Жанр: Любовные романы
Возлюбленная колдуна
...; Ты тоже тревожишься за него, правда? Цыган наклонил голову. Лаура
зарыдала.
— Он поправится. Он должен поправиться!
Генри Тэйер постучал серебряной ложкой по чашке с кофе, и звон разнесся по
библио—теке.
— Итак, вы говорите, что когда сегодня утром направились с визитом к
Салливенам, то узнали, что в юного
Сидхе стреляли?
— Верно. — Остин стоял перед столом Ге—нри и глядел на эмиссара,
пытаясь найти в нем признаки вины, но почувствовал только непро—ницаемую
защиту. — Очевидно, кто-то выстре—лил ему в спину.
Генри подергал себя за седой ус.
— Он выживет?
— По словам Дэниэла Салливена, доктор считает, что он не доживет до
следующего утра.
Генри покачал головой.
— Какой ужас!
— Я послал за нашим врачом.
— Остин, нельзя, чтобы этого человека ле—чили наши доктора; наши
способности на сто—летия обогнали возможности врачей Внешнего мира. Явное
чудо вызовет слишком много во—просов.
— Я не могу допустить, чтобы молодой человек умер.
— Но мы...
— Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы сохранить ему
жизнь. — Остин положил руки на стол, нагнувшись к Генри. Генри
откинулся на спинку кресла, и под тя—жестью его веса заскрипели
пружины. — Он — один из нашего народа, лучший из тех, какими мы когда-
то были.
Генри посмотрел на свою чашку с кофе.
— Конечно.
Остин, стараясь держать себя в руках, ото—шел от стола.
— Где Беннетт?
— Я сегодня его не видел.
— Я очень надеюсь, что, когда найду его, он сможет доказать, что не
стрелял в спину молодому человеку.
Генри поднял на него взгляд.
— Вы подозреваете Фрейзера? Остин посмотрел на
эмиссара.
— В данный момент он — один из несколь—ких людей, которых я подозреваю.
Генри кивнул.
— Фрейзер считал, что наш юноша опасен.
— Он не опасен никому, за исключением, может быть, Филиппа
Гарднера. — Остин пы—тался найти внутреннее равновесие, чтобы сдержать
закипающий в нем гнев. — И я соби—раюсь сделать все, что в моих силах,
чтобы Коннор остался в живых.
— Коннор!
Тепло медленно разливалось по его телу.
— Открой глаза!
Женский голос, глухой, повелительный. Мягкие руки прикоснулись к его щекам,
и его окутал запах вереска и пряностей.
— Проснись, сумрачный воитель. Коннор открыл глаза и увидел свет,
нежное сияние, как первые лучи солнца, касающиеся утреннего неба. Он
заморгал и сделал вдох. Чуть-чуть пониже правой лопатки вспыхнула боль.
— Боюсь, что тебе придется немного потерпеть.
Над ним склонилась женщина со светло-голубыми глазами, ее серебристые волосы
па—дали на плечи блестящим водопадом.
— Эйслинг, ты? Она улыбнулась.
— Удивился?
Он сел в кровати. Глаза застлала кровавая пелена.
— Полегче. — Эйслинг прикоснулась к его плечу, заставляя его
опуститься на подушку. — Я не смогу исцелить рану полностью; у этих
смертных возникнет слишком много вопросов, если рана исчезнет без следа.
Тяжело дыша, Коннор устроился на мягкой подушке.
— Что со мной случилось?
— В тебя стреляли.
— Стреляли?
— Да. — Она потрепала его по щеке. — Насколько я понимаю, в
тебя выстрелили ма—леньким кусочком металла из устройства под названием
пистолет. Рана могла оказаться смертельной. И едва не
оказалась.
— Кто это сделал?
— К сожалению, не знаю. Ты лежал на пороге двери с раной в спине.
— Откуда ты узнала, что я попал в беду?
— Видишь ли, я присматривала за то—бой. — Она, улыбаясь, села
рядом с ним, и у него появилась мысль, что она владеет каким-то секретом и
не собирается его раскры—вать. — На случай, если бы тебе понадобилась
помощь. Можно благодарить звезды за то, что я оказалась неподалеку.
— Ты все это время была здесь?
— Здесь, либо поблизости. — Она разгла—дила широкие рукава белого
шелкового пла—тья, и на ткани заискрились маленькие золотые звездочки,
отражая солнечный свет, заполняв—ший комнату. — Достаточно близко,
чтобы следить за твоими успехами. И должна ска—зать, ты был просто
великолепен. Похоже, ты вскружил Лауре голову, как говорят в этом столетии.
— Неужели? — Коннор отвел взгляд от те—ти, не желая, чтобы она
заметила боль в его глазах... и увидел Лауру. Она спала в мягком кресле
около кровати, склонив голову набок.
— Не волнуйся; она не проснется, пока я не уйду.
— Надеюсь, больше никто нам не поме—шает?
— Мы в полной безопасности. — Эйслинг встала и подошла к Лауре.
Мгновение она рассматривала спящую.
— Какая прелестная девушка. Хотя немножко своевольная. — Она
улыбнулась Коннору. — Однако, я думаю, что вы отлично поладите.
— Конечно. — Коннор глубоко вздохнул, снова почувствовав
боль. — Но, к сожалению, она считает, что должна выполнять все же—лания
отца.
Эйслинг подняла золотистые брови.
— А он по-прежнему хочет, чтобы она вы—шла замуж за этого противного
Филиппа Гар—днера?
Коннор кивнул.
— Я могла бы повлиять на него. — Эйолинг нахмурилась. —
Странно, что ты сам это—го не сделал.
— Это заманчиво. Но я хочу выиграть бит—ву без всякой магии.
— Без магии? — Эйслинг подошла к нему, и между ее золотистыми
бровями пролегла тонкая морщинка. — Коннор, я посылала тебя сюда не для
того, чтобы ты забывал свой дар.
— Зачем же ты посылала меня сюда, Эйс—линг?
— Ах! — Эйслинг опустила ресницы. — У меня были свои причины.
— Какие же?
— Это мое дело. — Она взмахнула подо—лом, и вокруг нее засияли
золотые звездо—чки. — Ты все узнаешь, когда настанет время.
— Эйслинг, я...
— Мне нужно уходить. — Она прижала пальцы к его лбу, затем послала
ему поце—луй. — Не волнуйся, сумрачный воитель. Я бу—ду неподалеку.
— Подожди! — Коннор попытался сесть. — Я...
— Потом, дорогой. — Эйслинг подняла ру—ки и, щелкнув пальцами,
исчезла в вихре бело—го шелка и сверкающих золотых звезд.
Коннор упал на подушку, застонав, когда тупая боль пронзила ему спину. Он
взглянул на Лауру, наблюдая, как она просыпается. Ее густые ресницы
затрепетали, она глубоко вздохнула и, открыв глаза, заморгала.
— Коннор! — Лаура выпрямилась в крес—ле, глядя на него так, как
будто он вышел из могилы. — Ты проснулся!
Он улыбнулся.
— Я чувствую себя гораздо лучше.
— Боже мой! — Она поднялась с кресла, как марионетка, которую
дернули за ниточки, опустилась на кровать рядом с ним, прикос—нувшись к его
щекам дрожащими руками. — Ты правда жив? И ты поправишься, правда?
— Я буду в полном порядке. — Он накрыл ее руки своими ладонями,
прижимая пальцы к своей щеке. — Не волнуйся ни о чем.
Лаура закрыла глаза, и дыхание вырвалось из ее уст долгим вздохом, согревшим
его щеку.
— Врач говорил, что ты не доживешь до следующего дня.
Коннор покачал головой, прижавшись гу—бами к ее мягкой ладони.
— Врач ошибался.
Она посмотрела на него глазами, полными слез.
— Кажется, мне дарован второй шанс. Коннор лежал неподвижно, позволяя
ее чувствам вливаться в него, унося боль раз—рыва, ибо то, что наполняло
его, было чистой, незапятнанной любовью, которую она питала к нему.
— Коннор, я хочу стать твоей женой, если это тебя еще интересует.
Коннор убрал непослушный локон с ее ще—ки и погладил шелковистые пряди.
— А что скажет твой отец? На ее густых темных ресницах дрожали слезы.
— Я постараюсь, чтобы он понял меня.
— А если он не поймет? Тогда тебе при—дется выбирать.
— Знаю. — Она проглотила комок. — Но кроме того, я знаю, что
не могу жить без тебя.
Глава 25
— Поразительно, как быстро молодой че—ловек поправился. — Дэниэл
стоял у окна в гостиной на втором этаже, подняв лицо к солнечным лучам,
которые струились сквозь стекла золотыми стрелами. — Я очень рад, что
лорд Синклер привел к Коннору своего врача, но похоже, ему тут особенно
нечего делать.
— Пожалуй, доктор Хастинг рановато от—казался от своего
пациента. — Лаура присела на край ампирной софы, водя пальцем по
зеле—ной полоске на тугой подушке. — Слава Богу, он ошибался, и рана
была не столь опасна.
Дэниэл кивнул. Мгновение он стоял, глядя в окно, пока Лаура пыталась
придумать, с чего начать разговор о своем будущем замужестве.
— Лаура, я думаю, что нам нужно...
— Папа, мне нужно сказать тебе... — нача—ла она, перебивая отца.
— Извини, — сказали они оба разом. Лаура взглянула на отца,
благодарная за секунду отсрочки.
— Папа, ты хотел что-то сказать? Дэниэл потер шею.
— Я как-то подумал, что мы уже давно проводим очень мало времени друг с
другом.
— Понимаю. — Лаура перевела взгляд на свою ладонь, лежавшую на
полосках золоти—стого и зеленого бархата, чтобы он не видел боль в ее
глазах, боль старых ран, которые невозможно исцелить. — Ты занят своим
би—знесом.
— Но, кроме бизнеса, у меня есть дочь, которой я нужен. — Дэниэл
прочистил гор—ло. — И, по правде говоря, моя контора была для меня
убежищем. Этот дом никогда не был моим домом.
— Даже после того, как ты женился на маме?
— Да. Особенно после того, как я женился на Элинор.
Лаура переплела пальцы, обхватив колено.
— Твой брак был браком не по любви, верно?
— Твой дед надеялся, что я женюсь на его старшей дочери и возьму в свои
руки его бизнес.
И теперь точно так же ее отец ждет, что она выйдет замуж за Филиппа
Гарднера. Боже, помоги ей, как сказать ему, что она собирается замуж за
Коннора?
— И ты никогда не сожалел о том, что сделал то, чего от тебя ждали?
— Я обязан твоему деду жизнью. Он же—нил меня на своей дочери, вручил
мне рычаги правления большой судоходной компанией. И я чувствовал себя
предателем, потому что хотел от всего этого отказаться. Я хотел сам устроить
свою жизнь. — Дэниэл на мгновение замолчал. Лаура чувствовала, что он
наблюда—ет, возможно, взвешивая, какой будет ее реакция на правду. — Я
хотел жениться на женщине, которую судьба отняла у меня.
Лаура прикусила губу.
— Ты имеешь в виду тетю Софи?
— Я не подозревал, что это настолько оче—видно.
Лаура бросила на него взгляд. Он стоял, склонив голову, засунув руки в
карманы тем—но-серых брюк, и постукивал носком ботинка о ножку кресла-
качалки. В это мгновение он выглядел маленьким мальчиком, пойманным в чужом
саду.
— Мне кажется, ты ей тоже небезразличен.
— Вполне возможно. — Он не поднимал головы, но Лаура заметила
улыбку, появив—шуюся у него на губах, улыбку человека, вла—деющего каким-то
радостным секретом. — Но поверь мне, я не изменял твоей матери.
— Я верю тебе. — Лаура улыбнулась, по—думав, что ее отцу еще не
поздно найти счастье в супружеском союзе с ее любимой тетей.
Дэниэл подошел к ней. Лаура смотрела на маленькое пятнышко на носке его
блестящего черного ботинка, испытывая желание бросить—ся к отцу и крепко
обнять его, но не знала, как он отнесется к этому.
— Лаура, я хочу, чтобы ты знала, как мне жаль, что я не был рядом с
тобой, когда был нужен тебе.
Он мгновение молчал, глядя на нее, и у Ла—уры появилось чувство, что он ждет
какого-то знака. Она еще крепче сжала руки, пытаясь разобраться в своих
чувствах. Всю жизнь ее учили не выказывать своих эмоций— каких бы то ни
было. В этом доме никогда не было принято проявлять внешние признаки
привя—занности. И теперь она сама не знала толком, что ей делать.
— Ты можешь меня простить?
— Ну конечно, — сказала Лаура, по-преж—нему глядя на его
ботинок. — Я все понимаю.
— Я зря потратил двадцать пять лет. — Он прикоснулся к ее
подбородку, заставляя ее под—нять взгляд. Он улыбался, и его темные глаза
были полны тепла, которое она не надеялась никогда увидеть. — Я люблю
тебя, дочка.
Горло Лауры сдавили чувства, и ее голос превратился в глухой шепот.
— Я тоже люблю тебя, папа.
Он сел рядом с ней и обнял ее за плечи — неуверенно, с надеждой и грустью.
Она хоте—ла повернуться к нему, прижать его к себе, сказать, что все
хорошо, — но все равно си—дела, замерев, боясь того, что еще не
насту—пило.
— Что ты хотела мне сказать?
Лаура попыталась проглотить комок, но не могла. Она смотрела на свои
стиснутые руки, не в силах поднять глаза на отца.
— Насчет Филиппа Гарднера.
Он взял ее руку в свою.
— Что именно?
— Я знаю, что ты очень хочешь, чтобы я вышла за него замуж, но... я
совершенно уверена... — Она замолчала, пытаясь поды—скать слова, вспоминая
то, что Софи говорила сто лет назад. — Я уверена, что у каждого
человека в мире есть своя пара. Две половины, разделенные до рождения. И
если нам каким-то образом повезет найти вторую половину, то мы должны
вцепиться в нее обеими руками и никогда не отпускать.
— И ты нашла эту свою вторую половину?
— Да. — Лаура подняла глаза на отца, и у нее замерло дыхание, едва
она увидела улыбку на его губах. — Я люблю Коннора. И он любит меня.
Дэниэл кивнул.
— Тогда, я полагаю, нам остается только одно?
— Что именно?
— Объявить день свадьбы.
Лаура затаила дыхание.
— Ты имеешь в виду нашу свадьбу с Коннором?
Он тихо усмехнулся.
— Ты же за него хочешь выйти, верно?
— А ты не возражаешь?
— Как я могу возражать? — Он прижал ее к себе. — Все, что я
хочу для тебя, — это счастья.
— О! — Она обхватила его руками за шею. Он обнял ее своими
сильными руками, за—тем отпустил, улыбаясь, глядя в ее глаза, пол—ные слез.
— Софи говорила, что все именно так и бу—дет.
Лаура улыбнулась, несмотря на слезы, теп—лыми ручейками стекающие по ее
щекам.
— Софи — потрясающая женщина!
— Я рад, что ты так думаешь. — Дэниэл погладил большим пальцем
щеку Лауры, вы—тирая ее слезы. — Потому что я попросил Со—фи стать моей
женой.
— Ох! Я так рада за вас! — воскликнула Лаура, обхватив его руками
за шею и крепко обняла его, так, как мечтала об этом уже дав—но. Когда она
откинулась назад, ее слезы уже высохли, сменившись радостью, бурлящей в ее
жилах. — Как ты думаешь, может быть, нам устроить двойную свадьбу?
Дэниэл улыбнулся, и его взгляд затуманил—ся, когда он посмотрел ей в глаза.
— С большим удовольствием.
Когда врач из Авилона покинул комнату, Коннор откинулся на подушки,
подложенные ему под спину, и посмотрел на высокого, тем—новолосого человека,
стоявшего рядом с кро—ватью.
— Лекарство, которое дал мне ваш врач, уже ослабило боль.
— Я рад, что он смог вам помочь. — Остин Синклер улыбнулся. —
Я ожидал найти вас на смертном ложе.
— Рана вполне могла оказаться смертель—ной.
— Для человека, не имеющего доступа к Силе?
Коннор кивнул, решив что об Эйслинг упо—минать не стоит. Очевидно, этот Лорд
Внут—реннего Круга не знал об ограничениях цели—тельных способностей
Коннора, об этом изъ—яне, присущем всем
Сидхе. — До тех пор, пока вы не пришли, я раз—мышлял, не
имеете ли вы какого-либо отноше—ния к покушению.
Остин нахмурился, и в его глазах вспыхнул гнев, который, как чувствовал
Коннор, был направлен не на него.
— Я не такой человек, чтобы стрелять в спину!
— Нет. Я чувствую, что вы честный че—ловек.
— Однако я боюсь, что выстрел мог быть произведен одним из наших
людей. — Остин сжал руки в кулаки. — Кем-нибудь, кого пу—гают ваши
способности.
— Потому что он сам не обладает этими способностями?
— Вот именно. — Остин повернулся в сто—рону окон, и на его лицо
упали солнечные лучи, освещая отпечатавшуюся в его чертах реши—мость. —
И я намереваюсь им заняться.
Коннор почувствовал родство с этим чело—веком. Хотя Остин Синклер родился
через ты—сячу лет после Коннора, они были в каком-то смысле братьями; в их
жилах текла кровь
Туата-Де-Дананн. Но все же Коннор
понял, что за тысячу лет его народ изменился.
— Я заметил, что ваш врач полагается на медицину, а не на естественные
целительные способности нашего народа.
Остин нахмурился.
— Он не владеет способностью исцеления.
— Итак, все произошло так, как когда-то предсказала мудрая
волшебница. — Коннор разгладил темно-синее одеяло, лежавшее у не—го на
коленях. Синий кашемировый халат, в который он был одет, защищал его кожу от
прохладного воздуха комнаты, но он не мог разогнать холодок, проникший в
кровь Конно—ра, когда он понял, сколь многое потерял его народ. —
Внутреннему Кругу ныне закрыт дос—туп к источнику силы.
— Мы лишились большинства наших спо—собностей.
Через тысячу лет останется только гор—стка людей, не забывших
древнее знание, и их дети не будут даже подозревать, что они об—ладают
силой Матери-Земли
, —
слова Эйслинг эхом звучали в его
памяти.
— Хотел бы я знать, навсегда вы лишились своих способностей, или же они
только спят. — Коннор посмотрел на Остина, протягивая ему руку. —
Не бойтесь меня, ослабьте свою за—щиту.
Остин посмотрел на Коннора с мгновен—ным подозрением, даже следами страха —
страха перед тем, что Коннор может найти у него внутри.
— Вам так не хочется взглянуть на правду, скрытую внутри вас?
Остин глубоко вздохнул и схватил руку Коннора.
— Хорошо.
Коннор закрыл глаза, собирая силу, кото—рая обитала у него внутри, чувствуя,
как она пробуждается и блестит, протекая через него.
— Чувствуете?
— Да, — прошептал Остин.
— Поищите эту силу внутри себя. Открой—тесь пульсу Земли, отдайтесь
ему, чтобы он наполнил вас, пока ваше сердце не забьется в унисон с ним.
Остин еще крепче сжал его руку.
— Подставьте себя свету солнца, луны, звезд, чтобы он залил вас и
наполнил вас. Пусть он пройдет через каждую клеточку ва—шего тела. Пусть он
насытит вашу душу.
Остин втянул в себя воздух со звуком, пока—завшимся чутким ушам Коннора
таким же громким, как ветер, свистящий в трубе.
— Не препятствуйте ему. Впустите в себя тепло. Ведь это ваше наследство. Остин ослабил хватку.
— Откройтесь свету. — Коннор чувство—вал, как расслабляется тело
Остина, в которое проникает свет. — Пусть свет проходит сквозь вас. Вот
так, отлично.
— Прекрасно! — Остин шумно дышал. — Как прекрасно!
Коннор открыл глаза, взглянув на Остина, который стоял, откинув голову и
закрыв глаза, с кожей, пылающей в солнечном свете и с та—ким видом, будто
получил благословение. Он отпустил его руку, улыбнувшись, когда Остин
посмотрел на него с детским изумлением в гла—зах.
— Кажется, сила только спала в тебе, брат мой.
— Ты вернешься со мной в Авилон? Чтобы учить нас, помочь нам обрести
утраченное?
— Это соблазнительно, но ты должен знать, что я скоро женюсь. А моя
невеста еще не знает, кто я такой.
— Ты собираешься сказать ей?
— Видимо, я должен это сделать. — Кон—нор прочувствовал, как
сжалась его грудь при мысли о том, как Лаура может отозваться на его
признание. — И, тем не менее, боюсь того, что может случиться, если я
открою правду.
Остин положил руку на плечо Коннора.
— Поверь мне, брат мой, между мужчиной и женщиной, которую он любит, не
должно быть никаких тайн.
— Да, я тоже так считаю. Остается наде—яться, что если она любит меня,
то примет меня такого, какой я есть.
Лаура остановилась, положив руку на бронзовую ручку двери в гостиную, и
улыб—нулась, увидев, как ее отец обнимает тетю Софи. Она тихонько
выскользнула из комна—ты, закрыв за собой дверь. Через две недели две пары
встанут рядом и произнесут слова клятвы, которая свяжет их навсегда. Теперь
все, что ей оставалось, — лишь поставить об этом в известность своего
прекрасного буду—щего супруга.
— Мисс Лаура! — остановила ее Меган. Лаура, повернувшись, увидела,
что Меган стоит в нескольких футах от нее, крепко вце—пившись крохотными
ручонками в светло-си—нюю ткань ее платья. Она выглядела, как ма—ленькая
девочка, нашедшая на улице обломки своей любимой куклы.
— Что такое, солнышко?
Меган посмотрела на нее. В ее больших голубых глазах стояли слезы.
— Бабушка сказала мне, что мистер Коннор ранен.
— Не волнуйся. — Лаура опустилась на ко—лени перед девочкой,
положив руку на плечо Меган. — Он скоро поправится.
— Правда-правда?
Лаура поцеловала Меган в щеку, вдыхая сладкий запах лаванды.
— Правда-правда.
Меган захлопала в ладоши, улыбаясь так, как будто Лаура вручила ей самый
лучший в мире подарок.
— Я так и знала, что он выздоровеет!
Лаура улыбнулась.
— Ты была уверена?
Меган кивнула, и густые темные кудри за—прыгали по ее крошечным плечам.
— Я знала, что он поправится, потому что ангелы не умирают!
Лаура теребила пышные темные локоны Меган.
— Ты думаешь, что мистер Коннор — ан—гел?
Меган кивнула с самым серьезным видом.
— Я не думаю, я знаю.
Лаура подумала о любимом человеке с гла—зами цвета яркого неба, который ждал ее в со—седней комнате.
— Я тоже знаю.
— Значит, он рассказал вам о том, что вылечил мне глаза?
У Лауры дыхание замерло в груди.
— Твои глаза?
Меган кивнула.
— Он прикоснулся к моей голове, и его руки были теплыми-теплыми. Я
открыла глаза и увидела его. И я поняла, что он — ангел.
Не может быть! Просто не может быть!
— И он вылечил тебе глаза?
— Он сказал мне, чтобы я никому не го—ворила. — Меган
нахмурилась. — Но я поду—мала, что вы тоже знаете.
У Лауры появилось ощущение, будто она грохнулась на землю. На коже под
платьем выступил холодный пот.
— Я плохо поступила, что открыла секрет?
— Нет. — Лаура глотала ртом воздух, как тонущий человек, который
борется за жизнь. — Нет, ты все сделала правильно, Ме—ган.
Меган своей теплой ручкой дотронулась до холодной щеки Лауры.
— Вы чем-то расстроены?
Лаура выдавила улыбку.
— Ничего. — Она поднялась. Ноги ее дро—жали. — Мне нужно
идти. Я должна погово—рить с мистером Коннором.
Лаура шла к комнате Коннора, как будто брела в густом тумане. В ее мозгу
вертелись вопросы вместе с ответами, которые слишком пугали, чтобы признать
их. Но от правды не убежишь. Если ее подозрения перейдут в уве—ренность,
тогда все, что случилось после при—бытия Коннора, в том числе ее собственное
скандальное поведение, имеет смысл, за всем лежит жуткая, искаженная логика,
с которой ей предстоит ужасная встреча.
Когда она вошла в спальню Коннора, он стоял у окна, а на полу у его ног
лежал Цыган. Коннор обернулся в столбе света, лившегося через окно,
улыбнувшись при виде Лауры.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
