Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...гранит—ные стены
обрушатся ей на голову, если она посмеет войти.
— Тебя тревожит, что твоему отцу не по—нравится гость?
Лаура взглянула на Коннора и усмехну—лась.
— Какой именно?
— Четвероногий, — сказал Коннор. Соба—ка сидела на дорожке около
Коннора, присло—нившись к его ноге. Ее белая голова доставала ему до колена.
— По правде говоря, понятия не имею, что скажет отец. Я знаю, что мать
даже не под—пустила бы собаку к дому. — Лаура вздохнула, и ее теплое
дыхание вырвалось на холодный воздух облачком пара. — У меня такое
чувст—во, будто я поступаю против ее желания.
Это должно быть оттого, что в детстве Лаура испытала мало радости
, —
подумал Коннор с горечью.
— Лаура, твоей матери больше нет на све—те. Решение принимать должна
ты. — Он опус—тил руку на голову пса, почесывая его за ухом. — Ты
можешь либо выгнать собаку, ли—бо предложить ей убежище.
Лаура смотрела на пса, нахмурившись. Со—бака подняла голову, встретившись
взглядом с Лаурой, молча предлагая ей свое общество.
— Ты действительно очень милая. — Ла—ура подняла руку, и Коннору
показалось, что сейчас она прикоснется к собаке. Но вместо этого она сжала
ладонь в кулак и уперла его в бедро, как будто внезапно вспомнила пра—вило,
запрещающее прикасаться к бродячим животным. — Ты можешь оставаться. Но
я на—деюсь, что ты станешь вести себя прилично.
— Ты можешь обучить ее хорошим манерам. — Коннор усмехнулся, когда
Лаура взгля—нула на него. — Если ты способна научить варвара быть
джентльменом, то подумай, что тебе удастся сделать с ней!
Лаура улыбнулась, и в ее изумрудных гла—зах зажглись озорные искорки.
— Если мне удастся научить тебя быть джентльменом, то ее я смогу
заставить про—честь Геттисбергскую речь.
— Итак, похоже, вы, наконец, решили вер—нуться домой.
Лаура подпрыгнула при звуке голоса Фи—липпа Гарднера. Обернувшись, она
увидела, что он стоит на крыльце перед входной две—рью. Филипп смотрел на
Коннора так, как будто викинг был змеей, которую нужно убить.
— Филипп! — Лаура схватилась за шляпку, надеясь, что она сидит
прямо. — Я не знала, что вы сегодня собирались зайти.
— Надеюсь, что действительно не знали. — Филипп спустился с
крыльца, холодно улыба—ясь. — Моя гордость ужасно пострадала бы, если
бы оказалось, что вы пошли гулять, зная, что я приду.
— Коннор хотел посмотреть город. — Ла—ура взглянула на Коннора,
безмолвно прося его удалиться. Чем меньше времени этот чело—век попадается
на глаза Филиппу, тем луч—ше. — И я решила быть его провожатым.
Коннор прислонился к железным воротам, улыбаясь ей. Нет, он вовсе не
собирался неза—медлительно удалиться.
Филипп остановился около Лауры, бросая на Коннора огненные взгляды.
— Кажется, вы преодолели свой страх пе—ред парикмахерами.
Коннор провел рукой по волосам, оставляя глубокие борозды в густой черной
шевелюре.
— Лаура оказывает на меня положитель—ное влияние:
— Похоже на то. — Филипп нахмурился, заметив пса, сидящего рядом с
Коннором. — Боже мой, что эта тварь здесь делает?
— Мы подобрали ее, — объяснил Коннор, гладя собаку по голове.
— И вы собираетесь навязать эту тварь вашим хозяевам, злоупотребляя их
гостепри—имством? — Филипп смотрел на бедного зверя так, как будто тот
был болен проказой.
— Она замерзла и голодна. — сказала Ла—ура, чувствуя, что ей нужно
защитить бродя—чего пса и свои собственные поступки. — Ей нужен дом.
— Самое подходящее место для этой тва—ри — пруд. — Гарднер
дотронулся до плеча Лауры. — Не беспокойтесь, я пришлю одного из своих
слуг, и он все сделает.
— Не беспокойтесь. Я уже пообещала ей, что она может остаться.
Филипп, подняв черные брови, смотрел на Лауру, и ее окоченевшие щеки начали
нали—ваться краской.
— Вы сказали собаке, что она может ос—таться?
Лаура переступила с ноги на ногу, понимая, как глупо все это звучит.
— Да.
— Вы собираетесь пригреть эту дворнягу?
— Я хочу, чтобы Ридли дал объявления во все газеты. Я уверена, что мы
найдем ее хо—зяина.
Филипп покачал головой.
— Вы действительно полагаете, что кто-нибудь захочет взять себе это
животное?
Лаура посмотрела на собаку, в ее умные глаза, полные доверия.
— Да, вполне могу себе представить, что кто-нибудь захочет ее взять.
— У вас доброе сердце, Лаура, — сказал Филипп, взяв ее за
руку. — Даже когда его доброта направляется не туда, куда следовало бы.
У Лауры возникло тревожное чувство, что Гарднер собирается направить ее на
путь ис—тинный, если она согласится выйти за него замуж.
— Мы с мисс Лаурой приготовили тебе сюрприз. — Коннор взял Меган
за руку и по—вел ее к собаке, устроившейся в углу кухни. Он остановился
рядом с собакой и поднес к ней руку Меган. У него сжалось сердце, когда он
почувствовал полное доверие девочки к нему.
— Что это? — спросила Меган, погружая маленькую ладошку в мягкий
мех.
— Собака.
— Собака! — Меган обняла руками пса за шею и прижала лицо к густой
белой шерсти. Животное перенесло прилив нежности со сто—ическим
спокойствием. — Я никогда в жизни не дотрагивалась до собаки. Она такая
мягкая и теплая!
Лаура стояла в тени дверного проема, как будто сторонилась дневного света,
лившегося сквозь окна в комнату.
— Меган, может быть, эта собака не ос—танется у нас.
— Почему? — спросила Меган, поворачи—вая встревоженное личико к
Лауре.
— Возможно, она принадлежит кому-ни—будь. — Лаура обхватила себя
руками. — И нам придется вернуть ее хозяевам.
— Но до тех пор мне можно играть с ней?
— Конечно. — Лаура взглянула на Коннора, и он увидел сомнение и
страх в ее глазах, — но ты должна помнить, солнышко, что, воз—можно,
она не останется у нас.
— Хорошо. — Меган повернулась к собаке. Выражение ее лица было
слишком серьезным для семилетней девочки. — Мы с тобой будем играть,
пока тебя не заберут.
— Сейчас нам не удастся поиграть с ней, Меган, — сказал Коннор,
поднимая девочку на руки. — Она хочет есть.
— Бедная тварь, похоже, не ела много дней, — произнесла Софи,
стоявшая в дверном проеме рядом с Лаурой и смотревшая на Ме—ган и их
мохнатого гостя.
— Как вы думаете, я правильно поступи—ла? — спросила Лаура, не
отводя взгляда от пса.
— Конечно, правильно. — Софи похлопала Лауру по руке. — Я
уверена, что Дэниэл найдет ее очаровательной.
— Если только она не станет есть мясо, предназначенное для стола
хозяина, — заме—тила Фиона, поставив перед зверем миску с на—резанным
кусками мясом. — Я пошлю кого-нибудь из мальчиков на рынок, чтобы
купили ей нормальную еду. Кроме того, я думаю, что нашу маленькую леди нужно
помыть, прежде чем она станет у нас жить.
Собака подняла глаза от миски, доверху наполненной кусками мяса, глядя на
Фиону так, как будто она понимала каждое слово экономки, и ей вовсе не
улыбалась мысль о предстоящем купании.
— Я вымою ее, — сказал Коннор, сидев—ший у стола с Меган на
коленях.
— Что вы, сэр, зачем вам заботиться! — Фиона открыла духовку, и
кухню наполнил аромат свежеиспеченного имбирного пряника.
Коннор улыбнулся пожилой женщине.
— Я могу отведать пряника, а затем ис—купать ее.
— Как вы думаете, собака сможет остаться у нас? — спросила Меган,
подняв на него боль—шие голубые глаза, которые видели только очертания
предметов. Такие красивые глаза, и такие бесполезные!
— Не знаю. — Коннор погрузил руку в темные мягкие волны волос
девочки, дотро—нувшись пальцами до кожи на ее шее. — Но даже если она
здесь ненадолго, вы можете стать друзьями.
Меган радостно улыбнулась.
— Да, конечно, мы можем подружиться, правда?
— Да, можете. — пальцы Коннора двига—лись вверх, ощупывая ее
головку и определяя больное место — след, нанесенный лихорад—кой. Все
обстояло так, как он подозревал.
— У меня есть кое-что для тебя, Меган. — Коннор опустил руку в
карман и достал па—кетик с леденцами. — Мисс Лаура говорит, что ты
очень любишь лимонные леденцы.
— Люблю! — девочка прижала пакетик к груди. — Спасибо!
Коннор чувствовал доверие Меган, такое же светлое и теплое, как солнечные
лучи, про—никающие сквозь оконные стекла и ласкающие ему спину. Глядя, как
она открывает пакетик с леденцами, он затаил дыхание, поняв, какое решение
должен принять: он сможет исцелить Меган, он сможет вернуть Меган зрение.
Коннор поднял глаза, встретившись взгля—дом с Лаурой. Она следила за ним,
улыбаясь, и никакой злобы не осталось в зеленых глу—бинах глаз, смотревших
на него теплым взгля—дом, ради которого он преодолел тысячу лет.
Будет ли она смотреть на него с таким же радушием, когда узнает, кто он
такой? Если он прибегнет к своему дару и сотворит то, что эти люди сочтут
чудом, не станет ли Лаура боять—ся его еще больше, чем боится сейчас?
— Я не уверена, что мы должны были это сделать. — Лаура стояла в
дверях ванной Кон-нора, наблюдая, как он втирает мыло в густую белую шерсть
собаки, наполняя воздух острым ароматом сосен и трав.
— Ты думаешь, что ей не нужна ванна? — Коннор с закатанными до
локтей рукавами рубашки стоял на коленях рядом с ванной в луче света,
струившегося через окно ком—наты. Его черные волосы курчавились во влажных
волнах пара, поднимающегося над ван—ной.
— Я не думаю, что собак стоит купать в тех же ваннах, которыми
пользуются люди.
Коннор взглянул на нее, и его губы ис—кривились в дьявольской усмешке.
— Ничего нет в этом страшного. Собака спокойно сидела в ванной, глядя
на Лауру своими добрыми глазами.
— Откуда ты знаешь, какая зараза может скрываться под этой густой
шерстью?
— Фиона уверяла меня, что это мыло убьет всех блох, которые могут на
ней быть. — Коннор тер руками спину и бока собаки, взбивая густую
пену. — и пахнуть она будет, как
Лес—ное дыхание
.
Собака была настолько худой, что выгляде—ла скелетом, обтянутым кожей, с
брюхом, от—висшим под тяжестью съеденного мяса.
— Почему ты не захотел, чтобы ее помыл кто-нибудь из слуг?
— Я решил, что она будет чувствовать себя спокойнее, если в первый раз
это сделаю я, — ответил Коннор, продираясь пальцами сквозь густую
шерсть собаки. — И вообще мне это нравится.
Лаура положила руки на поясницу. Слова матери эхом отдавались в ее мозгу:
Собаки — грязные животные, Лаура. В нашем доме ни—когда не будет
собаки
. — Я думала, что собаки не любят мыться. А ей, похоже,
это нравится.
— Теплая вода, массаж спины. — Коннор поднял глаза на Лауру и
улыбнулся. — Конеч—но, ей это нравится.
Лаура наблюдала за движениями его рук. Такие большие руки, но их
прикосновение та—кое нежное. Ее терзали непрошеные воспоми—нания — как эти
сильные пальцы расстегивают мокрый шелк ее платья, ласкают голую кожу...
Лаура прислонилась к дверному косяку. Го—рячий пар ванной проникал сквозь
зеленую ткань платья, согревая ей грудь. Она предста—вила, как пальцы
Коннора скользят по ее коже, ласкают шею, плечо, изгиб ее...
— Как ты хочешь ее назвать? Лаура нахмурилась, встретив взгляд синих
глаз Коннора.
— Что?
Он усмехнулся, и у Лауры появилось чув—ство неловкости, словно он прочел ее
тайные мечты.
— Собаке нужна кличка. Как ты хочешь ее назвать?
— Она же не нам принадлежит. Коннор зачерпнул ковшом воды и вылил ее на
спину собаки, смывая белую пену.
— Но мы не можем звать ее просто Со—бакой.
— Я попросила Ридли дать объявления во все газеты. Ее хозяин наверняка
скоро най—дется.
— Возможно. — Коннор отвернул кран, подставил под струю
ковш. — А возможно, мы никогда не найдем ее владельца.
Лаура смотрела на несчастное, изнуренное существо, которому Коннор лил воду
на спину; ребра собаки выступали из-под кожи, позво—ночник шел вдоль спины
горным хребтом, и ее глаза говорили о доверии и лишениях.
Собаки — грязные животные, Лаура. В на—шем доме
никогда... Лаура не замечала дале—кого голоса, эхом отдающегося в
ее мозгу. Собаке нужен дом. Ей нужен кто-то, кто лю—бил бы ее.
— Цыган. Мы назовем ее Цыган.
— Цыган? — Коннор поднял глаза на Лауру.
— Потому что она бродила по улицам. — Лаура обхватила себя руками
за талию. — Те—бе не нравится?
— Нравится. — Он улыбнулся. — Это имя ей идет.
— Да. — Лаура позволила его теплой улыбке проникнув, глубоко в
свою душу, но собственную улыбку скрывала. — Ей идет, вер—но?
Цыган выбрал этот момент, чтобы выско—чить из ванны, и принялся
отряхиваться, под—няв вокруг себя тучи брызг. Коннор закрыл лицо руками,
защищаясь от неожиданного ливня. Лаура отскочила, чтобы не попасть под
потоп. Когда собака, наконец, остановилась, вода стекала по мраморным
стенам, с потолка, и с Коннора, прижавшегося к ванне.
— Очень мило, — произнес Коннор, отлеп—ляя промокшую рубашку от
груди. — Ты счи—таешь, что так годится поступать с друзьями?
Собака прошествовала в солнечный угол ванной, где разлеглась, как королева,
на хо—лодном белом мраморе. Лаура рассмеялась. Коннор сумел разбудить в ней
смех, журчащий и струящийся, как весенний ручей.
Коннор повернулся к ней, насупившись.
— Ты считаешь, что это смешно?
Лаура кивнула. Ей нравилось, как мокрая ткань облегает его широкие плечи.
Повинуясь импульсу, она сорвала мокрое полотенце с ре—шетки рядом с ванной и
набросила его Коннору на голову.
— Кажется, Цыган решил, что тебе тоже не помешает ванна.
Коннор стащил мокрое полотенце с головы и откинул с лица черные пряди волос.
Он встал лицом к Лауре, прищурив глаза, и улыбнулся.
— Знаешь, что я думаю?
— Нет. — Лаура отступила назад, не в си—лах отвести глаз от мокрой
ткани, прилипшей к его груди, — белому покрову, привлекающе—му внимание
к скрытым за ним черным кур—чавым волосам. Какими будут на ощупь эти
заросли, воплощающие мужскую суть?
— Я думаю, что ты должна присоединить—ся к нам. — Он медленно
приближался к Лауре с грацией тигра, готового броситься на жертву.
— Стой, где стоишь! — приказала Лаура, отступая от него. Она
повернулась, чтобы убе—жать, и тут же взвизгнула — он схватил ее за руки и
прижал к своей гуди. — Ты меня всю промочишь!
— Хм-м-м, — произнес он, обхватывая ее рукой за талию. —
Надеюсь.
— Хватит! — Она пыталась подавить в се—бе смех, отталкиваясь
руками от его груди и стараясь освободиться. Коннор ласкал паль—цами у нее
за ухом, и она чувствовала, как по ее телу бегут мурашки. Внутри нее
разгорелось пламя, в воображении возникали видения, как его руки скользят по
ее голой коже. — Отпусти меня, пока я не вымокла!
Он ущипнул ее за мочку уха.
— Я могу придумать тысячу способов на—мочить тебя с ног до
головы, — заявил он, скользя ладонью по гладкой ткани платья,
за—крывающего ей спину, и поглаживая ее длин—ными пальцами. — Хочешь
попробовать?
— Нет! — Игривые нотки в его голосе за—ставили Лауру задуматься,
не скрывается ли в его словах значение, которое ей вовсе не хотелось
понимать.
Ее грудь касалась его влажного и теплого тела, и она чувствовала, как под
его кожей ходят желваки мышц, опаляя ее искрами бен—гальского огня. Она не
нашла сил отстранить—ся, а, наоборот, прижималась к нему все крепче и
крепче. Неожиданно ей захотелось узнать, что она почувствует, если он
прикоснется к ее голой коже.
— Убери руки! — Она оттолкнулась от его плеч, понимая, что этот
человек может сло—мить ее волю, если она не поостережется.
— Ты испугалась. — Коннор отстранился, глядя на нее сверху вниз.
Мучительные ласки кончились, она чувствовала только нежное прикосновение его
пальцев к своей талии. — Что случилось?
Лаура отступила.
— Я не хочу погибнуть от рук викинга, только и всего.
— Но ты должна понимать, что твой ви—кинг никогда не сделает ничего
против твоей воли.
— Однако ты изо всех сил стараешься сло—мить ее.
— Неужели? — Он улыбнулся, и его губы сложились в дьявольскую
ухмылку, заставив—шую Лауру подумать, что она почувствует, если сейчас он
поцелует ее. — Как интересно!
— Не надо выглядеть так самодовольно. Он поднял черную бровь, как
пират, кото—рый разглядывает свою добычу.
— Скажи мне, долго ли еще продержится твоя воля?
— Очень долго. — Лаура облизала пере—сохшие губы, понимая, что в
ее словах на—дежды гораздо больше, чем убежденности. — Тысячу лет.
Он потупил взгляд, созерцая ее фигуру, как будто расстегивал пуговицы ее
платья, распа—хивал его, давал ему соскользнуть с ее плеч.
— Я и так преодолел тысячу лет, чтобы прийти к тебе, моя любимая.
Его глухой голос, обволакивающий ее, был таким же теплым, как и солнце,
струящееся сквозь окно и окутывающее его золотым сия—нием, блестя на черных
мокрых локонах, вью—щихся вокруг его прекрасного лица.
— Ты не должен так меня называть..
— Моей любимой?
Она кивнула, у нее сел голос — ее горло сдавили чувства.
— Но ты действительно моя любимая, — Сказал он, посмотрев в ее
изумрудные глаза. — Неужели тебе так неприятны мои слова?
Наоборот, приятны, слишком приятны! Дыхание замерло в груди Лауры, сердце
под—нималось, пока каждый его удар не стал отдаваться в горле. Она смотрела
в его глаза, видя вечность в бездонных синих глубинах, вечность, которую он
хотел разделить с ней.
Будь моей, Лаура! Он стоял, глядя на нее, окруженный золо—тистой дымкой света, как будто сам
излучал свет, маня ее теплом своего тела. В его глазах мерцали огоньки
желания, того же желания, которое разгоралось внутри нее.
— Лаура, — прошептал он. — Поделись со мной своим теплом.
Никто никогда не смотрел на нее так, как он, как будто она была самой яркой
звездой, сияющей на небе!
Но у нее есть обязательства.
Он принадлежит другому миру.
Ее отец обещал ее в жены Филиппу Гар—днеру.
Но все же, один поцелуй — какой вред мо—жет быть от одного сорванного
поцелуя? Ла—ура устремилась в его объятия, побуждаемая порывом, которого
сама не понимала. Их губы соприкоснулись, и дыхание вырвалось из ее груди со
стоном, зародившимся в самых глубинах ее существа.
Свобода — ее вкус Лаура ощущала на его губах, благословенная свобода делать
именно то, что она стремилась сделать с того самого мгновения, как увидела
его в своей библиотеке. Нет, это началось еще раньше, гораздо раньше той
секунды, когда он материализовался из яркого серебристого света.
Она столько лет хотела его! Она задыха—лась без этого чувства, незаметного
пробуж—дения тела и разума, которые спали в судо—рожных мечтах до того
самого дня, когда он поцеловал ее.
Но куда это заведет? Боже, помоги ей, куда приведет эта ужасная буря в
сердце и душе? Прямо к катастрофе.
Лаура отступила, разрывая кольцо его объ—ятий, чувствуя, как борется с
невидимой цепью, связывающей ее с этим человеком.
— Что такое, любовь моя? — Коннор по—тянулся к ней, поглаживая
ладонью ее руку.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала она, отстраняясь.
— В чем дело?
— В том, что нельзя, чтобы это повторя—лось.
Он удерживал ее взгляд, и в его синих гла—зах читалась мольба.
— Разве может то чувство, которое мы с тобой разделяем, быть плохим?
— Между нами никогда ничего не будет, — произнесла Лаура
сдавленным голосом.
— Между нами уже установились отноше—ния. — Хотя Коннор стоял
неподвижно, ей ка—залось будто его руки обнимают ее, привлекая к
себе. — И было с той самой ночи, когда ты впервые пришла ко мне во сне.
Лаура проглотила комок, безмолвно отри—цая правду его слов.
— То, что было раньше, не имеет никакого значения. Мы живем в реальном
мире, Кон—нор, а не во сне. И в этом мире нам не всегда удается делать то,
что нам хочется.
Он втянул в себя воздух.
— Скажи мне, Лаура, чего ты хочешь? Она смотрела на его густые черные
волосы, вьющиеся у висков, на тонкие морщинки, раз—бегающиеся от его синих
глаз, на полные губы, изогнутые в улыбке, которые одним-единственным
поцелуем могли заставить ее забыть все на свете. Она больше не могла
отрицать правды: глядя на Коннора, она видела все, что когда-либо хотела...
все то, чего у нее никогда не будет.
— Какая разница, чего я хочу? — Она рез—ко повернулась и
направилась к двери, оставив его стоять в солнечном свете.
Глава 16
— Не пойму, что случилось с часами. — Дэниэл постучал карандашом
по столешнице, обтянутой зеленой кожей, глядя на часы деда в
библиотеке. — Еще два дня назад они пре—красно ходили.
Софи отвела взгляд от часов, чувствуя, как они обвиняют ее своим молчанием,
и сложила руки на коленях.
Сегодня, когда все будут спать, нужно исправить
повреждения
, — по—думала она.
— Я уверена, что их можно починить.
— Да, конечно.
Софи следила, как поднимается и опускает—ся карандаш в руках Дэниэла,
постукивая кон—чиком по столешнице. Тук, тук, тук — Дэниэл стучал
карандашом, как будто вел счет секун—дам, проходившим в молчании. Кажется,
за три месяца они не сказали друг другу и десятка слов. Потому ли, что им не
о чем говорить? Или мешала тяжесть того, что нужно было сказать давным-
давно?
— Кажется, до сих пор я не выразил вам благодарности за то, что вы согласились опе—кать Лауру.
— Очень рада, что смогла чем-то по—мочь. — Софи подняла глаза, и у
нее замерло дыхание в груди, когда она поняла, что Дэниэл внимательно
смотрит на нее, о чем-то раз—мышляя. Сколько раз по ночам ей снилось, что
она сидит вот так, и ей доступно маленькое удовольствие смотреть в его
красивые темные глаза... — Лаура — такая прелестная юная ле—ди. Она заменяет
мне дочь, которой у меня никогда не было.
Дэниэл нахмурился, перевел взгляд на ка—рандаш, и его лоб прорезали глубокие
мор—щины.
— Странно, что вы так и не вышли замуж.
— Вам это кажется странным?
Неужели он знает? Есть ли у него хоть какое-то понятие, как сильно она его
любила? И как сильно любит его до сих пор?
— Весь Бостон лежал у ваших ног. — Дэни—эл еле слышно вздохнул и
пожал плечами. — Нескончаемый поток претендентов на вашу ру—ку... Я
разглядывал их и пытался угадать, кого из них вы выберете.
Несмотря на несколько серебристых прядей в его густых темных волосах и
морщинки, разбегающиеся от глаз — следы прожитых лет, — ей казалось,
что он выглядел точно так же, как в тот день, когда она впервые поняла, что
он навсегда останется в ее сердце. Тогда ей было тринадцать лет — ребен
...Закладка в соц.сетях
