Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...ышать.
— Даже не одного-двух, а побольше. — Фиона подхватила щипцами
рулет и бросила его на тарелку, которую поставила перед Лаурой.
— Наша мисс Лаура вскружила голову все—му Бостону, правда-правда. Да
вы, должно быть, встречались с молодыми джентльмена—ми, заходящими ее
проведать.
— Мисс Лаура очень красивая, — сказала Меган,
повернувшись к Коннору. — Как ска—зочная принцесса.
— Да, это верно, — согласился Коннор, улыбаясь Лауре.
— Умный человек не станет терять време—ни. Он ухватит ее и будь
здоров, — заявила Фиона.
Лаура бросила на Фиону ледяной взгляд. Фиона усмехнулась, и от ее карих глаз
раз—бежались лучики морщин.
— Но сперва он должен покорить сердце леди, — возразил
Коннор. — Он должен до—казать ей, что достоин ее любви. Он должен
доказать, что ничто никогда не заставит его покинуть ее.
Зачем он так на нее смотрит, как будто она — самая красивая женщина на
земле? Ла—уре было так трудно дышать, так трудно со—противляться человеку,
который даже не при—надлежал ее миру.
— Он напоминает мне принца из одной сказки, которую вы читали мне, мисс
Лаура, — сказала Меган, улыбаясь Лауре через стол. — Помните —
прекрасный принц, который раз—будил принцессу, спавшую сто лет?
Прекрасный принц, преодолевший тысячу лет на пути к ней, подумала Лаура,
Такой долгий путь, и только для того, чтобы сводить ее с ума!
Парикмахер привел в порядок его волосы, и теперь аккуратные локоны едва
касались во—ротничка его рубашки. Один только непослуш—ный локон черной
волной спадал на лоб, иску—шая Лауру пригладить его и вернуть на место. Она
вспомнила его шелковистые волосы, скользящие меж ее пальцев. Все, что нужно
сделать, — наклониться вперед всего на нес—колько дюймов, и она сможет
дотронуться пальцами до его волос.
Боже милосердный, о чем она думает!?
Лаура рвала пальцами мягкое тесто рулета, пропитанное маслом и корицей. Нет,
она не подпадет под чары варвара!
— Я рад, что законы вашего века иногда можно нарушать, — сказал
Коннор, осторож—но поднимая рулет с тарелки. Поймав взгляд Лауры, он
подмигнул ей.
Лаура посмотрела на свои липкие пальцы. Этот человек — самое несносное
существо, ко—торое она когда-либо знала. Он намекает; что она не знает
хороших манер!
— Странно, мистер Пакстон, вы говорите так, будто сами не из нашего
века, — заметила Фиона, подливая ему кофе.
Лаура бросила на него огненный взгляд. Пусть следит за языком!
— Я столько времени изучал прошлое, что иногда мне кажется, будто я
действительно из другого века. — Он улыбнулся Лауре. — Иногда
трудно вспомнить все правила поведения в обществе.
— Ага! — Фиона кивнула. — Уж больно много этих правил.
— Я думаю, что некоторые из них можно нарушать. Я чувствую себя
свободнее, когда вижу, что не все вокруг упорядочено, — сказал он
глухим и мягким голосом.
Чувствует ли он себя здесь неуютно? Лаура взглянула на Коннора, видя
уязвимость в си—них глазах человека, лишившегося всего, что он знал, и
брошенного в безумный мир. Но страха в его глазах не было. Она видела только
решимость, железную волю и желание, кото—рое узнала, потому что слишком
часто видела его и в собственных глазах.
Эдайна, вторая половина души — эхом от—давались в ее
ушах слова. Неужели это воз—можно? Неужели они действительно соедини—лись
таким невообразимым способом? Как со—блазнительно верить, что их любовь
может преодолеть время. Это волшебная сказка. Фан—тазия. Мечта, ставшая
реальностью.
Нет, кошмар.
Она посмотрела в свою тарелку. Нельзя позволить опутать себя этой паутиной!
Лаура была уверена, что он рано или поздно исчез—нет, с помощью Софи или без
нее. В следую—щее полнолуние он вернется в свое время. Она не может себе
позволить любить его; это чув—ство не принесет ей ничего, кроме несчастья.
— Мне очень жаль, если вы здесь неуютно себя чувствуете. — Лаура
не поднимала глаз, опасаясь выдать этому человеку слишком мно—гое.
— С каждым днем Бостон нравится мне все больше и больше. — Коннор
прикоснулся пальцами к подбородку Лауры, заставив ее поднять глаза. — В
вашем мире можно при—обрести очень многое, все, к чему я стремился в жизни.
Дыхание замерло у нее в груди. Прикасаясь к ней, он заставлял ее забывать,
где она нахо—дится и кто она такая и почему ей нельзя влюбиться в него.
Когда он прикасался к ней, все казалось возможным.
Лаура смотрела в его глаза, такие же глубо—кие, как синева неба в тайной
долине ее снов, чувствуя нежное прикосновение его пальцев к своей коже. Он
не может здесь оставаться! Их разделяют миры. Но ей все равно хотелось,
чтобы это мгновение длилось как можно дольше, пока весь мир не исчезнет и
все, что от него останется, — этот человек и обещание веч—ности,
которое она читала в его глазах.
— Пойдем погуляем, — предложил Коннор, очерчивая большим пальцем
пухлый из—гиб ее нижней губы. — Я хочу посмотреть на ваш Бостон.
Бостон.
Реальность.
Лаура отстранилась от него.
— Не думаю, чтобы это была разумная идея.
— Ты не любишь гулять?
— Почему же, наша красавица ходит гу—лять почти каждое утро, верно,
мисс Лаура?
Лаура взглянула на толстенькую малень—кую экономку, стоявшую у раковины. На
мгновение она забыла, что Меган и Фиона рядом с ними. У нее появилось
чувство, что Коннор может заставить ее забыть, почти все, включая ее
собственное имя.
— Я не думаю, что Коннор вполне попра—вился, чтобы гулять по Бостону.
Коннор ухмыльнулся.
— Я более чем здоров для прогулки. Именно этого она боялась.
— Я так не думаю. Коннор пожал плечами.
— Тогда пойду один.
— Нет! — Мысль о том, как викинг будет бродить по ничего не
подозревающему Босто—ну, ужаснула ее. И у нас сегодня много дел.
Коннор нахмурился.
— Новые правила?
— Да. Кроме того, ты до сих пор не уме—ешь танцевать.
— Я уйду только на пару часов.
— Но ты можешь... заблудиться. Его улыбка превратилась в дьявольскую
гримасу.
— Я умею находить дорогу.
Упрямый варвар так или иначе пойдет в го—род— с ней или без нее. Она
нахмурилась, подумав о переполохе, который дикарь может натворить в городе.
— Хорошо, только ненадолго.
— Мне не терпится посмотреть Бостон в сопровождении такого прелестного
гида.
Лаура отвернулась. Глубоко вздохнув, она попыталась справиться с
участившимся серд—цебиением.
Глава 12
— А где родители Меган? — спросил Кон—нор, когда они выходили из
дома.
— Мать Меган умерла в родах. — Лаура огляделась и с облегчением
убедилась, что мисс Гарднер нигде не видно. Она не раз стал—кивалась с
матерью Филиппа во время утрен—них прогулок. Миссис Гарднер любила ходить по
Бикон-стрит, как королева, обозревающая свои владения, или сплетница в
поисках свежей информации. — Вскоре после этого отец Меган бросил
девочку. Он не хотел брать на себя лишние хлопоты по воспитанию ребенка.
— Мать Меган была дочерью Фионы? Лаура кивнула, вспоминая застенчивую
мо—лодую женщину, которая была ее подругой несколько недолгих лет.
— Ее звали Эрлин.
Коннор оглядывался, как будто поражен—ный высокими каменными домами,
выстроив—шимися вдоль улицы.
— Меган родилась слепой?
— Нет. — Лаура остановилась на усыпан—ном снегом тротуаре, ожидая,
когда проедет экипаж, прежде чем перейти Бикон-стрит. — Четыре года
назад, когда ей было три года, она перенесла лихорадку и ослепла. Она видит
смутные очертания, но не больше.
— И врачи оставили надежду вернуть ей зрение?
Лаура прищурила глаза, ослепленная сол—нечным блеском, отражающимся от
снега, ко—торый усыпал Общинный Луг сверкающими белыми бриллиантами.
— Они говорили, что, может быть, зрение вернется к ней со временем, но
едва ли. Но с тех пор прошло столько лет, и я сомневаюсь, чтобы это когда-
нибудь произошло.
— Она счастлива, хотя и лишена зрения.
— Да. — Коннор улыбнулся, взглянув на Лауру. — Ее тепло
тронуло меня.
Как его тепло тронуло мою душу
, — по—думала
Лаура и вздрогнула, поняв это.
Она шла рядом с Коннором, и снег скрипел у нее под ногами. Вязы поднимали
изогнутые ветви, образующие серебристый полог над их головами. Они были
единственными людьми в парке, единственными людьми в этом свер—кающем мире
ceрeбpa и белизны. И почему-то — хотя она не хотела понимать, почему — ей
казалось правильным, что она здесь, с ним. В сущности он провел с ней
большую часть ее жизни.
— Когда я был ребенком, мы с братьями строили снежные крепости. Мы
разделялись на армии и проводили великие сражения.
Холодный ветерок взъерошил его черные волосы.
— Наверно, маленькие викинги должны учиться воевать.
— Нет, просто все дети любят играть в снегу.
— Неужели? — Лаура отвернулась от Коннора, чувствуя, как в ней
зашевелились вос—поминания, принося с собой холодок, как буд—то с какого-то
мрачного, пустого места у нее в душе сбросили покрывало.
— Разве ты не любила играть в снегу? — удивился Коннор.
Как ты можешь играть в снегу!
— эхом отдавались в ее
памяти слова, произнесенные в такое же утро, после сильного снегопада, когда
Лауре было шесть лет. Сад позади ее дома был таким красивым, как будто
солнце разбросало бриллианты по снегу. Надев паль—то, перчатки и ботинки,
она выскользнула из дома, чтобы поиграть на поле сверкающих алмазов.
Лаура вспомнила колючий холодок на ще—ках, когда она бросала пригоршни снега
к солнцу, глядя, как он осыпается на нее дож—дем бриллиантов. Затем за ней
пришел Ридли. Она вспоминала печаль его темных глаз, когда он вел ее в
комнату матери.
О чем ты думаешь, глупый ребенок? —
от—читывала
ее мать. —
Ты хочешь заболеть? Ты хочешь притащить в дом
заразу? Ты когда-нибудь убьешь меня своим безрассудством. Лаура глубоко вздохнула, втянув в себя едкий запах горящего дерева и угля,
который дымом поднимался из сотен труб, почувство—вав такой же острый укол
вины, как и в то далекое утро. Она обещала матери, что боль—ше никогда не
будет играть в снегу. И она сдержала обещание.
— Лаура! — Коннор дотронулся до ее руки.
Она повернулась к нему.
— Что?
Коннор улыбнулся, слегка изогнув губы, как будто он мог прочесть каждую ее
мысль.
— Ты любила ребенком играть в снегу? Она отвела взгляд.
— Нет, играть в снегу для меня не пред—ставляло никакого интереса.
— Ясно...
Этому человеку с его красивыми синими глазами было ясно слишком многое.
Лаура шагала по снегу толщиной в несколько дюймов там, где вчера расчистили
тропинку, и в три или четыре фута там, где он скапливался неделями.
— Пора возвращаться. Тебе нужно нау—читься танцевать и...
Что-то ударило ее в спину. Лаура обер—нулась и увидела, что Коннор стоит,
улыбаясь, в нескольких ярдах позади нее.
— Что это было?
— Я бросил в тебя снежный шарик.
— Ты бросил в меня снежком?
— Вот именно, — Коннор наклонился и на—брал пригоршню снега из
сугроба, достававше—го ему до колен.
Лаура смотрела, как он медленно скатыва—ет снежок.
— Немедленно выбрось!
— Хорошо, — он бросил снежок, едва взмахнув рукой.
У Лауры перехватило дыхание, кода мяг—кий снежок ударил ее в грудь, плеснув
снегом в лицо.
— Что ты делаешь, ты... ты...
— Варвар?
— Да! — крикнула она, стряхивая снег, прилипший к изумрудно-
зеленой шерсти пальто.
— Я предлагаю тебе защищаться. — Он набрал в горсть снега. — Сейчас я кину еще один!
— Джентльмен никогда не...
— Я предупреждал тебя! — И Коннор под—бросил снежок. Блестящий
серебристый шарик по дуге опустился на ее зеленую бархатную шапочку,
преломив черные страусовые перья и осыпав снегом ее плечи.
Лаура взвизгнула.
— Как ты смеешь!
— Я смею, я варвар! — И он нагнулся за новым снежком.
Она откинула с глаз сломанное страусовое перо.
— Сейчас же прекрати!
— Он не такой мокрый, как мне бы хоте—лось, — заметил Коннор, лепя
снежок. — Са—мые лучшие снежки получаются из тяжелого, влажного снега.
Лаура огляделась, надеясь, что никто не видит этот спектакль. Парк был пуст.
— Но и этот снег сойдет! — Коннор бро—сил снежок, попав ей в
бедро. Что-то хруст—нуло внутри нее: лед, защищавший ее самооб—ладание, дал
трещину.
— Немедленно прекрати!
— Слепи снежок и брось в меня.
— Я сейчас тебя задушу! Коннор разразился густым, раскатистым смехом,
как человек, который любит смеяться.
— Попробуй — вот я! — крикнул он, вытя—гивая в стороны руки.
— 0-о-х! — Она схватила пригоршню сне—га и швырнула в него.
Снежные крупинки взметнулись облаком алмазной пыли.
— Слепи снежок! — посоветовал он, скаты—вая аккуратный снежный
шарик.
— Я не собираюсь вступать в... — Снежок ударил Лауру в плечо,
раскалывая лед внутри нее. — Ах ты... — Она схватила горсть снега,
слепила снежок и швырнула прямо ему в лицо.
— Неплохая попытка! — усмехнулся Коннор.
Сейчас я покажу этому наглецу!
— ду—мала Лаура, вылепив отличный большой
сне—жок. Когда она обернулась, Коннор попал ей в руку точно нацеленным
броском.
— Негодяй! — крикнула она, запуская в не—го свой снаряд. Снежок
ударил его в грудь, окатив фонтаном снежных хлопьев.
— Отличный выстрел! — похвалил Коннор, вытирая снег с подбородка.
Лаура рассмеялась и затанцевала на цы—почках.
— Получилось!
Очередной снежок попал ей в грудь, осыпав ее лицо холодными хлопьями.
— Ах ты... подлец! — Она слепила снежок и побежала за ним, чтобы
прицелиться поточ—нее.
Коннор отступал от нее, сотрясая мороз—ный воздух своим смехом, пока ее
снежок не угодил ему точно в лицо. Он заморгал, счищая снег, попавший на
густые ресницы.
Лаура засмеялась чистым, звенящим сме—хом, который поднимался из родника,
скрыто—го где-то глубоко внутри нее. Прошло много-много времени с тех пор,
как она в последний раз чувствовала такую свободу.
Воздух сотрясло глухое рычание. Она ус—пела только взвизгнуть, когда Коннор
бросил—ся на нее. Он обхватил ее руками вокруг пояса и повалился вместе с
ней в сугроб. Снег, взле—тевший в воздух серебристыми тучами, оседал им на
головы.
— Викинг! — смеялась она, упираясь ему в плечи и отталкивая его от
себя.
— Чаровница, — отвечал он, улыбаясь ей. Над ними плыли снежинки,
сверкая на солнце и осыпая его волосы алмазами, серебря его черные брови,
целуя его улыбающиеся гу—бы. Лаура неподвижно лежала под ним, вне—запно
ощутив тепло его тела, прижимавшегося к ней.
Едва слышный внутренний голос кричал ей: так нельзя! Нельзя быть так близко
к нему! Это неприлично. Нет, это опасно. Чересчур опасно. И все же она не
могла найти слов, чтобы приказать ему оставить ее в покое. Она столько
времени провела одна, и с ней был Коннор, только Коннор.
— У тебя такой чудесный смех, — сказал он и смахнул снег с ее
щеки, прикасаясь хо—лодной и гладкой черной перчаткой к ее коже, и ей ужасно
захотелось ощутить тепло его пальцев. — Ты должна чаще дарить его
другим людям.
Снежинки таяли на его смеющихся губах, и прозрачные капли падали на ее губы,
теплые от его поцелуя. Она помнила, каким было прикосновение его губ:
крепким, нежным и бесконечно соблазнительным. Неужели он целовал ее только
вчера? Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как его губы прижались к ней.
Она высунула язык изо рта, ловя и пробуя снег на вкус. Коннор шумно вдохнул
воздух.
Густые черные ресницы опустились — он посмотрел на ее губы. Лаура знала, о
чем он думает. Он хотел поцеловать ее. И он по—целует ее, если его не
остановить. Она должна остановить его, думала Лаура, глядя, как его губы
приближаются к ней. О Боже, да, она должна остановить его!
— Лаура! — прошептал он, прикасаясь к ней губами. — Моя
прекрасная Лаура!
Его дыхание согревало ее окоченевшую ще—ку. Он целовал ее, медленно
прижимаясь сво—ими губами к ее губам.
Нужно остановить его! Нельзя
позволять ему такие вольности!
Но когда Лаура попыталась оттолкнуть его, ее
пальцы ухватились за его широкие плечи, пытаясь крепче прижиматься к нему.
Он был как лето, пришедшее в мир вечной зимы. Он был как все улыбки, какие
она видела в жизни, смех, который она когда-либо слыша—ла, все надежды и все
мечты. И она хотела его тепла, его улыбки, его смеха.
Вдруг из его груди вырвалось рычание. Кончик его язычка проник в щель между
ее губами. Лаура вспомнила восхитительный вкус его языка, проникающего ей в
рот и сра—жающегося с ее языком. Она знала, что хочет снова почувствовать
это, и сильнее, гораздо сильнее, чем прежде.
Она раскрыла рот, уступая натиску его скользкого языка. У него был вкус
корицы, кофе и тех пряностей, которые всегда заставят ее вспоминать о
Конноре, только о Конноре.
Руками она обхватила его за шею, чтобы быть ближе к нему. Но как бы крепко
она ни прижималась к нему, этого было недоста—точно, явно недостаточно. Их
разделяла плот—ная одежда.
В ее мозгу вспыхнули видения из запретно—го сна. Каждая клеточка тела
хранила воспо—минания о том, как его Кожа скользила по ее коже, как его
плоть прикасается к ней, стре—мясь к таинственному месту, спрятанному
глу—боко внутри нее.
Она извивалась под ним, пытаясь подо—браться ближе к его телу. Неожиданно
она почувствовала, как он застыл, услышала бо—лезненный стон. Затем Коннор
поднялся, осво—бождая ее.
Он смотрел на нее, выдыхая на ее губы теплые облачка пара. Лаура устремила
взгляд в невероятную синеву его глаз, желая его поце—луя и недоумевая,
почему он остановился.
Он проглотил комок в горле.
— Ты простудишься, если будешь лежать.
Слишком поздно
, — подумала Лаура, ког—да реальность ледяной водой
проникла ей в жи—лы. Она закрыла глаза, чтобы не видеть неотра—зимой красоты
его лица. Нужно прекратить эти глупости! Нельзя путать сны с реальностью.
Господи, помоги ей, она должна уберечь себя от гибельного увлечения этим
викингом.
Лаура чувствовала, как Коннор отстраняет—ся от нее. Ей с трудом удалось
удержаться от того, чтобы потянуться к нему. Если она не справится со своими
причудливыми фантази—ями... Лаура содрогнулась, подумав о послед—ствиях.
Однако она не знала толком, была ли это дрожь страха или дрожь предчувствий.
Она встала, не замечая его руки, которую Коннор протянул, чтобы помочь ей.
— Ты должен прекратить это.
— Что именно?
— Такое неприличное поведение, — объяс—нила она, стряхивая снег с
пальто. — Джентль—мен никогда не застанет леди врасплох, как ты.
Он взял ее рукой за подбородок и заставил взглянуть на него. На его губах и
в его глазах играла теплая, нежная улыбка, говорившая обо всем, что Лаура
желала и боялась услы—шать.
— А что, я сейчас застал тебя врасплох?
— Да! — Она оттолкнула его руку. — Как еще это назвать?
— Мне казалось, что я просто-напросто поцеловал тебя.
— Это и называется
застать врасплох. — Лаура
вдохнула полную грудь холодного воз—духа. — Джентльмен никогда не
позволит себе поцеловать леди с таким... с таким пылом.
Он засмеялся, и в его глазах зажегся озорной огонек.
— Пожалуйста, покажи мне, как джентль—мен должен целовать леди.
— Он не станет ее целовать!
— Никогда?
— Только если они помолвлены. — Лаура откинула с глаз сломанное
страусовое перо. — И то только в щеку.
Коннор нахмурился.
— Ты уверена?
— Конечно, уверена.
Уголки его губ поднялись вверх.
— Даже если леди захочет, чтобы ее по—целовали?
Лаура со свистом выпустила воздух между зубами.
— Если ты на мгновение подумал, что я жду от тебя поцелуя, то ты очень
сильно ошибался!
— Может быть, кто-то другой только что обнимал меня руками за шею?
Лаура повернулась и зашагала к дому. Она не позволит этому человеку унижать
себя и дальше!
— Подожди! — Коннор схватил ее за руку и заставил остановиться.
Лаура застыла под его прикосновением.
— Будь любезен, убери руку!
— Ты злишься на меня? — спросил он, не отпуская ее. — Или
злишься на себя, потому что тебе нравилось целовать меня?
— Мне не нравилось целовать тебя!
— А я думаю, что нравилось, — он схватил ее за плечи и не
выпускал, когда она попыта—лась вырваться. — Я думаю, что впервые в
жизни ты не справилась со своими чувства—ми, и это испугало тебя до
полусмерти.
Она закрыла глаза.
— Может быть, хватит?
— Лаура, разве ты не понимаешь? Ты не можешь запирать свои чувства
внутри себя.
— Женщина высокого происхождения не станет выставлять свои чувства
напоказ, как прачка.
— В вашем веке женщина высокого проис—хождения должна хоронить все свои
чувства в мрачной могиле в глубине себя — так что ли?
Она смотрела на него, пытаясь сохранить достоинство и не замечать сломанного пера, лезущего в глаза.
— Человек высокого происхождения, разу—меется, не станет выставлять все
свои чувства напоказ.
— И, видно, ему не подобает злиться?
— Конечно, злоба— это низменное чув—ство.
— А смеяться от души тоже неприлично?
Твой смех никогда не
должен становиться вульгарным, —
звенели в ее ушах слова
мате—ри. —
Он всегда должен быть сдержанным. — И уж наверняка чудовищное неприли—чие — чувствовать
что-либо, отдаленно напо—минающее желание.
Лаура вздернула подбородок, и черное перо запрыгало перед ее глазами.
— Ты становишься очень вульгарным.
— Неужели? — Коннор еще крепче схватил ее и привлек к себе. —
И это тоже вульгар—но? — спросил он, перед тем, как прижаться к ней
губами.
Этот поцелуй был совсем не похож на два других, уже полученных ей от
Коннора. Он поцеловал ее с грубой страстью, которая вы—рвалась из него и
поразила ее, как молния. Он прижимался к ней губами, как будто хотел впитать
ее в себя, съесть, поглотить.
Лаура старалась вырваться из его объятий, испугавшись, что этот поцелуй
освободит туго сжатую внутри нее пружину желания, и зная, что погибнет, если
ее чувства ответят на его страсть.
Он еще крепче обнял ее своими сильными руками, прижимая к крепкой груди. Его
язык проник ей в рот, затем отступил, но лишь для того, чтобы тут же
проникнуть снова, танцуя в ритме, глухо отдававшемся в ее теле, дразня ее
самым таинственным образом, который не мог воспринять ее разум, но прекрасно
пони—мало тело.
Ее разум вел битву с инстинктом. Несмотря на предупреждающий внутренний
голос, Лау—ра чувствовала, что ее тело уступает и под—дается. Она пыталась
сдержать стон удоволь—ствия и проиграла — тихий звук вырвался из ее рта.
— Лаура, в этом нет ничего плохого, — прошептал Коннор, лаская ее
своими губа—ми. — То влечение, которое привело тебя ко мне, — наш
взаимный дар. Не отказывайся от него. Не отказывайся, от меня.
— Отпусти меня, —
...Закладка в соц.сетях
