Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...sh; спокойствие Джонатана.
Годрик взглянул на меня своими большими печальными глазами, и во мне что-то
шевельнулось, возможно, угрызение совести.
— Я бы с удовольствием. Но не могу. Послушай, Годрик, тебе пора к этому
привыкнуть: вечеринок, на которые ты будешь вынужден ходить против воли,
будет в твоей жизни видимо— невидимо.
— Было бы лучше, если бы в толпе проклятых онанистов я появлялся не
один, — проныл Годрик. — Если бы рядом был человек, с которым можно хоть
поговорить. На постороннюю тему, не о ком-то из присутствующих.
Проклятье! Стеснительность, замаскированная под мизантропию, начинала
действовать мне на нервы.
— Понимаю, — деловито произнесла я.— Может, кого-нибудь пригласишь? Друга?
Товарища с занятий по актерскому мастерству?
— Здесь у меня нет друзей. Тем более товарища с занятий.
— Тогда позвони кому-нибудь в Лондон, — предложила я, проникнувшись его
проблемой. — Пусть прилетят, Пейдж все устроит. Допустим, одной из бывших
подруг?
Годрика перекосило.
— Не неси ерунды.
— А родители? Неужели откажутся провести чудный уик-энд в Нью-Йорке?
Годрик приковал ко мне мрачнейший взгляд
— Родители? Забудь. Пейдж уже заявила мне: твои предки не вписываются в
имидж, который я тебе создаю. Недостаточно, видите ли, они крутые и
аристократичные. Даже спросила, нет ли у меня родственников посимпатичнее,
которых было бы не стыдно пригласить на премьеру.
— Неужели? — пораженно воскликнула я.
Годрик кивнул.
— Это еще что. Если бы ты знала, какой она сначала придумала для меня
псевдоним. Не в курсе?
Я покачала головой.
— Год. Год Спенсер. Я, разумеется, бурно запротестовал.
Я поджала губы. Год? Выходит, я думала о Пейдж Дроган лучше, чем она
заслуживала.
— Как отреагировал Джонатан на... приключение с машиной? —
поинтересовался Годрик.
— Я, окажись на его месте, разозлилась бы в сто раз сильнее, —
осторожно ответила я. — Бабушка, конечно, перестаралась — превратила историю
в дешевую мелодраму. Я попыталась растолковать это Джонатану. По-моему, он
даже позабавился.
— Не удивлюсь, если узнаю, что все подробности растрепала газетчикам
Пейдж, — проворчал Годрик.— Полиция не имеет на это право, ведь нас тут же
освободили, верно?
Я внимательно на него посмотрела и нахмурилась.
— Верно. Должно быть, это она.
— Чертова проныра! — выругался Годрик. — Я ужасно расстроился. А ведь
мы здорово покатались с тобой, согласна?
— Э-э, да. Согласна. Годрик уставился в кружку.
— Я сто лет ни с кем так... не веселился. Спасибо. Что выручила из
беды. Не представляешь, как я тебе благодарен.
Он неловко похлопал меня по руке. Было в выражении его лица нечто такое, что
странным образом трогало. Несмотря ни на что, я вдруг почувствовала, что мы
с Годриком понимаем друг друга, более того — что я помогла ему. Стыдно
признаться, на душе потеплело.
Естественно, Годрик не заставил долго ждать и испортил волшебство минуты
чисто мужской выходкой.
— Знаешь, Мелисса, — сказал он, наклоняясь вперед так, что из-под
рубашки
Аэртекс
, не застегнутой на две верхние пуговицы, показались темные
волосы, — ты девушка что надо. Без комплексов.
Я резко откинулась на спинку сиденья, будто обожглась. В последний раз меня
называли девушкой без комплексов, когда я сидела в ресторане
Савой
в
парике и чулках, а мой сотрапезник все намекал, что я будто сладкий десерт.
Старику было шестьдесят с лишком, и у него пошаливало сердце, однако, ставя
его на место, я не делала скидок на болезнь и возраст.
— Что за выраженьице? — спросила я довольно строгим голосом.
— Чем оно тебе не нравится? — Годрик приподнял брови. — Я в самом
лучшем смысле. Это же прекрасно — быть без комплексов. — Он уверенно кивнул.
— Я, будь на твоем месте, радовался бы.
Знаете, подчас мне кажется, мужчины и женщины, хоть и пользуются одним
набором слов, говорят на разных языках.
— Годрик, — твердо произнесла я, — когда тебя называют
без
комплексов
, возникает чувство, будто ты производишь впечатление... уличной.
— Ерунда! — возразил Годрик. —
Без комплексов
— значит любительница
приключений, понимаешь, не та, у которой без счета клиентов. Если кто-то
думает иначе, пусть себе думает.
Я в оцепенении на него уставилась.
— По-твоему, это должно радовать?
— Мужчины тащатся от девчонок без комплексов, — развивал тему Годрик. —
С ними только и гуляй. Они изобретательны. Выдумают такое! Как ты, когда нас
сцапали. Признаюсь честно, у меня нет слов. Вспомнишь, как ты выкрутилась, —
не верится. О чем это говорит? Да о том, что натура у тебя на редкость
широкая!
Он болтал и болтал: о выпивке, веселых проделках в парке, быстрой езде,
охотниках носить одежду противоположного пола.
Внезапно я поняла, почему Джонатан не желал, чтобы я общалась с Годриком,
чтобы заменяла подругу всякому другому одинокому парню. В их глазах я была
такой, как описывал Годрик. Авантюристкой, готовой на все.
Холодные щупальца страха обвились вокруг моей шеи, где надлежало красоваться
жемчужному ожерелью добропорядочной девушки. Почему никогда прежде я не
смотрела на ситуацию с этой точки зрения?
Не желала я быть авантюристкой. Авантюристки никогда не выходят замуж. И в
пятьдесят пять вынуждены довольствоваться компанией лабрадоров да прогулками
на пони из клуба. Авантюристок повсюду приглашают на рождественский ланч, но
они неизменно отвечают отказом —
из-за собак
. И проводят день, попивая
Бей— лис
да со слезами на глазах следя за путешествиями Майкла Палина.
Короче говоря, в таких никто не влюбляется.
По большому счету в этих девушках нет ничего дурного. Но они все еще
девушки, когда приходит пора прибегать к помощи гормонозаместительной
терапии. Не совсем это правильно.
Быть изобретательной мне, разумеется, нравилось. И приятной собеседницей, но
не авантюристкой.
Я молча смотрела на разворачивавшиеся перед глазами картины грядущей жизни,
что напоминали мрачные сцены из диккенсовских книг, а Годрик взахлеб
рассказывал о рисковой девице, которая однажды, будучи в одном лишь шлеме
полицейского, оседлала бронзового льва на Трафальгарской площади. Готова
поспорить на кофе с молоком по цене Гринич-Виллиджа, что не обошлось в его
жизни без влюбленности в некую чокнутую, может, старше, чем он.
— ...и, само собой, все это... ужасно... сексуально.
Годрик, причмокивая, сделал глоток чая и прикинулся, что последнего слова
вообще не произносил.
— Знаешь, Годрик, — сказала я, — может, в твоем понимании
девица без
комплексов
— это забавно и весело, но послушайся моего совета: больше не
отвешивай этот комплимент девушке если только не хочешь окончательно с ней
порвать. У меня был один... — Я в нерешительности помолчала, но продолжила:
— У меня был один парень, который тоже полагал, будто слова
ты малышка без
комплексов
— для девушки лучшая похвала. Он носил туфли от Гуччи и
заставлял меня забирать из химчистки его шмотки.
— Серьезно? — Судя по выражению лица, Годрик, видимо, не знал,
положительная это характеристика или наоборот. — И чем все закончилось?
— Мы расстались — он ушел к другой. Но речь не об этом. Мне следовало
понять в самом начале, что раз уж Орландо заявляет:
Парни обожают девушек
без комплексов
, ему нужно только одно.
Лицо Годрика потемнело.
— Нет, я, конечно, сходила по нему с ума, — продолжала я, ободренная
тем, что собеседник в ужасе. — Он необыкновенный. Настоящий красавец и
невообразимо хорош в... — Я покачала головой. Разглагольствовать о подобных
вещах было не время. — Но теперь я осознаю, что лишь человек типа
Джонатана... Что? Почему ты так странно на меня смотришь?
— Орландо? — требовательно спросил Годрик. — А фамилия?
— Ты его не знаешь, — сказала я. — Он не актер.
— Я ведь не только актер, — пропыхтел Годрик. — Как его фамилия?
— Фон Борш, — ответила я. — Орландо фон Борш. Его отец — производитель
фаршированных оливок. Сам Орландо стопроцентный европейский щеголь. Я бы
даже сказала: щеголь в позолоте. Может, ты видел его...
— Я прекрасно знаю, о ком речь. — На Годрике лица не было. — Он увел
Крис... Мою девушку, после
Сумасшедшего Ларри
, как раз перед тем, как я
полетел на съемки этого дурацкого фильма. В тот вечер я видел ее последний
раз.
Как же тесен мир!
— Правда? А что,
Сумасшедшего Ларри
еще показывают? —
полюбопытствовала я. — Я к тому, что... Послушай, это ужасно! Бедняга! Как,
говоришь, ее имя?
— Кристи, — неохотно ответил Годрик—Кристи Каррутерс. Ты с ней знакома?
Я покачала головой.
— Нет.
Годрик отвернулся, точно раненый зверь.
— Я почти переболел. А она... Если ей по вкусу такие придурки, что ж!
Ради бога!
Я протянула руку и пожала его большой палец. Вот, значит, о какой бывшей
девушке упоминала Пейдж. Неудивительно, что Годрику было на все наплевать. Я
чувствовала, что он хоть и огрызается на каждое слово, в душе неплохой
парень. Вроде Храбреца: рычит, но не кусает.
Впрочем, нет, Храбрец вполне мог пустить в ход зубы. А Годрик — поднять руку
даже на полицейского. Хорошо, в тот раз он промазал, в противном случае не
помогли бы никакие выдумки Однако, несмотря на все это, догадалась вдруг я,
и тот и другой ведут себя так лишь потому, что боятся доверять людям, не
желают снова страдать. Храбрец, в свое время заброшенный хозяевами-
трудоголиками, намучился от одиночества. Годрик стал отъявленным грубияном
после того, как его бросила подруга.
Какая проницательность! Я моргнула, поражаясь собственной способности так
точно определять источники чужих бед. Ни дать ни взять Опра! Еще месяц-
другой в Нью-Йорке, и будет впору открывать собственное телешоу.
— Не то чтобы у нас была большая любовь, — промямлил Годрик. — Но
Кристи мне, э-э, очень нравилась. Казалось, и я ей небезразличен. — Он в
нерешительности замолчал и поднял на меня свои щенячьи глаза. — Э-э... Ты
женщина, Мел... Как думаешь, не потому ли, что я просил ее...
— О чем просил?
Годрик густо покраснел, а в моей голове закружились вереницей самые
невероятные предположения.
— О чем? Просто скажи, и все. Годрик испуганно на меня взглянул.
— Нет, я не о том... Боже упаси!
Я мигнула. Честное слово, я уже не знала, что и подумать.
— Ну, так о чем же?
— Гладить мои рубашки, — виновато уронив голову на грудь, пробормотал
Годрик
Я вздохнула. Если то была самая дерзкая просьба, с какой он обращался к
подруге, неудивительно, что она прельстилась неподражаемыми улыбками
Орландо.
— Нет, Годрик. Наверняка Кристи ушла от тебя не поэтому. Эй, выше нос!
Ты без пяти минут всемирно известная кинозвезда! — подбодрила его я. — Бог с
ней, с глупышкой Кристи! Что до Орландо, по словам Нельсона, он чудесно
справляется лишь с единственной ролью, на этой их яхте... — Я резко
замолчала. Подобные речи Годрика вряд ли могли утешить. — Забудь о них.
Скоро целые толпы девушек будут стучать в твою дверь.
Годрик вздрогнул.
— Большинство мужчин прыгали бы на твоем месте от радости, — сказала я.
— Только представь: море красоток с длинными ногами и идеальными зубками.
Любая ну прямо как фотомодель. В лондонском Уэст-Энде таких раз-два и
обчелся.
— Я предпочел бы девушку без комплексов, с толстыми ногами и
очаровательной улыбкой, — еле слышно произнес Годрик— Как ты.
— Не болтай ерунды, — строго велела я. — Оладьи еще будешь? По-моему,
они здесь вкуснее, чем в Лондоне.
— Мелисса! — неожиданно воскликнул Годрик, хватая меня за руку. —
Пожалуйста, пойдем со мной на вечеринку! Не представляешь что это за пытка!
Любой считает своим долгом подойти к тебе, сказать, что в жизни ты выглядишь
куда менее высоким, предложить наркоту, которую ты понятия не имеешь, как
принимать, засыпать вопросами о знаменитостях, с коими ты, по мнению
всякого, должен водить дружбу. В конце концов, дабы вытерпеть этот кошмар,
ты набираешься, и все кругом начинают на тебя цыкать, а потом.. — Он
пристально смотрел на меня горящими глазами. Я снова задумалась, не самое ли
ему время обратиться к врачу. — Пожалуйста, пойдем! Хотя бы на полчасика.
Пожалуйста!
— Годрик, нет, не могу я, понимаешь? Дала Джонатану слово.
— Это будет не работа, — молящим голосом произнес Годрик. — Я прошу об
одолжении. По— дружески. Можешь не задерживаться там. Я сам сбегу, как
только отдам дань приличиям.
Я сидела, будто прикованная к месту — Годрик в лихорадочном волнении с силой
сжимал мои запястья. Обратившая на нас внимание официантка выразила всем
своим видом:
Дай вам бог счастья!
, очевидно решив, что Годрик умоляет меня
стать его женой.
Во мне шла ожесточенная борьба. Одна половина моего
я
все глубже и глубже
постигала, почему Джонатан просил меня оставить
нынеш
нюЮ работу. Вторая твердила: грех бросать в беде
донельзя стеснительного соотечественника. Теперь, когда выяснилось, что мы
оба невинные жертвы Орландо фон Борша, я прониклась к Годрику пущей
симпатией.
— Больше всего ненавижу фотографов, — не унимался он. — Не такое у меня
лицо, как получается на их долбаных снимках. Посмотришь — кажется, умственно
отсталый.
— Может, мне позвонить Дуайту? — предложила я, цепляясь за последние
отговорки. — Человеку, который делал снимки для
Спотлайт
? Если хочешь,
встретитесь с ним, и он объяснит, какое выражение твоего лица смотрится на
фотографии наиболее выигрышно. Пусть поснимает тебя неожиданно — в общем,
потренируетесь.
Годрику на ум пришла новая мысль, и он крепче стиснул мои руки.
— Если мы придем вместе, фотографы вообще не будут лезть, — пролепетал
он. — Пейдж в восторге оттого, что все теперь думают, будто я встречаюсь с
дочерью парламентария. Говорит, это придаст моему образу солидности.
— Вот-вот, хорошо, что напомнил, Годрик! У меня есть крайне веская
причина не показываться с тобой в обществе. — Я пожала плечами. — Не хочу
быть марионеткой в руках Пейдж Дроган. К тому же все мгновенно меня узнают.
Джонатан взбесится, расстроится. Я ведь его подруга, не твоя. Его подруга.
— Пожалуйста, Мелисса, — в который раз взмолился Годрик. В его голосе
прозвучало то искреннее смущение, с каким парни-англичане приглашают на
свидание сестер своих приятелей— Ты мне нужна.
Я совсем растерялась. Вопреки твердому решению быть с ним непреклонной, душа
сжималась всякий раз, когда взгляд задерживался на его ссутуленных плечах.
Они напоминали мне, наверное, о том, какими чувствами терзалась я сама,
когда среди учебного года была вынуждена переходить в очередную школу. Если
честно, я тоже не большая любительница вечеринок. Но научилась, как на них
держаться, подобно вождению или готовке. Потом поднялась на ступеньку выше —
стала ходить на вечера с удовольствием. Годрику не довелось постичь это
искусство и было нелегко делать первые шаги лишь теперь.
— Прошу тебя. Я серьезно поговорю с Пейдж. — Годрик проглотил слюну, и
я почувствовала: сейчас он предложит нечто такое, после чего будет не
устоять. — Заставлю ее объяснить, что в газетах допустили ошибку. Сказать,
что ты мне просто друг. — Он помолчал и стыдливо прибавил: — Знаешь, в Нью-
Йорке ты правда мой единственный друг. В этот раз Пейдж не придется лгать.
— Не преувеличивай, Годрик, — довольно мягко произнесла я.
В моей голове, хоть и медленно, закрутились колесики. Выход был, правда,
весьма рискованный.
— Не знаю, что и сказать, Годрик. А телефон Кристи у тебя есть?
Годрик хотел было прикинуться, будто тотчас удалил ее номер, но я подняла
палец, и актер полез в карман пиджака за сотовым.
— Ты ведь не собираешься ей звонить, верно? — спросил он, когда я
принялась переписывать цифры в блокнот.
— Не знаю, — ответила я. — Еще не решила. Ну, так как насчет оладий?
Годрик метнул в меня недобрый взгляд, приоткрыл рот и, к моему удивлению,
закрыл его, не вымолвив и слова.
Глава 19
Подчас кажется, судьба на твоей стороне: вдувает ветер в паруса, великодушно
несет тебя вперед к намеченной цели, будто это ей самой на руку. Однако
нередко бывает и так, что, едва на горизонте показывается порт, ты вдруг
обнаруживаешь, что злодейка отняла у тебя якорь... Но не будем забегать
вперед.
Три обстоятельства заставили меня поверить в то, что план я придумала
исключительный. Во— первых, я позвонила Кристи, во-вторых, побеседовала с
Пейдж, в-третьих, меня пригласила Эмери.
Итак, по порядку.
Кристи была на седьмом небе, когда узнала, что я знакомая Годрика и хочу
подготовить ему сюрприз.
(Правда! Без всяких там
дзинь
!)
— Годрик в Нью-Йорке? Я который месяц пытаюсь связаться с ним —
безрезультатно! — провизжала она. — Его телефон отключен, на электронные
письма он не отвечает. — А вы случайно... — Ее голос слегка задрожал. — Не
на его помолвку меня приглашаете? Или на...
Боже мой! Конечно нет, — ответила я. —Помолвкой тут и не пахнет. Между нами:
по-моему, он до сих пор страдает по какой-то девушке из Лондона, но имени ее
не называет — не позволяет джентльменское благородство.
Тут-то слово за словом Кристи и поведала мне всю историю. Безоблачные
полгода они вместе заказывали в ресторанах спагетти по-болонски и смотрели
итальянские фильмы, потом вспыхнула ссора из-за слишком узкой
для леди
юбки; Кристи в подпитии и отчаянии поцеловалась с Орландо, Годрик принял эту
выходку за предательство, о каком со времен Самсона и Далилы мир не
слыхивал. И перестал отвечать на звонки. Кристи тотчас (может, не совсем
тотчас, насколько можно было догадаться по отдельным фразам) раскаялась в
совершенном грехе, но Годрик улетел в Штаты
по каким-то делам
, не оставив
ни телефона, ни адреса.
— А мне так хотелось бы поговорить с ним — просто попросить прощения, —
несчастным тоном закончила Кристи. — Он все еще играет? Работа у него есть?
Прекрасно, подумала я. Она до сих пор бредит им, хоть и понятия не имеет о
его голливудском будущем. Если он нужен ей такой, как есть, значит, это
любовь.
— Да, у него все в порядке, — сказала я. — Сможете прилететь? Простите,
что не позвонила заранее — так уж вышла
— Наверное, да! Если потребуется, даже отложу дела! — с жаром
воскликнула Кристи. —
Только вот... Не знаю, будут ли билеты... — Она помолчала, размышляя. — И
потом... Надо посмотреть, что у меня по плану...
— Если бы вы смогли вырваться, о билетах я сама бы позаботилась.
— Правда?
— Конечно, — ответила я, чувствуя себя доброй феей.
Получилось: доброй феей в мстительном и непредсказуемом стиле Аллегры
Свенссон.
Заметно похолодало, и я облачилась в костюм из
Сакса
, в котором смотрелась
соблазнительно и вместе с тем строго, словом, как раз так, как надо. Обув
черные кожаные туфли на каблуках, я почувствовала себя самой собой, как
никогда в последнее время — в парике или без него. Направляясь по людной Брум-
стрит в офис Пейдж, я улыбалась всякому встречному, даже личностям весьма
странного вида.
Тиффани, когда я вошла, не потрудилась заявить, будто Пейдж занята. Я
специально позвонила заранее и — разумеется, вежливо — не освобождала линию
до тех пор, пока мне не назначили встречу.
— Мелисса, — холодно произнесла Пейдж, когда я села, — по какому ты
вопросу?
— У меня чудесная новость. Для тебя, Пейдж, и для Годрика.
Агентша сцепила пальцы в замок.
— Слушаю.
— Кажется, у нас есть возможность снова свести Годрика с его чудесной
лондонской девушкой, — сообщила я. — Я ни разу с ней не встречалась, но
выяснилось, что она знакома с братом моего соседа по квартире, а Вульфи с
кем попало общаться не станет.
— Хорошенькая?
— Неважно, — твердо произнесла я. — Главное, что оба они страдают в
разлуке. Может, если она будет рядом, Годрик отбросит свои грубости и станет
более покладистым, что, само собой, поможет делу.
Пейдж склонила голову набок.
— Что-нибудь еще?
Я рассказала, что задумала: мисс X и Годрик как будто совершенно случайно
столкнутся на вечеринке. Остальное решит сама судьба, ну и, конечно,
коктейли.
— Однако, — прибавила я, — у меня есть несколько условий. Во-первых, ты
должна оплатить ее дорогу и проживание в приличном отеле, во— вторых,
газетчикам не скажешь ни слова до тех пор, пока не станет ясно, что план
сработал. И наконец, в случае провала не придашь огласке историю их
несчастной любви.
Пейдж бросила на меня косой взгляд.
— Зачем мне все это? А? Если у них столь огромная любовь, почему они
сами не разберутся?
Я посмотрела на нее в упор, жалея, что не надела Милочкины очки в роговой
оправе.
— Джонатан столь высокого мнения о тебе Пейдж. Всю вашу компанию долгие
годы связывает крепкая дружба. Вам даже можно позавидовать — нерушимый крут
давних приятелей, в наши-то дни.
— О чем ты?
— О чем?.. — Я вздохнула. — Нехорошо получится, если Джонатан узнает,
что все эти статьи в газетах обо мне и Годрике — дело твоих рук. Друг ли
это, если выставляет твою девушку вертихвосткой-обманщицей?
Пейдж отвела взгляд в сторону.
— Кто тебе сказал, что это дело моих рук?
— Сама знаю! Не полиция ведь передала историю журналистам, да еще в
подробностях! — Я покачала головой. — Может, он даже решит, что ты делаешь
это умышленно: чтобы поссорить его и меня. Как тебе такое понравится?
Клиентов ты ставишь выше друзей. Немыслимо!
Секунду-другую мы смотрели друг на друга молча. Обстановка давила.
Вдруг мне на ум пришла леденящая кровь мысль: не по просьбе ли Синди Пейдж
то и дело подставляет мне ножку? Ведь в колледже она училась с Синди, не с
Джонатаном. Я усмирила панику и взяла себя в руки. Усугублять навязчивыми
идеями и без того неприятное положение было глупо.
Пейдж, очевидно взвесив все
за
и
против
, внезапно ожила:
— А знаешь, Мелисса, твой план очень даже неплох! — произнесла она
совсем другим голосом. — Для Рика лучшего сюрприза и не придумаешь! Только,
хм, я что-то не пойму: почему именно я должна платить за билет для этой
девушки?
Я притворилась, что на миг задумалась, и улыбнулась, будто мысль только теперь пришла мне в голову.
— Послушай, мы ведь никогда не оговаривали, какую сумму ты заплатишь
мне за оказанную Рику помощь. Купишь девушке билет и считай, что мы квиты.
Идет? — Я выдержала паузу. — Пусть прилетит эконом-классом. О моих расценках
в Лондоне тебе лучше не знать.
Пейдж натянуто улыбнулась.
— Немедленно озадачу Тиффани. Не возражаешь, если она позвонит тебе,
чтобы узнать необходимые данные?
— Разумеется, нет, — ответила я, позволяя себе во весь рот улыбнуться.
На душе сделалось легко и приятна С Пейдж Дроган на этом было покончено.
Как только я вернулась домой, позвонила Эмери.
На мгновение озадачившись, я, как обычно, догадалась, что это она. Когда
отвечаешь на ее звонки, первое, что доносится из трубки, — продолжительное
молчание. Такое впечатление, что пока моя сестра ждет ответа, забывает, чей
набрала номер.
Память девичья, как не уставала повторять бабушка.
— Мелисса? — пробормотала Эмери неуверенным тоном.
— Привет, Эмери! — сказала я. — Как дела?
— М-м-м, — промычала сестра. — В пятницу я буду в Нью-Йорке. Может,
встретимся? Я знаю один премилый вегетарианский ресторанчик. Блюда там
подают на расписных дощечках. Здорово, правда?
Мое сердце взволнованно подпрыгнуло. Отлично! Теперь я могла сказать
Джонатану, что ужинаю с Эмери, выйти из дома на час раньше, помочь Годрику в
столь ответственный момент и со спокойной душой ехать в ресторан.
— Приглаш
...Закладка в соц.сетях
