Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...о?
В моей голове созревал план. Пока наш самолет не приземлится в международном
аэропорту Кеннеди, в агентстве посидит Аллегра и его не придется закрывать.
— У меня ведь приличный опыт работы в офисе, — пробурчала Габи. —
Только, чур, я составлю список вещей, которые ты купишь для меня в
Блуминдейле
, по рукам?
Дабы не терять понапрасну время, она тотчас достала из сумки блокнот и
принялась за дело. Я обвела взглядом Гайд-Парк, с удивлением отмечая, что
настроение у меня превосходное.
Глава 5
Джонатан, узнав о моем решении, повез меня в
Кристофер
, где весь вечер
потчевал замысловатыми американскими коктейлями. На следующий же день ему
пришлось срочно вылететь, чтобы приступить к делам, и мы трогательно
простились в Хитроу.
Точнее, весьма трогательно. Джонатан не любил публичных сцен, поэтому я
старалась держаться мужественно.
— Буду с нетерпением ждать тебя в Нью— Йорке, — сказал он, крепко обняв
меня, прежде чем направиться к стойке регистрации для пассажиров бизнес-
класса. — В аэропорту встречу.
— Хорошо, — ответила я, изображая на лице улыбку.
— Не задерживайся. — Он прикоснулся пальцем к кончику моего носа. —
Если у меня получится показать тебе Нью-Йорк хоть отчасти так же здорово,
как ты знакомила меня с Лондоном, ты не захочешь уезжать.
Я осознала всю глубину милого комплимента, лишь почти вернувшись в Пимлико.
Признаюсь честно, я не поспешила домой, хоть было воскресенье, а воскресными
вечерами я удобно устраивалась в кресле, смотрела детектив и гладила
скопившееся за неделю белье. Нельсон как всегда в своем репертуаре, заявил,
что мы должны подготовить квартиру к ремонту заранее, дабы не бегать как
ошпаренные прямо перед его отъездом. Я предпочла бы все сделать, как
говорится, за один присест. В последний день. Питаться с утра до вечера
только кофе, а когда все будет сделано, купить готовый ужин в ресторане.
Нельсон же заблаговременно оплатил место в камере хранения и, видимо, был
намерен впихнуть в это ограниченное пространство максимум вещей.
— Надо выбросить ненужное, — стал приставать ко мне он, когда я только
уселась на диван, в который раз оживляя в памяти долгий прощальный поцелуй
Джонатана. — Я принес коробки — одну для вещей, которые надо сдать на
хранение, вторую для того, что отдадим в благотворительные магазины, и
третью для мусора. Место хламу на свалке, Мел.
Нельсон отступил на шаг назад, подбоченился и в некотором отчаянии оглядел
комнату — весь наш милый скарб, что скопился за несколько лет.
— Например, журналы можно выкинуть без тени сожаления, верно?
Он указал рукой на стопки прекрасного глянца, служившие опорами для колонок.
— Ну, нет. — Мне было жаль расставаться с журналами. Я взглянула на
остатки джина с тоником в бокале. Вот бы собраться с силами и сходить за
добавкой! — Может, начнем с кухни?
Но Нельсона, раз уж тот взялся за домашние дела, было не сбить с намеченного
курса. Его отец, человек военной закалки, воспитывал сыновей, точно юнг.
Когда приходило время выполнять родительские поручения, он свистел. Нельсон
и его брат Вульфи до сих пор то и дело вздрагивали, когда по телевизору шел
футбол.
— Только представь себе, сколько денег ты бы экономила, если бы читала
эту ерунду, лишь сидя в парикмахерском кресле! — прибавил Нельсон, поднимая
колонку, чтобы начать перекладывать журналы в коробку для мусора. Взяв
несколько
Тэтлеров
, он махнул ими в мою сторону. — В одной этой стопочке
сотня фунтов идиотизма и дурацкой рекламы.
— По-моему, нижняя половина стопочки — твои
Практические советы
владельцу судна
, — заметила я. — Впрочем, ты прав, надо от них избавиться.
Только место занимают.
Пыл Нельсона мгновенно угас.
— Пожалуй, надо проверять, что выбрасываем, что нет.
Я мгновенно придумала достойный ответ, но тут позвонили в дверь, и мне
пришлось оставить колкость при себе.
— Роджер, — довольно сказал Нельсон. — Он . собирался приехать помочь.
У меня вытянулось лицо. Я крепче вцепилась в бокал с джином и тоником.
— Роджер? Нельсон, имей совесть! Воскресный вечер! Мой друг только что
улетел в Нью— Йорк. Впереди тяжелая неделя. Терпеть общество Роджера
Трампета, поддерживать его нудные разговоры — это же сущая пытка!
Нельсон взглянул на меня с укоризной.
— Не будь такой злюкой. В последнее время Роджер совсем не тот, кем был
раньше. В основном благодаря твоим стараниям. Гордилась бы, что человек так
изменился.
— Я и горжусь, — ответила я, кривясь от отчаяния. — Но зачем он нужен
здесь именно в воскресенье, предпоследнее?!
— Квартира-то никуда не денется! Ради бога, Мел! Ты переезжаешь всего
на несколько недель!
— Но я собиралась погладить белье, — проныла я. — Думала, мы приготовим
карри и посмотрим
Инспектора Морса
!
На лестнице, что вела к нашей квартире на втором этаже, уже раздавались
тяжелые шаги. На меня пахнуло присутствием нытика Роджера, и желание
провести вечер в дружеской болтовне пошло на спад. Вот как вечно чем-то
недовольный Роджер Трампет воздействует на женщин. Общаться с ним десять
минут — все равно что вдохнуть хлороформа.
— А как он вошел? — требовательно спросила я. — Парадная открыта?
Нельсон сдвинул брови.
— Хороший вопрос.
Недолго нам пришлось ломать голову над тем, как Роджеру удалось проникнуть в
дом. Послышался стук в дверь, и появилась Габи, а за ней и Роджер.
— Мы встретились внизу, — объяснила она, вытирая размазанную тушь под
глазами.
Роджер кивками поздоровался со мной и с Нельсоном. Он не проливал слезы, но
был мрачнее обыкновенного.
— Не знала, что у Габи ключи! — воскликнула я, пожалуй, слишком
оживленно. — Нельсон?
— Хм... — промычал Нельсон. — Да. Я как раз хотел тебе сказать...
— Серьезно? — опять чересчур бодро спросила я.
Габи шмыгнула носом Он был красный, ее непокорные кудри лежали в непривычном
беспорядке. А Габи как будто и не спешила взглянуть на себя в зеркало. Так
печалиться из-за расставания с парнем — на нее это совсем не походило. Когда
Аарон уезжал по делам, она тут же звонила мне, и мы решали, куда бы
отправиться, чтобы взбодриться коктейлем. Впрочем, Нельсон и Аарон — не одно
и то же, неохотно признала я. С Нельсоном не то что встречаться — когда он
есть, спокойнее жить. Нам всем будет его не хватать...
Я взглянула на несчастное лицо подруги, и у меня сжалось сердце.
У меня вытянулось лицо. Я крепче вцепилась в бокал с джином и тоником.
— Роджер? Нельсон, имей совесть! Воскресный вечер! Мой друг только что
улетел в Нью— Йорк. Впереди тяжелая неделя. Терпеть общество Роджера
Трампета, поддерживать его нудные разговоры — это же сущая пытка!
Нельсон взглянул на меня с укоризной.
— Не будь такой злюкой. В последнее время Роджер совсем не тот, кем был
раньше. В основном благодаря твоим стараниям. Гордилась бы, что человек так
изменился.
— Я и горжусь, — ответила я, кривясь от отчаяния. — Но зачем он нужен
здесь именно в воскресенье, предпоследнее?!
— Квартира-то никуда не денется! Ради бога, Мел! Ты переезжаешь всего
на несколько недель!
— Но я собиралась погладить белье, — проныла я. — Думала, мы приготовим
карри и посмотрим
Инспектора Морса
!
На лестнице, что вела к нашей квартире на втором этаже, уже раздавались
тяжелые шаги. На меня пахнуло присутствием нытика Роджера, и желание
провести вечер в дружеской болтовне пошло на спад. Вот как вечно чем-то
недовольный Роджер Трампет воздействует на женщин. Общаться с ним десять
минут — все равно что вдохнуть хлороформа.
— А как он вошел? — требовательно спросила я. — Парадная открыта?
Нельсон сдвинул брови.
— Хороший вопрос.
Недолго нам пришлось ломать голову над тем, как Роджеру удалось проникнуть в
дом. Послышался стук в дверь, и появилась Габи, а за ней и Роджер.
— Мы встретились внизу, — объяснила она, вытирая размазанную тушь под
глазами.
Роджер кивками поздоровался со мной и с Нельсоном. Он не проливал слезы, но
был мрачнее обыкновенного.
— Не знала, что у Габи ключи! — воскликнула я, пожалуй, слишком
оживленно. — Нельсон?
— Хм... — промычал Нельсон. — Да. Я как раз хотел тебе сказать...
— Серьезно? — опять чересчур бодро спросила я.
Габи шмыгнула носом. Он был красный, ее непокорные кудри лежали в
непривычном беспорядке. А Габи как будто и не спешила взглянуть на себя в
зеркало. Так печалиться из-за расставания с парнем — на нее это совсем не
походило. Когда Аарон уезжал по делам, она тут же звонила мне, и мы решали,
куда бы отправиться, чтобы взбодриться коктейлем. Впрочем, Нельсон и Аарон —
не одно и то же, неохотно признала я. С Нельсоном не то что встречаться —
когда он есть, спокойнее жить. Нам всем будет его не хватать...
Я взглянула на несчастное лицо подруги, и у меня сжалось сердце.
— Габи, будь так добра, поставь, пожалуйста чайник, — попросила я. —
Умираю хочу кофе.
Габи удалилась на кухню, где тотчас загрохотала посудой.
Мы с Нельсоном и Роджером стояли посреди комнаты. Вдруг Нельсон вспомнил,
что держит стопку
Космополитенов
; наверху лежал прошлогодний номер, в
котором рассказывали, как можно разнообразить секс во время отпуска. Нельсон
поспешил убрать журналы в коробку.
— Как поживаешь, Роджер? — спросила я, решительно завязывая нелегкий
разговор. — Выглядишь здорово!
Роджер скорчил рожу, по-видимому означавшую некий ответ. Роджеру тридцать с
небольшим, живет он в Челси, является наследником приличного состояния,
заработанного на производстве сидра, и обладает исключительными умственными
способностями, но при этом отнюдь не располагает к себе. Когда я взялась за
него, он выглядел куда хуже теперешнего, однако в последнее время, поскольку
я чаще встречалась с Джонатаном, не сидела вечера напролет с ним и
Нельсоном, опять перестал обращать внимание на внешний вид. На сегодняшние
его одежды было больно смотреть, к тому же он дня четыре не брился. Лицо
более опрятного парня щетина, быть может, даже украсила бы. Роджера же
превратила в дикаря.
Мне казалось, я отучила его пожимать в ответ плечами или издавать
нечленораздельные звуки.
— Роджер! — воскликнула я более строго.
— Нормально поживаю, Мел, спасибо, — протараторил Роджер. — С друзьями
общаюсь нечасто, а в следующие три месяца буду и того реже. — Он обиженно
взглянул на Нельсона.
— Роджер, — невозмутимо ответил Нельсон, — если бы ты очень хотел
попасть со мной на парусник, тогда попросил бы, чтобы взяли и тебя. Теперь
не ной.
— Я, наверное, отправлюсь на Мальдивы, поплаваем там с одним приятелем,
— сообщил Роджер, повернувшись ко мне. — У него
Николсон тридцать пять
,
который потом надо будет снова переправить в Англию.
— Роджер...
— Пожалуй, так я и сделаю.
Габи принесла кофе и протянула одну из чашек Нельсону.
— С молоком, три ложки сахара, — сказала она и прикусила губу.
— Итак, вы пожаловали как раз вовремя! — возгласила я, не успела Габи
попросить Нельсона подарить ей чашку на память о нем. — Мы только-только
начали!
— Да! — тем же тоном подхватил Нельсон. — Эта коробка для вещей в
благотворительные магазины, эта — для тех, что сдадим на хранение, а эта для
хлама. Засекаем час, потом делаем перерыв на ужин, идет?
— Идет! — воскликнула я.
Мы походили на ведущих детской телепередачи. Или на родителей.
— Ладно, — сказала Габи, с недовольной миной глядя на книжную полку. —
Это твои книги Мел?
Добьюсь или умру
.
Почему на одних женщинах мужчины
женятся, а других не замечают
. — Она заглянула внутрь первой книжки. —
Мелиссе к Рождеству от любящих мамы и папы
.
Я отобрала у нее книги и бросила их в коробку для благотворительности.
— Они мне больше ни к чему! Вот уж не думала, что в один прекрасный
день так заявлю. — Я просияла. — Знаете, вспоминая о временах, потраченных
на таких, как Орландо...
Нельсон, просматривавший диски, поднял голову.
— Никогда представить не мог, что в один прекрасный день ты сойдешься с
американцем, агентом по недвижимости, но после Орландо фон Борша дал бы шанс
и самому Джеку Потрошителю.
— Нельсон! — прокричала я. — Не настолько он был плох!
Нельсон терпеть не мог всех моих бывших возлюбленных, особенно таких, как
Орландо: красавцев, круглый год загорелых, любителей носить обувь без
шнуровки.
— Не спорь, Мелисса, — поддакнул другу Роджер. — Верно Нельсон говорит.
Гнусное ничтожество, этот твой Орландо. Не помнишь, как он заставлял тебя
забирать его шмотки из химчистки?
— И при этом никогда не давал ни гроша? — подключилась Габи.
— Пару раз в этих шмотках оказывались узкие платья на бретельках и с
открытой спиной, — добавил Нельсон.
Я ответила не сразу. У Орландо было много вещей, которые нельзя было
стирать. В те времена мне это казалось особым шиком, теперь же я
подозревала, что ему так просто было удобнее: сдавать всю одежду в чистку и
бесплатно отправлять за ней меня.
— Теперь я другая, — уверенно сказала я. — Раньше была дурочкой,
признаю, но сейчас все обстоит иначе. Пользоваться Мелиссой Ромни-Джоунс
больше никто не посмеет!
— Дзинь! — пробормотал Нельсон, оборачивая модель линкора старым
номером
Телеграф
, но, поскольку все были столь взволнованы, я смолчала.
Несколько минут мы дружно раскладывали вещи по коробкам.
— Не жалейте разную дрянь, — нараспев произнес Нельсон. — После ремонта
безделушкам в нашем доме не место. — Он поднял голову. — Я серьезно,
Мелисса.
— Ты про такие? — ворчливо спросил Роджер, поднимая бумажных голубей,
обернутых прозрачной сеткой.
— Со свадьбы Эмери, — вздохнула Габи, глядя на Нельсона, а тот вдруг
очень заинтересовался старыми контактными линзами в коробочке. — Как
здорово, что вы их сохранили. Помнишь, Нельсон? В тот вечер мы...
Голос Габи дрогнул и оборвался. Я глотнула, почувствовав, что страшно
соскучилась по Джонатану. Наш с ним роман тоже начался на свадьбе Эмери.
— Эй, ребята, только давайте без этого, — простонал Роджер. — У вас тут
вечно одни разговоры — про любовь-морковь. Когда с вами связываешься, такое
ощущение, что попал на танцы в пятидесятые. Вы никогда не задумывались, как
при этом чувствуют себя остальные, а? Те, кто не помешан на романтике?
— Если ты про бал охотников, Роджер...
— Вовсе нет! — огрызнулся он. Нельсон взглянул на меня.
— Не пора ли съездить поужинать? Может, когда вернемся, успеем еще
немного поработать?
— Неплохая мысль, — твердо ответила я.
Заказав билет на самолет и сдав вещи на хранение, за исключением тех, что
могли мне понадобиться в Нью-Йорке, я решила наведаться домой, проверить, не
назрело ли там за время моего отсутствия новой беды. В воображении то и дело
возникала картинка: как раз в те минуты, когда я пытаюсь произвести
впечатление на мозговитых друзей Джонатана, по Си-эн-эн показывают папочку.
Обвиняется в растрате денег олимпийского комитета...
В том, что у отца теперь больше дел и обязательств, я убедилась, как только
приехала. Мама сразу сообщила: папы нет дома. Оказалось, она понятия не
имеет, чем он сегодня занят; когда вернется, тоже не знала. По-моему, ее это
и не особенно волновало.
— У него теперь новая секретарша. Ведь надо следить за бюджетом и все
прочее, — сказала она рассеянно, не отрывая глаз от вязальных спиц.— Одна,
две, три... Черт! Неужели я пропустила петлю?
Мы сидели на кухне, где летом было прохладнее всего. Дженкинс, растянувшись,
лежал в корзине у маминых ног и тяжело дышал.
— Я в вязании ни бум-бум, — ответила я.
Мама нашла потерянную петлю и нахмурилась.
— Как же трудно иметь дело с мохером!
Неудивительно, что бедняга пропускала петли: у нее дрожали руки, будто она
сидела на стиральной машине.
— Говоришь, у папы новая секретарша? — с подозрением переспросила я.
Отец менял помощниц, как большинство мужчин — рубашки. — Он взял ее, потому
что теперь в олимпийском комитете?
— Да. Зовут, по-моему, Клаудия.
— Ясно.
Как мило. Во мне забурлил гнев. Перед глазами возник примерный текст
объявления с требованиями, которое папаша разослал по электронной почте в
кадровые агентства: блондинка, не старше двадцати трех, умение быстро
печатать под диктовку...
Мама подняла голову, и ее взгляд вдруг сделался безмятежным.
— Не волнуйся, дорогая. Я отправила Клау— дии записку, втайне от папы.
Просто сообщила, что у него слабое сердце. — Улыбка. — От любого
перевозбуждения может умереть. — Опять застучали спицы. — Она
незамедлительно ответила, уверила меня, что будет за ним присматривать.
Какая воспитанность! Я проглотила слюну.
— Ты ведь солгала, правда?
— Конечно, дорогая. Во всяком случае, папа на сердце не жаловался. Но
кто его знает?
Мама прекрасно притворялась, что ей все до лампочки, однако, бывало,
поражала даже меня. Что же до их отношений с отцом, я о многом предпочитала
не знать.
— Он хочет, чтобы я помогла ему усвоить правила международного этикета,
ты в курсе? — спросила я. — Мне приятно.
— Правда? — Маме новость явно тоже пришлась по душе. — Что ж, я рада.
Хотя бы одну помощницу он наймет не за красивые глазки!
Бесподобно.
— Я собираюсь уехать на две недели, — сообщила я, резко меняя тему. —
Поживу с Джонатаном в его новом нью-йоркском доме.
Мама провела по вязанию дрожащей рукой, бросила тоскливый взгляд на
серебряную коробку, что лежала на буфете — в ней когда-то хранились пачки
Мальборо лайтс
, — и не без труда снова переключила внимание на вязание —
нечто типа пушистого бегемота.
— А как же работа? — сдержанно поинтересовалась она.
— Пока я в Нью-Йорке, на звонки будут отвечать Габи и Аллегра. Но я
скоро вернусь, так что пусть папочка не надеется, будто Аллегра пристроена
навек.
Мама вздохнула и стукнула спицей о спицу.
— Дорогая моя! Когда ты увидишь Нью-Йорк, не захочешь возвращаться.
— Захочу, — решительно возразила я. — Мое место здесь. От меня зависит
счастье людей Моих клиентов.
Мама внимательно на меня посмотрела.
— Если хочешь удержать Джонатана, Мелисса, задумалась бы, что лучше для
него, а не для посторонних мужчин.
— Мама! — запротестовала я. — Не надо так говорить.
— Я просто советую.
— И потом, — продолжила я, краснея, — здесь у меня Нельсон, Габи и...
— Да, что касается Нельсона, — произнесла мама. — Задумайся об этом.
Наверняка Джонатану не по вкусу, что другой мужчина видит тебя каждое утро в
домашнем халате.
— Мы просто живем в одной квартире, — вспыхнула я. Честное слово! Я
устала втолковывать то одному, то другому, что меня и Нельсона связывает
только дружба. — Да, он видит меня в халате. Что с того? — Я закатила глаза,
когда мамины идеально ровные брови саркастически поднялись настолько,
насколько позволяло обилие ботокса. — Нет, ну скажите на милость! Мы друзья,
ни больше ни меньше!
— С кем? С Нельсоном? — послышалось у меня из-за спины.
Я резко повернула голову и увидела вплывающую Аллегру. Она на ходу
завязывала пояс вокруг длинной домашней туники из шифона.
Чудесно. Только этого мне не хватало.
— Больше ни слова, Аллегра! — крикнула я в приступе злобы и тут же
испугалась.
Заткнуть Аллегре рот почти все равно, что велеть отцу: исчезни. Или положить
голову в крокодилью пасть.
— То есть, — поспешно прибавила я, когда Аллегра округлила обведенные
черным глаза и было собралась ответить, — я хочу сказать, ты в любом случае
ничего не поймешь. Как расследование?
Аллегра закрыла рот и глаза, и ее лицо превратилось в белое пятно с двумя
черными и одной ярко-красной линией.
— Не спрашивай, — пробормотала мама. — На этой неделе Саймон приезжал
уже трижды.
Саймон был отцовским адвокатом. Тяжелой артиллерией, к помощи которой
приходилось прибегать в тех случаях, когда дело пахло судом или газетной
шумихой. Еще Саймон был моим крестным отцом — он служил папаше дольше, чем
тот знал маму.
— Значит, — бодро воскликнула я, — поговорим о моей поездке в Америку?
— О боже! Давайте, если тебе так хочется. — Аллегра вздохнула. — Как полетишь? С живым грузом?
Я проглотила обиду.
— Имеешь в виду эконом-класс?
— Аллегра, — одернула хамку мама. — У Мелисы ведь нет богача-мужа. Она
зарабатывает на жизнь собственным трудом.
Аллегра фыркнула и открыла холодильник. На полках стояли ряды бутылочек с
водорослями и, похоже, мочой. Наверное, она принимает разные гадости, чтобы
быть в форме. Впрочем, от Аллегры можно ждать чего угодно.
— Полечу эконом-классом — особого выбора не было, — сказала я. — Сейчас
пора отпусков, бизнес-класс стоит бешеных денег — я и за месяц столько не
зарабатываю.
— Бедненькая, — сказала Аллегра.
Меня ее ехидство почти не тронуло. Я гордилась, что живу на собственные
средства. Лучше летать дешевле и платить самой, чем первым классом и за
чужой счет, подумала я, но вслух во избежание перебранки ничего не сказала.
— Что ж, если обрекаешь себя на дискомфорт, я кое-что тебе дам, —
сказала Аллегра
протягивая руку к сумке.
— Аллегра... — строго произнесла мама.
— Это совершенно безвредно, — заявила Аллегра, бросая мне коричневый
пузырек.
— Что это?
Надписи на этикетке были на шведском.
—
Мелатонин
. Помогает уснуть в полете. Проглоти штучки две, запей
красным вином и вмиг отключишься — проспишь до самого аэропорта Кеннеди.
Было бы лучше, если бы ты села у окна — тогда никто не потревожит.
Аллегра угостилась пригоршней дорогой соленой карамели, маминой слабости,
проплыла через кухню, выглянула в окно, раскрыла его, сделала неприличный
жест, захлопнула окно и театрально опустилась на стул.
Мама притворилась, что не заметила пошлого представления.
— Лучше бы коп-охранник свалил. Только мнет розы в саду. Ну что они
могут мне сделать? Прислать наемного убийцу? Самый опасный из Ларсовых
дружков — худший в Стокгольме дантист.
— Мне пора, — сказала я, вдруг почувствовав, что страшно скучаю по
квартире Нельсона, где теперь малейший звук отдавался эхом.
— Не хочешь взять с собой джем, дорогая? — спросила мама, указывая
рассеянным движением в сторону буфета. — Могу дать тебе пару баночек.
— О да, с удовольствием, — ответила я. При местном
Женском институте
варили бесподобный малиновый джем; отец гордился, что, открывая деревенские
праздники, по праву получает первые из сделанных в году заготовок. —
Малиновый есть?
— Вроде бы— Мама уставилась на свисавшее со спиц мохеровое чудище. —
Проверь.
Буфеты в нашей кухне были старые, до самого потолка — сохранились с тех
давних пор, когда в доме водились горничные, кухарка и посудомойка. Я
открыла дверцы того, в котором обычно хранили крупы и джем, и в изумлении
ахнула.
Пять или шесть полок были заставлены поблескивавшими банками с джемом:
клубничным, малиновым, из логановой ягоды, абрикосов, черной смородины,
ежевики, апельсинов и прочего. Длинные баночные ряды уходили в глубь пыльных
полок.
— Вот это да! — воскликнула я.
— Что? Все в порядке? По-моему, там был еще лимонный, посмотри
внимательно, дорогая, — невозмутимо сказала мама.
— Мама! Я думала, ты научилась контролировать себя, когда ездишь за
покупками, — неодобрительно произнесла я. — Ты же обещала. Больше никаких
излишеств.
Мама опустила на колени вязание и растерянно на меня посмотрела.
— Но я же закупаюсь на рынках
Женс...
Закладка в соц.сетях
