Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...h; Ты так давно не приходила, любимая. — Лаура прижалась спиной к
закрытой двери, глядя на него, на его безупречные черты, ос—вещенные лучами
солнца, на его сильную вы—сокую фигуру, прикрытую мягким голубым кашемиром.
Он был мечтой во плоти. Прин—цем, сошедшим со страниц волшебной сказки.
Викингом, проделавшим путь в тысячу лет, чтобы добиться ее руки. Но был ли
он че—ловеком?
— Лаура, в чем дело, любовь моя? — Он подошел к ней, и на его лбу
появились мор—щины. — Что случилось?
Как мог человек остаться в живых после такой раны? Вот он направляется к ней
боль—шими, легкими шагами, как лев, рана которого оказалась всего лишь
царапиной.
Она подняла руку, когда он подошел совсем близко.
— Прошу тебя, не прикасайся ко мне.
Она не могла ни о чем думать, когда он дотрагивался до нее.
Коннор остановился в нескольких футах от нее.
— Что с тобой?
Она облизала сухие губы.
— Мне нужно знать...
Боже, помоги! Это не может быть правдой!
— Что именно?
— Меган сказала мне, что ты вылечил ее глаза.
Он устремил на нее неподвижный взгляд, не мигая, как человек, которому
вынесли давно ожидаемый приговор.
— Это правда?
Умоляю тебя, скажи, что это неправда! Пожалуйста, скажи, что между
нами ничегоне изменилось! — Правда.
У Лауры все сжалось внутри, как от удара.
— Кто ты?
— Я — человек, Лаура. Человек, который любит тебя всей душой и сердцем.
Лаура покачала головой.
— Ты же не человек, верно? Он набрал в грудь воздуха и выпустил его
долгим вздохом.
— Я — человек, но не такой, как ты.
— Ты — ведьмак. — Она еще крепче при—жалась плечами к крепкой
дубовой двери. — Или чародей, или как там называют людей, занимающихся
магией.
— Я — один из
Сидхе. Мой народ —
Туата-Де-
Дананн. — Боже мой! — Лаура прижала ладонь к губам,
пытаясь удержать болезненный стон, который родился в ее груди и поднялся к
гор—лу.
— Лаура, во мне нет ничего ужасного.
Она поморщилась, когда его пальцы осто—рожно прикоснулись к ее руке.
— Не прикасайся ко мне!
Черты его лица исказились от боли. Он отступил на шаг, как будто это могло
уменьшить ее страхи.
— Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, — прошептал он глухим,
напряженными голосом. — Ты — мое сердце.
— Ты управлял моим сознанием, не так ли?
— Никогда.
— Ты влиял на мои мысли, околдовал меня.
Он улыбнулся, но его улыбка была полна боли, которую Лаура ощутила так же
ясно, как боль в своей груди.
— Любовь моя, я никогда не пытался око—лдовать тебя.
— Я чувствовала что-то странное с того мгновения, как ты появился в
нашем доме, какое-то необъяснимое влечение, вот здесь. — Она постучала
кулаком по сердцу. — Как буд—то меня тянуло к тебе против моей воли. И
те—перь я знаю, почему.
— То, что ты чувствуешь, — то же самое влечение, которое привело
меня к тебе. Это заклятье старо, как время. И гораздо более прекрасно, чем
любые заклинания моего наро—да. Это заклятье любви.
— Заклятье чудовища.
— Взгляни на меня, Лаура. — Коннор вы—тянул руки в стороны, широко
расставив паль—цы. — Я похож на чудовище?
Его черные волосы окаймляли лицо, локон падал на гладкий лоб, шелковистые
пряди бес—порядочно вились у шеи. Он смотрел на нее живыми синими глазами —
такой красивый, слишком красивый для смертного человека.
— Убирайся из этого дома! И из моей жизни!
— Лаура, не надо так говорить.
— Убирайся туда, откуда ты пришел! И по—кинь мои сны!
Она распахнула дверь и убежала, захлоп—нув дверь за собой. Но бежать ей было
не—куда — боль осталась с ней, глубоко внутри ее существа, как будто ее
разбили на множес—тво осколков, которые невозможно собрать снова. Лаура
бежала по коридору, чтобы най—ти убежище в своей спальне, где она упала на
мягкое одеяло, покрывающее кровать, и разрыдалась.
Коннор смотрел на дверь, не в силах по—шевелиться. Ему казалось, что все
силы по—кинули его и жизненная энергия убывает сквозь трещину, расколовшую
сердце. Тихо прошеле—стел ветерок, как листья, трепещущие в теплый летний
день. На него нахлынул запах прянос—тей и вереска, и он понял, что в комнате
есть кто-то, кроме него.
— Я не думала, что она отвергнет тебя, — прошептала Эйслинг, кладя
руку ему на пле—чо. — Я ошибалась.
— Мне нужно время, вот и все.
— Пойдем, сумрачный воин, пора домой.
— Нет. — Он взглянул на нее, увидев со—чувствие в ее голубых
глазах, и понял, как сквозь него протекает ее любовь. — Я не могу уйти.
Эйслинг покачала головой.
— Ты ничего не добьешься, если оста—нешься.
— Я не признаю поражения. — Коннор стиснул зубы. — Нет,
Эйслинг, только не это. Ведь я сражаюсь за свое будущее.
— Ты жил зачарованной жизнью, мой пре—красный воин. — Эйслинг
печально улыбну—лась, ее глаза были полны тревоги за него. — К тебе
никогда не прикасалась холодная рука поражения. И я знаю, что ты останешься,
что—бы продолжать борьбу. Но знаю я и то, что ты должен уйти, чтобы
победить.
— Уйти? Ты просишь, чтобы я сбежал, как трус. Каким образом это
принесет мне победу?
— Забудь о своих привычках викинга и до—верься мне, — прошептала
она.
— Я не уйду отсюда. Не проси меня об этом.
— Я — не полукровка. Ты должен пони—мать, что твоя сила не сравнится с
моей.
— Я должен остаться. Я должен доказать ей, что я — не чудовище. Я
должен доказать ей, как сильно я люблю ее.
— О, мой милый! — Эйслинг прижала ладони к его щекам. — Ты
подарил ей свое серд—це, свою душу, самую лучшую, какая только может быть. А
она все равно отворачивается от тебя. Она не стоит тебя.
— Я знаю, что она любит меня; я чувствую это здесь, — сказал он,
прижимая руку к серд—цу. — Я провел с ней слишком мало времени. Еще
немного — и я научу ее не только любить, но и доверять.
— Она только сильнее разозлится, если ты останешься.
— Я не могу ее покинуть.
— К победе не всегда ведет прямой путь. — Эйслинг взяла его под
руку. — Идем.
Медальон на его груди, около того места, где находилось разбитое сердце,
нагрелся.
— Нет!
Эйслинг щелкнула пальцами, и они исчез—ли. Залитая солнечным светом комната
опу—стела.
Глава 26
Остин Синклер стоял на каменных плитах в оранжерее Генри Тэйера и любовался
нежной белой орхидеей, внимательно рассматривая, как бледные розовые
прожилки бегут по изо—гнутым лепесткам, и не пропуская ни одной точечки
пыльцы на изящном желтом пестике, как будто до этой минуты никогда в жизни
не видел орхидею.
Аромат цветка долетал до него по воздуху, который прилипал к коже, как
мокрый шелк. Все его чувства были более обострены, чем когда-либо в жизни,
благодаря силе, текущей в нем, хотя от бурного потока тепла и света, который
он ощущал, когда Коннор взял его за руку, остались только бледные
воспоминания.
— Вы говорите, что кто-то стрелял в
Сидхе?-Фрейзер Беннетт пошевелился в плете—ном кресле, заскрипевшем под его
тяжес—тью. — Он выживет?
— Да, выживет. — Остин взглянул на Фрейзера, который вместе с
Генри сидел за круглым плетеным столом в нескольких футах от него. — И
я уверен, ему будет очень ин—тересно узнать, кто в него стрелял.
Фрейзер отхлебнул чай из чашки.
— Вы думаете, он начнет розыски? Остин гладил пальцами нежные лепестки
орхидеи.
— Фрейзер, если бы вас пытались убить, вам не было бы интересно узнать,
кто на вас покушался?
— Конечно. — По щеке Фрейзера сбегала струйка пота. — У вас
есть какие-нибудь до—гадки, кто мог это сделать?
— Есть. — Остин улыбнулся, глядя на Фрейзера и пытаясь проникнуть
за его защи—ту. — А у вас?
— Это мог быть грабитель. — Фрейзер опустил глаза. — А может
быть, Фи—липп Гарднер захотел избавиться от соперника.
— А может быть, некто захотел
уничто—жить угрозу
, — добавил
Остин тихим и ров—ным голосом.
Фрейзер вскинул голову и посмотрел на Остина расширенными глазами.
— Неужели вы полагаете, что это сделал я? Остин беззвучно подошел к
столу.
— Фрейзер, где вы были сегодня утром? Фрейзер взглянул на Генри,
который сидел, оперевшись подбородком на руки, и безраз—лично смотрел на
них.
— Спал в своей кровати.
— Экономка сказала мне, что видела, как вы выходили из дома на рассвете, — сообщил Остин.
— Правда? — Фрейзер ослабил узел белого галстука. — Я понятия
не имел, что было так рано. Я плохо сплю и часто выхожу гулять, когда меня
что-нибудь беспокоит.
Остин положил руки на спинку плетеного кресла, не сводя с Фрейзера ледяного
взгляда.
— А беспокоило вас присутствие
Туата-Де-Дананн в
Бостоне.
— Да, совершенно верно. — Фрейзер дос—тал носовой платок и вытер
пот с губ. — Но я не пытался убить его.
Остин обхватил пальцами спинку кресла.
— Куда вы ходили утром?
— Гулял.
— По Общинному Лугу?
— Нет. — Фрейзер вытер пот со лба. — Я ходил к реке.
— Вы видели Коннора? Фрейзер отрицательно покачал головой. Остин
мгновение разглядывал его, не в си—лах прочесть чувства, скрытые за темной
сте—ной в душе Фрейзера.
— Коннор обладает потрясающей способ—ностью читать мысли людей. Я
уверен, что он захочет встретиться с вами, когда окончатель—но поправится.
Фрейзер поцокал языком.
— А я не хочу с ним встречаться.
— Если он решит с вами встретиться, Фрейзер, — Остин
улыбнулся, — у вас вряд ли будет выбор.
— Генри, а мне казалось, что операцию возглавляете вы. — Фрейзер
переместился на самый край кресла, как будто хотел сбежать. — Вы так и
собираетесь сидеть и позволять этому человеку угрожать мне?
— Фрейзер, если вы невиновны, то вам не—чего бояться. — Генри
склонил голову, прижав губы к пальцам. — Если же вина лежит на вас, то
сомневаюсь, что на земле отыщется место, где вы сможете спрятаться от
чародея.
— Я не собираюсь быть принесенным в жертву этому чудовищу. —
Фрейзер встал, ударившись о стол, отчего задребезжали чаш—ки на
блюдцах. — Я возвращаюсь в Авилон.
— Уверен, что правящий совет задаст вам несколько вопросов, —
сказал Остин. — Осо—бенно после того, как там получат мой доклад.
— Совет мне не страшен. — Фрейзер по—вернулся и направился к
двери, ведущей в биб—лиотеку Генри, нырнув в густые заросли. Ба—нановые и
пальмовые листья закачались за его спиной.
Генри откинулся в кресле.
— Вы действительно полагаете, что в Коннора стрелял Фрейзер?
— Я не уверен. — Остин улыбнулся. — Но я знаю, что правящий
совет сумеет выяснить правду. И я намереваюсь приложить к этому все усилия.
—Я не понимаю... — Софи недоуменно смотрела на Лауру. — Почему ты
передумала?
— Я поняла... — Лаура отвернулась от тет—ки, пытаясь найти слова, чтобы
объяснить необъяснимое. Как она объяснит, что полюбила человека, который
вовсе не человек? Она опус—тилась в кресло-качалку около камина в
биб—лиотеке и уставилась на огонь, пылающий в камине. — Я поняла, что
сделала ошибку.
— Ошибку? Сегодня утром ты с нетерпени—ем ждала свадьбы с Коннором. А
вечером мы узнаем, что свадьба отменяется.
Поленья трещали, пожираемые огнем. Красные, оранжевые и желтые языки лизали
обуглившееся дерево. Лаура протянула руки к камину, пытаясь растопить мороз
в своей душе, обжигающий лед, в который преврати—лись обломки разбитых
надежд, безжизненно давящие на сердце.
— Я просто поняла, что нам с Коннором нельзя быть мужем и женой.
Софи взяла своими теплыми руками холод—ные руки Лауры.
— Посмотри на меня, дорогая.
Лаура мгновение колебалась, но потом взглянула на Софи. Пламя мерцало на
лице тетки, высвечивая каждую морщинку беспо—койства, прорезавшую ее лоб.
— Пожалуйста, не смотри на меня так оза—боченно. Я в полном порядке.
Софи крепко стиснула руки Лауры.
— Что заставило тебя передумать?
Лаура смотрела на камею из слоновой кос—ти, прикрепленную к малиновому
платью на груди Софи.
— Я поняла, что Коннору нет места в этом веке и в моей жизни.
Софи нахмурилась.
— Ты чего-то не договариваешь.
Лаура вырвала руки из теплых ладоней Софи.
— Я не хочу об этом говорить.
— Понятно. — Софи отвела взгляд от Ла—уры, посмотрев на старинные
часы на стене, и ее губы задрожали. — Ты мне не доверя—ешь.
— Не в этом дело.
— А я думала, что мы стали близкими друзьями.
Лаура потерла пальцами виски, чувствуя, как стучит в венах кровь.
— Я не могу выйти замуж за Коннора, потому что... он не человек, — произнесла она шепотом.
— Как ты можешь говорить такие слова?!
— Он сам признался. Он колдун или что-то в этом роде.
— Колдун? ...
Лаура кивнула:
— Это он вылечил глаза Меган.
— Господи помилуй! — Софи прижала пальцы к губам, ее глаза широко
раскрылись, как у ребенка утром в Рождество. — Он об—ладает
удивительным даром. Подумать толь—ко, он сумел вернуть маленькой девочке
зре—ние!
Порыв ветра ударил в окно, швырнув в стекла снегом. Лаура потерла ладони.
— Он влиял на мой разум.
— Не верю.
— Но это так. Он наложил на меня какое-то заклятье, и я превратилась в
совершенно другую личность. Он вторгается в мои сны, внушает мне самые
распутные мысли и фан—тазии. — Лаура обхватила себя руками, сгор—бив
плечи от боли, которую доставляли ей воспоминания. — Ты не
представляешь себе, какими постыдными вещами я занималась.
Софи откинула прядь волос с лица Лауры, окутывая ее запахом летних роз,
испарявшим—ся вместе с теплом с ее кожи.
— Пожалуй, представляю.
Лаура смотрела на огонь, стыдясь поднять глаза на Софи, стыдясь показать
правду, та—ящуюся в них, — эти мгновения с Коннором были самыми
счастливыми в ее жизни. Она пыталась отыскать в себе стыд, но находила
только боль, мучительное вожделение к Коннору — доказательство того, как
сильно она подпала под чары колдуна.
— Я позволяла ему то, что не позволит себе ни одна приличная женщина. Я
больше не... девственница.
Софи положила руку на плечо Лауры.
— В том, что происходило между тобой и Коннором, нет ничего стыдного,
если вы любите друг друга и собираетесь провести вместе всю оставшуюся
жизнь.
— Разве вы не видите? — Лаура старалась справиться с горькими
слезами, щиплющими ей глаза. — Он околдовал меня. Только так я могу
объяснить мое поведение в последние дни. И только так я могу объяснить свои
ны—нешние чувства. Меня как будто разрывают на части.
— Я могу назвать другую причину. — Со—фи погладила тыльной
стороной ладони хо—лодную щеку Лауры.
— Какую?
— Любовь.
То, что ты чувствуешь, — то же самое влечение, которое
привело меня к тебе... заклятье любви
, — эхом звучали в ее
памяти слова Коннора. Лаура закрыла глаза, пытаясь ото—гнать видение его
лица с прекрасными, синими глазами, в которых сверкала причиненная ей боль.
Но это видение обжигало ей память.
— Это не может быть любовью.
— Почему? Потому что тебе больно? Лаура кивнула.
— Такова любовь, мое милое дитя. Ничто иное не может так сильно жечь
душу, как боль любви, не находящей ответа.
— Это самое настоящее колдовство. Он околдовал меня каким-то темным
заклинани—ем. — Лаура вздрогнула от мрачного завыва—ния ветра за
окном. — Он не человек. Он — чудовище. Он — какое-то неизвестное
сущес—тво.
— Чудовище? Неизвестное существо? — Софи с удивлением смотрела на
Лауру. — Как ты можешь говорить такие слова об этом ми—лом молодом
человеке? Ты видела его сегодня утром. Ты обнимала его, чувствовала рукой
тепло его крови, рыдала, думая, что он может умереть. Как ты могла сидеть у
его постели, а теперь говорить, что он не человек?
— Человек умер бы от такой раны.
— Я согласна, Коннор иной, чем мы, и спо—собности у него иные. Но
неужели это делает его чудовищем?
Как чудовище могло прикасаться к ней с та—кой нежностью? Как чудовище могло
смотреть на нее небесно-синими глазами? Лаура покача—ла головой, отвергая
все, кроме того, что он заставил ее чувствовать сейчас, — что она
ум—рет, если расстанется с ним.
— Да, у него есть способность околдовать меня.
— А я? Я тоже чудовище?
— Вы? — Лаура недоуменно взглянула на тетю. — Конечно, нет.
— Но я тоже умею колдовать. — Софи по—жала плечами, и на ее губах
появилась застен—чивая улыбка. — Может быть, очень неважно, но я
тренируюсь.
— Это другое дело.
— Почему? Не знаю, может быть, нужно поведать твоему отцу о моей
истинной при—роде, чтобы ему потом не пришлось сожалеть, что он женился на
ведьме.
— Тетя Софи, нет! — Лаура схватила Софи за руку. — Вам нельзя
говорить ему правду!
— Ну и ну. — Софи вздернула подбородок. — Ты думаешь, что он
может отказаться от меня?
— Трудно сказать, как он поступит.
— Если он любит меня, он примет меня такой, какая я есть. — Софи
глубоко вздохну—ла, расправив стройные плечи. — Не думаю, что у
супругов могут быть какие-то тайны друг от друга. Наверно, пора сказать ему
правду.
— Пожалуйста! — Лаура схватила Софи за руку. — Не делайте
этого!
— Подожди здесь, — Софи похлопала Ла—уру по руке. — Я хочу,
чтобы ты осталась и оказала мне моральную поддержку.
— Дэниэл, садись и послушай, что я тебе скажу, — пригласила Софи,
указывая на кресло напротив Лауры.
Его лоб прорезали хмурые морщины.
— В чем дело, Софи?
— Пожалуйста, сядь.
— Ну хорошо. — Он устроился в кресле, обтянутом шелком в белую и
бордовую по—лоску, с видом человека, вызванного свиде—тельствовать в
суде. — Судя по всему, дело серьезное.
Софи прижимала книгу заклинаний к груди, про себя молясь, чтобы Дэниэл все
понял. Бо—же мой, он обязан понять! Она не могла поте—рять его — только не
сейчас, после стольких лет ожидания!
— Да, серьезное.
Дэниэл почесал шею, взглянул на Лауру и снова на Софи.
— Может быть, ты передумала, любимая?
— Никогда!
Тогда он улыбнулся, и на правой щеке у не—го появилась ямочка.
— Значит, в чем бы ни было дело, все не так ужасно.
— Надеюсь, что ты прав. — Софи взгля—нула на Лауру, которая качала
головой, без—молвно умоляя тетю молчать. — Не волнуйся, дорогая.
Дэниэл взглянул на дочь. Лаура опустила глаза на свои стиснутые руки,
избегая взгляда отца.
— Боюсь, что начать будет нелегко. — Со—фи подошла к столу,
напротив которого сидел Дэниэл, и подняла стоявший на столе пресс для бумаг
в форме клипера, который принад—лежал ее, отцу. Она хорошо помнила, как
смот—рела на этот пресс в то утро, когда заявила отцу, что уезжает — в
тщетной попытке спас—тись. Она так и не смогла сбежать из тюрьмы, которую
любовь к Дэниэлу воздвигла вокруг ее сердца.
— Софи, — сказал Дэниэл, и его глухой голос заставил ее забыть о
былом. — В чем бы ни было дело, мы сможем преодолеть все трудности.
Софи надеялась, что он окажется прав. Она могла всего лишиться; следующие
несколько минут все ее будущее будет висеть на волоске. Однако она не могла
выйти замуж за Дэниэла, не сказав ему правды. Она повернулась лицом к нему,
хватаясь за свою книгу, как за спаса—тельный круг.
— Дэниэл, как ты знаешь, моя бабушка со стороны матери была урожденная
Пакстон.
— Я ее помню. — Дэниэл откинулся в крес—ле и скрестил длинные
ноги, как человек, не подозревающий о торнадо, угрожающем его жизни. —
Ты унаследовала ее глаза.
— Да. — Софи схватилась за книгу. — И кое-что еще.
— Софи, милая, у тебя такой вид, будто тебя собираются сжечь на костре.
Лаура застонала. Дэниэл взглянул на дочь, подняв брови в безмолвном вопросе.
— Тетя Софи, умоляю, не надо!
— Я обязана сказать, дорогая. Дэниэл перевел взгляд на Софи. Его темно-
синие глаза были полны смущения.
— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?
— Мне кажется, лучше всего сразу все ска—зать. — Софи облизала
пересохшие губы. — Я — ведьма.
Дэниэл улыбнулся.
— Нам всем время от времени случается выходить из себя.
— Нет. Я настоящая ведьма.
— Ведьма?
— Вот именно.
Он нахмурился, мгновение разглядывая ее.
— Софи, в какую игру ты со мной игра—ешь?
— Это не игра. Я — ведьма.
— Ты — ведьма?
Софи кивнула.
— Это бывало в моей семье.
— В твоей семье? — Дэниэл подался впе—ред, уперев обе ноги в
пол. — Софи, ты пы—таешься расстроить нашу свадьбу?
— Нет. Конечно, нет. Я всего лишь хочу сказать тебе правду. Я ведьма,
настоящая всамделишная ведьма, и умею творить чудеса.
Он мгновение смотрел на нее, сжав губы в узкую линию, затем взглянул на
Лауру.
— Что все это значит?
— Это правда, — произнесла Лаура голо—сом, едва слышным за треском
огня в ками—не. — Она — ведьма.
— Ну хорошо. — Дэниэл поднял руки вверх. — Не знаю, что это
за игра и для чего все это нужно, но почему бы не поиграть? Ты — ведьма. А
какую роль вы отвели мне? Колдуна?
— Колдун считается у ведьм предате—лем, — ответила Софи, прижимая
книгу закли—наний к груди. — Бывают ведьмы-женщины и мужчины-ведьмаки.
Дэниэл нахмурился.
— Ты провела целое исследование?
— Это все написано здесь. — Софи протя—нула ему книгу. —
История клана Пакстонов. Здесь объясняется, как творить чудеса.
— Ну хорошо. — Дэниэл улыбнулся, про—тягивая руку. — Дай мне
взглянуть на вол—шебную книгу, — сказал он неестественно глу—хим
голосом, как будто играл роль чародея на сцене.
Софи вздохнула.
— Да. Наверно, тебе пора увидеть своими глазами. — Она перевела
взгляд на книгу, изо всех сил сосредоточившись. — Иди!
Книга задрожала в ее руках.
— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Дэниэл.
— Нет, — ответила Софи, не отрывая взгляда от книги. — Делай
то, что я скажу. Лети в его руки.
Книга вздрогнула, вырвалась из ее рук и поплыла по комнате прямо к Дэниэлу.
— Что за... — Книга ударила его в грудь, и с его губ сорвался стон.
— Получилось! — воскликнула Софи. — Ты по-прежнему думаешь,
что это просто игра?
Дэниэл удивленно смотрел на книгу, лежав—шую у него на коленях.
— Как ты
...Закладка в соц.сетях
