Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
... Рид
хранились данные о размерах, и пообещала, что, когда вернусь в Нью-Йорк,
сама выберу для него одежду через Интернет.
В половине первого осторожно приоткрылась дверь, и из-за нее несмело
показались темные кудри Габи; хитрюга мгновенно поняла, что, невзирая на
остальные
сюрпризы
, какие пришлось обнаружить, я в сравнительно хорошем
расположении духа.
— Задумайся, — сказала я Тоби, жестом веля Габи присесть, — я избавляю
тебя от необходимости торчать полчаса в примерочной, ведь ты их так
ненавидишь, я прекрасно помню. Знаю. Вот именно — это не слишком
гигиенично... Нет, с Аллегрой ты больше не будешь общаться. Поверь. Никогда.
Серьезно — даю честное слово.
Габи с тем же виноватым видом принялась готовить свежий кофе.
— И с Габи тоже, — ответила я на вопрос Тоби. — Да, бойфренд у нее
есть. Но вряд ли она позволяет себе разговаривать с ним в таком тоне.
Лицо Габи исказилось от возмущения. Тут она вспомнила, что должна терзаться
муками совести, и снова присмирела.
— Тоби, прости, пожалуйста, но у меня срочные дела, — сказала я, когда
Тоби пустился рассказывать о своей новой беде — у него стали обильно
выпадать волосы. — По-моему, не столь все страшно: в одной нью-йоркской
аптеке я видела чудесное средство, оно наверняка тебе поможет. Подробно
опиши мне свою проблему в письме, и к концу следующей недели я что-нибудь
придумаю. Договорились?
По-моему, бедняга приободрился. Я с облегчением вычеркнула из списка и его
имя. Оставалось решить вопрос с Роджером Трампетом, но с ним предстояла
беседа не на несколько минут и не по телефону.
— Итак, — произнесла я, когда Габи поставила передо мной чашку кофе и
блюдце с пирожным, — теперь можно расслабиться Пирс Сондере, если это тебя
хоть немного волнует, не станет подавать на нас в суд.
— Прости, — пробормотала Габи. — Но он ведь знал, что Аллегра не
дерматолог...
Я подняла руку, прося ее замолчать.
— Габи, о чем ты? Если бы все они знали, что к чему в этой жизни, разве
стали бы звонить? —. Я взглянула на нее так, как смотрел на меня Нельсон,
когда рассказывал о благотворительных акциях, проводимых его организацией. —
Да, ни у тебя, ни у Аллегры мужчины-растяпы сочувствия не вызывают, но ради
меня ты можешь пересилить себя? Помогая этим несчастным, я зарабатываю на
жизнь. Подумай хотя бы об этом, раз не желаешь считаться с их чувствами.
Габи потупила взгляд, ее лицо приняло такое выражение, с каким я
притворялась, будто слушаю благотворительные истории Нельсона. Потом подняла
глаза, не в силах бороться с неутолимой жаждой сплетен.
— Значит, ты вернулась? Джонатан так и не сделал тебе предложение, хоть
ты и побывала у него в Нью-Йорке?
Я покраснела.
— Да! И нет. Послушай, Габи, я гостила у него всего две недели.
— Ну и как? — Габи многозначительно посмотрела мне в глаза. — Его не
отпугнул твой храп? А по утрам вы вместе вставали?
— Да, — ответила я, принимаясь наводить порядок на столе.
Наши с Джонатаном отношения еще не дошли до той стадии, когда можно баловать
друг друга массажем ступней. Складывалось впечатление, что он предпочитает
видеть женщину уже
при параде
; о том, как она красится и наряжается,
ничего не желал знать. Мне запомнилось одно его высказывание: косметические
маски для курортов, не для гостиных.
— Теперь он больше уделяет тебе внимания?
Я ответила не сразу.
— Э-э... да. В некотором смысле. А какой у него дом! В главной спальне
две ванные!
Габи уселась на диван, скинула туфли, поджала под себя ноги и устроила чашку
и блюдце с пирожным на подлокотнике, но почувствовала на себе мой
недовольный взгляд и переставила и то и другое на столик рядом.
— Ну и? — нетерпеливо спросила она. — Рассказывай дальше. Хотела бы я
взглянуть, какой дом выбрал себе во владение король риелторов. Галстуки у
него наверняка висят в стенном шкафу, куда можно входить, так? Ты сама
решила, на какой половине кровати спать? Или он определил? А черту
посередине не провел, чтобы ты не мяла его матрас? Или нет, нет! — без
остановки болтала она, упиваясь собственными выдумками. — Скорее всего,
мистер Безупречность составил таблицу с точными указаниями: тут можно
ходить, сидеть, лежать, а тут и не думай. И график общения, предварительно
проанализировав все ваши прежние встречи.
Джонатан в ее глазах был сущим придурком Если бы она удосужилась дать волю
воображению, то сообразила бы: офисному зануде ничто не мешает превращаться
в свою противоположность, когда в спальне расстелена постель...
К моим щекам прилила краска. Ну, понимаете.
— Габи! — запротестовала я. — Если хочешь знать, Джонатан отнюдь не
помешан на порядке. Уборщица приходит к нему четыре раза в неделю.
— Серьезно? — удивилась Габи. — Ну а жить по его расписанию он тебя
приучил? Наверняка поднял этот вопрос в первый же день. Только ответь
честно.
— Даже если я скажу, что дома Джонатан романтик, ты не поверишь.
— Нет, а если без шуток? — Габи поморщилась. — Впрочем, ты уже
рассказывала, что и его распорядок не без изъянов. Признаться откровенно, я
никак не пойму, что женщины находят в чопорных трудоголиках?
— Ну и хорошо, — произнесла я, разрезая пирожное на пять кусочков.
Съесть я собиралась только два, чтобы потребить лишь сорок процентов
калорий. — Нам — тем, кто знает, за что трудоголиков любить, — больше
достанется.
— Как у него в квартире? Все в стиле минимализма? Под стать манере
общаться?
— Может, прекратишь? — спросила я. — У Джонатана вообще не квартира, а
большой дом В Гринич-Виллидже. Там кругом зелень, улицы вымощены булыжником,
соседи, ну и все такое.
— Значит, они продали ту огромную квартиру на Парк-авеню, где жили с...
Синди... — Голос Габи стих. — Только не подумай, будто я заглядывала в его
досье, — пролепетала она, пытаясь оправдаться.
— Ну что ты! — воскликнула я, дабы не заставлять ее краснеть. Габи была
из разряда секретарш, которые штудируют личные дела сотрудников, словно по
поручению МИ-5. — Ту квартиру он продает.
— Он продает? То есть ты хочешь сказать, именно он...
Я кивнула.
Габи расширила глаза.
— Ну, разумеется! И ты еще пытаешься доказать, что твой Джонатан не
чокнутый! Его хлебом не корми, дай все взять под личный контроль! — Она
подняла руку, точно регулировщик дорожного движения. — Другой на его месте
еще не оправился бы от развода!
— Нет, Габи, все не так, как ты думаешь. Заняться продажей квартиры
Джонатана заставила Синди! Это она его контролирует, совсем замучила...
Я резко замолчала. Мы коснулись слишком щекотливого вопроса.
— Понятно, — сказала Габи. — Ишь, как удобно устроилась! До сих пор
держит бывшего мужа под каблуком! Неудивительно, что ты стала такая нервная.
Не с ней ли он был в тот день, когда опоздал на свидание?
У меня вдруг пропало всякое желание продолжать беседу.
— Хм, я не спрашивала с кем. — Я разделила первый кусочек пирожного
пополам, делая вид, что не замечаю пристального взгляда подруги. — О! На
тебе новые кроссовки?
Когда речь шла о подробностях чужой личной жизни, отвлечь внимание Габи было
не так-то просто.
— Да, новые. Купила за полцены на распродаже. Насколько я понимаю, ей
не взбрело в голову устроить мыльнооперную встречу с тобой?
Я чувствовала, что близка минута, когда радость от прогулки по озеру и
романтических ужинов таки уступит место тайным страхам. Перед Синди и целой
компанией их друзей. Тогда их уже не запихнуть назад. Охваченная легкой
паникой, я задалась целью прекратить неприятный разговор.
— Представляешь, в Нью-Йорке наше
я не против
расценивают как
мне
наплевать
. Поначалу я все удивлялась: стараюсь быть вежливой, например, с
продавцами, а они как будто обижаются.
— Да? — При упоминании о магазинах Габи оживилась. — Кстати, ты не
успела купить косметику из моего списка? Если нет, я внесу в него кое-какие
поправки. Недавно прочитала об удивительном очищающем средстве, которое пока
можно достать только в Нью-Йорке...
Добрых десять минут, едва Габи открывала рот, чтобы задать очередной вопрос,
я рассказывала об огромных грузовиках на улицах, о великолепии вокзала Грэнд-
сентрал, о смехотворно дешевом лаке для ногтей, о мудреных картах
автобусного движения, разобраться в которых под силу лишь тем, у кого не
было проблем с математикой, и о почтовых марках, коих в Нью-Йорке не сыщешь
днем с огнем. Поведала о Храбреце, о прогулке по реке на двухпалубном судне
и о кондитерской на Бликер-стрит, где, на что ни глянь, все глазированное.
— Понравился им твой акцент? — полюбопытствовала Габи. — А кто твоя бабушка, ты им рассказала?
— Нет, не рассказала. — Я помолчала. — Признаться честно, я вообще о
себе не распространяюсь.
— Даже об агентстве?
— Особенно об агентстве. — Я знала, что следующая новость тоже не
придется Габи по вкусу, потому сообщила ее без особой охоты: — Джонатан
желает, чтобы я пересмотрела все, чем занимаюсь, и взяла другой курс.
Американцам моего бизнеса не понять, — прибавила я, увидев отразившийся на
лице подруги гнев. — Проблема в том, что я работаю с мужчинами, понимаешь?
Ставить Джонатана в неловкое положение перед друзьями мне не хотелось бы.
Там все настолько обидчивые! То и дело спрашивают, не против ли я, если при
мне закурят, выпьют вина, заговорят о религии. — На ум наконец пришла
светлая мысль. — Но знаешь, я понимаю все их шутки, не то что здесь. И
заливаюсь смехом как раз когда нужно — прежде чем рассказать анекдот,
американцы выясняют, не оскорбит ли тебя его смысл.
— Какая забота о ближнем, — саркастически заметила Габи. — Ну, так
ответь наконец: Синди ты еще не видела?
— Нет. — Я плотно сжала губы. Поднимать эту тему я страстно не желала,
но накопившееся в душе так и просилось наружу. — Мы с Джонатаном долго о ней
разговаривали. Он не хочет, чтобы из-за этой встречи пошел насмарку весь мой
отпуск.
— Надо же! — съязвила Габи.
— Такое чувство, что ты мне не веришь! К тому же он и так вынужден
снова и снова ее лицезреть. Терпеть еще и на нашей встрече не горит
желанием. Судя по всему, она капризничает: квартиру продают давным-давно, но
Синди все что— то не устраивает.
Габи устремила на меня исполненный негодования взгляд и вздохнула.
— А не потому ли она выкаблучивается, что приехала его новая подруга?
Я прикусила губу. Слишком поздно! Поток долго сдерживаемых слез уже смывал
на своем пути отрадные воспоминания, за которые я так пыталась удержаться.
— О Габи! Мне не отделаться от чувства, будто она всегда рядом, в самом
ужасном смысле. Понимаешь, когда мы встречаемся с их знакомыми, меня
начинают пристально рассматривать, ища, что у нас с ней общего. А Джонатан
вечно твердит: как хорошо, что ты не напористая, не переусердствуешь с
макияжем, не то, не это. Даже если взять его дом — отличный, честное слово,
— он, видите ли, не в Верхнем Ист-Сай— де, не кишит ее ужасными картинами,
туда не названивает ее отец.
— А я думала, после развода он раз и навсегда покончил с прошлой
жизнью. Ты сама говорила, еще в прошлом году...
— Не так все просто, — горемычно пробормотала я. Теперь, перестав
лукавить сама с самой, я вдруг почувствовала, что безгранично несчастна. — Я
знаю, она звонит ему по поводу квартиры, а недавно крестили Паркера — ведь
он Джонатану племянник...
— Да уж, для такой семьи это великое событие, — заключила Габи.
— Да.
Я опустила глаза и устремила взгляд в кофейную чашку. Надо было поделиться с
Габи и тем, как эта дылда Дженнифер назвала меня на вечеринке
первой
попавшейся под руку
. На душе вдруг сделалось невыносимо гадко, а в голову
пришла мысль: может, все они считают, что со мной он лишь душит тоску по
Синди? Не исключено, что в эту самую минуту открыто говорят с ним об этом,
потягивая коктейли в
Бе— мельманс
.
— Мел? — позвала Габи. — Ты что... плачешь?
Я покачала головой и сокрушенно пробормотала:
— Я так радовалась, что лечу к нему... А теперь... даже не знаю.
Габи встала с дивана, пересекла кабинет, присела на край стола и обняла
меня.
— Послушай, — уверенно произнесла она. — История с Синди — просто
кошмар. Но ты ведь давно о ней знаешь. А Джонатан теперь по уши влюблен в
тебя. И в этом ничего удивительного. Ты красивая, умная, открыла собственное
агентство и запросто сошьешь юбку по косой! Тебя в самый раз показывать у
Марты в
Подмастерье
! Что еще нужно корпоративному педанту типа Джонатана?
— Да, но почему он тогда требует, чтобы я занялась дурацкими
потоками
?
Габи растерянно помолчала.
— Нет. Постой-ка... Ты не поняла.
— Я о том нашем с Джонатаном разговоре. Он хочет, чтобы я открыла
агентство в Нью-Йорке, но работать стала с невестами, новоиспеченными
мамашами, шестнадцатилетними девочками — женщинами, что обожают потоки
подарков. У них принято составлять длинные списки вещей, которые желаешь
получить к празднику.
Я поджала губы.
— Но, Мел, опять заниматься свадьбами? — взволнованно произнесла Габи.
— Свадьба Эмери была сущей сказкой, только каких усилий она тебе стоила!
Я пожала плечами.
— Не хочу организовывать праздники. Однако, по мнению Джонатана, лучше
занятия для меня и не придумать. Нет, зарабатывать на этом можно было бы
неплохо. Его друзья помешаны на этикете и полагают, будто я в этом деле
великий знаток.
— Так оно и есть. К чему лишняя скромность? — сказала Габи. — Ни у кого
из моих знакомых в целом доме не сыщешь набора специальных вилочек для
клубники. Только у тебя.
Я беспомощно на нее взглянула.
— Отвратительно, что, несмотря ни на что, я не желаю этим заниматься,
да? Джонатан так ясно дал мне понять... Понимаешь, если честно, я не люблю
невест. Обилие белого сводит женщин с ума. Куда приятнее работать с
мужчинами. Они гораздо более открытые.
Габи выразила всем своим видом:
Понятное дело!
— Именно поэтому Джонатан и не хочет, чтобы ты продолжала в том же
духе. Боится, что подыщешь себе парня получше. Только не сбегай с чужим
женихом — погубишь все свое дело!
— Не болтай ерунды! — Я усмехнулась. — Большинство моих клиентов такие, что
носков-
то без подсказки выбрать не могут! Джонатан в сравнении с ними само
совершенство.
— Не исключено, что он смотрит на это иначе. — Габи помолчала. — Только
не подумай, будто я снова шучу... Может, Джонатану до сих пор больно оттого,
что Синди предпочла ему менее надежного и энергичного брата? Если ты мистер
Совершенство, такой удар пережить тяжко.
Я погрузилась в мысли. Да, Джонатан определенно еще страдает после развода,
но это лишь доказывает, что ему по сей день не хватает Синди. Ужасно.
— Пусть так, но почему тогда раньше он все восторгался моими деловыми
качествами и как будто ничего не имел против того, чем я занимаюсь?
Слова
деловыми качествами
я произнесла с иронией, чтобы Габи не решила,
будто я в самом деле напрочь утратила чувство юмора.
— Он что, так прямо и потребовал: закругляйся с агентством?
Я покачала головой.
— Нет, но мы и не обсуждали, каким делам я буду посвящать себя в
ближайшем будущем. Не хочу торопить события. Я в Нью-Йорке без году неделя.
И потом, Джонатан настаивает, чтобы во время отпуска я вообще не бралась за
работу, даже забавно...
Габи пристально посмотрела мне в глаза.
— А ты берешься, угадала?
Честное слово! Она читала по моему лицу, будто видела перед собой книгу!
Следовало научиться лучше маскировать чувства.
— Можно сказать. Или... Нет! А если по-честному, да.
Габи хихикнула.
— Мел, дорогая моя! Доктор Ноу не любит, когда поступают наперекор его
желаниям. Это не предусмотрено в его графиках.
— Я не специально! — запротестовала я. — Меня... любезно уговорили ввязаться в эту неразбериху.
Габи пригрозила мне пальцем.
— Мел, Мел! Вот где твоя ахиллесова пята: любезностью тебя склонишь к
чему угодно! Любезностью. Боже правый! Речь тоже о мужчине, так? Ну же,
скорее расскажи тетушке Габи. Сдается мне, не на пустом месте Джонатан так
нервничает.
В поминутно возрастающей тревоге я выложила Габи все: о Годрике, о Пейдж,
которая хитростью заставила меня присматривать за ним, о фотографии в газете
и о том, что теперь я должна превратить его в сорвиголову. Взглянув на
историю со стороны, я вдруг почувствовала, что не миновать беды. Точнее, что
беда уже пришла.
— Я понятия не имею, чего она от меня хочет! — проныла я. — Каким
образом заставишь Годрика выглядеть опасным, скажи на милость, Габи? Я
привыкла сглаживать острые углы, не наоборот. Даже толком не знаю, что
должен собой представлять сорвиголова. Сталкивалась лишь со скверными
мальчишками одного сорта: с теми, кто может три дня подряд не чистить зубы.
Габи постучала подушечками пальцев по подбородку.
— Орландо фон Борш был тоже скверным. Носил туфли без шнуровки. И
разбил твое сердце.
— По-моему, на уме у Пейдж скверность совсем иного плана.
— Думаешь? А помнишь, как он засадил доверчивую дочь парламентария
разобраться с его налоговыми делишками, а сам отправился подновить свой
крокодилий загар на борту
Иска
— или как там называется их чертова яхта, —
где вместо шезлонга использовал пышногрудую леди Тициану Бакеридж...
— Габи! Прекрати!
Подруга снова помахала пальцем у меня перед носом.
— По-моему, это живой пример
скверного мальчишки
. Его даже
рекламировали в
ОК
, разве не так? Орландо тоже подкупал тебя любезностями
— изредка говорил, что с тобой можно неплохо проводить время.
Я впилась в нее глазами.
— Большое спасибо за мудрый совет, тетушка Габи. Но если бы ты
взглянула на Годрика, сразу сообразила бы, что такого не превратишь в
Орландо при всем желании. Так или иначе, —
прибавила я, — Орландо для меня дело прошлое. Теперь я совсем другая. Требую
к себе уважения.
— А как Джонатан отреагировал на то, что у вас с Годриком был роман, а?
Кинозвезда затмит любого избранника Поджигательницы Синди, ведь так? Если
честно, чем больше я тебя слушаю, тем сильнее жалею Доктора Ноу. — Она
прижала руку к губам. — Неужели я это сказала?
— Габи! Не было никакого романа, лишь мимолетные школьные глупости. Сто
лет назад Странно, что Годрик вообще меня вспомнил. В любом случае тебе о
скверных парнях известно больше, чем мне. Что, по-твоему, я должна сделать,
чтобы угодить Пейдж? И скорее от нее отвязаться, пока не лопнуло терпение
Джонатана.
Габи с сосредоточенным видом прикусила верхнюю губу.
— Прийти к этой агентше и заявить: мой бой— френд не желает, чтобы я
расходовала свою изобретательность на киношные аферы, так что больше на меня
не рассчитывайте.
— Ты так думаешь? — Я вздохнула. — Да, ты права. Так и надо поступить.
Но понимаешь, напористость Пейдж сбивает с толку и...
— Разумеется, тебе не следует идти к ней и повторять мои слова! —
прокричала Габи. — Боже мой! С чувством юмора у тебя всегда было плоховато,
но теперь, кажется, его совсем нет! — Она поднялась со стола и налила нам
еще кофе:— Если ты докажешь Джонатану, что тебе по зубам и такие задачки, он
выбросит из головы идиотскую идею о свадьбах и чаепитиях. Я на твоем месте
добилась бы нужного результата, а потом сделала бы вид, будто приложила
столь мало усилий, что тут же забыла об этой истории.
— Верно! — воскликнула я, довольная, что Габи первая высказала эту
мысль вслух.
— Итак. Тебя интересуют жизнь богемы, большие связи — словом, все, что
ассоциируется с понятием
скверный парень
, правильно? Что ж... — Габи
задумалась. — Пусть обзаведется БМВ, классической моделью, и истинно
английскими костюмами. Как можно более английскими.
Истэндеров
он смотрит?
— Не знаю.
— В общем, научи его высказываниям типа
шоб мне провалиться!
, пусть
вставляет в разговорах. Американцы в восторге от таких штучек. От них отдает
стариной, кокни, понимаешь? И еще: пусть время от времени вытирает нос
тыльной стороной ладони, будто сидит на кокаине. А, да, и лучше бы, пока ты
нянчишься с ним, сломать ему нос. Говори, что он всего лишь подрался в одном
ист-эндском пабе, в том самом, где отдыхали братья Крей. Нет, серьезно, но
надо сделать так, чтобы в драку искренне поверили. Скажите, что он защищал
честь матери.
Я округлила глаза. Откуда она все это узнала? Или узнавала? Это теперь-то, в
отсутствие Нельсона, когда ей следовало быть тише воды, ниже травы.
В голове мелькнула мысль: не связаны ли ее познания с недавним походом в
ночной клуб? О боже...
— Так-так, что еще? — Карие глаза Габи оживленно блестели. — Скажи,
пусть расплачивается везде наличными — это придаст ему таинственности.
Кольцо он носит? Чудесно. Пусть купит что-нибудь повнушительнее — на
мизинец, с крупным бриллиантом. Да, и пальто из верблюжьей шерсти.
— На дворе еще лето, Габи, — робко вставила я. — Думаешь, надо сделать
вед, что он связан с мафией? Иначе...
— Пусть все считают, что в прошлом он много страдал, — упоенно
продолжала Габи— Из-за женщин, которых любил и ради которых даже теперь
свернет горы. О детях ни слова, чтобы не дай бог не подумали, будто он
легкомысленный. Как у него на личном фронте?
— Пейдж говорит, он недавно встречался с девушкой, но она его бросила,
— сообщила я, вспоминая нездоровую бледность мрачного Годрикова лица. —
Больше я ничего не знаю. Если честно, трудно представить рядом с ним
женщину.
— Хм. Постарайся все выяснить. И, исходя из правды, что-нибудь
придумай.
— Габи, я вовсе не уверена, что Годрик сумеет войти в этот образ! Он
ненавидит давать интервью, фотографироваться, общаться с людьми. Ему не
хватает уверенности. Все думают, будто имеют дело с отпетым хамом, на самом
же деле он просто застенчивый. Вроде Роджера. Даже надеть драгоценности его
вряд ли уговоришь.
Габи посмотрела на меня с недоверием, будто разгуливать по улицам в пальто
из верблюжьей шерсти и извлекать полтинники из засаленной стопки — для
всякого обычное дело.
— Он актер или нет?
— Вообще-то да, но разговаривает членораздельно только на сцене или на
съемочной площадке. — Внезапно меня осенило, и я на миг замерла. — Да, да,
точно! Надо заставить его играть! — Я вскочила со стула и обняла Габи. —
Боже! Я знала, что ты мне поможешь! И что съездить домой обязательно надо!
Габи крепче прижала меня к груди.
— Но если будешь вести себя так, как с утра, лучше лети на выходные
обратно. Черт! — Она отстранилась и взглянула мне в глаза. — Оказывается, ты
бываешь и отъявленной брюзгой. Ну и выволочку нам устроила!
— Что, перегнула палку? Прости. Только, знаешь...
Я не хотела сознаваться в том, что теперь чувствую себя куда лучше. Проведя
несколько часов в агентстве. В собственном агентстве! Будучи собой. Не
подругой Джонатана или заменой Синди, даже не хозяйкой Храбреца.
— Знаю, — ответила Габи. — Послушай, чего бы там ни желал Джонатан, не
отказывайся от занятия, которое так любишь. И не вздумай терзаться мыслями,
что ты недостаточно блондинистая, худая или успешная. Ты замечательная
такая, как есть.
Я ничего подобного ей не говорила. Как она умудрилась угадать, о чем я
думаю?
Лицо Габи смягчилось.
— Всем сердцем желаю вам с Джонатаном счастья. Правда. Ты удивительный
человек — так часто приходила мне на выручку. Если тебя еще что-то гнетет,
поделись со мной, ладно?
Я медленно кивнула. Серьезных проблем у меня не было. Во всяком случае
таких, с которыми я не справилась бы сама. Или о которых могла бы поговорить
с Габи... не боясь, что они не станут явью.
Мы долго смотрели друг на друга, потом Габи потерла руки.
— Фотография этого Годрика у тебя есть? — спросил
...Закладка в соц.сетях
