Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...dash; прокричала я, опуская сумку на пол в
прихожей.
Шмотки Габи от известных дизайнеров исчезли с одежных крючков. Я сразу
обратила на это внимание и повеселела еще больше.
— Привет, Мел.
На пороге кухни появился Нельсон, вытирающий руки о фартук в сине-белую
полоску — первый атрибут домашнего кулинара-профи.
Мы были как брат с сестрой, только не походили друг на друга. Я брюнетка и,
хм, весьма плотного сложения, скажем, типа водяного спаниеля, а Нельсон
высокий, с темно-русыми волосами и напоминает золотистого ретривера. На
Нельсона можно положиться, он симпатичный, всегда протянет руку помощи
слепым и детям. Но немного задается.
Впрочем, нет, не совсем так. Нельсон никогда особенно не пекся о людях;
работал в благотворительной организации, но не заставлял меня покупать
шоколад
Фэйртрейд
и не читал лекций, допустим, о том, что выхлопные газы
единственного автомобиля могут убить в год до семнадцати деревьев. Был на
самом деле отличным парнем.
Выходит, слишком он хорош, так?
Есть у него и недостатки. Например, отвратительный слух. Когда он поет,
особенно в Рождество, ты, слава богу, понимаешь: рядом не совершенство.
— Судя по запаху, намечается грандиозный ужин! — воскликнула я,
отправляя в рот кочанчик брюссельской капусты и принимаясь искать штопор. —
Как я мечтала провести спокойный вечер дома! — Мои губы растянулись в
широкой улыбке. — Если собираешься посмотреть DVD,обещаю, не стану мешать
разговорами. При условии, что ты помассируешь мне ступни.
Вопреки моим ожиданиям, Нельсона столь великодушное предложение не
обрадовало, и, растерявшись, я замерла с бутылкой в руке, пытаясь угадать по
странному выражению лица, о чем он думает. Обычно я понимала его с
полувзгляда.
— Очень мило с твоей стороны, Мел, — сказал Нельсон. — Я не стою таких
жертв. Как съездила домой? Родители здоровы? — подозрительно спокойным тоном
спросил он.
— Во всяком случае, живы, — ответила я.
— Как мама?
— Э-э... По-моему, в порядке. Насколько это возможно при нынешних
обстоятельствах.
Я налила вина Нельсону, потом в большой бокал себе, чтобы настроение не
упало до нуля, и тяжело опустилась на стул у кухонного стола. Облегчение
оттого, что я дома, стало таять, как сливочное масло в тепле.
— При нынешних обстоятельствах? — переспросил Нельсон, поворачиваясь к
плите и продолжая помешивать соус. — Что ты имеешь в виду? Несчастье быть
замужем за Тефлоновым Мартином? Или алкогольно-наркотическую зависимость?
— Нельсон! — Честное слово, если бы он не знал моих родителей настолько
хорошо, я возмутилась бы. — Я о том, что мама, естественно, немного
встревожена. На сей раз не из-за отца. Попробуешь угадать, что стряслось?
— Нет, Мелисса, все равно ошибусь, — без особого энтузиазма произнес
Нельсон.
— Ну же, а вдруг попадешь в точку? Удивительно: вдали от Ромни-Джоунсов
говорить о них было куда проще.
Нельсон вздохнул.
— Что бы я ни предположил, правда все равно окажется более безумной.
Хм... Твоя мать соблазнила садовника?
— Не болтай ерунды! — закричала я. — Наш садовник лысый!
— Твоя бабушка призналась, что таинственный джентльмен, с которым она
жила в пятидесятых, был герцог Эдинбургский?
— Нет!
Впрочем, это не исключено.
— Ну, хватит, Мел. Рассказывай.
Я удивилась, что Нельсон так быстро сдался; обычно он дразнит меня по поводу
семьи битый час. Наверное, дело было в усталости.
Я отмахнулась от догадки, кто настолько его утомил.
— Аллегра бросила Ларса, — сообщила я, доливая вина в бокалы. — Его
обвиняют в контрабанде наркотиков. Аллегра вернулась к родителям, ее дом в
Хэме обыскивает полиция.
— Не может быть.
Мне показалось, Нельсон не слишком удивлен.
— Я тоже так подумала. Ужасно, правда? — Я сделала глоточек вина. —
Никогда не могла взять в толк, чем Ларс зарабатывает на жизнь.
— Вообще-то, если честно, наверное, ты единственная ни о чем не
догадывалась. Мел.
— Может, и так. Если задуматься, слишком большими они ворочали
деньгами, парочка влюбленных в искусство, — протяжно произнесла я. — Когда я
приехала, увидела перед домом огромный БМВ. Мы минут десять гадали, чей он,
и лишь потом Аллегра вспомнила, что это она его купила, прилетев в Англию.
За наличные.
Нельсон мрачно усмехнулся.
— Если не считать БМВ, у Аллегры, по ее словам, ни шиша. Она вернулась
к родителям, те рвут и мечут, отец велел мне найти для сестры занятие, —
прибавила я безрадостно. — Он теперь в комитете по подготовке к Олимпиаде,
представляешь? Уму непостижимо. Мой папочка и спортивные состязания!
— Не пляжных ли волейболисток он тренирует?
— Что ты! Разумеется, нет. Занимается административной работой. —
Нельсон так на меня уставился, будто я не поняла шутки, поэтому я прибавила:
— Здесь все по-честному. Отец даже хочет, чтобы я помогла ему ознакомиться с
правилами международного этикета. По-видимому, ему предстоит встретиться с
массой важных личностей.
Нельсон окинул меня многозначительным взглядом, давая понять, что убит моей
наивностью. Мы оба прекрасно знали этот взгляд.
— А платить он тебе собирается?
Я закивала.
— Естественно! Я не такая дура!
— Из личных денег?
Вопрос немного сбил меня с толку.
— Не в этом ведь дело. Ему нужна моя помощь!
Я умолчала о том, что непривычное чувство гордости — работать с отцом по
честной договоренности! — едва не заставило меня согласиться помогать
задаром.
Нельсон прищурился и как будто успокоился.
— Что ж, отлично. Только боюсь, как бы он не начал растрачивать
комитетские деньги. Представь, что ты почувствуешь, если твоего папочку — а
это вполне вероятно, ведь сладкую жизнь старый черт любит больше, чем
Найджелла Лоусона — поймают, когда он в очередной раз запустит лапу в казну
олимпийского комитета. — Его глаза оживленно заблестели. — А твоя мать, если
отец и впрямь занят подготовкой к Олимпиаде, выходит, предоставлена сама
себе? Одна одинешенька в громадном доме? И поговорить— то не с кем...
Во мне шевельнулось подозрение: Нельсон на что-то намекает. Только я не
могла понять на что.
— Послушай, давай оставим мою семью в покое. — Я встала, начала
помогать Нельсону накрывать на стол и по ходу угощаться вкусностями. — И
поговорим, например, о...
Наши взгляды встретились над плитой, и мы оба опустили глаза. Беседовать о
Габи я, честное слово, не желала; Нельсон, по-видимому, тоже.
Последовало неловкое молчание, потом я воскликнула:
— О яхтах!
А Нельсон в то же мгновение произнес:
— О туфлях! — Таким же неестественно веселым тоном. — А, да, точно.
Рад, что ты вспомнила про яхты, — торопливо проговорил он. — Знаешь, я
должен кое о чем тебе рассказать.
— Валяй, — ответила я. Нельсон стал наполнять мою тарелку. — Я вся
внимание.
— Хм, не жди меня. Приступай. Я приготовил все, что ты любишь.
— Вижу, — счастливо произнесла я, нагружая на вилку еды.
— В общем, — сказал Нельсон, — я хотел бы кое-что обсудить с тобой.
Туманная дымка вдруг стала рассеиваться. Был не просто мирный вечер дома.
Нельсон приготовил вкусный ужин не без умысла. Кочанчик брюссельской капусты
у меня во рту будто превратился в кусок угля.
— Что? — выдавила я из себя, стараясь не выказывать тревоги и вместе с тем
перебирая в уме всевозможные ужасы.
Всякая новая мысль причиняла больше страданий, нежели ее предшественница:
Габи окончательно здесь поселяется; Нельсон продает квартиру; Габи и Нельсон
без пяти минут муж и жена.
Я не без труда проглотила кочанчик и, чтобы он не застрял в горле, была
вынуждена запить его едва ли не целым бокалом вина.
— Все нормально? — заботливо поинтересовался Нельсон.
Я закивала и пролила вино. Голос друга прозвучал слишком вкрадчиво.
— Может, постучать по спине?
— Нет, спасибо, — задыхаясь, ответила я.
— Нет, так нет. — Нельсон с напускной небрежностью взял нож и вилку. —
Дело в том, что я наконец-то выбил себе место на учебном паруснике.
— На чем?
Вместе с чувством, что капуста застряла-таки в горле, ко мне вернулось
облегчение. Если речь шла только о мореплавании...
— На паруснике с прямым парусным вооружением, на старомодном парусном
судне.
Наверное, я смотрела на Нельсона озадаченно, потому что он нетерпеливо
вздохнул.
— Ну, знаешь, что такое мачта, паруса, марсовая площадка?
— Марсовая площадка? Или поле? Только при чем здесь?..
Нельсон раздраженно поднял к потолку глаза.
— Марсовая площадка — наблюдательный пост на мачте. В общем, речь о судне —
в старые добрые времена на таких непременно водились парни по имени Джим и
бутылки с ромом. Это благотворительная акция: люди с опытом обучают молодых
ребят управлять парусником. Меня наконец взяли добровольцем Сто лет об этом
мечтал!
Еще бы. Ходить под парусами и из добрых побуждений командовать людьми —
Нельсон создан для подобной жизни.
— От обязанностей на работе меня временно освободили, то есть я
спокойно могу отправиться в плавание. Нас без проблем отпускают, — прибавил
он, — если собираешься поучаствовать в благотворительном проекте. Ребята на
паруснике — представители разных социальных слоев. Некоторые вообще
инвалиды.
— Только не надо так задирать нос. — Праведное выражение Нельсонова
лица начинало выводить меня из себя. — Не ты единственный помогаешь
несчастным. На прошлой неделе я спасла одного парнишку от неминуемого
многолетнего воздержания. Просто заставила его избавиться от любимых брюк.
— Как благородно с твоей стороны, — с серьезным видом произнес Нельсон.
— А дополнительную плату с него стребовала?
Он подавил смешок, испортив эффект благочестия.
Я внимательнее всмотрелась в его лицо. По-моему, Нельсон замышлял грубо надо
мной посмеяться. Выпрямив спину, я взглянула ему прямо в глаза, показывая,
что не попадусь на удочку, когда бы он ее ни закинул.
— Я взяла с него установленную сумму за консультацию по поводу одежды,
даже чуть меньше, потому что потом он угостил нас чаем. Так-то. И долго ты
намерен играть в капитана Пагуоша? — полюбопытствовала я, возвращаясь к
прежней теме. — Может, надеешься, что, пока тебя не будет, я сделаю
косметический ремонт в твоей комнате?
Нельсон положил себе оставшуюся куриную ножку.
— Хм, видишь ли, нам надо побеседовать еще кое о чем. Помнишь, я вызвал
специалиста посмотреть, исправна ли вентиляция?
Я кивнула.
— Оказалось, неисправна. К тому же необходимо заменить проводку и трубы
в ванной. Квартира в таком состоянии, что в ней небезопасно. — Лицо Нельсона
помрачнело, будто проводкой ему предстояло заняться самому. А ведь он ни
черта в ней не смыслил — каждый раз, когда я включала утюг, шла на риск
умереть от удара электрическим током. — Я подумал: если уж устанавливать в
ванной новые трубы, то надо бы и стены покрасить. А заодно поменять
напольное покрытие и...
— А, я поняла! — воскликнула я, указывая на друга вилкой. — Можешь не
продолжать. Теперь-то ты должен признать: моя работа не бессмысленна. Ты
задумал нанять Милочку, чтобы она очаровала работников и те сделали тебе
ремонт за минимальную плату!
Нельсон странно на меня посмотрел.
— Мелисса, с тех пор как ты встречаешься со своим американцем, ведешь
себя все более агрессивно, тебе об этом известно?
— Не понимаю, о чем ты, дорогой, — сказала я, довольная, что речь не о
подготовке к их с Габи свадьбе. — Но похлопотать о том, чтобы старший
работник сделал нам скидку, не откажусь. Попытаюсь договориться о половине
цены, м-м? Только представь, сколько тут будет пыли и...
— Вот-вот, — подхватил Нельсон. — Совершенно верно. Пыли будет море и
прочих неудобств. Боюсь, тебе придется на некоторое время съехать.
Я обмерла.
— Меня не будет три месяца, до октября, а квартира превратится в сущую
строительную площадку. И потом, я еще не разговаривал со страховщиками... В
общем, Мел...
Я не слушала. Думала о другом.
— Где я, по-твоему, должна жить? — требовательно спросила я.
У Нельсона хватило наглости скорчить недовольную гримасу.
— О нет! — Теперь я все поняла. Вот почему его так взволновало одинокое
существование моей бедной матери! Он надеялся, что я на неопределенное время
поселюсь у родителей! — Нет, Нельсон! Я догадалась, на что ты намекаешь, и
отвечаю категоричным
нет
! Ты что, не слушал меня? В доме моих предков
теперь Аллегра, приезжаешь туда, и такое ощущение, что попадаешь в замок
Дракулы! С папой сестрица на ножах, у меня нет ни малейшего желания
участвовать в их перепалках!
Нельсон вскинул руки.
— Но, Мелисса, здесь тебе тоже нельзя оставаться. Мне ужасно жаль, но
гораздо удобнее сделать все одним махом. Не думаю, что ремонт затянется.
— Сколько времени на него уйдет?
Я старательно держала себя в руках, но при одной мысли о необходимости ехать
к родителям...
— Месяц? — неуверенно произнес Нельсон. Мы оба знали, что он понятия не
имеет, как долго продлится ремонт.
— Хорошо. — Я наткнула на вилку сразу три кочанчика брюссельской
капусты и обильно полила их яблочным соусом. — Если бы так, я потерпела
бы...
— А у Джонатана ты не могла бы пожить? Вы встречаетесь вот уже полгода,
и ты вечно твердишь: как удобно, когда в доме бойфренда две свободные
спальни и ванная для гостей.
Я прикусила губу. Нельсон, как обычно, бил по самому больному месту.
— Не хочу давить на него. Понимаешь, он только перед Рождеством
официально развелся. Еще подумает, что я толкаю его на...
— Ради бога, Мелисса! Джонатан — агент по недвижимости! Спроси, не мог бы он
сдать тебе на время одну из свободных комнат. Не сомневаюсь, вы
договоритесь.
Я с несчастным видом принялась пережевывать капусту. Что делать? Переезжать
домой? Или в крошечную комнатушку Габи в Милл— Хилл?
Мне вспомнилась вторая комнатка в собственном офисе. Там было полно коробок,
пакетов из химчистки и несчетное количество туфель, пар девяносто. К тому же
я и так проводила в агентстве предостаточно времени.
— Не понимаю, зачем ты все так усложняешь, — проворчал Нельсон. — Я
думал, в последнее время ты у нас мисс Динамика. Надеялся, что нюня Мелисса
осталась в прошлом. Полагал...
— Ладно, ладно! — резко перебила его я. Он был прав. Не происходило
ничего трагического. В конце концов, они ведь не собрались обвенчаться с
Габи. — Я только боюсь, что переезд отразится на моих делах.
Нельсон самодовольно улыбнулся.
— Вот это уже другой разговор.
Я бросила на него гневный взгляд, злясь на себя за то, что так быстро ему
подчинилась.
— Три месяца в море, — вырвалось у меня, когда я вдруг осознала, как
мне будет не хватать Нельсона. — Целая вечность. — Найти, где временно
приютиться, я, естественно, могла, но рядом не будет надежного друга, и я не
буду слышать, как он разоряется, реагируя на последние новости. Ужас.
— М-да, — сказал Нельсон. — Но у меня будет доступ к компьютеру и
Интернету. Ну, не грусти, я вернусь до
Ночи костров
.
Наши взгляды встретились.
Я проглотила слюну. Нельсон уходит в море!
— Пиши мне, обещаешь? — попросил он. — И обязательно дай знать, если
стрясется беда, договорились?
— Например? Если мы с Джонатаном задумаем пожениться? — спросила я
возможно более веселым голосом.
— Вообще-то я имел в виду осложнения на работе: вдруг кто-то станет
шантажировать тебя или, например, пригрозит судом, — сказал Нельсон,
накладывая себе жареной картошки. — Но если вы затеете сыграть свадьбу, я и
об этом хотел бы узнать заранее.
Я растрогалась, хоть и не подала виду. У нас с Нельсоном был негласный
договор: маскировать грубостью привязанность и всякие нежные чувства.
Поэтому я сказала:
— Ты тоже сообщи, если вдруг потопишь парусник. Или если до того
достанешь ребят— инвалидов своими командами, что они вынудят тебя с
завязанными глазами броситься в море. И пришли мне симпатичную фотографию,
такую, что было бы не стыдно показать в десятичасовых новостях.
— Еще чего! Кстати, моим имуществом будет распоряжаться Роджер, — сухо
сообщил Нельсон. — В том числе и DVD-плеером, так что не строй грандиозных
планов.
Минуту-другую мы молча пережевывали еду из нагруженных тарелок, и было в
этом молчании что-то товарищески интимное.
— Как Габи отреагировала на новость? — поинтересовалась я.
Нельсон, надо отдать ему должное, притворился, что слегка смущен.
— Я еще не говорил ей. Подумал, сначала побеседую с тобой, чтобы ты
узнала о необходимости поскитаться по чужим домам непосредственно от
арендодателя.
— Какая предусмотрительность.
Поскитаться. Я снова вздохнула — так глубоко, что счета, лежавшие на столе,
дружно вспорхнули и, дрожа, опустились на место.
— Слушай, телефонный счет в этом месяце оплачу я, — предложил Нельсон.
— Из самых добрых побуждений.
—Спасибо, — отозвалась я, прикидывая, что потрачу сэкономленные деньги на
ушные затычки, если придется ехать домой, либо на очень дешевый гостиничный
номер.
Посмотреть фильм на DVD я все же Нельсону позволила, а он массировал мне
ступни, пока я не уснула.
Глава 4
В понедельник утром, приехав в офис, я с радостью обнаружила на
автоответчике четыре сообщения. На выходных моим клиентам, бывало,
приходилось несладко. Общение с родственниками, знаю по личному опыту,
влечет за собой массу неприятностей.
Сварив кофе, я села за большой стол, для удобства скинула туфли на каблуках
и позволила себе продолжительно взглянуть на фотографию в рамке, что стояла
возле телефона, где ее ничто не загораживало. На душе потеплело. Это мой
любимый снимок: мы с Джонатаном на балу в
Дорчестере
, Джонатан в смокинге.
Дело было в прошлом ноябре, когда я все еще играла роль его подружки, а он
платил мне за услуги и притворялся, что так ему просто удобно. Наверное,
именно в этот вечер я по-настоящему в него влюбилась. До тех пор мне и в
голову не могло прийти, что столь чопорный человек танцует, точно Джин
Келли, и что в его объятиях я сама заскольжу по танцполу, подобно Сид
Чарисс.
Даже теперь при одном воспоминании о том, как, кружа со мной в танце,
Джонатан погладил меня по спине пальцами, я сгораю от желания покрепче к
нему прижаться... Кожу приятно защипало.
Оглядываясь порой назад, когда перед глазами встают образы неудачников-
лоботрясов со Слоун-сквер — мои прежние пассии, — я задумываюсь, не
испытывала ли меня судьба, чтоб под конец наградить встречей с Джонатаном
Райли. Затяжная полоса неудач, ошибка за ошибкой, и вдруг он, первоклассный
агент по недвижимости.
Джонатан настолько не похож на всех моих бывших, что поначалу, когда мы
только начали по-настоящему встречаться, я старалась возможно больше
фотографироваться с ним, дабы поверить: это не сон. В свои тридцать девять
он работал не то управляющим, не то исполнительным координатором
преобразований — в общем, что-то в этом роде — крупного международного
агентства
Керл и Поуп
, в состав которого теперь входило
Дин и Дэниелсе
,
и был великолепен, как актеры из старых добрых фильмов. Габи возражала,
поскольку у Джонатана рыжие волосы (
кузен Бэзила Браша
), но меня он будто
околдовал — словами и не передашь.
Я всегда питала слабость к мужчинам в добротных костюмах, а в Джонатане было
еще озорство, умело скрываемое под строгой наружностью, и всякий раз, когда
оно на миг проглядывало, у меня все переворачивалось внутри. Внешность
Джонатана, впрочем, тоже очаровывала: скулы как у типичного американца,
серые глаза, идеальные белые зубы. Но окончательно свели меня с ума, по
сути, мелочи: когда я входила, Джонатан вставал; ему было небезразлично,
какая на мне одежда; к тому же, он умел с самым невинным видом нашептывать
на ухо вещи, от которых вспыхивали щеки. И потом, ему в жизни не приходилось
подсказывать, какие носки подойдут к такому-то наряду.
Я действительно боялась испортить столь сказочные отношения, потому и не
хотела переезжать в роскошный дом друга. Я до сих пор не была уверена, что
Джонатан знает, с кем встречается. Может, он думал, что, перестав платить за
Милочкино великолепие, получил меня истинную, а я, дабы быть для него более
ухоженной и подтянутой версией Мелиссы, по сей день прилагала почти столько
же усилий, как когда блистала перед ним в роли Милочки. Надеюсь, я понятно
объясняю.
Временами я с волнением размышляла, надолго ли меня хватит.
Зазвонил телефон. Мгновенно перестроившись на рабочий лад, я подняла тяжелую
бакелитовую трубку и бодро произнесла приветственную фразу.
Последовало непродолжительное молчание. — Ммм, — раздался голос Джонатана. —
Нельзя ли повторить?
У меня в животе будто запорхали бабочки. Мой бойфренд говорил с волнующим
кровь аме риканским акцентом, как сексапильные и чертовски дорогие адвокаты
в судебных драмах. Слава богу, ему мой английский выговор тоже кружил
голову, потому-то мы вечера напролет могли болтать о сущих безделицах, что
неизменно заканчивалось страстными объятиями.
— Может, сказать чуть иначе, например:
Доброе утро! Милочка к вашим
услугам
? — предложила я с легкой хрипотцой.
Джонатан пробормотал нечто неразборчивое, потом прибавил более серьезно:
— Давай отложим это на потом. Сейчас ответь, свободна ли ты во время
ланча?
— Совершенно! — отчеканила я. — Когда и где встречаемся?
— В час, в
Бойсдейле
на Экклстоун-стрит.
О! Шотландский бифштекс!
— Чудесное место, — ответила я. — Жду ланча с нетерпением!
— Можно еще разок? Какое место? — произнес Джонатан.
Однако в эту минуту к нему с какими-то бумагами подошла секретарша Патрис, и
наша игра прервалась.
Я с легким сердцем приступила к делам: стала просматривать список подарков
для детей разного возраста. Парадоксально: друзья моих клиентов-холостяков
считали, что именно они, их неженатые приятели, идеально подходят на роль
крестных отцов, несмотря на то что бедняги и общаться-то с детьми не умели.
Нельсон утверждал, это полезно для дела: чем больше клиенты сталкиваются с
крикливыми и проказливыми карапузами, тем меньше желают обзавестись
собственными, то есть будут еще тратиться и тратиться на крестных детей.
Я изучала список цен на плюшевых мишек вывешенный на сайте
Хамлиз
, когда
телефон снова зазвонил. Едва поднеся трубку к уху, еще не слыша голос, я
догадалась, кто это: приятель Нельсона, Роджер. Он по-особому дышал.
— Роджер Трампет! — воскликнула я весело. — Как дела?
Послышался неожиданный звук: Роджер высморкался.
— Лучше ты ответь на этот вопрос.
Мне показалось, в словах кроется подковырка. Но я не стала ломать над ними
голову.
— Если ты о Нельсоновом плавании, боюсь, я не в состоянии отговорить
его. — Я отправила прайс-лист на печать. — Он спит и видит, точнее, слышит:
Встал якорь!
и все такое.
— Вообще-то я звоню не по поводу Нельсона, — сказал Роджер, но я поняла
по его мрачному тону, что угадала, как он смотрит на Нельсоновы планы. —
Хочу сделать заказ. Мне нужна твоя профессиональная помощь.
— Замечательно! — Я придвинула ежедневник. У Роджера водятся деньги, а
манеры не лучше, чем у обезьяны, мне же доставляет удовольствие находить
выход из любого затруднительного положения. — В чем дело?
— Помнишь ту вечеринку, на которой мы разыгрывали перед моей матерью
парючку влюбленных?
— М-м-м, — сочувственно промычала я. Разве такое забудешь? На Роджера
после той вечеринки обрушилась волна женского внимания. — Она что, по-
прежнему грозится свести тебя с двоюродной сестрой Селией?
— Угу. — Снова шумное высмаркивание. Кошмар! Как-нибудь при случае надо
осторожно потолковать с ним об этом. — Но на сей раз будет бал охотников, а
править им собирается сама Селия. Отказ она не примет за ответ. Не хотелось
бы злить ее — недавно
...Закладка в соц.сетях
