Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...ся, нет.
— Конечно, узнаю! — сказала я. — Ты Годрик Годрик Понсонби! — Я уже
сделала едва заметное движение вперед, вознамерившись чмокнуть его в щеку,
но в последнее мгновение передумала и просто протянула руку. — Какими
судьбами в Нью-Йорке? Знаком с Куртом и Бонни?
— С кем?
— С хозяевами. — Я повела бровью в сторону Бонни, но та, едва
появившись, оказывается, снова исчезла. — Хм, а Джонатана знаешь? Джонатана
Райли? Вечеринка в его честь.
— Кого-кого? — проворчал Годрик. — Нет. Не знаю я ни одного из этих
баранов. И приходить не хотел. Гнилой сейшн.
— Как это? Не знаешь Джонатана? — воскликнула невысокая смуглая
женщина, что вынырнула из ниоткуда. — Ведь это он нашел тебе шикарную
квартиру в Трибеке! Добрый вечер! — Женщина потрепала Годрика по руке и
посмотрела на меня. — Пейдж Дроган.
— Добрый вечер, — ответила я. — Ме...
— Представить вас друг другу — моя задача, — пробрюзжал Годрик. —
Таковы правила! Пейдж, знакомься: Мелисса Ромни-Джоунс. Мелисса: Пейдж
Дроган, моя агентша. Где-нибудь работаешь, а, Мел?
От изумления я едва не раскрыла рот.
— Твоя агентша?
— Ага. Я актер, — пробормотал Годрик.
— Не может быть! — вырвалось у меня. — Профессиональный?
Пейдж переливчато засмеялась и провела рукой по коротким, кофейного цвета
волосам. На ней было облегающее пестрое платье, что подчеркивало аппетитные
формы, и ярко-желтые туфли. Она походила на птичку.
— Рик у нас скромняга. — Пейдж хихикнула. — Но скоро о нем заговорит
вся Америка. Он играет главную роль в одном исключительном фильме — выйдет
на экраны уже через месяц— другой. Тогда в жизни Рика начнется новый этап.
Хотя его и теперь узнают на улице — на телевидении он не первый год. Не
видели?
Я покачала головой.
— Наверное, отстала от жизни.
— Еще он играет в театре, правда, Рик? — Пейдж легонько толкнула
Годрика в бок— Рик?
Тот пасмурно кивнул.
Пейдж приставила к уху сложенную трубкой миниатюрную руку.
— Не слышу, Рик! Ужасно шумно. Как называется спектакль?
—
Настоящий инспектор Хаунд
, — удостоил нас ответа Годрик. —
Постановка не ах, а режиссер не вполне понимает, чего хочет, зато это
настоящий театр, не бессмысленная возня с киношными идиотами...
— Ха, ха, ха! — залилась смехом Пейдж, явно дабы закрыть актеру рот. —
Ха, ха, ха! Рик, дорогой, может, сходишь за вином? Мы с удовольствием
промочим горло.
— У Мелиссы есть бокал, — заметил Годрик
— Она не откажется и от второго, — заявила Пейдж.
— Угх, — проворчал Годрик.
Набор этих звуков я слышала раз девять на дню: так выражают негодование и
вместе с тем смирение. Актер поплелся к официантам.
— Я все видела, — тотчас сообщила Пейдж.
Как вы подоспели, когда он чуть не оскорбил Люси Пауэлл. Спасибо. Рик
милашка, но бывает таким... неотесанным.
Я задумалась, что она имеет в виду. Невоспитанным?
— Но давайте поговорим о вас. Вы и есть знаменитая Мелисса!
Агентша столь мило улыбнулась, что мне стало неловко. В своем новом наряде,
с идеально уложенными волосами и профессиональным маникюром, я вдруг
почувствовала себя нескладной и непричесанной.
— Да.
— А я Пейдж. После
п
—
е
. Училась с Синди в Брауне и Джонатана знаю
сто лет. Работаю, как сказал Рик, агентом актеров.
— Любопытно, — ответила я, стараясь не замечать, как при упоминании о
Синди у меня все задрожало внутри. Смешно. Ведь ее среди гостей не было. —
Каких актеров?
Пейдж перечислила имена, отдельные из которых показались мне смутно
знакомыми, и крепко пожала мою руку.
— Значит, вы и Джонатан, м-м?
Что сие значило? Не найдя, что ответить, я лишь улыбнулась и кивнула.
— Готова поспорить, он рад, что будет, как прежде, получать страховую
премию! — Пейдж усмехнулась и снова посерьезнела. — Так вы из Англии?
— Верно, — сказала я, довольная, что разговор перешел внормальное русло. —
Коренная англичанка.
— Так, так, так. Замужем были?
— Э-э... нет.
— Дети?
— Нет!
— Прекрасно. Картина потихоньку вырисовывается. Чем занимаетесь?
У меня возникло чувство, будто я на собеседовании.
— Консультирую клиентов-по житейским вопросам, — произнесла я так,
будто отражала нападение.
Оказалось, ньюйоркцы, в отличие от лондонцев, в ответ на подобные заявления
не вскидывают брови и не фыркают. Более того: Пейдж как будто пришла в
восторг. Впрочем, выражение ее лица почти не менялось, пока она не выяснила,
чем конкретно я зарабатываю на жизнь.
— Правда? А где?
— В Лондоне. Мое агентство недалеко от вокзала Виктория.
Пейдж взглядом попросила меня продолжать.
— И Букингемского дворца, — осмелилась уточнить я, искажая истину.
Впрочем, совсем немного.
— Понятно. — Идеальные брови Пейдж поднялись над квадратными стеклами
очков. — Надеюсь, вы не из тех сумасшедших, кто устраивает для взрослых игры
с карточками разного цвета?
Она рассмеялась, и у меня похолодела кровь. Смех был невеселый, в нем так и
звенело: по— моему, я попала в самую точку!
В зале, несмотря на кондиционеры, как будто стало жарче, и мой новый чудо-
бюстгальтер вдруг повлажнел от пота. Неужели мне целый вечер суждено
мучиться? Оказалось, тут было не то что на вечеринках в Лондоне, где я могла
без проблем найти знакомых и поддержать всякий разговор. Здесь каждый
норовил устроить мне допрос и все до одного знали Джонатана.
Удивительно: как раз когда в голову пришла мысль:
Вот бы скинуть босоножки
и очутиться на мягком Нельсоновом диване
, шею сзади привычно защекотало,
голова приподнялась, будто кто-то потянул за прикрепленную к затылку
веревочку, спина распрямилась, грудь чуть подалась вперед, живот втянулся...
Милочка. В порыве защититься я вдруг превратилась в Милочку и не стала
прислушиваться к внутреннему голосу, что с тревогой спросил: может, не
стоит?
— Я даю практические советы, помогаю выйти из затруднительных
положений, — произнесла я с уверенностью. — Мои клиенты — люди разного
склада и социального слоя. В основном мужчины.
Пейдж медленно кивнула, но в ее глазах по— прежнему читался вопрос. Я пошла
дальше.
— Кто-то сочтет мои методы старомодными, но я убедилась на опыте: чем
больше мужчина усваивает традиционных норм, тем удачливее и свободнее
становится. Я обучаю клиентов правилам хорошего тона, что вносит гармонию в
их личную и профессиональную жизнь. Действуя с позиции женщины, я шаг за
шагом укрепляю в мужчинах положительный настрой, укореняю в их сознании
мысль, что в силах каждого освободиться от комплексов, осторожно веду их к
намеченной цели.
Теперь Пейдж кивала непрестанно.
— Угу, я, кажется, понимаю. Не случайно вы так ловко сообразили, как
остановить Рика. Вышли из затруднения с блеском! А здесь у вас есть клиенты?
— Э-э... Я в отпуске, — уклончиво ответила я.
Признаться, у меня неистово билось сердце.
Я и не знала, что могу так складно рассказывать про свои методы.
— Но если найдутся желающие, вы им не откажете?
Джонатан стоял в другом конце зала — увлеченно беседовал с типом, что поминутно хлопал его по плечу.
— Пожалуй, — ответила я. С единственным умыслом: произвести впечатление
человека, влюбленного в свое дело. — И у американских мужчин наверняка
проблем хватает.
— Разумеется. — Пейдж закивала того чаще. — Психологи им зачастую не
помощники.
— Хм, наверное, — на миг задумавшись, согласилась я, будто всю жизнь не
считала: поход к психологу — лишний повод распустить нюни. — Винить в любом
своем горе мать, по-моему, большая ошибка.
Пейдж тряхнула головой и усмехнулась. Ее взгляд вдруг посерьезнел.
— Послушайте, Мелисса, мне нужна ваша помощь.
У меня екнуло сердце. Вмешиваться в чьи-то отношения — нет, не для того я
сюда приехала! Особенно если речь шла о знакомых Джонатана.
— Видите ли, Пейдж, я плохо знаю американских мужчин и...
— Он не американец, — сказала агентша. — Может, как-нибудь на этой
неделе встретимся, выпьем по чашечке кофе? Мне необходимо с вами
побеседовать.
Я повздыхала, теряясь в сомнениях, и осторожно удостоверилась, что Джонатан
по-прежнему далеко.
— Понимаете, у меня нечто вроде отпуска. Джонатану не...
Пейдж не сводила с меня молящих глаз, и мне начинало казаться, этот взгляд
вот-вот прожжет в моем лице дыру. Желание сопротивляться, удивительно, мало-
помалу таяло.
Как ей это удается? — недоумевала я. Ну и штучки! Вот бы и мне так уметь,
тогда Храбрец ел бы у меня с рук.
— Что ж, ладно, — сдалась я. Губы Пейдж растянулись в улыбке.
Улыбаться как сфинкс было бы тоже неплохо научиться, онемев, подумала я.
Ощущение было такое, что какую-то уловку я не заметила.
По счастью, как раз в эту минуту вернулся Годрик с четырьмя бокалами в
руках, будто от барной стойки в
Белой лошади
.
Пейдж закатила глаза.
— Рик! Сколько раз тебе повторять? Надо лишь подойти к официанту и
сказать, чего ты желаешь — он сам все принесет. Не тащить полдюжины бокалов
через весь зал! Ты ведь не слуга!
— Заткнись, — буркнул Годрик.
Я потихоньку попятилась назад, пуская в ход давно изобретенный метод
избавляться от зануд на вечеринках: делаешь шажок, другой, третий — до тех
пор, пока между тобой и надоевшими собеседниками не образуется коридор, по
которому рано или поздно пройдут другие гости. Тебе в эту минуту остается
лишь развести руками: оттеснили. Увы! И исчезнуть.
— Позвоните мне! — одними губами попросила Пейдж.
Я улыбнулась ей и Годрику и отправилась на поиски уборной.
На моем пути незамедлительно возникла новая преграда — высокая женщина с
колышущейся под тонкой платяной тканью грудью без лифчика.
— Привет! — воскликнула она, протягивая руку. — Я Дженнифер Рирдон.
Коллега Бонни. И подруга, конечно!
— Здравствуйте! — ответила я, стараясь запомнить имя. — Мелисса.
Мелисса...
Дженнифер не дала мне договорить.
— Вы британка?
— Да. Я...
— Боже мой! Значит, я была права! — Она прижала руку к груди. — У меня
на такие вещи нюх. Когда я увидела, что вы беседуете с Риком Спенсером,
сразу предположила: вы и есть та самая журналистка. Мне рассказывала Бонни.
У вас собственная колонка в лондонской
Тайме
, верно? Безмерно рада с вами
познакомиться. Не слышали новостей о подружке Джонатана? — хихикнув,
поинтересовалась она. — Понимаете, я ненадолго уезжала из Штатов, потому не
в курсе последних событий. Сам-то он молчит как рыба об лед — вот все и
сгорают от любопытства, так ведь?
Я приоткрыла было рот, намереваясь внести ясность, но не успела и пикнуть.
— Она тоже из Англии, правильно? — ликующе произнесла Дженнифер. — Я на
днях была у Синди, бывшей Джонатановой жены, — может, она заглянет позже,
если найдет время. По ее словам, он встречается с блондинкой, Милочкой или
Очаровашкой — у нее какое-то странное имя Девица явно намного моложе его,
словом, сошелся с первой встречной — слишком страдает из— за развода. Вообще-
то чего-то подобного и следовало ожидать, они ведь столько лет прожили с
Синди!
Дженнифер скорчила рожу, выражая всем своим видом:
сплетничать нехорошо,
однако...
, и прикоснулась к моей руке. У меня все сжалось внутри. Я
понимала, надо быстрее прекратить разговор, пока речь не зашла о более
пикантных подробностях, но язык будто одеревенел.
— Синди знает: он страдает по их с Бренда— ном вине. Любой утонул бы в
горе. Ситуация, конечно, ужасная, но чего в жизни не случается? Понимаете, о
чем я? Судьбу не проведешь. Их малыш — он просто ангел. Паркер. Отличное
имя, правда? Так бы и съела эту прелесть! Не в прямом смысле, конечно. Ха-
ха! Глаза точь-в— точь как у Синди. Ну ладно, мне надо потолковать с Джоном,
передать ему кое-что от Синди. Не знаете, девицу он с собой не привел? —
Дженнифер вытянула шею и осмотрела толпу поверх моего плеча. — Блондинок не
вижу. Она сразу бросилась бы в глаза, верно?
Болтушка трещала без передышки, потому, наверное, и не заметила, что
разговоры вокруг внезапно стихли. Бывает, так жаждешь заполучить свежую
сплетню, что не слышишь никого, лишь собственный голос. Я в отличие от нее
молчала уже целую вечность. И прекрасно понимала, почему все умолкли.
Смешно. Всякий, кого ни спроси, заявит: в жизни не прислушиваюсь к чужим
беседам.
— Вы что, знакомы с ней? — спросила Дженнифер, заметив наконец
выражение моего лица. — Черт! По-моему, я наболтала лишнего...
— Мелисса! — Ко мне подошла Бонни с подносом, нагруженным угощениями. —
Хочу лично показать тебе: правда, прелесть? Джонатан съел уже целых три.
Она сунула мне под нос тарелочку с йоркширскими пудингами.
Я не вымолвила ни слова. Молчали и человек семь, что стояли теперь вокруг.
Меня затошнило.
— Только не говори, что сидишь на диете! — воскликнула Бонни, неверно
истолковав мое безмолвие. — Джонатан любит тебя такой, какая ты есть. Знаю с
его слов! Он не нарадуется, ведь, встречаясь с тобой, может заказывать, что
душе угодно, и не терзаться угрызениями совести.
Я почти услышала, как в голове Дженнифер звякнула догадка. Ее лицо
исказилось от смущения, глаза сделались стеклянными.
Будь я Милочкой или же Габи, устроила бы сцену и гордо удалилась бы. Но
балом правила не я и не Дженнифер, а Бонни, и ей хотелось, чтобы вечер
удался. Я не желала портить праздник. И должна была показать, как мы,
англичане, умеем выходить из щекотливых положений. Даже если в самый раз
залиться слезами и со всех ног убежать.
— Ненавижу, когда дамы являются в гости и не притрагиваются к еде!
Зачем тогда вообще приезжать? — заявила я, беря с тарелки пудинг и быстро
соображая, что бы неожиданное выкинуть. — Кто мне подскажет: правда, что по
воскресеньям в нью-йоркских магазинах для туристов все бесплатно? Я где-то
об этом читала.
Тотчас человек семь принялись хором меня уверять, что быть такого не может.
Другие стали перечислять магазины, где цены столь низкие, что вещи берешь
почти задаром.
Дженнифер растворилась в толпе, пробормотав нечто невнятное о листке с
рекламой чудо— распродажи, что лежал у нее в сумке.
Слезы отчаяния жгли мне глаза, но я не давала им волю: вскидывала брови и
оживленно кивала, надеясь, что Джонатан не видел моего позора. В какое-то
мгновение мне вдруг подумалось: жаль, что, по его мнению, на вечеринках я
как рыба в воде. И что он оставил меня одну-одине— шеньку в толпе чужих.
В эту минуту мне на плечо легла чья-то рука, и шею согрело теплое дыхание.
— Прости, больше не мог стоять в стороне. Смотрю на тебя сзади и все
задаюсь вопросом: какого черта им можно любоваться твоей улыбкой, а мне
нельзя? — тихонько пробормотал Джонатан. — Итак, теперь вы понимаете, почему
я так долго не мог уехать из Лондона? — спросил он, улыбаясь друзьям вокруг.
Разговор вошел в прежнюю колею, и я вздохнула с облегчением. Теперь на моем
бедре лежала рука Джонатана, а люди смотрели на меня совсем иначе. Все равно
мне требовалась минутка уединения. Поэтому, в двух словах поделившись
впечатлениями о нью-йоркском общественном транспорте, я попросила меня
извинить и наконец, покинула зал. На ходу взяв стаканчик шампанского, дабы
взбодриться, а в последнюю минуту, благо меня никто уже не видел, — еще
один.
Когда я споласкивала запястья холодной водой, стоя в мраморной ванной
Хегелей, сердце билось по-прежнему часто. Глядя на свое отражение в
огромном, неярко освещенном зеркале, я печально раздумывала, как на моем
месте поступила бы Милочка. По-моему, в парике я выходила из идиотских
ситуаций более достойно.
Нет. Парик тут ни при чем. Главное, как ни крути, умение владеть собой. К
тому же, напомнила себе я, проводя рукой по темным волосам, над которыми
битый час корпел стилист, Джонатан выбрал Мелиссу, не Милочку. Разумеется,
друзья принимают в штыки его новую девушку. Другого и не следовало ожидать.
Надо просто убедить их, что я ему отличная пара.
Легко сказать. С моих губ слетел вздох. Мы в столь шикарной квартире, вокруг
толпа людей, что знают Джонатана гораздо лучше, чем я...
Слова Дженнифер до сих пор звенели в ушах. Неужели все они так считают? Что
я первая, кто подвернулся ему под руку, и он лишь утешается со мной, пока
тоскует по Синди?
Боже! Вот бы тут очутился Нельсон или Габи! Чтобы поддержать меня...
Я достала из сумки мобильный, но тут же вернула его на место. Габи уже видит
десятый сон, а Нельсон... Нельзя дергать его по таким пустякам.
Я глубоко вздохнула, сказала себе: покажи им, чего стоишь. Повернулась на
высоких каблуках и уверенно зашагала по паркетному полу коридора.
Мы поехали домой. С губ Джонатана не сходила улыбка.
— Ты была гвоздем программы, — сказал он, нежно трепля меня по колену.
— Отовсюду только и слышалось: она восхитительна! Люблю смотреть, как ты с
кем-то беседуешь. Я наблюдал за тобой целый вечер.
— А чем еще заниматься в гостях? Только и беседуй.
Джонатан поморщился.
— Беседа беседе рознь. Бывает, дамы, едва явятся в дом, тотчас пристают
к хозяйке с глупостями вроде:
Ты заметно поправилась
. И считают своим
долгом в подробностях обсудить ее наряд.
Незримое присутствие Синди я и у Хегелей еле выносила, в такси же, где мы
бок о бок сидели с Джонатаном на заднем сиденье, вообще не желала терпеть.
— Твои друзья премилые люди, — сказала я, решительно меняя тему. —
Особенно Бонни и Курт. Напомни мне, чтобы, когда вернусь домой, я выслала им
чеддер — они его очень любят.
Джонатан серьезно посмотрел на меня.
— Бонни рассказала мне про выходку Дженнифер. Ужасно. И про то, как
достойно ты вышла из положения, даже не обиделась. Бонни тебе благодарна.
Знаешь, это я во всем виноват. Подойди я несколькими минутами раньше...
— А-а, ты об этом. Любой благовоспитанный человек поступил бы на моем
месте так же.
— Бонни страшно переживает. Намерена поговорить с Дженнифер, вправить
ей мозги. Джен всегда была треплом.
— Теперь хоть запомнит, что я не тупая блондинка, — пошутила я.
Джонатан заглянул мне прямо в глаза.
— Бонни растолкует этой болтушке, что у меня к тебе глубокое чувство и
что встречу с тобой я считаю лучшей в жизни наградой. Будь ты хоть
блондинкой, хоть брюнеткой, хоть рыжей.
— О-о, — произнесла я, глядя на собственные колени. Конечно, было
приятно слышать из уст Джонатана такие признания, но слишком много пришлось
в этот вечер понервничать. В висках так и стучало:
сошелся с первой
встречной
. — Чудесные слова.
— Но, Мелисса... — Джонатан помолчал в нерешительности. — Лучше будь
осторожнее, когда рассказываешь новым знакомым о своей работе. Я горжусь,
что у тебя агентство, однако, видишь ли...
— Боишься, кто-то подумает, что ты спутался со шлюхой? — перебила его
я. — Все ясно. Не настолько я глупа. Словом, ты желаешь, чтобы в разговорах
я не упоминала о своем бизнесе, так?
Джонатан легонько сжал мою руку.
— Не пойми меня превратно. Разумеется, мне все равно, кто что подумает.
Но объяснить, чем ты занимаешься, не так просто. Бонни и Курту я попытался
растолковать, однако...
— А, понятно, — быстро проговорила я. — Знаешь, мне страшно не хочется
ставить тебя в неловкое положение, но быть в их глазах бездельницей, что
палец о палец не ударяет, прости, я тоже не желаю. У меня личное агентство!
— Ты никогда не ставила меня в неловкое положение, — заявил Джонатан. —
Но можешь оказаться в затруднении сама, потому что слишком открытая и
отзывчивая. Здесь тебе не Лондон. В Нью-Йорке люди... другие. Уступаешь
дамочке типа Пейдж Дроган дюйм, и она сдвигает тебя на милю. Не сомневаюсь,
что ты сумеешь найти подход и к подобным пронырам, и все-таки... Станут
просить твоего совета, отшивай всех подряд, так лучше. У тебя ведь отпуск.
Договорились?
— Джонатан, я не маленькая И не собираюсь давать советы
— Замечательно. — Джонатан вздохнул с облегчением. — Знал, что ты все
поймешь правильно. Кстати, я видел, ты разговаривала с идиотом Риком
Спенсером. Пейдж случайно не попросила тебя заняться им?
— Э-э... Как будто нет. — Минута была не самая подходящая, чтобы
рассказывать Джонатану о просьбе Пейдж. Я не намеревалась встречаться с ней,
решила, сошлюсь на занятость. — По ее словам, ты нашел для него квартиру.
Это правда?
Джонатан хмыкнул.
— Квартиру? А-а, припоминаю. Пейдж периодически просит нас подобрать
подходящий вариант для ее наиболее перспективных клиентов. По ее милости я
провел чуть ли не целый день с этим... этим...
— Невежей?
Джонатан щелкнул пальцами и указал на меня.
— Точно. Верное слово. Боже! Нет, играть парень, конечно, умеет, но...
честное слово... Не знаю, может, ему нравится грубить, но, поверь, у меня
так и чесались руки: еще немного — и врезал бы хаму. Такой выведет из себя
кого угодно. — Выражение его лица смягчилось. — Утешало единственное: парень
из Лондона и чем-то смутно напоминал тебя.
— Как трогательно. Вообще-то мы даже немного знакомы, — призналась я.
— Надеюсь, он не твой клиент? Нет, только не это...
— Ты стал бы возражать? — спросила я. — И думаешь, пройдя мою школу,
человек не научился бы вести себя в обществе? Нет, об агентстве он наверняка
и не слыхивал. Мы... общались, когда учились в школе. Совсем недолго. Но,
может, не будем о Годрике.
— Годрике? — Джонатан удивился. — Рик — сокращенное Годрик? Если бы я
знал, то, когда он изводил меня своим ворчанием...
— Имя досталось ему от какого-то предка, — объяснила я. — Вроде бы по
семейной традиции. Но давай забудем о разной чепухе, — более настойчиво
попросила я. — Мы в Нью-Йорке, едем в такси, сегодня впервые побывали вдвоем
в здешнем обществе...
Джонатан пристально на меня посмотрел.
— На что ты намекаешь?
Я показала ему на что, и остаток пути он светился от счастья.
Глава 10
Пейдж не дала мне возможности придумать достойную отговорку — позвонила на
следующий же день, да в такую рань, что я подумала, это из дома, спешат
сообщить об очередной трагедии.
По счастью, Джонатан уже уехал на важную шестичасовую встречу.
— Алло? — с трудом ворочая языком, произнесла я в трубку. — В чем дело?
— Привет, это Пейдж Дроган! — Ее голос звучал неестественно весело. —
Может, встретимся сегодня утром?
Я, было, попыталась изобрести предлог для отказа, но мозг еще не вполне
проснулся.
— Э-э... видите ли...
— У меня разговор максимум на полчаса. В одиннадцать вас устроит?
Невероятным усилием я заставила голову заработать в нужном направлении.
— Была бы рада снова вас видеть, но, понимаете, у меня сегодня
несколько встреч.
Последовало зловещее молчание.
Если не ошибаюсь, вы сказали, у вас отпуск?
Мне стало до ужаса неловко — будто Пейдж внезапно появилась в комнате.
— Правильно, отпуск, тем не менее мне приходится...
— Значит, вы в любом случае куда-то поедете? Отлично! Я пришлю вам
адрес своего офиса. В одиннадцать жду! Большое спасибо, Мелисса! До встречи!
Из трубки послышались короткие гудки.
Секунду-другую я глупо на нее смотрела. Глаза после сна и в полумраке —
жалюзи были опущены — почти ничего не видели. Я повела носом, внезапно
осознав, какой тяжелый и зловонный после ночи воздух. Хоть у кровати и
красовались розы — их ни свет ни заря прислал Джонатан, — запах был такой,
будто в комнате спала команда футболистов. Не снимая формы после матча, не
потрудившись выбросить коробки с недоеденным ужином...
Проклятье. А ведь я дала себе слово, что буду вставать по утрам первой, дабы
порхать перед Джонатаном лишь свежей и прихорошенной. По-моему, даже в
берлоге Роджера пахло приятнее. Нет, это не я, не желаю верить!
Протерев глаза, я села на кровати и только теперь заметила, что у
...Закладка в соц.сетях
