Жанр: Любовные романы

Маленькая леди в большом городе

сторінка №10

илась на его удаляющуюся спину.
— Ремонтники?
— Э-э-э... — Джонатан остановился и повернулся ко мне лицом. Я медленно
подошла к нему. Хорошо хоть, у него хватило совести напустить на себя чуть
смущенный вид. — Ну да. Дом надо привести в подобающий вид, сама понимаешь,
а для этого...
— Ты не предупредил, что тут ремонт, — перебила его я, — когда
предложил переехать к тебе на время нашего ремонта.
— Да, но... я подумал... — пробормотал Джонатан, беря меня за руки. —
Ты почти ничего не заметишь. Начнут работать сверху и будут постепенно
продвигаться вниз. В ближайшие несколько недель приезжать будут в основном
дизайнеры. Группу ремонтников, архитекторов, электриков и так далее надо
тщательно подобрать, то есть стука и грохота пока можно не бояться.
— Понятно. — Я огляделась. Что он успел распаковать? — Дом громадный.
В том-то и дело. Ты и слышать ничего не будешь. Знаешь, что я планирую
сделать? — Глаза Джонатана оживленно заблестели. — Мой архитектор как раз
обдумывает, как превратить особняк в две квартиры. Одну, на верхнем этаже,
будем сдавать, а в другой — жить. Что скажешь?
Конечно, мне польстило, что он спрашивает моего совета. Вопросы, касавшиеся
жилья, Джонатан Райли привык решать без посторонней помощи.
— Отличная задумка. А сколько времени может уйти на ремонт? На то,
чтобы сделали все так, как ты хочешь? — Я улыбнулась. — Сознайся: для этого
ты меня пригласил? Чтобы я внесла в ремонт свою лепту? Разговаривала с
ребятами в качестве Милочки, просила сделать скидки?
— Нет, — ответил Джонатан без тени шутки. — Вовсе нет. Тебя ремонт и не
коснется. У нас в компании лучшие нью-йоркские дизайнеры и одаренные
архитекторы. Они все возьмут на себя.
Вот в чем разница между Джонатаном и Нельсоном, подумала я: Нельсон в поте
лица выбирал подходящие краски и напольное покрытие, убил на это несколько
дней, у Джонатана же на такие мелочи не хватает времени. Он нанимает
специалистов и поручает работу им.
Все равно будет неплохо подкинуть ему идей— ку-другую. В отдельных вопросах.
— Я тщательно продумал, как действовать, и надеюсь претворить в жизнь
отличные замыслы Все идет по плану, надо только подобрать команду и
подписать договоры... — Джонатан резко замолчал и коснулся пальцами моей
щеки —
Неужели ты правда решила, что я... Сумасшедшая. Мне просто хотелось, чтобы
ты была рядом, и потом, я думал, что к сегодняшнему дню кое-что уже будет
сделано... Нет, ну и бредовая же тебя посетила мысль!..
Он запустил руки в волосы, и впечатление безупречности, едва рыжие вихры
легли как заблагорассудится, тотчас рассеялось.
— Я должен был сразу все объяснить. Прости. — С его губ слетел вздох. —
Я так по тебе тосковал, так боялся, что ты не приедешь. Представить себе не
можешь, как я скучал, Мелисса...
Порой он выглядел столь ранимым. Особенно когда, будучи в строгом костюме,
бормотал извинения.
— О, Джонатан, — прошептала я, обхватывая его за пояс. — Из-за кучки
электриков я в жизни не отказалась бы от этой поездки. Только где ты меня
поселишь? Хоть в одной здешней комнате найдется распакованная кровать?
Напряженное лицо Джонатана просияло улыбкой, потом вдруг снова посерьезнело.
— Разумеется. Думаешь, я пригласил гостью и не потрудился подготовить
для нее отдельную комнату? Не настолько же я бессовестный!
Я чуть крепче его обняла — в душе все трепетало от пьянящего возбуждения. Мы
сто лет не виделись, ну, понимаете.
— Отдельную комнату?
— Да. Я даже заглянул в книгу по британскому этикету — чтобы купить
подходящие цветы, вазу для них и книжки, какие читают на сон грядущий.
Я задумалась, всерьез ли он. Мне всегда казалось, мои разглагольствования о
правилах поведения его немало занимают. Теперь же я испугалась, что
перегнула палку. Конечно, мы никогда не жили вместе, и Джонатан во многих
вопросах был крайне старомоден, однако...
— Но в первую очередь, — полушепотом прибавил он, наклонив голову так,
что его губы коснулись моих, — я обустроил спальню для двоих. Надеюсь, она
тебе понравится больше.
— Не сомневайся, — пробормотала я, закрывая глаза. Аромат Джонатана,
его теплое дыхание захватили меня в сладкий плен, и я напрочь забыла, что
жажду с дороги побывать в ванной.
Наши губы почти слились в поцелуе, когда тишину пронзили жуткий лай и
странные звуки — словно заскребли по дереву. Я подпрыгнула от неожиданности
и ударила головой Джонатана по носу.
— А это еще что? — вырвалось у меня, когда гавканье усилилось до того,
что чуть не заложило уши, а деревянные доски стали царапать с удвоенной
силой.
Джонатан прижал руки ко рту.
— Мой новый сосед, — произнес он столь возмущенно, что я услышала слова даже
сквозь его пальцы.

— Кто-кто?
— Это все Синди! — в отчаянии воскликнул Джонатан, схватил меня за руку
и повел из гостиной — где, как я успела заметить, темнели лишь два потертых
дивана да высились стопки книг — на кухню.
Лай звучал громче и громче.
— Джонатан, в чем, черт возьми, дело? — потребовала я, уже видя перед
собой громадного Лабрадора или, по крайней мере, боксера.
Так вот, значит, что я почувствовала за запах: собаки!
— Отойди подальше! — Джонатан расстегнул запонки, закатал до локтей
рукава безупречно чистой рубашки, размял плечи и повернул голову. — Я
серьезно, милая. Спрячься за стол.
— Джонатан, что за... Ладно.
Заметив, с каким выражением лица он на меня смотрит, я передумала спорить и
прошла за стол.
— Вот так, — пробормотал Джонатан, обращаясь больше к самому себе,
нежели ко мне, и резким ударом ноги распахнул дверь.
Из кухни вылетел, подобно меховой пуле, белый ком. Джонатан ухитрился
схватить его одной рукой за ошейник, второй — за задние лапы и поднять,
точно футбольный мяч.
Не знаю, кто испугался больше — пес или я.
Скорее пес: он не лаял целых три секунды, и я успела рассмотреть, что передо
мной не Собака Баскервилей, а западнохайлендский терьер размером с небольшую
дорожную сумку. Закрыв пасть, он прикусил кончик языка и стал совсем как
картинка на рулоне туалетной бумаги, какую завхоз в нашей школе вечно
покупала для уборной.
— Боже правый, — пробормотала я, едва не прыская со смеху.
Очевидно, собака была из разряда питомцев, что на людские насмешки отвечают
гневом: запрокинув голову, пес снова залился злобным лаем.
— Заткнись! Заткнись! — беспомощно заорал Джонатан.
— Как его зовут? — прокричала я.
— Храбрец! — прогорланил Джонатан с таким видом, будто, произнося
кличку столь громко, испытывал физическую боль. — Не я выбирал для него имя.
Достань из холодильника корм!
В холодильнике, за исключением молока, нескольких бутылок шампанского и
пластиковой коробки с ресторанным блюдом, ничего не оказалось.
— Тут нет корма! — сообщила я, перекрикивая надрывистый лай.
— В коробке! — истошным голосом ответил Джонатан. — Там должна быть
коробка!
Я растерянно взяла пластиковый контейнер.
— Но ведь это блюдо из ресторана, разве нет? Тут макароны и... Может,
ты что-то путаешь?
— У Храбреца личный врач-диетолог! — провопил Джонатан. — Теперь
загляни в буфет рядом и достань собачью миску.
Я раскрыла дверцы буфета и снова ничего не увидела — лишь фарфоровую
глубокую тарелку.
Я-то думала, никто не балует животных безрассуднее, чем моя мама.
Оказывается, бывали случаи посерьезнее. На дне тарелки красовался золотистый
узор.
— Джонатан, неужели... — Я уставилась на друга, отчаянно пытавшегося
унять Храбреца. — Дорогой, не тряси его. Что толку?
— Не я его трясу, — процедил Джонатан сквозь стиснутые зубы. — Он меня!
Храбрец повернул голову-помпон и рыкнул в мою сторону, будто говоря: поживее
с едой, женщина!
Я торопливо вывалила содержимое коробки в тарелку и поставила ее на пол —
под огромную раковину из нержавеющей стали. Джонатан отпустил терьера, тот
мгновенно сорвался с места и, пролетев через кухню, уткнулся носом в
макароны.
— Это пес Синди. Она завела его, когда мы еще были вместе — думала,
собака поможет нам вернуть, что мы утратили, — быстро проговорил Джонатан,
пользуясь минутой затишья — его нарушало лишь громкое чавканье и
постукивание фарфора по полу. — Нормальные люди, дабы спасти отношения,
обзаводятся детьми. Синди же не могла втиснуть беременность и роды в
программу развития, над которой работала, и потом, ее приводила в ужас мысль
о растяжках. Вот и купила западнохайлендского терьера. Родословная у этого
бесенка посерьезнее моей, его предки — дети собаки, в которой не чаяла души
мать королевы Виктории.
Я в ужасе расширила глаза. Никогда не верила, что появление ребенка может
помирить возненавидевших друг друга мужчину и женщину. От собаки пользы и
того меньше. И щенки, и младенцы требуют уйму внимания, всюду мочатся, ноют
по ночам, во что бы то ни стало добиваются своего — в итоге мать и отец
просто выматываются на нет, только поэтому и прекращают споры.
К тому же, если начистоту, я, наверное, была не готова выслушивать, к каким
Джонатан и Синди прибегали хитростям, дабы спасти семью, до тех пор, пока
собачонка не разделается с диетическим блюдом.
— Он прехорошенький, — произнесла я, стараясь казаться спокойной.

Храбрец правда был как картинка. Несомненно, благородных кровей — с
белоснежной шерстью, блестящими черными пуговками-глазами. И острыми
зубками.
— В этом вся Синди: завела в Нью-Йорке именно белую собаку, — сказал
Джонатан, опуская рукава и мало-помалу становясь самим собой. — Ухаживать за
такими — сущий ад Предметов личной гигиены у Храбреца больше, чем у меня, а
денег на него уходит почти столько же, сколько на машину Синди.
Представляешь, ему положен персональный паспорт. И микрочип
И специальная дорожная сумка.
— Ты его любишь? — спросила я.
— Нет, — ответил Джонатан.
— Почему тогда он у тебя? После развода ответственность за детей
остается на обоих родителях.
— Э-эх. — Джонатан вернул на место запонки. — Сначала Синди вообще
забрала его себе. Я был только рад, поскольку переехал в Англию. — Он
выразил всем своим видом: я по старой доброй Британии уже соскучился. — Но
потом появился Паркер и...
— Паркер?
— Мой племянник, — с каменным лицом пояснил Джонатан. — Ребенок Синди и
Брендана.
Ой. Я про него совсем забыла.
Да уж, Паркер Райли! Ну и имечко! Родился ребенок, не перьевая ручка!
— А, да... здорово... — растерянно промямлила я.
— В общем, когда появился Паркер, Синди нашла, что шумливость Храбреца
больше никого не радует, и сплавила его мне. Точнее, сначала сдала в безумно
дорогой центр по уходу за собаками, а потом, когда узнала, что я вернулся,
сообщила: он там-то и там-то. Хочешь, забери его вместе со скандалисткой
прислужницей, хочешь — куда-нибудь пристрой. Словом, она предоставила мне
право выбора, однако дала понять,что крайне опечалится, если я избавлюсь от
ее бывшего любимца.
Стыдно признаться, но я не сдержалась и фыркнула.
— Как благородно с ее стороны! — с неодобрением в голосе произнесла я.
— Надеюсь, та же участь не постигнет Паркера, если он вдруг наскучит
мамочке.
— Только не думай, что Синди плевать на Храбреца, — сказал Джонатан,
указывая на меня пальцем. — Открой вон тот выдвижной ящик, увидишь перечень:
в нем все, что псу нужно. Синди специально написала, чтобы я как следует за
ним ухаживал.
Я выдвинула ящик. Обычно в таких хранятся ножи, всевозможные сбивалки и
ломаные щипцы для орехов. В этом был лишь ламинированный лист формата А4 в
искусно оформленной папке.
— Важно: телефонные номера, — прочла я вслух. — Выгульщица Храбреца.
Ветеринар Храбреца. Собачий диетолог Храбреца. Парикмахер Храбреца
. — Я
подняла глаза. — А личный астролог у Храбреца имеется?
— Пока нет. — Не успел Джонатан развить эту тему, в гостиной зазвонил
телефон. — Черт. Сказал же: дома меня не тревожьте. Послушай, я схожу
отвечу. Если он начнет играть, выведи его в тот коридор и закрой дверь,
хорошо?
— Хорошо.
Я не без испуга уставилась на Храбреца.
Отец, хоть в большинстве суждений и ошибался, очень точно высказывался по
поводу собак и их владельцев. По его мнению, пес должен подходить хозяину по
размеру: людям, чей рост превышает пять и семь футов, надо заводить по
меньшей мере лабрадоров; моськи рядом с верзилами смотрятся комично. Терьер
Джека Расселла (этими псами отец втайне восхищался — они, уж если ухватят
жертву за брючину, не разожмут пасть ни за что на свете), как он утверждал,
лишь дополнение к более серьезной собаке, например ирландскому волкодаву. А
малявки, что спокойно помещаются в дамской сумке, — те же кошки.
Храбрец оставил тарелку в покое, вылизав ее почти дочиста — и я бы
вылизывала, если бы мне подавали сплошь вкусности, — и уставился на меня.
Чутье подсказало мне: он не прочь закатить новый скандал. Я вспомнила об
одном низкорослом агенте по недвижимости из Уэльса, что работал в Дин и
Дэниеле
: добавляя к комплексу Наполеона стаканчик-другой джина с тоником,
он начинал хорохориться перед здоровяками. Мне дважды приходилось оказывать
ему на вечеринках первую помощь.
— Привет, — произнесла я, как могла мягко.
Вообще-то не в моих правилах сюсюкать с собаками, но это был пес Джонатана,
точнее, его бывшей жены. Не исключено, что она встроила в ошейник
звукозаписывающее устройство, дабы быть в курсе событий Джонатановой личной
жизни.
Храбрец начал представление воинственная моська: зарычал, оголяя клыки.
— Ну, перестань. В душе ты наверняка добряк, — пробормотала я,
наклоняясь, чтобы погладить собаку. — К чему браниться? Мы с тобой
практически земляки.
Грубая ошибка. Храбрец дождался, пока моя рука не приблизилась к его жесткой
шерсти, и, когда я уже мысленно поздравляла себя, что практически завоевала
собачью дружбу, с молниеносной скоростью повернул голову и впился зубами в
мою плоть.

— Гадина! — вырвалось у меня.
Я рывком подняла руку. Храбрец, к моему ужасу, так и не отцепился, потому
теперь висел в воздухе и мы смотрели друг другу глаза в глаза.
Готова поклясться, он даже слегка щурился.
Нечеловеческим усилием я разжала его пасть — помню, как-то раз мама прибегла
к одному ухищрению, заставляя Джека Расселла отпустить ногу Эмери, только
вот, как ни смешно, в эту минуту сама хитрость вылетела из головы, — и
швырнула на пол.
Кожу мерзавец, по счастью, не прокусил, но оставил на ней глубокие вмятины.
— Чертов шотландский... придурок! — процедила я.
Храбрец снова запыхтел, демонстрируя, что не сдается.
Из гостиной доносились Джонатановы да и нет. Вдруг его голос зазвучал
ближе, и вскоре он снова появился в дверном проеме.
Я поспешно напустила на себя беспечный вид.
— Прости, — одними губами сказал Джонатан и кивнул на Храбреца. Тот
сидел в углу, готовясь к новой атаке. — Ишь, какой смирный! Чудеса!
Я ответила кивком и спрятала руку за спину.
— Скоро буду. — Джонатан пошел назад в гостиную. — Да, разумеется...
Конечно, непременно об этом упомяну. Не волнуйтесь, проблем не возникнет...
Я присела на край стола и принялась устало тереть глаза. Все, что мне было
сейчас нужно, — это ванна и чашка чая. Еще бы переодеться и, может,
перекусить, тогда я, пожалуй...
Что за странные звуки? Урчание и шорох...
Я медленно раскрыла глаза и увидела, что Храбрец роется в моей сумке. Она
была большая, я говорила, и создавалось впечатление, что собаку медленно
затягивает внутрь.
— О нет, стой! — воскликнула я вполне веселым, отнюдь не враждебным тоном и бросилась к сумке.
Пес громче зарычал, и не думая уступать.
— Ну, не вредничай!
Я с силой дернула сумку; Храбрец, вдев голову в ручку, вцепился в край и
потянул его на себя. Я бросила нетерпеливый взгляд в сторону выхода —
Джонатан до сих пор разговаривал в гостиной, хоть уже и закруглялся, судя по
тону.
— Отдай! — потребовала я.
Храбрец снова оскалился, почти ухмыльнулся, и попятился; неприглядная война
продолжалась.
— Черт знает что! — прошипела я, в отчаянии дергая сумку.
Под конец, разумеется, все, что в ней было, вытряхнулось и рассыпалось по
полу: губная помада, мерная лента, белый носовой платок, дорожные носочки,
мобильный телефон, кошелек, запасной кошелек, кошелек для мелочи,
солнцезащитные очки, свисток, мятные леденцы, компактный маникюрный набор,
нурофен, проклятый мелатонин Аллегры, одежда и белье, которые я сняла в
аэропорту, ежедневник, записная книжка.
Я опустилась на колени и принялась судорожно собирать вещи, боясь, что вот-
вот появится Джонатан и увидит, сколько разной ерунды я притащила с собой
через океан. До меня дошло, что победные вопли Храбреца почему-то стихли,
когда я тщетно пыталась отыскать коробочку с контактной линзой для правого
глаза.
Повернувшись, я с испугом обнаружила, что пес молчит, потому как слизывает
что-то с пола. Стараясь не спугнуть его, я осторожно подползла ближе и
увидела, что с пузырька слетела крышка и на языке Храбреца белеет таблетка
мелатонина.
За его ухо зацепился чулок — кружевная резинка свисала на глаз. Но в эту
минуту меня заботило другое.
Схватив пузырек, я стала сгребать в кучку рассыпанные таблетки. Сколько он
успел проглотить? Я так суетилась, что изумленный Храбрец забыл засунуть
язык в рот, и можно было забрать у него непроглоченную таблетку, но в
последнюю секунду пес ее проглотил и куснул меня за пальцы.
— Боже праведный! — простонала я.
Только этого мне не хватало — заразиться бешенством. Вытрясти из Храбреца
мелатонин не было возможности — прикасаться к зубастой пасти я больше не
собиралась.
Молясь, чтобы Аллегра не висела на телефоне, скандаля с Ларсом, я схватила
мобильный и набрала домашний номер.
Гудок, еще один. Я не сводила глаз с Храбреца, а он обнюхивал углы,
наверное, ища добавки к ужину, и негромко урчал. Я воспользовалась случаем —
как только пес приблизился к двери, вытолкнула его в коридор и закрылась на
кухне. Храбрец в знак протеста опять залился лаем.
— Ну же, ну, — взволнованно бормотала я, гадая, когда Джонатан закончит
беседу.
— Мне нечего добавить, — послышался из трубки решительный голос мамы. —
Мы с мужем высказали по этому вопросу все, что считаем нужным.
— Мам? — произнесла я, переходя в соседнее помещение — нечто типа
кладовой.
— Привет, дорогая! — обрадованно воскликнула мама. — Откуда ты?

Таков был ее способ определять, которая из дочерей звонит — по телефону
голоса всех троих казались ей одинаковыми.
— Из Нью-Йорка, — устало ответила я. — Это Мелисса. Послушай, мама,
мелатонин, ну, эти таблетки Аллегры — что, если несколько штук съест собака?
Небольшая?
— Небольшая?
— Западнохайлендский терьер, — сказала я, бросая встревоженный взгляд в
сторону коридора, откуда не доносилось ни звука.
— Думаю, не произойдет ничего страшного, — ответила мама. — Может,
немного поклюет носом. Бывает, когда я везу собак на машине в Шотландию, даю
им найтол. Они не против. Чувствуют себя, наверное, как если покуришь
травки. И видят чудесные сны!
— Мама! — возмущенно крикнула я. — Ты и собак превращаешь в наркоманов!
В прихожей послышались шаги, и до меня донесся приближающийся голос
Джонатана:
— ...обязательно передам ей. Нет, не думаю... Да, замечательно. Я
пригласил и дизайнера из Купере...
— Да ведь я даю им лишь гомеопатические средства, — принялась
оправдываться мама. — Они не вреднее чая или пирожных, а ими угощает собак
даже миссис Блисдейл.
— В общем, по-твоему, бояться нечего? — еще раз спросила я. — Ты
уверена?
— Вполне, — сказала мама. — Главное, не вводить это в правило.
Я вздохнула с облегчением, хоть и мучилась сознанием своей вины.
— Спасибо, — пробормотала я, услышав, что Джонатан произносит
прощальные фразы. — Послушай, я перезвоню позднее, ладно? Еще раз спасибо.
Я нажала на кнопку, прерывая связь, поспешила назад в кухню, открыла дверь в
коридор и взглянула на Храбреца. Он по-прежнему урчал, но настроен был, по
всему, гораздо менее воинственно. Желая проверить, верно ли сказала мама, я
собралась с духом и взяла пса на руки.
Он окинул меня недовольным взглядом, но, как ни странно, прильнул ко мне,
словно ребенок, и устроился поудобнее.
В эту минуту на кухне появился Джонатан. Его глаза округлились.
— Ну и ну! — изумился он. — Как, скажи на милость, тебе это удается?
— Пустила в ход уловку мамы — она великая собачница, — пробормотала я.
— Серьезно? Просто не верится! Ты не перестаешь меня удивлять, Мелисса,
— с восторгом произнес Джонатан. — Такое впечатление, что ты умеешь все на
свете!
Храбрец лениво приоткрыл пасть, показывая зубы, и я подумала: то ли еще
будет!
— У меня море талантов.
— К слову сказать... — Джонатан взял у меня собаку. — Почему бы нам не
положить его в корзину? Пусть вздремнет до прихода выгулыцицы. А мы тем
временем...
Поводив носом по изгибу моей шеи, он зашептал мне на ухо милые
непристойности.
Я выбросила из головы мысль о том, как выгульщица поволочет в парк
полусонного Храбреца, и позволила увести себя в подновленную главную
спальню.
Точнее, вести меня не потребовалось — я с удовольствием пошла сама.

Глава 9



Сказать, что я желала произвести благоприятное впечатление на Бонни и Курта
Хегелей, — все равно, что не сказать ничего. Мне ни разу не доводилось
бывать на дружеской вечеринке Добро пожаловать домой. Тисненая карточка-
приглашение лежала на камине в гостиной.
Как я и поведала Габи, встреча с Хегелями в Оксо-тауэр прошла ужасно;
Бонни практически призналась, что в Лондон их отправила Синди — взглянуть на
меня и дать мне оценку. За кофе Бонни заявила, что я гораздо лучше, чем они
ожидали, однако я страшно боялась предстать перед ними повторно, на этот раз
на родной земле Синди.
— Я сказала, что мы приедем на массовку, — сообщила я Джонатану, когда
мы пили кофе за завтраком.
Я в такую жару об обилии еды не могла и думать, он же только что умял
тарелку гранолы с йогуртом. Мне и в голову не приходило, что Джонатан
питается мюсли. Еще, как выяснилось, у него царил бардак в ванной, а по
утрам он принимал поливитамины. Когда начинаешь жить с человеком, узнаешь о
нем много нового.
— Тусовку, — поправил меня Джонатан, не отрывая глаз от бумаг.
— Тусовку, — повторила я. — Еще договорилась насчет маникюра и педикюра
и... — Я помолчала. — В котором часу ты вернешься с работы? Не знаю, что
надеть. Хотела бы, чтобы ты мне помог...
Джонатан сделал последнюю пометку в документах, театрально щелкнул ручкой и
убрал ее в верхний карман. Прогнозы предвещали нестерпимую жару, однако на
моем бойфренде уже красовался костюм, а в его портфеле лежала свежая рубашка
— чтобы переодеться к ланчу.

— Не знаю. Сегодня у меня море дел. Но, детка, ты в любом наряде
смотришься на миллион долларов. — Он улыбнулся. — Что ни наденешь, во всем
неотразима.
— Понимаешь, те вещи, которые я взяла с собой...
Я замолчала. Раскрывать Джонатану секрет — рассказывать, что, дабы выглядеть
волнующей секс-бомбой, мне необходимо специальное белье, какое не пробьет и
пуля, — ужасно не хотелось. О корсете в такую жару не могло быть и речи. Уже
через полчаса я лишилась бы чувств и рухнула на стол с канапе.
Объясняться не пришлось: из-за двери послышалось безумное тявканье, а
мгновение спустя и глухие удары — Храбрец стал биться о стекло, точно
уличный хулиган.
— Справишься с ним? — спросил Джонатан на выдохе, допив кофе и беря
портфель. — Похоже, в отличие от меня ты нашла к нему подход.
Я глотнула. Храбрецу требовалась не толпа

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.