее рта вырвалось облачко пара. — Нам
повезло, что он оказался таким сговорчивым.
— Да. — Коннор обернулся через плечо и нахмурился.
— В чем дело?
— Мне показалось, что за нами следят. Лаура тоже обернулась, не увидев
никого, кроме нескольких людей, двигавшихся по усы—панному снегом тротуару.
— Вероятно, это служитель хотел убедить—ся, что ты нашел дорогу.
Коннор улыбнулся, и в его глазах зажглось тепло, которое согревало Лауру,
как сильные руки.
— Я всегда знаю дорогу, когда ты рядом.
— Оставь свою лесть для тех, кому она нужна.
— А я думал, что все женщины любят лесть.
— Возможно, ты мог покорить любую ле—ди девятого века своими ужимками,
но ты сам скоро
убедишься, что я не поддамся твоим
сомнительным чарам.
На его губах заиграла дьявольская усмеш—ка, от которой ее сердце забилось
быстрее, и он подмигнул.
— Когда-нибудь, любовь моя, ты станешь моей.
— Как бы ни так! — Она отвела от него взгляд, пытаясь успокоить
бешено бьющееся сердце. Этот человек— негодяй, искушенный жизнью, хотя жизнь
в девятнадцатом веке зна—чительно отличается от жизни в его времени. Она не
станет жертвой его чар. Она наверняка не поддастся обманчивым обещаниям,
кото—рые видела в его глазах, какими бы заман—чивыми они ни были.
Лаура заглянула в витрину лавки, мимо которой они проходили, и ее внимание
при—влекли ряды шоколада за стеклом, вперемежку с пакетиками мятных лепешек
и квадратиками карамели.
— Что это за магазин? — спросил Коннор, останавливаясь рядом с ней
на тротуаре.
— Это кондитерская мистера Халлорана. — Лаура смотрела сквозь
витрину на боль—шой плакат, висевший на стене за прилавком, где сообщалось
об имеющихся в продаже сор—тах мороженого. Она едва не ощущала густое,
вязкое лакомство, тающее на языке. — Он де—лает самое вкусное
шоколадное мороженое во всем Бостоне.
— Мне бы тоже хотелось его попробо—вать, — и Коннор направился к
входу в лавку.
Лаура смотрела в витрину, и у нее текли слюнки. Но им нельзя есть мороженое
сейчас, перед ленчем.
Коннор открыл дверь, зазвенел колоколь—чик. Отступив с прохода, Коннор
жестом при—гласил Лауру войти в лавку первой.
Лаура колебалась, думая о мороженом и тех условностях, которые мешали ей
пола—комиться им. Однако почему бы им не купить лимонных леденцов для Меган,
верно?
Вооружившись таким достойным мотивом, она вошла в лавку. Теплый воздух
кондитер—ской был полон сладких запахов шоколада, мяты и кленовых ирисок.
— Добрый день, мисс Салливен, и вам, сэр. — Мистер Халлоран
положил свои пухлые руки на деревянный прилавок. Его седая го—лова едва ли
на фут поднималась над поли—рованной поверхностью. — Вам ваше обычное,
мисс?
— Обычное — это какое? — спросил Кон—нор, взглянув на Лауру и
улыбнувшись. Лаура облизала губы.
— Обычное — это шоколадное. Очень вкус—ное шоколадное мороженое.
— Что такое мороженое? — спросил Коннор у маленького человека за
прилавком.
— Это сметана, сахар и яйца, смешанные с разными добавками, —
Халлоран открыл крышку за прилавком и наклонился, чтобы зачерпнуть из
серебристого ведерка. — Затем смесь замораживают и получается вот
такое.
Коннор взял предложенную ему ложку, глядя на наполняющую ее темную
субстан—цию.
— Это — с шоколадом.
— Самым лучшим в мире, — прошептала Лаура.
Коннор засунул ложку в рот и улыбнулся, распробовав сладкое лакомство.
— Я хочу попробовать все сорта. Лаура потянула его за рукав.
— А как же ленч?
— Устроим его здесь. — Коннор указал на три белых столика около
витрины. — Съедим на ленч мороженое.
Лаура покачала головой.
— Мороженое на ленч не едят.
— Тогда съедим мороженое, а ленч — по—том.
— Нельзя есть мороженое перед ленчем! — Лаура уперла руки в
бедра. — Мороженое едят на десерт.
Коннор нахмурился.
— Еще одно правило?
Лаура наморщила лоб.
— Нет, просто десерт едят после главного блюда.
— Почему? — спросил Коннор.
— Потому что... — Лаура бросила взгляд на мистера Халлорана, который
смотрел на них улыбаясь. — У тебя в животе не останется места для
нормальной еды.
— Но если я съем нормальную еду, у меня в животе может не остаться
места для мо—роженого, — Коннор взглянул на пустую лож—ку, как будто
это было самое печальное зре—лище, какое он когда-либо видел. — Я
думаю, что сперва съем мороженое, а затем попытаю счастья с ленчем.
С этим человеком просто невозможно спо—рить!
— Ладно. Но только не шесть порций, — Лаура подняла руку, когда
Коннор попытался возразить. — Тебе станет плохо, если ты съе
...Закладка в соц.сетях
