Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
... произнесла
она в трубку, не отрывая от меня взгляда. — А где Джонатан? Он в курсе?
Почему не отвезет тебя? Господи боже мой! Ему вечно не хватает ума решить,
что важнее, а что может подождать! Постой здесь, я найду его!
Она закрыла телефон.
— Нет, пожалуйста, — взмолилась я, удерживая ее. — Джонатан в курсе. Но
очень занят. Все идет как нельзя лучше. Не хочу, чтобы он отвлекался на
меня. — Понятия не имею, откуда взялись силы и самообладание и столь похожая
на правду ложь. Наверное, это и называется
плотно сжатыми губами
—
знаменитой английской выдержкой, умением не раскисать, даже когда очень
тяжко. — Речь о... семейных делах. Полечу в Англию сегодня же. Мне надо в
аэропорт.
— А чемоданы? — спросила Бонни. — Не собираешься заехать домой за
вещами?
Скажи я, что вещи мне ни к чему, это прозвучало бы, по меньшей мере,
странно. К тому же вряд ли я высидела бы всю дорогу до Лондона в вечернем
платье, корсете и чулках. Хоть положение и было хуже некуда, бросаться в
крайности не следовало.
Да, и у меня не было с собой паспорта.
— Не беспокойся. — Я собрала в кулак остатки самообладания, точно
английский рыцарь, мимо доспехов которого недавно прошла. — Я сама поймаю
такси. Хм, если можешь, пожалуйста, передай Джонатану, чтобы не волновался
и... — Я проглотила снова подступивший к горлу ком. — И пусть не сердится на
меня за то, что я сорвала его планы. Так внезапно.
— Мелисса, пожалуйста, позволь, я помогу тебе. — Бонни по-прежнему
пытливо всматривалась в мое лицо. — Если кто-то обидел тебя неосторожным
словом... Пусть даже сам Джонатан... — Она скривила рожицу. — Бывает, он
ведет себя несколько странно, я знаю. Но его ничего не выражающее лицо —
лишь маска.
В сердце вонзилась острая игла, и я покачала головой. Мне никогда не узнать
Джонатана так хорошо, как знали его они.
— Нет-нет. Дело вовсе не в нем.
— Я слышала, сегодня здесь Синди. Может...
Я не дала Бонни договорить — не желала слышать, какое предположение она
собирается сделать. Как раз в эту минуту взгляд упал на Курта, что спешил к
нам со стаканом воды и медработником, дежурившим в музее на случай, если кому-
то потребуется первая помощь.
— Бонни, мне приятно, что ты тревожишься, но, прости, я должна
поспешить. — Я улыбнулась. — Спасибо за все.
Забрав меховой жакетик, я сбежала по восхитительной лестнице и тут же
поймала такси. Наверное, помогло чудесное платье.
Какая-то часть меня надеялась, что Джонатан запрыгнет в машину и последует
за мной, как в старом добром фильме, другая же часть прекрасно знала: он
великодушно дает мне время прийти в себя. Столько, сколько потребуется.
Когда, приехав в аэропорт с сумками, я включила сотовый, то не обнаружила
даже сообщения.
Глава 24
Я старалась изо всех сил отыскать в том, что вернулась домой раньше времени,
три плюса. Небо над Лондоном висело серое, как слон, октябрьский промозглый
холод леденил душу. Я чувствовала себя столь опустошенной, что, по сути, не
могла смотреть на ситуацию трезвым взглядом. Как только первые капли дождя
упали на не прикрытые босоножками пальцы ног, мне показалось, что каникул в
ярких, будто киношных, нью-йоркских красках в моей жизни и не было.
Нравилось мне это, нет ли, я уже вернулась, а потому, дабы не утонуть в
своем горе, с головой погрузилась в дела и старалась не злиться на Габи,
которая то и дело требовала рассказать ей, какие лекарства продают в аптеках
Кей-Март
и о прочих особенностях американской жизни. Всякий раз, когда мне
на глаза попадалась маленькая белая собака, так и хотелось залиться слезами.
О расставании с Храбрецом, не говоря уже о Джонатане, поминутно напоминала
кровоточащая рана на сердце. Я была им нужна. Но сделала выбор. Слишком
много значило для меня любимое дело, хоть и приходилось теперь жить с вечной
болью.
Первый плюс был в том, что появилась возможность изводить своими частыми
появлениями работников, которые заканчивали ремонт в квартире Нельсона.
Точнее, как выяснилось, еще не заканчивали — дел оставалась добрая половина.
Габи и не думала контролировать ребят с той строгостью, без какой они
работают спустя рукава, хоть Нельсон и оставил до смешного подробный план
действий. Мне же не терпелось скорее вернуться в свою комнату, и надо было
давать выход скапливавшейся в изобилии отрицательной энергии. Нельсона мы
ждали со дня на день, а в ванной еще не установили новую ванну. Словом,
завершить ремонт надлежало почти в том же темпе, в каком преображают старые
жилища в телепередачах.
Второй плюс: я могла встретить Нельсона из благотворительного плавания на
пристани и сказать:
Добро пожаловать домой
.
Само собой, пришлось позвать и Габи с Роджером, отчего подпортилось
настроение.
Сначала я вообще предложила Габи взять мою машину и ехать одной, подумав,
что ей захочется побыть наедине с так долго отсутствовавшим бойфрендом-
моряком. Но она не ухватилась за мою идею, почему-то потупила взгляд и
сказала: — Может, лучше поедем все вместе? Роджеру его тоже не хватало, и ты
соскучилась.
Мы сидели на покрытом слоем пыли диване в Нельсоновой гостиной и ждали,
когда ремонтники вернутся после перерыва на ланч. Я попросила их поработать
и в субботу, и они согласились, ибо я подыскала для них новых заказчиков,
готовых заплатить наличными: трое из моих клиентов женились и планировали
преобразить свои холостяцкие квартиры. Да, в каком-то смысле я использовала
их в личных целях, но знали бы они, от чего я ради них отказалась!
Я взглянула на мобильный. Джонатан так и не позвонил.
— Перестань все время на него пялиться, — посоветовала Габи. — Не поможет.
Я строго на нее посмотрела.
— Габи, скажи честно: ты с кем-нибудь встречалась в отсутствие Нельсона?
Прямо спрашивать о Роджере, пока в том не было крайней необходимости, ужасно
не хотелось.
Габи снова как будто смутилась.
— Ну, не то чтобы. — Знаешь, — прибавила она, резко меняя тему, — я
подумала, будет жестоко по отношению к тебе, если мы с Нельсоном устроим на
твоих глазах душещипательную сцену
Встреча после разлуки
.
Я не попалась на удочку. Габи всячески меня поддерживала, повторяла, что
одобряет мой поступок, уверяла меня, что трудоголизм Джонатана со временем
будет лишь прогрессировать, однако я не могла позволить ей использовать
пережитую мной трагедию, чтобы не отвечать на вопрос.
— Ты с кем-нибудь встречалась? — повторила я. — Если полагаешь, что
тебе позволено играть чувствами Нельсона...
Мы уставились друг на друга в немом страхе. Последствия того, что, судя по
всему, натворила Габи, представлялись нам обеим слишком ужасными.
— Я не играю его чувствами... — пробормотала наконец она, рассеянно
перетасовывая карты. — Но... думаю побеседовать с ним с глазу на глаз, когда
он выгрузится или, как там говорится...
— Сойдет на берег. Вот это правильно, — твердо сказала я. Мне не давало
ни минуты покоя желание помочь, однако, ибо и с Нельсоном, и с Габи меня
связывала близкая дружба, я не хотела знать неприятных подробностей. — А ты
уверена, что... Не думаешь ли, что Нельсон... — Я замолчала. В былые времена
Габи не раз заявляла, что я сама к Нельсону неравнодушна. Теперь она могла
решить, будто я снова имею на него виды, потому и пытаюсь их разлучить. Я
коснулась ее руки. — Короче, я обоим вам желаю счастья.
Габи неоднозначно полуулыбнулась, полунахмурилась.
— Мел, я знаю, что делаю. Трудно это все — ты должна понимать, как
никто.
— Не подумай, что я стремлюсь развести вас, потому как сама теперь
одинокая. Просто не хочу, чтобы Нельсон страдал, — негромко произнесла я. —
И чтобы ты страдала.
— Знаю, — ответила Габи, пожимая мою руку.
Тут вернулись работники, и я включила все обаяние, какоево мне оставалось,
дабы ребята резвее взялись за дело.
Мы приехали на пристань Портсмута, проделав нелегкий путь из Лондона. Роджер
всю дорогу сидел с картой на заднем сиденье и давал мне указания. Признаться
честно, я прекрасно знала, куда ехать, но решила: так Роджер почувствует,
что на его плечах ответственность за всех нас; сама же, дабы не слышать его
голоса, включила радио — работали только колонки спереди.
Несмотря на это, Роджер умудрился-таки встрять в наш с Габи разговор о
недоделках в квартире.
— Так ты еще общаешься с Ремингтоном или вы разбежались? — прокричал он,
когда мы уже въезжали на стоянку. — Что случилось? Все собирался спросить.
— Замолчи, Роджер, — сказала Габи. — Она не хочет об этом разговаривать.
— Нет, — бодро воскликнула я. — Нет, мы сейчас не общаемся. Я подумала, надо
друг от друга отдохнуть. Между нами кое-что произошло... Но о таких вещах не
рассказывают.
Роджер омерзительно, якобы со знанием дела подмигнул, глядя на меня в
зеркало заднего вида.
— А, понял. Речь о том самом, верно?
— Заткнись, Роджер! — вспылила Габи.
Ты что, глухой или просто ни черта не понимаешь?
— Не кипятись, подружка! — произнес Роджер с кошмарным акцентом
северных районов Лондона. — Я всего-то задал вопрос!
Я с подозрением взглянула на него, потом на Габи. Добродушная перебранка
говорила об одном: что эти двое в более близких, чем я полагала, отношениях.
Неужели с Роджером Трампе— том можно сблизиться? Впрочем, подумала я, если
учесть, что, по мнению Габи, к любовным связям стоит подходить практично,
такой поворот вполне допустим. Чем Роджер с его огромным состоянием, которое
он не тратит ни на одежду, ни на развлечения, не жених для практичной
девушки типа Габи?
Я закрыла машину и пошла к пристани, давая возможность Габи вдоволь
побранить Роджера. Парусник Нельсона уже причалил. Команду подростков
встречало полчище восторженных родственников, будто ребята провели в море по
меньшей мере несколько лет.
Я смотрела по сторонам, но нигде не видела Нельсона. Потом, подойдя ближе,
вдруг заметила его у кучи парусных чехлов. Он что-то многословно говорил
родителям нескладного подростка и был еще в морской форме, однако на его
плече, увы, я не увидела попугая, на голове — треуголки, а на глазу повязки.
Пока я, наблюдая, приближалась, Нельсон закончил длинную речь. Подросток
вдруг порывисто ринулся к нему и крепко обнял, а папаша так сердечно пожал
ему руку, как жмут лишь в старых черно— белых фильмах.
Я растрогалась, радуясь за Нельсона.
Мальчишка с родителями пошли прочь, а Нельсон увидел меня и махнул рукой.
— Мелисса! — счастливо завопил он.
— Привет, Нельсон! — закричала я, бросаясь ему на шею. Как было здорово
снова с ним встретиться! По счастью, не все лучшее в моей жизни осталось в
прошлом. — Ноги, смотрю, по-прежнему, две. И глаза целы!
— Но страшно хочется пива. — Нельсон взял меня на руки, слегка
пошатываясь, немного подержал и опустил. — Наверное, придется тебе везти
меня домой через паб.
— Э-э, нет. Сразу поедем домой, — сказала я. — Знаешь, как от тебя
пахнет?
Из толпы показались бурно что-то обсуждающие Габи и Роджер.
— Понятия не имею, почему мы приехали на машине Мел, — ворчал Роджер. —
А не на твоей "Ауди".
— Все, Роджер, помолчи! — Увидев нас, Габи остановилась, расправила
плечи и изобразила на лице улыбку.
— Привет, Нельсон, — пробормотала она— Добро пожаловать домой! Хм,
можно тебя на минутку?
— Корабль—берег, возникли проблемы, — сказал чуть присмиревший Роджер.
Я схватила его за руку. Если Габи собирается бросить Нельсона из-за этого
кретина, надо дать ей последний шанс все взвесить. — Пошли, купим кофе.
Невзирая на Роджеровы протесты, я потащила его к кофейному фургону. Купив
четыре стаканчика капуччино, мы сели на швартовную тумбу и принялись ждать,
пока объяснение подойдет к концу. С моря дул холодный ветер, и мы грели руки
о горячие стаканчики.
— Как думаешь, что она ему говорит? — спросил Роджер, сделав глоток
кофе и причмокнув.
Нет, честное слово! Ни стыда, ни совести!
— Понятия не имею. Вы что, не обсудили, какие ей выбрать слова?
— Чего? С какой стати она бы стала обсуждать это со мной?
Я укоризненно на него посмотрела.
— Чтобы все сразу стало на свои места, вот с какой. Когда это
случилось? На балу охотников, на который я отказалась с тобой ехать? Неужели
из-за какого-то парика ты забыл, что она подруга твоего приятеля?
Лицо Роджера сделалось пунцовым.
— Габи я ничего такого не сказала бы, но тебе скажу: ты отвратительно
поступил, — продолжала негодовать я. — Вы так давно с Нельсоном дружите! И о
чем ты только думал? Надеюсь, у вас в отношении друг друга самые серьезные
намерения, потому что в противном случае...
— Мелисса, ради бога! С чего ты взяла, что я встречаюсь с Габи? — проревел
Роджер. — Я не глухой! И не идиот!
Мы уставились друг на друга. Я растерялась, не зная, как быть: продолжать
кипеть от злобы, болея душой за лучшего друга, или вздохнуть с облегчением
от радости за подругу. Или за них обоих.
— Да, после бала мы вернулись в Лондон и заехали в бар, — с виноватым видом
сознался Роджер. — В
Блюберд
. Выпили по два коктейля. Или по три. Но ведь
Габи могла и отказаться? Правильно?
— С кем же тогда она встречается? — потребовала я. — Не отрицай: я недавно
позвонила ей, застала ее в баре, явно в компании какого-то парня
Глаза Роджера хитро забегали, и он стал похож на бладхаунда, который
сотворил такое, чего не должен был, и оказался там, куда не смел входить.
— Я... хм... если она не сказала тебе, то...
Стыдно признаться: я протянула руку со стаканчиком и сделала вид, что, если
он не ответит, я вылью капуччино ему на ногу.
— С Аароном! — взвизгнул Роджер. — Она снова сошлась с Аароном!
Что ж, в этом был смысл. Вместо праведного гнева, на который я настроилась,
по моей груди, как ни удивительно, разлилось теплое облегчение. Аарон мне
нравился. Он был забавный, остроумный и любил Габи. Я вообще не понимала,
почему они расторгли помолвку. Габи и Аарон подходили друг другу, как Маркс
и Спенсер. Или Фортнум и Мейсон. Либо Будл и Данторн.
Тут я вспомнила о Нельсоне, и сердце снова сжалось от сострадания. Бедняга
Нельсон! Так долго странствовал по морю, не успел вернуться — и на тебе!
Узнал, что его бросили...
— Как это случилось? — проныла я.
— Аарон позвонил ей и сказал, что раздумал учиться на патологоанатома и
возвращается на прежнюю работу. — Роджер фыркнул. — По-моему, он приехал на
машине, битком набитой цветами, и на коленях умолял ее стать его женой.
— Мне она даже не заикнулась об этом!
— Потому что до сих пор в раздумьях.
— Почему я вообще ни о чем не знала? — произнесла я, глядя в
пространство перед собой. — О таком — и не рассказать...
— Хм, она решила, что ты разозлишься. У них ведь как будто был роман с
Нельсоном, ну, понимаешь...
— Ас тобой, значит, поделилась?
— М-да. Что в этом такого? — недовольно пропыхтел Роджер.
— Ничего, — ответила я, внезапно чувствуя, как меня окатывает волной
грустной радости, словно обдувает прохладным морским ветерком Я запахнула
теплую куртку. — Во всяком случае, ничего плохого.
— Я думал, ты обрадуешься, что у меня появился еще один друг. — В
голосе Роджера прозвучала досада. — Нельсон всегда гордился, что дружит с
девчонкой — с тобой. Я же... нашел общий язык с Габи. Знаю, ты до сих пор
злишься, но я так рад, что она съездила тогда со мной. Вечер был высший
класс.
Я взяла его руку и легонько ее пожала. Так легче показать, что ты все
понимаешь, — не хотелось смотреть на его исказившееся от наплыва чувств
лицо.
— И я рада, Роджер. Искренне рада.
Верно говорил Нельсон: парик был наделен волшебными силами.
Нельсон и Габи, по-видимому, закончили беседу и двинулись от мемориального
якоря, у которого стояли все это время, в нашу сторону. Нельсон не положил
руку на плечи Габи, а она сжимала в руках сумку
Пэддингтон
, точно
спасательный круг.
Я всмотрелась в лицо Нельсона, ища на нем следы страдания, однако оно было
загорелое и веселое. Как обычно. Создавалось впечатление, что Габи подавлена
больше, нежели он.
— Итак, — произнес Нельсон, потирая руки. — Кто со мной в паб на ланч?
— Ничего не понимаю, — прошептала я, когда Габи и Роджер пошли вперед,
направляясь в ближайшую пивную. — Между вами все кончено, а ты только и
думаешь, что о пудинге с говядиной и почками?
Нельсон подождал, пока Габи и Роджер не отойдут подальше, и по обыкновению
обнял меня за плечи.
— Мелисса, дорогой ты мой глупыш, знаешь, я отправился в это плавание
по многим причинам. Во-первых, мне искренне хотелось помочь ребятам познать
прелести настоящего мореходства
— Конечно-конечно, — перебила его я. — Ты у нас святой, все прекрасно
знают.
— Во-вторых, давно следовало отремонтировать квартиру. Но... — Он
замолчал и внимательно на меня посмотрел. — Обещаешь, что не выдашь меня?
— Естественно, обещаю!
Нельсон вздохнул.
— Габи славная девчонка, к тому же твоя лучшая подруга, но боже мой...
Она чуть не свела меня с ума, Мел. Не знаю, может, это был у нее временный
заскок, но, представь себе, ей хотелось на каждом шагу следовать моим
указаниям, поминутно слышать от меня:
Поступай так-то и так-то
. Понимаешь,
это противоестественно. Я боялся ее обидеть и не желал, чтобы испортились
ваши отношения. Было бы ужасно...
Я в изумлении приоткрыла рот. Оказывается, эта нездоровая связь продолжалась
лишь ради моего спокойствия!
— В общем, ты решил сбежать в море? — недоверчиво спросила я. — Очень по-
английски. А в иностранный легион теперь что, не берут?
— Я подумал, это лучший выход— Нельсон пожал плечами. — Когда Габи
переживала фазу
Джейн Остин
, я подыграл ей, потом дал возможность помахать
мне с пристани платочком. Но всегда знал: чем дольше она будет одна, тем
быстрее снова сойдется с Аароном.
— Так и вышло.
— Так и вышло, — повторил Нельсон. — Наверное, так было задумано судьбой. Во
всяком случае, теперь все довольны. У Габи снова есть
Ауди ТТ
, у Аарона —
родная душа, я с удовольствием вернусь на свой диван, а...
— Я должна тебе кое о чем рассказать, — едва слышно произнесла я.
Нельсон вздохнул.
— Прости, я не подумал. Габи в двух словах...
— Зато на квартиру теперь любо-дорого посмотреть! — воскликнула я, пожалуй
слишком громко. — Розеток там теперь столько, сколько ты и хотел. И я купила
электросберегающие лампочки.
Нельсон с чувством поцеловал меня в голову, обтянутую шапкой с кисточкой,
снова обнял за плечи, и мы пошли вслед за Роджером и Габи.
— Ты для меня единственная девочка на земле, Мел, — сказал Нельсон. —
Приготовлю тебе на ужин, что только ни пожелаешь. И даже помассирую твои
ужасные ноги.
Он почти не изменился. И по-прежнему знал, как меня приободрить. А мои
ужасные ноги нуждались в нем как никогда прежде.
Отыскался и третий плюс моего возвращения в Лондон: я получила возможность
сходить на выставку маминых работ.
Да-да! Я и сама поразилась, когда о ней услышала.
Может, мне никто ничего и не сказал бы, если бы через несколько дней после
моего приезда в агентстве не соизволила появиться Аллегра.
— О, ты здесь, — произнесла она без особого интереса, вплыв в офис с
двумя огромными пакетами
Смитсон
и тут же угостившись ромовым трюфелем из
большущей коробки, что стояла на шкафу, — конфеты в знак благодарности
прислал мне преображенный клиент.
— Да, здесь. — Я писала статью по этикету для
Саут-Уэст сегодня!
,
откликаясь на письмо, автор которого жаловался, что дыхание его подруги
пахнет хуже, чем кошачье. Дел все эти дни было видимо-невидимо — на поиски
Аллегры не выдавалось и минутки свободного времени. — Чего ты накупила в
Смитсоне
? Что они упаковывают в такие огромные пакеты?
— Это книги в подарок гостям, что придут на выставку.
Я осторожно, чтобы не размазать подводку, потерла верхние веки.
— Аллегра. В твои обязанности не входит организовывать выставки, если только
художник не наш клиент. Пока папа... Пока я плачу тебе, выполняй лишь
просьбы, с которыми обращаются в агентство.
Я устала изобретать предлоги, пытаясь устраниться от нечистых папашиных
делишек. Оказывается, невежество не просто счастье — еще и надежная
юридическая защита.
— Выставку устраивает мама, — пренебрежительно объяснила Аллегра. — Но через
твое агентство. Потом подсчитаете расходы с ее представителем.
— Что?
— Это мамина выставка, — сварливо повторила Аллегра.
— Что за выставка?
— Достала ты меня своими
что
, Мелисса! Талдычишь, будто умственно
отсталая. Если хочешь знать, одно из ее произведений с ходу купил некий
лондонский агент, который специализируется на современной скульптуре. Вот,
посмотри.
Аллегра порылась в сумке и извлекла ламинированное приглашение.
На карточке красовалось изображение чудовищной твари из ядовито-розового
мохера. Не то кошки, не то единорога — с пятью лапами, двумя с половиной
головами и рогом или заостренным ухом посреди лба. Ниже темнел адрес, по
которому тридцать первого октября Белинда Бленнерхескет устраивала вечер,
посвященный ее выставке.
Хэллоуин. Очень кстати.
— Почему она взяла бабушкину девичью фамилию? — спросила я.
То был не главный вопрос из целой стаи, что вдруг закружила в моей голове.
Но на самые важные Аллегра снова ответила бы артистической вспышкой гнева.
— Не захотела, чтобы львиная доля славы досталась папаше. И правильно
сделала: все эти вещи созданы ее руками. Ну, если не считать дам из
Женского института
, которых она попросила помочь. Естественно, те сначала
растерялись. Как это так? Вязать животных-уродов с пятью лапами и всем
остальным? Кстати говоря, выяснилось, что мама у нас на удивление
предприимчивая. Теперь, как только появляется новое чудище, я тут же его
продаю. Не в качестве игрушки, — важно прибавила она. — В качестве
произведения искусства.
— Но... как тебе удается?
Перед моими глазами возникли странные картины: мама чертит схемы для вязания
многолапых кошек и раздает их дамам из
Женского института
. Наша мама,
украшение журнальной обложки! Я уперла локти в стол и уткнулась подбородком
в ладони. Мысли в голове путались.
Аллегра самодовольно ухмыльнулась.
— Помнишь игрушки, что я отправила ребенку? Из-за которых ты так взбесилась?
У его матери галерея на Корк-стрит, она потребовала открыть ей секрет,где
можно достать еще таких чудищ.
Снова ухмылка, теперь почти отцовская Моя сестрица вела себя так, будто с
первой минуты знала, что мать того мальчика вращается в модных
художественных кругах. Вот бы оказалось, что все это шутка, подумала я, зная
наверняка: Аллегра говорит правду. Судьба вечно баловала ее неожиданными
подарками, не зря она носила одежды дьявольской прислужницы.
— Понятно, — сказалая. — Что ж, отличная новость. Интересно взглянуть, что
это будет за выставка. Тридцать первого октября? Какой это будет день?
— Ты что, тоже хочешь прийти?
Я впилась в сестру глазами.
— Представь себе. Хотя бы потому, что отчасти благодаря мне мама не
бросила вязать, когда только начинала.
Аллегра повела сильно выщипанными бровями.
— Ладно, посмотрю, можно ли втиснуть тебя в список гостей.
Она что, хотела, чтобы я урезала ей зарплату?
— Так или иначе, — сказала Аллегра, будто к перечню ее жутких талантов
прибавился и дар читать мысли, — работать в твоем агентстве я больше не
буду. Я нашла занятие поинтереснее.
— Серьезно?
— Теперь я консультант по сбыту, веду переговоры с поставщиками
первоклассного сыра из Скандинавских стран.
Аллегра. Сыр. Поставщики. В этих сырах зияет масса дыр. Только бы сестренка
не сыграла с ними злую шутку, подумала я.
— На эту работу меня устроил папа, — продолжала Аллегра, лишь усиливая
мои подозрения. — В общем, на мне теперь и галерея, и переговоры, времени на
твои дела просто не остается. — Она помолчала. — Уж прости!
— Ну что ты, Аллегра, — пробормотала я в приступе п
...Закладка в соц.сетях
