Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...илась на его удаляющуюся спину.
— Ремонтники?
— Э-э-э... — Джонатан остановился и повернулся ко мне лицом. Я медленно
подошла к нему. Хорошо хоть, у него хватило совести напустить на себя чуть
смущенный вид. — Ну да. Дом надо привести в подобающий вид, сама понимаешь,
а для этого...
— Ты не предупредил, что тут ремонт, — перебила его я, — когда
предложил переехать к тебе на время нашего ремонта.
— Да, но... я подумал... — пробормотал Джонатан, беря меня за руки. —
Ты почти ничего не заметишь. Начнут работать сверху и будут постепенно
продвигаться вниз. В ближайшие несколько недель приезжать будут в основном
дизайнеры. Группу ремонтников, архитекторов, электриков и так далее надо
тщательно подобрать, то есть стука и грохота пока можно не бояться.
— Понятно. — Я огляделась. Что он успел распаковать? — Дом громадный.
В том-то и дело. Ты и слышать ничего не будешь. Знаешь, что я планирую
сделать? — Глаза Джонатана оживленно заблестели. — Мой архитектор как раз
обдумывает, как превратить особняк в две квартиры. Одну, на верхнем этаже,
будем сдавать, а в другой — жить. Что скажешь?
Конечно, мне польстило, что он спрашивает моего совета. Вопросы, касавшиеся
жилья, Джонатан Райли привык решать без посторонней помощи.
— Отличная задумка. А сколько времени может уйти на ремонт? На то,
чтобы сделали все так, как ты хочешь? — Я улыбнулась. — Сознайся: для этого
ты меня пригласил? Чтобы я внесла в ремонт свою лепту? Разговаривала с
ребятами в качестве Милочки, просила сделать скидки?
— Нет, — ответил Джонатан без тени шутки. — Вовсе нет. Тебя ремонт и не
коснется. У нас в компании лучшие нью-йоркские дизайнеры и одаренные
архитекторы. Они все возьмут на себя.
Вот в чем разница между Джонатаном и Нельсоном, подумала я: Нельсон в поте
лица выбирал подходящие краски и напольное покрытие, убил на это несколько
дней, у Джонатана же на такие мелочи не хватает времени. Он нанимает
специалистов и поручает работу им.
Все равно будет неплохо подкинуть ему идей— ку-другую. В отдельных вопросах.
— Я тщательно продумал, как действовать, и надеюсь претворить в жизнь
отличные замыслы Все идет по плану, надо только подобрать команду и
подписать договоры... — Джонатан резко замолчал и коснулся пальцами моей
щеки —
Неужели ты правда решила, что я... Сумасшедшая. Мне просто хотелось, чтобы
ты была рядом, и потом, я думал, что к сегодняшнему дню кое-что уже будет
сделано... Нет, ну и бредовая же тебя посетила мысль!..
Он запустил руки в волосы, и впечатление безупречности, едва рыжие вихры
легли как заблагорассудится, тотчас рассеялось.
— Я должен был сразу все объяснить. Прости. — С его губ слетел вздох. —
Я так по тебе тосковал, так боялся, что ты не приедешь. Представить себе не
можешь, как я скучал, Мелисса...
Порой он выглядел столь ранимым. Особенно когда, будучи в строгом костюме,
бормотал извинения.
— О, Джонатан, — прошептала я, обхватывая его за пояс. — Из-за кучки
электриков я в жизни не отказалась бы от этой поездки. Только где ты меня
поселишь? Хоть в одной здешней комнате найдется распакованная кровать?
Напряженное лицо Джонатана просияло улыбкой, потом вдруг снова посерьезнело.
— Разумеется. Думаешь, я пригласил гостью и не потрудился подготовить
для нее отдельную комнату? Не настолько же я бессовестный!
Я чуть крепче его обняла — в душе все трепетало от пьянящего возбуждения. Мы
сто лет не виделись, ну, понимаете.
— Отдельную комнату?
— Да. Я даже заглянул в книгу по британскому этикету — чтобы купить
подходящие цветы, вазу для них и книжки, какие читают на сон грядущий.
Я задумалась, всерьез ли он. Мне всегда казалось, мои разглагольствования о
правилах поведения его немало занимают. Теперь же я испугалась, что
перегнула палку. Конечно, мы никогда не жили вместе, и Джонатан во многих
вопросах был крайне старомоден, однако...
— Но в первую очередь, — полушепотом прибавил он, наклонив голову так,
что его губы коснулись моих, — я обустроил спальню для двоих. Надеюсь, она
тебе понравится больше.
— Не сомневайся, — пробормотала я, закрывая глаза. Аромат Джонатана,
его теплое дыхание захватили меня в сладкий плен, и я напрочь забыла, что
жажду с дороги побывать в ванной.
Наши губы почти слились в поцелуе, когда тишину пронзили жуткий лай и
странные звуки — словно заскребли по дереву. Я подпрыгнула от неожиданности
и ударила головой Джонатана по носу.
— А это еще что? — вырвалось у меня, когда гавканье усилилось до того,
что чуть не заложило уши, а деревянные доски стали царапать с удвоенной
силой.
Джонатан прижал руки ко рту.
— Мой новый сосед, — произнес он столь возмущенно, что я услышала слова даже
сквозь его пальцы.
— Кто-кто?
— Это все Синди! — в отчаянии воскликнул Джонатан, схватил меня за руку
и повел из гостиной — где, как я успела заметить, темнели лишь два потертых
дивана да высились стопки книг — на кухню.
Лай звучал громче и громче.
— Джонатан, в чем, черт возьми, дело? — потребовала я, уже видя перед
собой громадного Лабрадора или, по крайней мере, боксера.
Так вот, значит, что я почувствовала за запах: собаки!
— Отойди подальше! — Джонатан расстегнул запонки, закатал до локтей
рукава безупречно чистой рубашки, размял плечи и повернул голову. — Я
серьезно, милая. Спрячься за стол.
— Джонатан, что за... Ладно.
Заметив, с каким выражением лица он на меня смотрит, я передумала спорить и
прошла за стол.
— Вот так, — пробормотал Джонатан, обращаясь больше к самому себе,
нежели ко мне, и резким ударом ноги распахнул дверь.
Из кухни вылетел, подобно меховой пуле, белый ком. Джонатан ухитрился
схватить его одной рукой за ошейник, второй — за задние лапы и поднять,
точно футбольный мяч.
Не знаю, кто испугался больше — пес или я.
Скорее пес: он не лаял целых три секунды, и я успела рассмотреть, что передо
мной не Собака Баскервилей, а западнохайлендский терьер размером с небольшую
дорожную сумку. Закрыв пасть, он прикусил кончик языка и стал совсем как
картинка на рулоне туалетной бумаги, какую завхоз в нашей школе вечно
покупала для уборной.
— Боже правый, — пробормотала я, едва не прыская со смеху.
Очевидно, собака была из разряда питомцев, что на людские насмешки отвечают
гневом: запрокинув голову, пес снова залился злобным лаем.
— Заткнись! Заткнись! — беспомощно заорал Джонатан.
— Как его зовут? — прокричала я.
— Храбрец! — прогорланил Джонатан с таким видом, будто, произнося
кличку столь громко, испытывал физическую боль. — Не я выбирал для него имя.
Достань из холодильника корм!
В холодильнике, за исключением молока, нескольких бутылок шампанского и
пластиковой коробки с ресторанным блюдом, ничего не оказалось.
— Тут нет корма! — сообщила я, перекрикивая надрывистый лай.
— В коробке! — истошным голосом ответил Джонатан. — Там должна быть
коробка!
Я растерянно взяла пластиковый контейнер.
— Но ведь это блюдо из ресторана, разве нет? Тут макароны и... Может,
ты что-то путаешь?
— У Храбреца личный врач-диетолог! — провопил Джонатан. — Теперь
загляни в буфет рядом и достань собачью миску.
Я раскрыла дверцы буфета и снова ничего не увидела — лишь фарфоровую
глубокую тарелку.
Я-то думала, никто не балует животных безрассуднее, чем моя мама.
Оказывается, бывали случаи посерьезнее. На дне тарелки красовался золотистый
узор.
— Джонатан, неужели... — Я уставилась на друга, отчаянно пытавшегося
унять Храбреца. — Дорогой, не тряси его. Что толку?
— Не я его трясу, — процедил Джонатан сквозь стиснутые зубы. — Он меня!
Храбрец повернул голову-помпон и рыкнул в мою сторону, будто говоря: поживее
с едой, женщина!
Я торопливо вывалила содержимое коробки в тарелку и поставила ее на пол —
под огромную раковину из нержавеющей стали. Джонатан отпустил терьера, тот
мгновенно сорвался с места и, пролетев через кухню, уткнулся носом в
макароны.
— Это пес Синди. Она завела его, когда мы еще были вместе — думала,
собака поможет нам вернуть, что мы утратили, — быстро проговорил Джонатан,
пользуясь минутой затишья — его нарушало лишь громкое чавканье и
постукивание фарфора по полу. — Нормальные люди, дабы спасти отношения,
обзаводятся детьми. Синди же не могла втиснуть беременность и роды в
программу развития, над которой работала, и потом, ее приводила в ужас мысль
о растяжках. Вот и купила западнохайлендского терьера. Родословная у этого
бесенка посерьезнее моей, его предки — дети собаки, в которой не чаяла души
мать королевы Виктории.
Я в ужасе расширила глаза. Никогда не верила, что появление ребенка может
помирить возненавидевших друг друга мужчину и женщину. От собаки пользы и
того меньше. И щенки, и младенцы требуют уйму внимания, всюду мочатся, ноют
по ночам, во что бы то ни стало добиваются своего — в итоге мать и отец
просто выматываются на нет, только поэтому и прекращают споры.
К тому же, если начистоту, я, наверное, была не готова выслушивать, к каким
Джонатан и Синди прибегали хитростям, дабы спасти семью, до тех пор, пока
собачонка не разделается с диетическим блюдом.
— Он прехорошенький, — произнесла я, стараясь казаться спокойной.
Храбрец правда был как картинка. Несомненно, благородных кровей — с
белоснежной шерстью, блестящими черными пуговками-глазами. И острыми
зубками.
— В этом вся Синди: завела в Нью-Йорке именно белую собаку, — сказал
Джонатан, опуская рукава и мало-помалу становясь самим собой. — Ухаживать за
такими — сущий ад Предметов личной гигиены у Храбреца больше, чем у меня, а
денег на него уходит почти столько же, сколько на машину Синди.
Представляешь, ему положен персональный паспорт. И микрочип
И специальная дорожная сумка.
— Ты его любишь? — спросила я.
— Нет, — ответил Джонатан.
— Почему тогда он у тебя? После развода ответственность за детей
остается на обоих родителях.
— Э-эх. — Джонатан вернул на место запонки. — Сначала Синди вообще
забрала его себе. Я был только рад, поскольку переехал в Англию. — Он
выразил всем своим видом: я по старой доброй Британии уже соскучился. — Но
потом появился Паркер и...
— Паркер?
— Мой племянник, — с каменным лицом пояснил Джонатан. — Ребенок Синди и
Брендана.
Ой. Я про него совсем забыла.
Да уж, Паркер Райли! Ну и имечко! Родился ребенок, не перьевая ручка!
— А, да... здорово... — растерянно промямлила я.
— В общем, когда появился Паркер, Синди нашла, что шумливость Храбреца
больше никого не радует, и сплавила его мне. Точнее, сначала сдала в безумно
дорогой центр по уходу за собаками, а потом, когда узнала, что я вернулся,
сообщила: он там-то и там-то. Хочешь, забери его вместе со скандалисткой
прислужницей, хочешь — куда-нибудь пристрой. Словом, она предоставила мне
право выбора, однако дала понять,что крайне опечалится, если я избавлюсь от
ее бывшего любимца.
Стыдно признаться, но я не сдержалась и фыркнула.
— Как благородно с ее стороны! — с неодобрением в голосе произнесла я.
— Надеюсь, та же участь не постигнет Паркера, если он вдруг наскучит
мамочке.
— Только не думай, что Синди плевать на Храбреца, — сказал Джонатан,
указывая на меня пальцем. — Открой вон тот выдвижной ящик, увидишь перечень:
в нем все, что псу нужно. Синди специально написала, чтобы я как следует за
ним ухаживал.
Я выдвинула ящик. Обычно в таких хранятся ножи, всевозможные сбивалки и
ломаные щипцы для орехов. В этом был лишь ламинированный лист формата А4 в
искусно оформленной папке.
—
Важно: телефонные номера
, — прочла я вслух. —
Выгульщица Храбреца.
Ветеринар Храбреца. Собачий диетолог Храбреца. Парикмахер Храбреца
. — Я
подняла глаза. — А личный астролог у Храбреца имеется?
— Пока нет. — Не успел Джонатан развить эту тему, в гостиной зазвонил
телефон. — Черт. Сказал же: дома меня не тревожьте. Послушай, я схожу
отвечу. Если он начнет играть, выведи его в тот коридор и закрой дверь,
хорошо?
— Хорошо.
Я не без испуга уставилась на Храбреца.
Отец, хоть в большинстве суждений и ошибался, очень точно высказывался по
поводу собак и их владельцев. По его мнению, пес должен подходить хозяину по
размеру: людям, чей рост превышает пять и семь футов, надо заводить по
меньшей мере лабрадоров; моськи рядом с верзилами смотрятся комично. Терьер
Джека Расселла (этими псами отец втайне восхищался — они, уж если ухватят
жертву за брючину, не разожмут пасть ни за что на свете), как он утверждал,
лишь дополнение к более серьезной собаке, например ирландскому волкодаву. А
малявки, что спокойно помещаются в дамской сумке, — те же кошки.
Храбрец оставил тарелку в покое, вылизав ее почти дочиста — и я бы
вылизывала, если бы мне подавали сплошь вкусности, — и уставился на меня.
Чутье подсказало мне: он не прочь закатить новый скандал. Я вспомнила об
одном низкорослом агенте по недвижимости из Уэльса, что работал в
Дин и
Дэниеле
: добавляя к
комплексу Наполеона
стаканчик-другой джина с тоником,
он начинал хорохориться перед здоровяками. Мне дважды приходилось оказывать
ему на вечеринках первую помощь.
— Привет, — произнесла я, как могла мягко.
Вообще-то не в моих правилах сюсюкать с собаками, но это был пес Джонатана,
точнее, его бывшей жены. Не исключено, что она встроила в ошейник
звукозаписывающее устройство, дабы быть в курсе событий Джонатановой личной
жизни.
Храбрец начал представление
воинственная моська
: зарычал, оголяя клыки.
— Ну, перестань. В душе ты наверняка добряк, — пробормотала я,
наклоняясь, чтобы погладить собаку. — К чему браниться? Мы с тобой
практически земляки.
Грубая ошибка. Храбрец дождался, пока моя рука не приблизилась к его жесткой
шерсти, и, когда я уже мысленно поздравляла себя, что практически завоевала
собачью дружбу, с молниеносной скоростью повернул голову и впился зубами в
мою плоть.
— Гадина! — вырвалось у меня.
Я рывком подняла руку. Храбрец, к моему ужасу, так и не отцепился, потому
теперь висел в воздухе и мы смотрели друг другу глаза в глаза.
Готова поклясться, он даже слегка щурился.
Нечеловеческим усилием я разжала его пасть — помню, как-то раз мама прибегла
к одному ухищрению, заставляя Джека Расселла отпустить ногу Эмери, только
вот, как ни смешно, в эту минуту сама хитрость вылетела из головы, — и
швырнула на пол.
Кожу мерзавец, по счастью, не прокусил, но оставил на ней глубокие вмятины.
— Чертов шотландский... придурок! — процедила я.
Храбрец снова запыхтел, демонстрируя, что не сдается.
Из гостиной доносились Джонатановы
да
и
нет
. Вдруг его голос зазвучал
ближе, и вскоре он снова появился в дверном проеме.
Я поспешно напустила на себя беспечный вид.
— Прости, — одними губами сказал Джонатан и кивнул на Храбреца. Тот
сидел в углу, готовясь к новой атаке. — Ишь, какой смирный! Чудеса!
Я ответила кивком и спрятала руку за спину.
— Скоро буду. — Джонатан пошел назад в гостиную. — Да, разумеется...
Конечно, непременно об этом упомяну. Не волнуйтесь, проблем не возникнет...
Я присела на край стола и принялась устало тереть глаза. Все, что мне было
сейчас нужно, — это ванна и чашка чая. Еще бы переодеться и, может,
перекусить, тогда я, пожалуй...
Что за странные звуки? Урчание и шорох...
Я медленно раскрыла глаза и увидела, что Храбрец роется в моей сумке. Она
была большая, я говорила, и создавалось впечатление, что собаку медленно
затягивает внутрь.
— О нет, стой! — воскликнула я вполне веселым, отнюдь не враждебным тоном и бросилась к сумке.
Пес громче зарычал, и не думая уступать.
— Ну, не вредничай!
Я с силой дернула сумку; Храбрец, вдев голову в ручку, вцепился в край и
потянул его на себя. Я бросила нетерпеливый взгляд в сторону выхода —
Джонатан до сих пор разговаривал в гостиной, хоть уже и закруглялся, судя по
тону.
— Отдай! — потребовала я.
Храбрец снова оскалился, почти ухмыльнулся, и попятился; неприглядная война
продолжалась.
— Черт знает что! — прошипела я, в отчаянии дергая сумку.
Под конец, разумеется, все, что в ней было, вытряхнулось и рассыпалось по
полу: губная помада, мерная лента, белый носовой платок, дорожные носочки,
мобильный телефон, кошелек, запасной кошелек, кошелек для мелочи,
солнцезащитные очки, свисток, мятные леденцы, компактный маникюрный набор,
нурофен, проклятый мелатонин Аллегры, одежда и белье, которые я сняла в
аэропорту, ежедневник, записная книжка.
Я опустилась на колени и принялась судорожно собирать вещи, боясь, что вот-
вот появится Джонатан и увидит, сколько разной ерунды я притащила с собой
через океан. До меня дошло, что победные вопли Храбреца почему-то стихли,
когда я тщетно пыталась отыскать коробочку с контактной линзой для правого
глаза.
Повернувшись, я с испугом обнаружила, что пес молчит, потому как слизывает
что-то с пола. Стараясь не спугнуть его, я осторожно подползла ближе и
увидела, что с пузырька слетела крышка и на языке Храбреца белеет таблетка
мелатонина.
За его ухо зацепился чулок — кружевная резинка свисала на глаз. Но в эту
минуту меня заботило другое.
Схватив пузырек, я стала сгребать в кучку рассыпанные таблетки. Сколько он
успел проглотить? Я так суетилась, что изумленный Храбрец забыл засунуть
язык в рот, и можно было забрать у него непроглоченную таблетку, но в
последнюю секунду пес ее проглотил и куснул меня за пальцы.
— Боже праведный! — простонала я.
Только этого мне не хватало — заразиться бешенством. Вытрясти из Храбреца
мелатонин не было возможности — прикасаться к зубастой пасти я больше не
собиралась.
Молясь, чтобы Аллегра не висела на телефоне, скандаля с Ларсом, я схватила
мобильный и набрала домашний номер.
Гудок, еще один. Я не сводила глаз с Храбреца, а он обнюхивал углы,
наверное, ища добавки к ужину, и негромко урчал. Я воспользовалась случаем —
как только пес приблизился к двери, вытолкнула его в коридор и закрылась на
кухне. Храбрец в знак протеста опять залился лаем.
— Ну же, ну, — взволнованно бормотала я, гадая, когда Джонатан закончит
беседу.
— Мне нечего добавить, — послышался из трубки решительный голос мамы. —
Мы с мужем высказали по этому вопросу все, что считаем нужным.
— Мам? — произнесла я, переходя в соседнее помещение — нечто типа
кладовой.
— Привет, дорогая! — обрадованно воскликнула мама. — Откуда ты?
Таков был ее способ определять, которая из дочерей звонит — по телефону
голоса всех троих казались ей одинаковыми.
— Из Нью-Йорка, — устало ответила я. — Это Мелисса. Послушай, мама,
мелатонин, ну, эти таблетки Аллегры — что, если несколько штук съест собака?
Небольшая?
— Небольшая?
— Западнохайлендский терьер, — сказала я, бросая встревоженный взгляд в
сторону коридора, откуда не доносилось ни звука.
— Думаю, не произойдет ничего страшного, — ответила мама. — Может,
немного поклюет носом. Бывает, когда я везу собак на машине в Шотландию, даю
им найтол. Они не против. Чувствуют себя, наверное, как если покуришь
травки. И видят чудесные сны!
— Мама! — возмущенно крикнула я. — Ты и собак превращаешь в наркоманов!
В прихожей послышались шаги, и до меня донесся приближающийся голос
Джонатана:
— ...обязательно передам ей. Нет, не думаю... Да, замечательно. Я
пригласил и дизайнера из
Купере
...
— Да ведь я даю им лишь гомеопатические средства, — принялась
оправдываться мама. — Они не вреднее чая или пирожных, а ими угощает собак
даже миссис Блисдейл.
— В общем, по-твоему, бояться нечего? — еще раз спросила я. — Ты
уверена?
— Вполне, — сказала мама. — Главное, не вводить это в правило.
Я вздохнула с облегчением, хоть и мучилась сознанием своей вины.
— Спасибо, — пробормотала я, услышав, что Джонатан произносит
прощальные фразы. — Послушай, я перезвоню позднее, ладно? Еще раз спасибо.
Я нажала на кнопку, прерывая связь, поспешила назад в кухню, открыла дверь в
коридор и взглянула на Храбреца. Он по-прежнему урчал, но настроен был, по
всему, гораздо менее воинственно. Желая проверить, верно ли сказала мама, я
собралась с духом и взяла пса на руки.
Он окинул меня недовольным взглядом, но, как ни странно, прильнул ко мне,
словно ребенок, и устроился поудобнее.
В эту минуту на кухне появился Джонатан. Его глаза округлились.
— Ну и ну! — изумился он. — Как, скажи на милость, тебе это удается?
— Пустила в ход уловку мамы — она великая собачница, — пробормотала я.
— Серьезно? Просто не верится! Ты не перестаешь меня удивлять, Мелисса,
— с восторгом произнес Джонатан. — Такое впечатление, что ты умеешь все на
свете!
Храбрец лениво приоткрыл пасть, показывая зубы, и я подумала: то ли еще
будет!
— У меня море талантов.
— К слову сказать... — Джонатан взял у меня собаку. — Почему бы нам не
положить его в корзину? Пусть вздремнет до прихода выгулыцицы. А мы тем
временем...
Поводив носом по изгибу моей шеи, он зашептал мне на ухо милые
непристойности.
Я выбросила из головы мысль о том, как выгульщица поволочет в парк
полусонного Храбреца, и позволила увести себя в подновленную главную
спальню.
Точнее, вести меня не потребовалось — я с удовольствием пошла сама.
Глава 9
Сказать, что я желала произвести благоприятное впечатление на Бонни и Курта
Хегелей, — все равно, что не сказать ничего. Мне ни разу не доводилось
бывать на дружеской вечеринке
Добро пожаловать домой
. Тисненая карточка-
приглашение лежала на камине в гостиной.
Как я и поведала Габи, встреча с Хегелями в
Оксо-тауэр
прошла ужасно;
Бонни практически призналась, что в Лондон их отправила Синди — взглянуть на
меня и дать мне оценку. За кофе Бонни заявила, что я гораздо лучше, чем они
ожидали, однако я страшно боялась предстать перед ними повторно, на этот раз
на родной земле Синди.
— Я сказала, что мы приедем на массовку, — сообщила я Джонатану, когда
мы пили кофе за завтраком.
Я в такую жару об обилии еды не могла и думать, он же только что умял
тарелку гранолы с йогуртом. Мне и в голову не приходило, что Джонатан
питается мюсли. Еще, как выяснилось, у него царил бардак в ванной, а по
утрам он принимал поливитамины. Когда начинаешь жить с человеком, узнаешь о
нем много нового.
— Тусовку, — поправил меня Джонатан, не отрывая глаз от бумаг.
— Тусовку, — повторила я. — Еще договорилась насчет маникюра и педикюра
и... — Я помолчала. — В котором часу ты вернешься с работы? Не знаю, что
надеть. Хотела бы, чтобы ты мне помог...
Джонатан сделал последнюю пометку в документах, театрально щелкнул ручкой и
убрал ее в верхний карман. Прогнозы предвещали нестерпимую жару, однако на
моем бойфренде уже красовался костюм, а в его портфеле лежала свежая рубашка
— чтобы переодеться к ланчу.
— Не знаю. Сегодня у меня море дел. Но, детка, ты в любом наряде
смотришься на миллион долларов. — Он улыбнулся. — Что ни наденешь, во всем
неотразима.
— Понимаешь, те вещи, которые я взяла с собой...
Я замолчала. Раскрывать Джонатану секрет — рассказывать, что, дабы выглядеть
волнующей секс-бомбой, мне необходимо специальное белье, какое не пробьет и
пуля, — ужасно не хотелось. О корсете в такую жару не могло быть и речи. Уже
через полчаса я лишилась бы чувств и рухнула на стол с канапе.
Объясняться не пришлось: из-за двери послышалось безумное тявканье, а
мгновение спустя и глухие удары — Храбрец стал биться о стекло, точно
уличный хулиган.
— Справишься с ним? — спросил Джонатан на выдохе, допив кофе и беря
портфель. — Похоже, в отличие от меня ты нашла к нему подход.
Я глотнула. Храбрецу требовалась не толпа
...Закладка в соц.сетях
