Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...Но она не найдет себе лучшего мужа, чем мой сын.
— Пусть Лаура сама примет решение.
— Послушайте-ка меня, Салливен! — Эстер схватила его за руку,
когда он собрался уходить. — Весь город считает, что ваша дочь
выйдет замуж за моего сына. И я не позволю вам делать из него посмешище.
— На будущее я бы посоветовал вашему сыну воздержаться от похвальбы
своими по—бедами до того, как они свершились. — Он сбросил ее руку со
своего предплечья.
— Предупреждаю вас, Салливен! — крик—нула Эстер ему в
спину. — Я не позволю, чтобы ваша глупая дочь водила нас за нос!
Дэниэл помедлил у двери, обернувшись к ней, и был потрясен, увидев в ее
глазах ядовитую злобу:
— Миссис Гарднер, не вам решать, как поступать моей дочери.
— Посмотрим. — Она холодно улыбну—лась. — Еще никто не
перебегал мне дорогу.
— Что касается меня, можете убираться к дьяволу, миссис Гарднер, —
произнес Дэни—эл, направляясь к двери.
Он улыбнулся, услышав за спиной приглу—шенное проклятье.
— Софи. — Дэниэл тихонько постучался в дверь ее спальни. —
Открой мне.
Софи натянула одеяло до подбородка, гля—дя сквозь лунный свет на запертую
дверь и на—деясь, что Дэниэл оставит ее в покое.
— Софи, — позвал он, дергая дверную руч—ку. — Мне нужно
поговорить с тобой.
— Уходи!
— Не уйду, пока ты не выслушаешь ме—ня. — Он неистово тряс дверную
ручку. — Ты либо впустишь меня, либо я вышибу дверь, перебудив всех в
доме.
Она прижала руку к горлу, чувствуя паль—цами, как бешено пульсирует кровь.
— Ты не посмеешь!
— Считаю до пяти, а затем вышибаю дверь.
Он такой упрямый, что, пожалуй, выполнит угрозу.
— Раз!
— Ты поранишься!
— Открой дверь!
— Нет!
— Два!
Софи скинула одеяло, и голубое шелковое покрывало упало на пол.
— Ты ведешь себя, как ребенок!
— Три!
— Уходи! — Она поспешила к двери, дро—жа от холода.
— Четыре!
Софи положила руку на дверную ручку.
— Уходи!
— Пять!
— Не дури!
— Софи, отойди от двери.
— Ах ты упрямый... — Она щелкнула зам—ком и распахнула дверь,
столкнувшись с Дэниэлом как раз в то мгновение, когда он бросился вперед,
выставив вперед одну ногу. — О Боже!
Она отпрыгнула в сторону. Дэниэл ударил—ся о пустоту с силой, которой
хватило бы, чтобы сорвать дверь с петель. Он пролетел мимо нее, все еще
одетый в вечерний костюм, хлопая руками, как птенец, выпавший из гнез—да, и
с грохотом повалился на ковер.
— О Господи! — Софи подбежала к нему и опустилась рядом с ним на
колени. — Дэниэл!
Он лежал на боку, скорчившись, в потоке света, льющегося через открытую
дверь.
— О мой милый, — произнесла она, отводя волосы с его лба. —
Ты ушибся?
Он простонал, его густые ресницы задро—жали.
— Дэниэл, скажи что-нибудь! Пожалуйста, милый, не молчи!
Он открыл глаза и нахмурился.
— Итак, теперь ты хочешь со мной гово—рить.
Она села на корточки, прижимая пальцы к губам, чтобы заглушить поднимающийся
в ней истерический смех.
Дэниэл поднял темные брови.
— Ты думаешь, что это смешно?
— Нет. — Она прижала руку ко рту, пыта—ясь подавить смех. —
Конечно, нет, — пробор—мотала она.
Дэниэл приподнялся, подпирая щеку рукой. На его губах появилась улыбка.
— Ты обладаешь странным даром посто—янно сбивать меня с ног.
Он прикоснулся к ней, погладив ее щеку пальцами, и это прикосновение
отдалось у нее внутри. На нее нахлынула теплая волна жела—ния, заглушив ее
смех, поднимая на поверх—ность стремление к нему, которое она так отча—янно
пыталась похоронить.
— Не надо, — прошептала она, отстраняясь от него.
— Софи, я не позволю тебе уйти из моей жизни. Только не сейчас, когда
я, наконец, нашел то, что искал всю свою жизнь.
Она поднялась на ноги и отстранилась от него, держась подальше от желания,
светивше—гося в его глазах. Но она не могла избавиться от желания, которое
таилось в ней самой.
— Я же сказала тебе, что все кончено. Он встал, потирая бедро.
— Ты многое мне говорила. Только я еще не был готов слушать.
— Я думаю, тебе лучше уйти.
— Еще нет, — сказала он, приближаясь к ней, глядя на ее стройную
фигуру.
— Я начинаю кое-что понимать. — Он оста—новился так близко от нее,
что ей казалось, что она чувствует, как исходящий от него жар согре—вает
холодную комнату. — То, что происходит между нами, — редкое и
драгоценное явление.
Софи покачала головой.
— Дэниэл, слова на меня не действуют. Я никогда не смогу жить с тобой,
зная, что ты принудил Лауру к браку без любви.
— А если бы я сказал Эстер Гарднер, что—бы она убиралась к черту, ты бы
смогла жить со мной?
Софи уставилась на него.
— Но ты же ей этого не сказал?
— Сказал. — Он улыбнулся, и на его правой щеке появилась
ямочка. — Сказал, чтобы;
она со своим драгоценным, напыщенным сын—ком катилась куда подальше.
— Ox, — прошептала она. — И Лаура...
— Она может выйти замуж за твоего кра—сивого кузена, если хочет.
— Дэниэл! — Она обхватила его руками за плечи. — Ты — чудо!
— Если я сейчас чудо, то что ты скажешь, когда я сниму с тебя ночную
рубашку? — он прижался губами к ее шее. — Я покажу тебе настоящее
чудо, любимая.
Коннор приподнялся на кровати, услышав звук открывающейся двери. Он понял,
кто при—шел к нему, еще до того, как увидел Лауру, входящую в полосу лунного
света, струивше—гося через окна. Он чувствовал ее, ощущал ее переживания так
же ясно, как чувствовал ненасытную страсть к ней, звеневшую у него в
чреслах.
Закрыв дверь, Лаура прислонилась к ней спиной. Она тяжело дышала, и ее грудь
под—нималась под белой фланелью ночной рубаш—ки. Она стояла, прижавшись
спиной к двери, с горлом, сведенным судорогой, устремив на Коннора свои
прекрасные глаза, раздираемая желанием и всеми правилами приличий, кото—рые
определяли каждый день ее жизни.
Коннор без единого слова откинул теплое одеяло и мягкую белую простыню,
открывая рядом с собой пустое место. Лаура закрыла глаза, как будто
сопротивляясь искушению. С ее губ сорвался тихий стон. А затем она бросилась
к нему, тихо ступая босыми ногами по толстому ковру.
— Лаура, — сказал он, обнимая ее, когда она легла в постель рядом
с ним.
— Обними меня, — прошептала она, об—хватывая его шею
руками. — Согрей меня.
Он встал на колени, прижимая ее к своему обнаженному телу, зарывшись лицом в
ее пре—красные волосы, вдыхая запах весенних цветов. Она дрожала от зимнего
холода в его руках, и он гладил ее спину через мягкую белую фланель ночной
рубашки, проводя рукой меж—ду волнами распущенных волос, спадавших ей до
пояса, впитывая в себя ее дрожь.
Скоро она согрелась, перестала дрожать и, отпустив его шею, отодвинулась и
села на корточки.
— Я не должна была приходить. — Она положила руки на его плечи, и
легкое при—косновение холодных ладоней пронеслось ве—терком над огнем,
пылающим внутри него. — Не знаю, зачем я пришла.
Он прикоснулся к ее губам, впитывая кон—чиком пальца тепло ее
дыхания. — Не знаешь?
Она улыбнулась. Ее улыбка говорила о жес—токой внутренней битве и о победе,
которую можно найти только в поражении.
— Наверное, знаю.
Он провел пальцами по ее щеке. Она ка—залась статуей в лунном свете, который
пре—вращал ее кожу в гладкий белый мрамор, но она была теплой и живой.
— Я думала, что одной встречи с тобой мне будет достаточно. — Ее
руки скользили по его груди.
Он вздохнул, когда она легонько провела ногтями по его соскам, и его мышцы
напряг—лись от удовольствия.
— Но теперь мне стало ясно, что я еще сильнее хочу тебя. — Она
глубоко вздохнула. — Ты — как волшебное снадобье. Один глоток — и я
оживаю. Один глоток — и я снова жажду тебя и боюсь, что умру, если лишусь
тебя.
Он улыбнулся, гладя рукой ее мягкие во—лосы.
— Я не исчезну. Я всегда буду с тобой. Она закрыла глаза, и ее лицо
исказилось от боли.
— Лаура, — прошептал он, прижимая ла—донь к ее щеке, и проводя
большим пальцем по уголку ее рта. — Что с тобой, любовь моя?
— Ничего. — Она нагнулась вперед, дразня его теплом своего тела,
проникающего сквозь мягкую белую фланель, пока он не почувство—вал
опьяняющее прикосновение ее груди. Она поцеловала его в плечо. — Кроме
того, что я страдаю без тебя.
— Так утоли свои страдания, любовь моя. Бери от меня все, что хочешь.
Она прикоснулась к его плечу губами. Во—лосы спадали ей на плечи, щекоча его
грудь.
— Я хочу тебя. Сейчас и навсегда. Коннор откинул голову, и из его груди
вырвалось разгоряченное дыхание, когда она скользила руками по его бедрам,
покрывая поцелуями его тело.
Она облизывала языком его сосок, пощи—пывая зубами чувствительный кончик,
пока ее руки двигались по его животу.
— Я хочу тебя всего, до последнего дюйма.
Глухой звук вырвался из его горла, слив—шись со стоном ветра за окном.
Коннор следил взглядом за ее дрожащими пальцами, расстегивавшими ночную
рубашку. Белая фланель распахнулась, обнажив впадин—ку на шее и белый изгиб
груди. Она опустила руки на колени. Ее грудь поднималась с каж—дым вдохом,
дразня его. Она смотрела на него, как завороженная.
Он сделал жест рукой, сопротивляясь ис—кушению сорвать рубашку с Лауры.
— Сними ее.
Она облизала губы и одним изящным дви—жением ухватилась за полу рубашки и
потя—нула ее вверх, через голову. Ее волосы бес—порядочно рассыпались по
плечам, закрывая ее грудь, и розовые бутоны проглядывали из-под блестящего
золотистого шелка.
— Только тебя, Коннор, — прошептала она, потянув за медальон,
висевший у него на шее. — Я хочу только тебя.
Ее слова привели его на грань возбуждения.
— Поцелуй меня, — попросила она, играя медальоном.
Он обхватил ее руками, встретив ее губы, устремленные к нему. Она прижалась
к нему открытым ртом, как будто умирала и он был живительным источником. Ее
чувства переда—вались ему, наполняя его желанием, бурным, как река в
половодье. Но он ощущал нечто иное — поток страха и боли, которые пронзали
ее с каждым вздохом.
— Все хорошо, — шептал он, прижимаясь к ее губам.
— Не бойся ничего. Я никогда тебя не покину. Никогда.
Лаура застонала. Она обняла его за шею, запустив руки ему в волосы, прижимая
его к себе и целуя.
Они упали на кровать. Ее соблазнительное тело обжигало его, как бледное
пламя в лун—ном свете. Он дарил ей обещания вечного на—слаждения, стараясь
заглушить страх, который чувствовал внутри нее.
Он покрывал поцелуями ее ключицы, опус—каясь все ниже, нащупывая кончиком
языка мягкий холм ее груди и обхватывая ртом розо—вый сосок. Она только тихо
стонала и, запустив руки в его волосы, прижимала его ближе к себе. Лунный
свет заливал ее обнаженное тело.
Опьяняющий аромат возбуждения подни—мался вместе с теплом ее кожи, дразня
его чувства. Лаура лежала неподвижно, выжида—юще, и мышцы ее бедер были
напряжены, ког—да она ждала первого прикосновения его затве—рдевшей плоти.
Он прикоснулся к ней. Она вцепилась ру—ками в белые простыни, подняв вверх
бедра в молчаливой мольбе, которую он не мог не исполнить. Ее кожи касался
его древний золо—той медальон — ключ, открывший ворота вре—мени и
доставивший его к ней.
— Моя прекрасная
Эдайна, — прошептал он,
поднимая ее волосы и пропуская меж паль—цев золотистые пряди, щекочущие его
грудь холодным шелком.
Она открывала для себя радость обладания его телом.
Улыбка заиграла на ее губах, когда она пошевелилась, перемещая свое
соблазнитель—ное тело. Он вздохнул, когда влажный пушок прикоснулся к его
поднявшейся плоти. Она медленно опустилась, погружая его затвердев—шую плоть
в свое скользкое ущелье.
— О Боже милосердный! — прошептала она, глядя туда, где лунный
свет выхватывал из мрака их тела — тела мужчины и женщины, соединившихся по
велению судьбы.
Его кожу целовал солнечный свет, и от длинных летних дней остался золотистый
за—гар; ее кожа была белая, как залитый лунным светом снег.
И они поняли, что наступило время союза их сердец. Он погружался в нее все
глубже, поднимая ее, срывая с ее губ тихие стоны удовольствия.
Они отдавались друг другу медленными, глубокими рывками и долгим нежным
прикос—новением друг к другу. Наконец Коннор по—чувствовал, как внутри нее
разгорается пожар, и ответил на него, дав ей то, чего она желала.
Глава 24
Лаура закрыла глаза, она не могла не за—метить серый свет, сочившийся в
окна. Све—тало. Они любили друг друга в течение всей ночи, пока на небе
царила луна. Но уже на—ступал рассвет, и ее ночь с Коннором подошла к концу.
— Мне нужно уходить. — Но она не могла покинуть тепло его тела.
Она не могла ото—рваться от сильной руки, лежавшей у нее на талии.
— Снова приличия? — Он погладил рукой ее по груди. — Когда же
приличия будут на нашей стороне?
Никогда
, — мысленно ответила она, и в груди зародилась боль.
— Лаура, — прошептал он с неприкрытой тревогой в глухом
голосе. — Откуда эта боль, любовь моя?
— Я не хочу уходить от тебя. — Она повер—нулась к нему, зарывшись
лицом в теплый изгиб его шеи, обняв его, сжав руку в кулак и прижимая его к
телу Коннора. — Я хочу всегда быть с тобой.
— Мы поженимся сегодня. — Он прижался к ней, окутывая теплом
своего тела. — И ни—когда больше не расстанемся.
Ее пронзила боль, боль в самое сердце. Она прижалась к нему.
— Если бы мы могли...
— Мы найдем священника, который обвен—чает нас. — Он погладил ее
рукой по голому плечу. — А приличия пошлем ко всем чертям.
Она прижалась губами к его шее, вдыхая его мускусный запах и чувствуя языком
соль на его коже. Время снов и мечтаний прошло, наступала реальность.
— Коннор, я не могу стать твоей женой. Никогда.
Она почувствовала, как напрягаются его мышцы и дыхание замирает в груди.
Коннор схватил ее за подбородок, заставив взглянуть на него. Он хмурился, и
в его красивых глазах было много вопросов.
— Неужели в вашем веке все так сильно изменилось? Неужели влюбленные
больше не могут жениться и заводить детей?
— Могут, — еле слышно произнесла она. — Но для нас этот путь
закрыт.
Его пальцы крепко сжали ее подбородок.
— Почему?
Слова, которые навеки разделят их, долж—ны быть рано или поздно произнесены.
— Я должна выйти замуж за Филиппа.
— Что за чушь?!
— Так хочет отец. Он дал обещание Фи—липпу.
Коннор прищурил глаза.
— Ты принадлежишь мне.
— Да. — Она притронулась дрожащими пальцами к его щеке. Густые
черные волосы, обрамляющие его лицо, лежали непокорными волнами. Благодаря
темной щетине на его ху—дых щеках он казался диким, необузданным и таким
уязвимым, что у нее заныло сердце. — Душой я всегда принадлежу тебе. Но
я не в силах ослушаться отца.
Он сжал ее плечо.
— Я не допущу этого!
— Любимый. — Она погладила щеку, колющую ей пальцы, и ее охватила
дрожь, когда она вспомнила, как эти грубые щеки терлись об ее грудь. —
Какой будет наша жизнь, если она начнется с невыполненных обещаний?
— У твоего отца нет права выдавать тебя замуж против твоей воли.
— Но все же он — мой отец. Он больно сжимал ее плечо, и его пальцы
врезались ей в кожу.
— Я не позволю тебе сделать это!
— Прошу тебя. — Сквозь слезы Лаура ви—дела боль в его глазах, и
точно такое же отчая—ние сдавливало стальным кольцом ее серд—це. —
Попытайся понять, что этот брак значит для моего отца.
— Я понимаю. — Он отпустил ее, сжав ру—ку в кулак. — Твой
отец хочет купить место в обществе, и ради этого готов продать тебя этому
напыщенному господину.
Лаура покачала головой.
— Он думает, что так лучше для меня. Коннор стиснул зубы.
— Брак с Филиппом Гарднером — это для тебя лучше? Что, ты тоже, как и
его мамочка, хочешь стать королевой бостонского общест—ва?
— Конечно, нет.
— Тогда стань моей женой, — произнес Коннор, побуждая ее
повиноваться.
Она покачала головой. По ресницам Лауры текли слезы, обжигая ей щеки.
— Не могу.
— Ясно... — Он смотрел на нее, и тепло в его глазах превращалось в
лед. — Я гожусь для постели, но слишком плох для брака.
— Коннор, все совсем не так. — Она по—тянулась к нему, но он
отстранился. — По—жалуйста, пойми меня. Я не могу причинить отцу боль.
—Убирайся.
Хотя слово было сказано тихим голосом, оно ударило Лауру с силой сжатого
кулака.
— Коннор...
— Убирайся. — Он сорвал с нее одеяло. — Ты не та женщина,
которую я хотел любить.
Она задохнулась от острой опаляющей бо—ли, которую он причинил ее душе.
Лаура вста—ла с постели. Ноги ее не слушались, дрожащи—ми руками она подняла
с пола ночную рубаш—ку и прикрылась ею, чтобы найти убежище от гнева,
горящего в его глазах.
Нет, все так просто не кончится
, — поду—мала она, нетвердыми шагами
направляясь к двери. Надо каким-то образом дать ему по—нять, что он
разрывает ее на части. Она ос—тановилась у двери, положив руку на холод—ную
бронзовую ручку.
— Коннор, прошу тебя, попытайся...
— Убирайся!
Его непримиримый тон резанул ее острым ножом. Она открыла дверь и спаслась
бегст—вом. Но от боли, которая горела пылающими углями в ее сердце, спасения
не было.
Снег скрипел у него под ногами; резкий холод обжигал щеки. Коннор бродил по
тро—пинкам Общинного Луга, пытаясь потушить пламя в груди. Он не мог
позволить Лауре сделать это. Он не мог позволить ей отдаться другому
мужчине.
Пожалуйста, пойми
. — Ее слова эхом от—давались в его мозгу.
Он сжал руки в кулаки, сопротивляясь желанию откинуть голову и завыть от
ярости. Он все понимал. Понимал, что такое узы чести, которые вынуждали
Лауру подчиниться жела—ниям отца, но все равно боролся с неизбеж—ным. Он не
мог позволить, чтобы это случи—лось.
Коннор положил руки на железную изго—родь, глядя на расположенное за ней
кладби—ще, прищурив глаза, чтобы защитить их от блеска раннего утреннего
солнца, отражающе—гося от снега. Из белых сугробов торчали гра—нитные
надгробия; зимние цветы отмечали места, где покоились мертвые. Ему не нужен
был дар предвидения Эйслинг, чтобы видеть будущее без Лауры — холодное,
лишенное ог—ня, который питает своим теплом жизнь.
Он вцепился голыми руками в холодное железо. Он мог, щелкнув пальцами,
похитить Лауру отсюда. Но как заставить ее порвать родственные узы?
Он закрыл глаза. Под одеждой, прижатый к груди, пылал медальон, и от него по
всему телу растекалось тепло. Пошевелив рукой и прошептав пару слов, он
может покинуть этот город и вернуться в лоно своей семьи. Но его сердце
останется здесь.
— Черт! — прошептал он, и из его рта на мороз вырвалось облачко
пара. Он не призна—ет себя побежденным. Он...
За его спиной раздался громкий треск. Он почувствовал, как что-то вонзилось
ему в спи—ну и обожгло плоть, бросив его на колени. Он упал в снег. Боль
расходилась жидким ог—нем по жилам, лишая его сил.
Лаура смотрела на человека, неподвижно лежавшего на кровати. Его красивые
черные волосы разметались по подушке. Это был Коннор, и все же он казался
незнакомцем, пре—красным незнакомцем, которого покидала жизнь.
— Буду с вами откровенен, мистер Салливен. — Шепот доктора
Хастинга громом разнесся по тихой комнате. — Сомневаюсь, что молодой
человек проживет до конца дня.
— Нет! — Лаура повернулась лицом к док—тору, который стоял у
двери, рядом с отцом. Хастинг смотрел на нее через маленькие круг—лые линзы
очков, сдвинув кустистые седые брови над толстой переносицей. — Он
попра—вится!
— Ну, мисс Салливен. — Хастинг вертел в руках цепочку карманных
часов, и золотые звенья постукивали о зеленый жилет, растянув—шийся на
пухлом брюшке. — Не думаю, что было бы разумно вселять в вас надежду.
Лаура почувствовала внутреннюю дрожь.
— Он поправится!
Хастинг вздохнул.
— Прошу прощения, мисс Салливен, но...
— Благодарю вас, доктор, — сказал Дэниэл, открывая дверь
спальни. — Пожалуйста, подождите в гостиной. Я сейчас приду к вам.
Хастинг кивнул. Перед тем, как выйти из комнаты, он бросил на Лауру
сочувственный взгляд.
— Он оставил надежду помочь Коннору, — Лаура повернулась к
кровати, глядя на Коннора, лицо которого было неподвижно и бледно, как
слоновая кость. — Нужно послать за дру—гим врачом.
Дэниэл подошел к ней с тревогой на лице.
— Хастинг — один из лучших врачей в го—роде.
— Но его опыта мало. Коннору нужен врач, который не оставил бы надежду.
Ему нужен... — Ее голос задрожал, и звук жалости, который она не смогла
сдержать, сорвался с ее губ. — Боже мой!
— Лаура... — Дэниэл обнял ее за плечи.
— Он должен поправиться. — Лаура не могла сдержать дрожи, которая
зарождалась глубоко внутри нее, отдаваясь в каждом нер—ве. — Должен!
— Я пошлю за другим врачом. — Дэниэл гладил ее
рукой по плечу. — Мы сделаем все, что в наших силах.
— Кто это сделал?! — Она посмотрела на отца глазами, затуманенными
слезами. — Кто выстрелил в него?!
Дэниэл покачал головой.
— Полиция считает, что это могла быть попытка ограбления.
—Надеюсь, что преступника найдут. — Лаура опустилась у кровати Коннора,
подняла его руку и прижалась к ней губами. — Наде—юсь, что этого
негодяя повесят.
— Тебе что-нибудь нужно?
— Мне нужно чудо.
Дэниэл сжал ее плечо.
— Мне нужно поговорить с доктором. — Он повернулся и оставил ее
наедине с Коннором.
Лаура прижала пальцы к шее Коннора, за—держав дыхание и впитывая в себя
каждый удар пульса. Она смотрела, как поднимается и опускается его грудь,
следила за каждым вздохом — медленным, неглубоким, едва под—нимающим белую
простыню. Любой из этих вздохов мог стать последним.
— Коннор, — прошептала она, откидывая волосы с его лба. — Я
не хотела тебя обидеть.
Он лежал неподвижный, равнодушный к ее ласкам. Лаура почувствовала себя
несчастной, когда она поняла, что он может исчезнуть навсегда.
— Я люблю тебя! — Она наклонилась над ним, целуя его закрытые
глаза, его щеки, угол—ки губ, и слезы падали из ее глаз, блестя свер—кающими
каплями на его коже. — Прости ме—ня, любимый.
Что-то толкнуло ее в руку. Она оглянулась и увидела, что рядом с кроватью
сидит Цыган.
— Что ты тут делаешь?
Цыган положил лапу на колено Лауре. Со—бака смотрела на Лауру своими умными
гла—зами, как будто понижала все, что она сейчас чувствует, и хотела как-то
утешить ее.
Лаура гладила собаку по голове, погружая пальцы в мягкую белую шерсть.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
