Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...ких институтов и, будучи женой
местного парламентария, обязана их поддерживать. Рынков пруд пруди! Оставишь
хоть один без внимания, и они тут же все узнают, эти дамы! А джем
удивительно хорош. И всегда оказывается кстати, если надо что-нибудь кому-то
подарить, и потом, его очень хорошо подавать к чаю.
Я не переставала буравить ее взглядом. — Например, тут на днях, — продолжила
оправдываться мама, — приезжала журналистка из
Сельской жизни
. Я угощала
ее чудесным английским чаем со сливками и четырьмя сортами джема. Всегда
знала, что серебряные вазочки для чего-нибудь да пригодятся. Она продолжила
вязать.
— Ты хоть не сказала ей, что сама варила джем? — осторожно спросила я.
Спицы застучали чаще.
— Ну... не сказала, что купила его.
Я вздохнула. Вообще-то какое я имею право ее отчитывать? Ведь сама в работе
постоянно выдаю себя не за ту, кем являюсь.
Я взяла банку малинового джема и пару — лимонного.
— Ой, чуть не забыла! — воскликнула мама. — Папа оставил для тебя
письмо. На камине в гостиной. Наверное, это по делу — он не сообщил мне, о
чем там речь.
— Горбатого могила исправит! — провозгласила Аллегра с преувеличенным
до нелепости
французским акцентом, дабы напомнить, что она еще торчит здесь.
Да как я могу впустить подобное в свой офис? Эту драму абсурда?
Я направилась в гостиную. Письмо выглядывало из-под мраморных часов, вокруг
белела целая коллекция официальных приглашений.
Распечатав конверт, я извлекла листок бумаги, украшенный гербом, и прочла
написанное ужасным отцовским почерком:
Деньги Аллегры буду перечислять на твой счет. За помощь в изучении
этикета будешь получать 20% от этой суммы первого числа каждого месяца.
Созвонимся. Пожалуйста, уничтожь. МРД Двадцать процентов? Но от какой суммы? Подобные вещи отец никогда не поверял
бумаге; после печального случая с пронырой из бульварной газеты, что не
брезговал порыться в мусорных корзинах, папаша уничтожал любой клочок, на
котором что-либо записывал. В тот раз его расстроили не столько
представленные на суд общественности подробности налоговых махинаций,
сколько список, что он составил перед поездкой в магазин, где значились
двенадцать бутылок скотча и прописанная врачом кортизоновая мазь. Того хуже,
в перечне стоял и
Лавинг кэр
, но отец нагло заявил, будто подкрашивающий
шампунь нужен был маме.
Ладно, о
Лавинг кэр
не будем, подумала я, засовывая листок в карман
льняных брюк. У меня своих забот по горло. Аллегра наверняка прямо заявила
отцу, какая зарплата ее устроит. Значит, двадцать процентов от этой суммы в
любом случае деньги приличные. Даже если не тянут на достойную награду за
то, что придется терпеть сестрицу в офисе.
Я вернулась на кухню. Мама пыталась поставить мохерового бегемота на столе.
Я чуть не ахнула: голова невиданного зверя была такого же размера, что и
туловище, конечности разной длины, и создавалось впечатление, что на брюхе у
него плавник Мама же не унывала: с детской терпеливостью продолжала тщетные
попытки.
Поскольку голова бегемота была диковинной формы, казалось, он застыл в
причудливой позе йоги.
— У него пять лап, — заметила Аллегра, которая так и сидела у окна. —
Или ты связала его со всем, что полагается? В таком случае очень и очень
мило.
Она снова показала человеку в саду знак
V
.
— Проклятье!
Мама вздохнула. И еще раз попробовала поставить бегемота на лапы. Тот снова
повалился на бок. Мама опечалилась.
У меня сжалось сердце. Бедная!
— Здорово получилось! — сказала я, желая подбодрить маму. В ее адрес
звучало так мало похвал. — Можно, я возьму его?
— Ты серьезно? — Мамино лицо посветлело от радости. — Конечно, дорогая.
Пожалуйста, бери. Если хочешь, подари Джонатану.
— Лучше оставлю себе, — быстро проговорила я. — Положу его в коробку. И
спрячу под лестницу. Ну, я поехала. Надо еще кое-что собрать в дорогу. — Я
повернулась к Аллегре, напуская на себя строгость. — Не забудь до моего
отъезда появиться в офисе, я расскажу, что к чему.
— Ага, — отозвалась Аллегра.
— Это очень важно, понимаешь?
— Естессно, — протянула она, глядя в окно. — Не забудь джем.
Я положила банки в сумку, отмечая про себя: надо бы купить
Сельскую жизнь
,
посмотреть, что мама наплела про свои способности делать заготовки на зиму.
— А знаете что? — Аллегра одарила нас волчьей улыбочкой. — По-моему, я
не создана для того, чтобы давать практические советы. Это занятие для каких-
нибудь зануд.
Я схватила бегемота так крепко, что он совсем потерял форму, и вышла.
Глава 6
Живя бок о бок с Нельсоном, я порой забывала, что на дворе двадцать первый
век и у меня есть избирательные права. Так было и в день, когда мы провожали
его в учебно-воспитательное плавание; картину дополняла Габи, решившая
держаться, как главная героиня ее личного исторического сериала. Не хватало
лишь старинных нарядов да
пенни и фартингов
на дорогах.
Пышный бюст в былые времена лишь приветствовался. У меня как раз такой.
Нельсон с военной четкостью погрузил в мою машину вещи, Роджера, Габи, потом
меня, и мы поехали на пристань, где на парусник уже носили продовольствие и
собиралась вся команда. Корабль мне понравился: высокий, с тремя мачтами и
белоснежными парусами, а на носу резная деревянная голова. Если бы не каша
для приготовления в микроволновке, коробки с которой носили на палубу, можно
было подумать, что мы в исторической драме Би-би-си.
— Будешь писать, Нельсон? — спросила Габи, сжимая в руках носовой
платок.
— Габи, я ведь уже сказал: у меня не будет времени, — нетерпеливо
ответил Нельсон. — Корабль оснащен сверхсовременным спутниковым
радионавигационным и коммуникационным оборудованием, и потом, мы будем как
можно чаще причаливать к берегу, чтобы люди могли передохнуть на суше, — я
вернусь целый и невредимый, не изможденный и не без глаза.
— Хотя бы бороду отпустишь? — спросила Габи с надеждой в голосе.
— Ну, это можно, — на миг задумавшись, сказал Нельсон. — Бородку.
— А сувенирчик привезти не забудешь? — подсказала я.
— Это уж слишком, Мелисса.
Роджер пожал Нельсону руку.
— Приятного плавания, дружище. Если свалишься за борт, можно забрать
твою новую биту для крикета?
— Можно, — ответил Нельсон. — Только телик не тронь.
Он шлепнул Роджера по плечу.
— Слабовато, приятель, — сказал Роджер, в шутку делая вид, будто
собрался в ответ ударить Нельсона коленом в пах.
Человек со стороны, взгляни он на этих двоих, вряд ли понял бы, что они
знакомы больше двадцати лет. Впрочем, может, и понял бы.
— Если вы все сказали... — многозначительно пропела Габи.
Мы с Роджером удивленно на нее посмотрели.
— Я хотела бы попрощаться с Нельсоном, — пояснила она. — Наедине.
Меня охватило странное чувство, и, дабы оно не отразилось на лице, я
растянула губы в улыб— | ке. Роджер, которому было плевать на такт и
приличия, не потрудился маскировать недовольство, громко запыхтел и скорчил
насмешливую гримасу.
Не успел он выдать грубость, я торопливо ответила:
— Конечно. Пойдем, Роджер.
Взяв его за руку, я направилась к ларьку. Хорошо, что, покупая рожки мятного
мороженого с шоколадной стружкой, я не видела происходившего у меня за
спиной. Роджер же бесстыдно смотрел на парочку во все глаза, и, когда я
повернулась, мне почти стало его жаль.
Габи висела на шее Нельсона (чего было не избежать: он ростом более шести
футов, а она, на каблуках, — около пяти и двух), они вроде бы целовались.
Или Габи нашептывала ему последние наставления, почти касаясь его губ
своими.
Нельсон же, я заметила, не читал Габи нотаций, как мне. Впрочем, может,
потому, что она сама ни на миг не умолкала.
— Теперь что, так всегда будет? — проныл Роджер. — Наблюдаешь, как они
милуются, и такое чувство... хм... Хрен знает что такое!
Я посмотрела на него как раз в ту минуту, когда он, широко разинув пасть,
откусывал едва не половину рожка.
— Надеюсь, не всегда, — ответила я, стараясь казаться не слишком
искренней.
Роджер, причмокивая, принялся поглощать мороженое, которым набил полный рот.
— Роджер, — сказала я, — пожалуйста, потише. Кошмар какой-то!
— Тут главное умело работать языком. — Он подмигнул. Девчонки это
обожают.
— Сомневаюсь, — содрогаясь, пробормотала я. Все мои труды шли прахом. —
И где ты только такого нахватался?
Если кто-то полагал, что я это видела и раньше, но не посчитала дурным
тоном, грош цена моему бизнесу.
— Прочитал в книжке, — безразличным тоном сказал Роджер.
— Роджер, — строго произнесла я. — По-моему, пора снова за тебя взяться. На этот раз серьезнее.
Роджер расхохотался, брызжа растаявшим мороженым.
— Что смешного? — требовательно спросила я. — Что смешного, я
спрашиваю?..
Держать ответ ему не пришлось: в эту минуту послышался голос Нельсона:
— Мел! Скорее сюда! Мел!
Он кричал так громко, что его услышали бы и в густом тумане.
Мы повернули головы. Нельсон махал рукой с усердием дошколенка. Габи
вытирала со щек растекшуюся тушь.
— Хоть ты ему еще нужна, — проворчал Роджер с кислой миной.
Я подошла к Нельсону и обняла его.
— Береги себя. И не очень-то рисуйся перед ребятами.
— Конечно, не буду. — Он тоже меня обнял, и я уткнулась лицом в широкую
грудь. С ним здорово обниматься: чувствуешь себя маленькой и хрупкой. — А
ты, поосторожнее там, в Америке. — Нельсон немного отстранился, чтобы
посмотреть мне в глаза. — Если что пойдет не так с Ремингтоном Стилом...
— Сразу сообщу, — пообещала я. — Например, пошлю тебе весточку с
почтовым голубем. Только, поверь, все пойдет как надо. Я чувствую.
— Немедленно свяжись со мной по электронной почте, — будто не услышав
моих слов, договорил Нельсон. — Я поверну корабль назад и поспешу тебе на
помощь. Без шуток.
— Ладно, — ответила я, немного сбитая с толку его пристальным взглядом.
— Если утонешь, тоже дай знать. Или, например, если детишки вооружатся
вилками и поднимут мятеж.
— Сначала придется умереть. Слушай, я составил список вещей. Прежде чем
уехать, убери их и запри на замок, хорошо? И написал, что надо сказать
ремонтникам и электрикам: продумал, в какой последовательности что делать.
За это, впрочем, в ответе Габи. И еще я попросил заглядывать в квартиру
брата...
— Нельсон, — перебила его я. — Мы выполним любое твое поручение.
— Знаю... Прекрасно знаю. — Он взглянул поверх моего плеча и понизил
голос: — Я оставляю тебе номер, по которому со мной можно связаться в
экстренном случае. Габи его не давал. Вот. Если понадоблюсь, звони.
Он снова меня обнял и засунул в карман моего пиджака клочок бумаги.
Я прикусила губу. Несмотря на тайную радость оттого, что Нельсон дал номер
мне, не Габи, я немного испугалась. Кто, что и для кого теперь значил — было
сложно понять И не хотелось разбираться в этой путанице.
— Боишься, что в ходе ремонта наш дом взлетит в воздух? — спросила я.
— Э-э... всякое ведь случается, — сказал Нельсон. — Сразу звони. Нет,
кроме шуток, Мел...
Беседу прервал громкий гудок с корабля.
— Мне пора. Надо проверить готовность экипажа. — Нельсон расправил
плечи. — Вообще-то рановато они дали гудок Побегу наведу порядок, а то все
пойдет наперекосяк.
Мы с Роджером и Габи стояли на пристани, а Нельсон уверенно поднимался на
борт.
— Эй, на корабле! — крикнула Габи, махая платком.
В том месте, куда она высморкалась, тонкая ткань слиплась. Я достала из
своей вместительной сумки чистый платок и протянула подруге.
— Au revoir! — возопила она, не замечая любопытных взглядов, которые
бросали на нее другие провожающие. — Bon voyage, Нельсон!
— Пошли отсюда, — пробормотал Роджер, дергая меня за рукав. — А то
народ подумает, у нее комплекс леди Гамильтон.
— Пока, Нельсон! — крикнула я, взмахнув рукой.
Нельсон тоже помахал и стал спускаться под палубу.
Габи не двигалась.
— Габи, — терпеливо произнесла я. — Это тебе не
Куин Мэри
. Не
отчалит, как только о его борт разобьют бутылку шампанского.
— Правда? — удивленно спросила Габи.
— Конечно. Они пробудут у берега еще бог знает как долго. Потом
подплывет специальное буксирное судно... — Я замолчала, поскольку Габи
упрямо глазела на иллюминаторы. — Неужели Нельсон не показывал тебе записи?
Габи кивнула, с ее губ слетел вздох.
— Показывал, только на кораблях я не заостряла внимания.
— Габи, — сказала я, беря ее за руку. — Поехали домой — попьем чая,
посмотрим
Вверх и вниз по лестнице
.
Мы пошли к моей машине — пыхтение, что все это время слышалось сбоку,
последовало за нами.
— А можно... хм... и мне с вами? — промямлил Роджер. — Только вот я на
этой неделе забыл съездить в магазин и... Ну, понимаете.
Я и его взяла за руку.
— Конечно можно, Роджер. Нельсон приготовил картофельную запеканку с
мясом — чтобы ты, я и Габи ужинали сегодня и вспоминали о нем.
Мы втроем вернулись в ныне пустую квартиру. Никто не стал указывать на
несоответствия в униформе служанок из сериала — на душе от этого было
стократ тоскливее.
Перед отъездом осталось уладить последнее дело, думать о котором было
тягостнее, чем о проводах Нельсона.
Предстояло передать офис Габи и Аллегре.
Хорошо еще, что накануне Габи недолго слонялась по Нельсоновой квартире —
ушла аккурат после второго эпизода
Вверх и вниз по лестнице
. А когда
явилась в понедельник ко мне в агентство, была почти такой, как до Нельсона.
То есть пришла с двумя полными пакетами прямиком из
Топшоп
, пила кофе,
макая в него шоколадное печенье, и в подробностях передала мне жуткую
сплетню о редакторе одной бульварной газеты, чей дом продали через
агентство.
— Ну, — произнесла я, раз шестой взглядывая на часы, — пожалуй, начнем?
Ждать Аллегру бессмысленно, думаю, она решила заняться делами поинтереснее.
Итак, в красных папках материалы о походах в магазины одежды...
— Главное, скажи, где парик, — вкрадчивым голосом попросила Габи. —
Клянусь, носить его не буду.
— Нет! — Подруга провела в моем офисе около часа, и чем больше я думала
о том, что дам ей, не говоря уже об Аллегре, доступ ко всем секретным
документам, тем серьезнее склонялась к мысли совсем отказаться от поездки. —
О парике не может быть и речи! И думать забудь!
Габи надула губы.
— Я только из-за него и предложила свою помощь.
Я посмотрела на нее с мольбой.
— Ну, пожалуйста, Габи. На тебя вся моя надежда. Я решилась доверить
все, чем зарабатываю на жизнь, эгоистке, которая чихать хотела на
обходительность и приличия. Если не ты, она распугает всех моих клиентов.
Прошу тебя. Дай мне хотя бы покинуть Англию, потом можешь начинать шарить по
ящикам.
— Ладно. — Габи забарабанила по ручкам кресла пальцами с французским
маникюром. — Но если через десять минут она не нарисуется, я пойду.
Селфриджез
работает не круглые сутки. И имей в виду, — многозначительно
добавила она, — я жертвую двухнедельным отпуском только ради тебя. Любого
другого послала бы на все четыре стороны.
— Знаю. Не представляешь, как я тебе благодарна. И Нельсон тоже, —
добавила я, бесстыдно пользуясь ее слабостью к моему закадычному другу. —
Еще кофе? Да, кстати, разберись, как работает кофеварка. Особенно если тут
будет Аллегра, тебе...
Как раз в эту минуту дверь театрально распахнулась, и в офис вплыла Аллегра
с тремя пакетами
Питер Джоунс
, высоким стаканчиком кофе глясе и штрафным
талоном.
— Инспекторы дорожного движения в этой стране — просто беда! — гневно
выпалила она вместо слов приветствия. — Настоящая беда! — Она бросила талон
на стол и шлепнула по нему рукой — трубка на бакелитовом телефоне
подпрыгнула. — Может, предъявить им претензию? Из-за них страдает наш
бизнес.
— Ты опоздала на целый час, — сказала Габи. — Или ты по другому делу?
Аллегра резко повернула голову.
Я тоже.
— А ты кто такая? — потребовала моя сестрица.
— Габи Шапиро, — ответила Габи, протягивая руку. — Рада познакомиться.
Будем вместе работать.
Аллегра повернулась ко мне и вопросительно вскинула брови — точь-в-точь как
Палома Пикассо.
— Габи — моя давняя помощница, — быстро нашлась я. — Прекрасно
разбирается в делах агентства. Я попросила ее поработать, пока меня не
будет. Можешь обращаться к ней по любому вопросу.
— Считаешь, одна я не управлюсь? — возмущенно спросила Аллегра. — По-
твоему, мне нужен... надзиратель?
— Нет! — воскликнула я, чувствуя, как в присутствии сестры моя
уверенность идет на спад. — Но, понимаешь, отдельные дела требуют особой
деликатности, и будет гораздо лучше...
— О каких это ты делах? — поинтересовалась Аллегра, рассматривая вещи
на моем столе. — О тех, когда требуется дать пинка под зад какой-нибудь
ничтожной разине?
— Естественно, нет! — поспешила ответить я, объятая ужасом.
— Ага, — сказала Габи. — Теперь все понятно.
Я повернула голову и уставилась на нее в растерянности, ощущая, как от лица
отливает краска.
— Что... — начала было я.
— Она не хуже Кэролайн, — прошептала мне подруга. — Я справлюсь с ней
без особых проблем.
Кэролайн, премерзкая особа, была секретаршей в агентстве недвижимости, где
работала Габи, но Аллегра и такую могла заткнуть за пояс.
— Сядь, Мел! — Не успела я вывести Габи из заблуждения, она живо
подтолкнула меня к одному из удобных кожаных кресел для клиентов. —
Расслабься. И расскажи нам с Аллегрой, что конкретно мы должны делать, пока
тебя не будет.
Я проглотила слюну.
— Да, расскажи, — протяжно произнесла Аллегра, переводя на меня взгляд.
— А потом объяснишь, где была твоя голова, когда ты покупала этот никуда не
годный прибор для канцелярских принадлежностей.
Я посмотрела на подругу, потом на сестру. Они оставались за хозяев в моем
агентстве... Должно быть, я спятила.
— Хорошо, — сказала я, беря себя в руки. — Кое-что, пожалуйста,
запишите.
И одна, и вторая недоуменно уставились на меня.
— Запишите. — Я кивком указала на антикварный письменный стол с
убирающейся крышкой, который купила в аукционном доме. Затаскивал его в
агентство Нельсон. — Габи, возьми там бумагу и ручки.
— Тут у тебя все письменные принадлежности, — пробормотала изумленная
Габи. — Помню, ты и у нас в офисе была помешана на порядке, но...
— Каждой вещи свое место. Итак, у обеих есть ручки? Отлично. Начнем с
самого простого. Утром надо первым делом проверить сообщения. Ночью
поступает немало звонков от тех, кто нуждается в помощи. Ваша задача
связаться с каждым и объяснить, что меня сейчас нет, но я вернусь...
— Нам что, нельзя будет принимать решений? В любом случае надо ждать
твоего возвращения? — спросила Аллегра. — Очень смешно.
Я пристально на нее посмотрела.
— Аллегра, смеяться тут не над чем. Речь о работе. Да, вы должны
дожидаться моего возвращения. Меня не будет примерно неделю.
— Прекрасно! — бодро воскликнула Габи.
Пожалуй, чересчур бодро. Создавалось впечатление, будто у нее есть план —
какой, я никак не могла сообразить и начинала нервничать.
— Движемся дальше: после сообщений переходите к почте. Счета за
пользование услугами складывайте в розовую папку, остальные в синюю, чеки в
зеленую...
— В зеленую, — хором повторили Аллегра и Габи.
Я немного смутилась.
— Правильно.
— Оказывается, в твоем бизнесе ничего мудреного, — сказала Аллегра,
вытягивая длинные ноги. — Сущие пустяки. А ты, Мел, так все поднесла — я
думала, тут надо будет пахать в поте лица.
— Что делать, если кто-то позвонит и скажет: хочу записаться на
консультацию? — поспешила спросить Габи.
— Загляните в мой ежедневник, он прямо перед вами. — Я не стала
говорить, что сделала три копии своих записей, на всякий случай. — Я
составила перечень консультаций — по вопросам гардероба, по подготовке к
первому свиданию и так далее. Напротив каждой написала, сколько времени она
обычно занимает. Если же обратятся с более сложной просьбой, звоните мне.
— Звонить тебе? А если ты как раз будешь занята с Доктором Ноу?
Хороший вопрос. Я практически пообещала Джонатану, что устрою себе каникулы.
Его моя страстная увлеченность работой и так начинала злить...
С другой стороны...
— Тогда лучше напишите мне, — сказала я. — В двух словах. Я сразу
отвечу, сколько времени может потребоваться на оказание такой услуги.
— Ага.
Габи сделала пометку.
— Но помните:
подруга напрокат
больше не предоставляется, — прибавила
я. — На подобные вопросы отвечайте категоричным
нет
. Мне до сих пор звонят
раза три в неделю, бывает, люди, доведенные до отчаяния. Приходится
проявлять жесткость. — Я умолкла. У меня был один клиент с мазохистскими
наклонностями, который думал, что отказ — тоже своего рода услуга. Он
присылал в агентство сотни роз до тех пор, пока я не попросила Нельсона
позвонить ненормальному якобы из полиции.
Аллегра и Габи полагали, им предстоит не работать, а развлекаться.
— Жесткость в традиционном смысле слова. Некоторых это лишь провоцирует на
дальнейшие звонки, но, надеюсь, вы придумаете, как таких отваживать.
— Что дальше?
— Не забывайте через день покупать свежие цветы — расходы на них
Нельсон подсчитывает отдельной статьей. Регулярно вытирайте пыль сюда
приходят люди, очень важно поддерживать порядок. Просматривайте в
ежедневнике отметки о днях рождения и годовщинах. Надо напоминать о них
клиентам трижды — за две недели, за три дня и за день, чтобы, если сами они
все же забудут отправить букет, осталось время сделать это за них. Если сами
они забудут заказать букет, — повторила я, — скажите, что можете сделать это
вместо них. С юбилеями свадьбы будьте поосторожнее. Порой... цветы
оказываются некстати.
— Это когда муж и жена разбегаются? — зло осведомилась Аллегра,
встряхивая черными волосами.
— Хм... да.
— Понятно, — сказала Габи. — В таких случаях надо предлагать клиенту
завести в его деле новый список: вкусы и слабости любовницы, верно?
Я мигнула. Практичность Габи могла принести большую пользу, чем я
предполагала.
— Только, ради бога, не забывайте о тактичности. Вы не представляете,
как много в этом бизнесе зависит от умения быть твердой и в то же время
любезной.
Я с мольбой взглянула на обеих слушательниц: ни та, ни другая не страдали
недостатком твердости, любезностью же, увы, не отличались.
Габи обиженно скривила губы.
— Мне не обязательно об этом говорить, Мел. Я ведь сама
предупредительность.
Мы обе понимали, что ее слова — чистой воды блеф. Но поскольку Аллегра об
этом пока не знала, я не стала возражать.
— Значит, так: проверять ежедневник, отвечать на звонки и покупать
цветы. Больше ничего? И за это ты намерена платить мне.
— Нет! — поспешно воскликнула я, боясь, что сейчас сестрица назовет
астрономическую сумму, какую ей согласился ежемесячно выплачивать отец. —
Нет, конечно нет! В таком случае ты умерла бы со скуки. В сентябре грядет
масса дней рождения и свадеб. Вы обе большие специалистки по покупкам,
значит, объединив усилия, выберете подарки, договорились?
Глаза Габи заблестели.
— Но сначала посоветуйтесь с клиентами, и пусть каждый составит
примерный список, чтобы знать, на какие суммы рассчитывать. В большинстве
случаев на сп
...Закладка в соц.сетях
