Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...йшие чулки. Вооружиться надо было, чем только можно, —
в тяжелые минуты меня всегда ободряла мысль, что на мне отменное белье и
туфли.
Главная спальня в доме Джонатана была большой и просторной. Он твердил, что
наступит день и комната преобразится (планировал устроить в стенах шкафы, в
которые можно входить, и все прочее), но мне она нравилась как есть —
огромная кровать посреди голого дощатого пола, листва деревьев и коричневые
фасады соседних домов за окном.
Я не удивилась, узнав, что, хоть дом и в предремонтном состоянии, четырежды
в неделю тут наводит порядок уборщица. Пришлось найти к ней подход: свежие
пончики пришлись как нельзя более кстати. Кончита поведала мне, что,
совершая туалет в ванной, Джонатан всегда неряшлив. Впрочем, в остальном он
был на редкость аккуратен и собран — единственную слабость мог по праву себе
позволить.
Пока я собиралась, Храбрец наблюдал за мной из угла. За все это время он не
издал ни звука.
— Надеешься, что мне одной придется отдуваться? — Я пригрозила ему
пальцем. — Может, я даже возьму тебя с собой — в качестве доказательства.
Пес оживленно завилял обрубком хвоста, вышел из угла и уселся на мой чистый
кардиган. Джонатан явно в восторге от новых манер Храбреца, подумалось мне.
Хотя бы в чем-то я, вне сомнений, утерла Синди нос.
В воображении возникла картинка: я шествую к алтарю в подвенечном платье, а
за мной по пятам идет пес-паж Храбрец. Пока я тешила себя отрадной мыслью,
собака подскочила к окну и залилась лаем. С подоконника вспорхнула пара
голубей, оставляя на нем очевидные свидетельства сильного испуга.
Я вздохнула. Над Храбрецом еще работать и работать.
Мы пошли на встречу с Пейдж: Храбрец на очень коротком поводке, я — стараясь
держаться в тени, чтобы жара не усугубила и без того дурное настроение. В
парке уже играли шахматисты, студенты спешили в Нью-Йоркский университет, а
на Салливан-стрит в палатке старушки-гадалки по картам Таро уже сидел
клиент; второй ждал в сторонке, читая газету.
Я шла и внушала себе, что ни в чем не повинна, но в голове все отчетливее
звучал голос, злой, как никогда прежде: я не сумела уйти от конфликта. И
мучила неотвязная мысль, что не удалось справиться с работой.
Я избежала бы позора и достигла цели. Если бы подошла к делу более
профессионально. Будучи Милочкой Бленнерхескет.
Остановившись у витрины
Дин и Делюка
, я взглянула на свое отражение. На
меня смотрела высокая брюнетка в платье с плотно облегающим грудь лифом.
Брови нахмурены, рука крепко сжимает сумку... Я машинально поправила волосы
и в какое-то мгновение возгорелась желанием надеть светлый парик. Милочка
всегда знала, как быть...
Мелисса, сказала себе я. Ты в состоянии одолевать проблемы и как Мелисса.
Милочка в твоей голове. Парик не наделен волшебными силами. Джонатан отчасти
прав. Может, пора начать новую жизнь...
Я провела рукой между бровями, расправляя складку. И не успел Храбрец
засунуть свой подвижный черный нос в магазинную дверь, как мы продолжили
путь.
К моему удивлению, секретарша встретила пса с восторгом и ласками, даже
принесла ему водички в миске. А я тем временем, усевшись на черный кожаный
диван, в сотый раз произнесла в уме заготовленную тираду. Только не перегни
палку, напомнила я себе. Держись с достоинством. В конце концов, тебе не
сказали, что конкретно надо было делать.
— Мелисса.
Пейдж возникла из ниоткуда.
— Здравствуйте, Пейдж, — ответила я, собираясь с духом.
— Прошу вас.
Мы вошли в ее офис и сели.
— Не стану отнимать у вас много времени, Пейдж, — начала я. — Пришла
лишь извиниться за вчерашний кошмар. Виновата во всем, разумеется, одна я,
точнее, собака Джонатана, за которой я должна была лучше присматривать. А
Рик, он...
— Мелисса. — Пейдж подняла указательные пальцы и стала одновременно
покачивать ими из стороны в сторону, будто играя в невидимую веревочку.
Потом вдруг обоими указала на меня. — Пожалуйста, не продолжайте.
— Простите... — пробормотала я, сбитая с толку.
Казалось, Пейдж вовсе не сердится.
— Извиниться перед вами должна я, — сказала она. — Думала, вы пришли
именно за этим. Поверьте, отнюдь не все ньюйоркцы такие! Не представляю, что
вы думаете о нас: не прожили в городе и недели — и нате вам, попали в такую
историю! Боже праведный! — Она засмеялась. — Не укладывается в голове!
Надеюсь, вы не успели пожаловаться родным? Привет, мама! Сегодня меня чуть
не побили в Центральном парке, спасибо кинозвезде, он пришел мне на выручку!
С другой стороны, если задуматься... Почему бы и не отправить домой такое
письмо?
— Э-э... Нет, ну что вы. — Я так переживала, что заварила всю эту кашу,
— у меня и мысли не мелькнуло ругать кого-то, кроме себя. Ведь, пусть
косвенно, виновата была только я...
Пейдж наклонилась вперед, будто мы снова стали друзьями.
— С Риком ой как непросто, согласны? Но он гений, таким, как правило,
приходится давать поблажки. Проблема, увы, остается проблемой. Вы его друг,
тоже англичанка. Как по-вашему, можно ему помочь?
Я насторожилась. Очевидно, Годрик не рассказал ей, при каких обстоятельствах
мы были знакомы. Я тем более не намеревалась упоминать об этом.
— Да, Рик ведет себя непростительно грубо, — согласилась я. — Но на
самом деле он вовсе не такой и хамит не намеренно. По-моему, его главная
беда... застенчивость. Неуверенность в себе.
— Словом, он вроде необработанного алмаза. Вы это имеете в виду?
Пейдж пристально взглянула на меня, ожидая ответа.
Я обрадовалась. Мне уже казалось: что я ни скажи, ньюйоркцы в любом случае
истолкуют мои слова превратно.
— Да! Кстати, у него есть девушка?
Пейдж ответила не сразу.
— По-моему, была. Совсем недавно, в Англии. Обсуждать свою личную жизнь
он напрочь отказывается. Отвечает на любой вопрос: не твое собачье дело! —
Она деланно рассмеялась. — Таков уж наш Рик! В выражениях не стесняется! Но
вы правы, было бы очень неплохо, если бы время от времени он появлялся в
обществе с умной красивой девушкой.
— Вот именно. — Я откинулась на спинку стула, больше не мучаясь
угрызениями совести. — Просто найдите ему подходящую пару, и все решится
само собой. Подруга отучит его от дурных замашек Кому понравится выходить в
свет с парнем, что оскорбляет всякого, с кем ни заговорит.
Пейдж погрузилась в мысли. — Себя я на эту роль отнюдь не предлагаю! —
Пприбавила я, не подумав. — Такой услуги в моем списке больше нет!
Брови Пейдж удивленно подпрыгнули. Она тоже откинулась на спинку стула.
Ой! Ну и оплошность — глупее не придумаешь. Пейдж понятия не имела, чем я
занималась в прошлом, и, разумеется, нашла мое признание более чем странным.
— Хм... Очень жаль, что вчера в парке вспыхнул скандал, — торопливо проговорила я. — Но, э-э...
Пейдж молча на меня смотрела, с улыбкой на губах, будто тщательно обдумывая,
что теперь сказать.
Я совсем растерялась. Положение было дурацкое.
— Искренне надеюсь, что на карьере Рика передряга не отразится... У
меня есть крем с арникой, отлично помогает при ушибах... Если надо...
— Можно начистоту, Мелисса?
— Конечно.
У меня возникло чувство, что Пейдж собралась не открыть мне душу, а
пригрозить.
— Разумеется, происшествие в парке отнюдь не облегчило мою задачу. Я
мечтала сделать из Рика благовоспитанного джентльмена, но теперь все знают,
что он распускает руки в общественных местах и не стыдится ходить в синяках!
Ее лицо озаряла столь приятная улыбка, что казалось, она видит во вчерашнем
и несомненные преимущества. Я невольно улыбнулась в ответ и немного
успокоилась.
— Да. Зато вы теперь точно знаете, он не лгун: не написал в резюме, что
владеет приемами сценической борьбы, поскольку так оно и есть!
Пейдж снова засмеялась.
— Что верно, то верно!
Спрашивать прямо:
Так вы не сердитесь?
, подобно персонажу из книжки про
Нэнси Дрю, я не желала: с отца после этого вопроса обычно соскакивала
притворная доброжелательность, и разражалась буря. С другой стороны, я
чувствовала, что в моих интересах уйти возможно раньше.
— Понадобится моя помощь, — сказала я, с облегчением подводя разговор к
финалу, — пожалуйста, звоните. Я дам вам свой лондонский телефон.
Пейдж удобнее села и чуть выпятила нижнюю губу.
— Оставлять все, как есть, нельзя, сами ведь понимаете. А действовать
надо быстро. — Она уперла кулак в стол. — Я подумала, может, вы согласитесь
помочь мне справиться с последствиями.
— Последствиями?
— Да. Задача любого агента — выяснить, чего человек хочет, и исполнить
его желание, — сказала Пейдж. — Или, в случае неудачи, подумать, какое его
требование ты хотел бы удовлетворить и претворить его в жизнь.
— Угу...
Если честно, я не совсем поняла, что она имеет в виду.
— Послушайте, Мелисса, только между нами, сегодня мне позвонили уже с
двух киностудий — ни та ни другая до вчерашнего конфликта не проявляла к
Рику ни малейшего интереса. Представляете? В общем, так: давайте из этого
скандала извлечем выгоду!
До меня стало доходить, что она замыслила. Создать Рику другой имидж —
прагматично и смело. Ну и ну! Я сама загорелась блестящей идеей.
— Хотите превратить его в рыцаря-экстремала? — спросила я. —
Благородного героя?
Пейдж помедлила с ответом.
— Трудно объяснить... Скорее в сорвиголову.
— Что?
— Да! В сорвиголову! Такими бывают поэты. В настоящего актера —
несгибаемого, пылкого, отчаянного...
— Грубого? — прибавила я шутливо.
— Да, и грубого тоже, — подхватила Пейдж. — Грубого, мрачного,
бесцеремонного... Пусть будет тертым калачом, что прошел огонь и воду,
повидал убогие улицы Лондона, Англию. Короче, подобием Гая Ричи!
— Пейдж, — произнесла я, стараясь выразиться помягче, — Гай Ричи не
выходец из трущоб — его мать и мою маму стрижет один парикмахер.
— Ну и что? — Пейдж хлопнула в ладоши. — Это нам знать не обязательно.
Главное, сделать Рика сорвиголовой. Опасным и в то же время
благовоспитанным!
Я напрягла мозги, придумывая сравнения.
— Как... хм...
— Да, да... как... э-э... — Пейдж поджала губы и вдруг указала на меня
пальцем. — Как никто! Пусть ни на кого не походит! В этом и будет самая
соль. Пусть чем-то напоминает Колина Фаррелла, чем-то...
— Гарольда Шипмана?
— Кого-кого?
Я вздохнула.
— Английская шутка. Послушайте, Пейдж, вы отлично придумали! Желаю
успеха!
— Мелисса, мне нужна ваша помощь— Пейдж посмотрела на меня со всей серьезностью. — Пожалуйста.
— Нет, нет, — пробормотала я, уже чувствуя, что снова сдамся.
— Неужели вам не интересно поучаствовать в столь захватывающем проекте?
Вы ведь давно знаете этого парня! И уже взялись за него. Он ваш друг — от
того, как сложатся обстоятельства теперь, зависит вся его дальнейшая судьба
Вы ведь понимаете?
Голос Пейдж звучал гипнотически монотонно. Она задавала вопросы, но ответов
на них не ждала.
— Вообще-то мы весьма плохо знакомы, —ухитрилась вставить я, однако
Пейдж продолжала, сверкая глазами:
— Знаю, у вас отпуск, и все прекрасно понимаю. Но грош мне цена как
агенту, если, получив бесценную возможность набраться у вас опыта, я не
ухвачусь за нее, ведь так? Вы сами сказали, что умеете заставить мужчин
освободиться от комплексов, смелее двигаться к цели. Вам не кажется, что
жизнь дает вам исключительный шанс? Что касается финансовой стороны вопроса,
мы готовы предложить весьма выгодные условия. Скажу по секрету, Мелисса,
меня умиляют ваши несовременные манеры. — Она шутливо пригрозила мне
пальцем. — На мой вкус, благодарственные письма, что вы отправили Бонни и
другим девочкам, более чем актуальны и в наши дни.
От изумления я чуть не раскрыла рот. Откуда она знает про письма? И если
слух дошел до нее, не дошел ли и до Синди?
— В этом вы с Риком удивительно схожи. А попросить я хочу вас вот о
чем: просто будьте с ним рядом, когда я занята, помогайте советами,
подсказками. У вас так ловко получается выходить из щекотливых положений!
— Но, Пейдж, я приехала лишь...
Пейдж по-ребячьи округлила глаза.
— Я буду обращаться к вам только в тех случаях, когда у самой не будет
времени. Не исключено, что не позвоню ни разу. Можем ни о чем конкретном и
не договариваться.
Джонатан придет в бешенство.
— Джонатан придет в бешенство, — твердо сказала я.
— Он что, принимает решения за вас? — с усмешкой спросила Пейдж. —
Прекрасно знаю, какими бывают мужчины! А Джонатан лишь лает, но никогда не
укусит. Может, просто будете говорить ему, что идете на встречу с другом?
Мелисса, прошу вас! Готова поспорить, Джонатан втайне гордится, что вам по
плечу любая проблема. Друзьям он при малейшей возможности рассказывает,
какая вы у него особенная.
— Правда? — спросила я не вполне уверенно.
Было никак не привыкнуть к мысли, что все эти люди знакомы с Джонатаном
гораздо дольше, чем я. Впрочем, он с утра до вечера пропадал на работе. Я
могла встречаться с Годриком хоть каждый божий день, Джонатан ничего не
узнал бы.
— Конечно, правда. — Пейдж опять пригрозила мне пальцем. — Ему по душе
женщины, которые заняты собственными делами. Независимые. В этом секрет
здоровых отношений. Нет, серьезно, знаете что? Мне кажется, мы не случайно
столкнулись с вами на вечеринке! С судьбой шутки плохи. Вы нужны Рику. И
мне. Возможно, и для вас самой начнется совершенно новая жизнь.
Наконец она замолчала и, как птичка, склонила голову набок, ожидая ответа.
Господи. Может, я правда обязана отплатить Годрику за рыцарский поступок в
парке? И потом, должна помочь ему просто как землячка — рекомендациями,
беседами.
— Ладно, — решительно сказала я. — Однако спокойствие Джонатана для
меня куда важнее репутации Годрика — имейте в виду. — Я помолчала, строго,
почти как на Храбреца, глядя Пейдж в глаза. — Стократ важнее.
— Прекрасно понимаю, — ответила она с улыбочкой, напомнившей мне
Аллегру.
Глава 13
Габи и Аллегра все чаще звонили. Обе жаловались друг на друга или задавали
невообразимые вопросы:
Можно ли преподнести жениху и невесте подарочный
купон на депиляцию?
,
Не страшно, если поженятся сводные двоюродные брат и
сестра?
,
Кто пополняет сейф с мелкой наличностью?
И все в таком духе. Я
клялась Джонатану, что об агентстве почти не вспоминаю, сама же всерьез
опасалась: не примешь срочные меры, не миновать беды.
А если начистоту, однажды даже поднялась в половине пятого утра, чтобы
позвонить в офис и проверить, ответят ли. В Англии было полдесятого.
Трубку не подняли.
Не подняли и полчаса спустя. Позднее я звонить не могла: Джонатан вставал в
половине шестого. Было бы ужасно, если бы, прослушивая собственную речь на
автоответчике, я заклевала на кухне носом, и Джонатан застал бы меня спящей
и с трубкой в руке.
Еще я утаила от него, что по просьбе некоего Олли Росса — клиента, который
утверждал, буд то в обычных футболках его плечи выглядят как у гиббона, —
тайком ездила в
Банана рипаблик
. И что отправила через
Федерал экспресс
в свое агентство посылку со средствами по уходу за полостью рта. О том же,
что целый час не без интереса беседовала с Бонни о правилах американского
бизнес-этикета, выполняя просьбу отца, естественно, рассказала. С друзьями
Джонатана, как ни неловко было об этом думать, следовало подружиться и мне.
Он, само собой, обрадовался, хоть и взглянул на меня с легким подозрением.
— А ты не находишь, что слишком эта работа.. напряжная? —
поинтересовался он как-то раз поутру, просматривая мои записи. — Неужели
твоему отцу в самом деле важно знать, как... обращаться к узбеку, если тот в
разводе?
— Естественно, важно, — ответила я, забирая у него бумаги. — И
пожалуйста, не иронизируй!
Я не вполне понимала, что значит
напряжная работа
, возможно, такие
словечки были в ходу среди Джонатановых коллег-трудоголиков. По счастью, мне
тоже хватало дел. Не обходилось и без напряжения. Всю собранную информацию —
а ее оказалось немало — я отправляла отцу по электронной почте. Он до сих
пор не ответил ни единым письмом, лишь напомнил выслать ему счет, чтобы
можно было получить деньги в казне комитета.
Безумный график Джонатана, казалось, с каждым днем разрастался, и я в
основном была предоставлена сама себе. Он уже не обещал, что не сегодня
завтра мы непременно встретимся во время ланча, а с тех пор, как я явилась к
нему в офис, пройдя в открытых босоножках и с корзиной для пикника (в
которую положила даже бокалы, полотенца и салфетки) едва не всю Пятую авеню,
лишь чтобы услышать слова Лори
мистер Райли уехал с клиентом
, меня
покинули остатки надежды.
Я не желала лезть к нему в душу, но чувствовала, что одна из его
первоочередных проблем — продажа их с Синди квартиры. На осторожные вопросы
я слышала неизменное:
Не хочу говорить об этом в новом доме
, но однажды
вечером стала невольной свидетельницей того, как, разговаривая по мобильному
во дворе, Джонатан кричит и пинает железную ограду, что было совсем не в его
характере.
Словом, чаще бывать вместе, как я надеялась, не получалось. Однако Джонатан
использовал всякую возможность, дабы уделить мне максимум внимания, тем и
искупал свою вину. По вечерам мы ездили на романтические автобусные
экскурсии по городу, но на полпути Джонатан чаще засыпал у меня на плече.
Днем я регулярно получала от него сообщения:
Думаю о тебе, скучаю
. А по
утрам, около половины одиннадцатого, мне неизменно звонила Лори, спрашивала,
не нуждаюсь ли я в помощи. Я всякий раз благодарила ее и отвечала
нет
.
Потом, кладя трубку, задумывалась, что бы перед отъездом купить ей в
подарок. Увлекшись правилами американского этикета, я превратилась в
параноика.
— Дорогая, ты действительно приятно проводишь время? — поинтересовался
Джонатан как-то вечером. Мы ели спагетти в одном итальянском ресторанчике. —
Может, заказать тебе билет куда-нибудь? Кстати, один мой клиент работает в
музее
Метрополитен
. Не хочешь еще раз туда сходить? Наверняка не
пожалеешь.
Я не желала признаваться ему в том, что мне куда интереснее знакомиться с
Нью-Йорком в кафе за чашкой кофе: наблюдаешь за людьми, подслушиваешь
разговоры... Чтобы он не подумал, будто я слишком ограниченная.
— Непременно схожу в
Метрополитен
еще раз. На днях. Но знаешь,-^
нерешительно прибавила я, — мне вдвойне приятнее, когда рядом ты.
— Правда?
Усталое лицо Джонатана, освещенное неярким сиянием свечей, вытянулось от
изумления и озарилось радостью, складки вокруг рта вдруг расправились. Он
будто на десяток лет помолодел.
Я едва не поднялась, чтобы склониться над столом и матерински прижать его
голову к своей груди.
— Конечно. — Я улыбнулась. — С тобой даже просто сидеть в парке и
кормить уток в пруду для меня было бы счастьем. Хлеб по правилам покупают
мальчики.
Джонатан наклонился вперед и взял меня за руки. Волнительная дрожь, пробежав
по моей коже пробралась в самое сердце. Я погладила загрубевшую от занятий в
тренажерном зале кожу на пальцах Джонатана. Крем для рук. Следовало купить
ему крем, но такой, чтоб аромат был не слишком женский.
— Мелисса, мне безумно жаль, что я не могу даже просто погулять с тобой
по парку. Все из-за работы... Сейчас дел как никогда много. И потом...
Я крепко взяла Джонатана за руку, сцепив его и свои пальцы в замок.
— Не объясняй. Ведь сейчас мы вместе. Сидим в чудесном местечке, пьем
вино, горят свечи... — Я кивком указала на зал вокруг. Лори предлагала и
более модные рестораны, но я выбрала этот, чтобы можно было спокойно
отдохнуть и подержаться с Джонатаном за руки. — Я прилетела в Нью-Йорк
побыть с тобой, все остальное меня мало заботит. Как здорово, когда ресторан
такой, что не боишься скинуть под столом туфли, — прибавила я вполголоса.
Послышался едва уловимый шум, и тут к большому пальцу моей голой ноги что-то
прикоснулось. Нога Джонатана. В одном носке, без туфли.
М-м-м.
— Тогда, — произнес он, не моргнув глазом, хоть в эту минуту моя ступня
скользила вверх по его голени, — буду радовать тебя всем, чем только смогу.
Два дня спустя Джонатан принес мне завтрак в постель и объявил, что у него
отличная новость.
— Надеюсь, на сегодня у тебя еще нет планов — после обеда я буду
свободен.
Его бровь многозначительно изогнулась. Наверное, ждал, что я отреагирую каким-
то восторженным жестом.
— Неужели? Какой смысл выбиваться в начальники, если жизнь у них —
сплошное напряжение? Берешь на отдых всего полдня и радуешься, будто наконец
дождался праздника.
Я окинула строгим взглядом Храбреца, который пытался забраться на кровать, и
тот, оставив свою затею, поплелся к стоявшей в углу корзине.
— Начальник в Англии и начальник в Америке — разные вещи. — Джонатан
вздохнул. — У меня, к сожалению, нет личной помощницы типа Габи, которая без
проблем устроит поход к зубному на Харли-стрит на целых три с половиной
часа. Причем в пятницу, во время ланча.
Я возмущенно нахмурилась, готовясь вступиться за Габи.
— Наверняка, она...
— Перестань, Мелисса. — Джонатан помахал в воздухе чайной ложкой. — Потому-
то я и поручил вести дела лондонского офиса именно Патрис. Она из Нью-Йорка
и в курсе всего. Ни капли не интересуется крикетом, зато всегда знает, где
проходят международные матчи.
— Как здорово, что ты наконец отдохнешь, — сказала я, спеша сменить
тему. — Уже что-нибудь запланировал?
— Да, но это секрет! — Джонатан просиял. — Встретимся возле музея
Метрополитен
в час тридцать.
— И пойдем в музей?
— Нет! Я придумал кое-что получше. Хоть с
Метрополитеном
ничто не
может сравниться, — быстро прибавил Джонатан.
— Бесспорно, — пробормотала я, дабы не выставить себя невеждой. — Как
мне одеться?
— Как пожелаешь. — Джонатан допил крепкий кофе и подмигнул. — Надень
лучшее... — Он замолчал, будто не решался договорить. Потом произнес: — Какое-
нибудь летнее платье.
— Разумеется, я буду в летнем платье... — растерянно пробормотала я.
Порой мне сдавалось, существует особая FМ-волна, но я со своим АМ— мозгом
никак не могу ее поймать. — В чем же еще?
Джонатан окинул меня озорным взглядом и положил бумаги в портфель.
— Вообще-то я имел в виду не платье, но... Выбрось из головы. — Он
чмокнул меня в макушку. — Будь умницей. Увидимся днем.
Утро я провела, исправно подписывая открытки в кафетерии. Текст на каждой
выходил практически одинаковый:
Отлично провожу время! Видела Эмпайр-стейт-
билдинг и сделала покупки в "Блуминдейле"! Знакомлюсь с друзьями Джонатана —
интереснейшие люди!
Эмери я сообщила еще, что встретилась с Годриком, и что он теперь настоящий
актер; бабушке — что отведала коктейль в
Алгонкине
.
Странно: живительная магия утреннего кофе сегодня как будто не действовала.
Давила необъяснимая тоска, я чувствовала себя разбитой. Наверное, из-за
расстройства биоритмов, пришла в голову мысль. Я постаралась встряхнуться.
Еще из-за одиночества. С Храбрецом в это утро гуляла выгулыцица, а я уже
привыкла, что дни напролет общаюсь в основном с ним. Конечно, собачья
компания не заменяла дружескую болтовню за утренним кофе со знакомыми
Джонатана — отправляясь сюда, я представляла себе нью-йоркскую жизнь именно
такой, — и все-таки...
Я решительно взяла со стола сотовый и набрала номер офиса. Всегда помогает,
когда с тревог мнимых переключаешься на настоящие.
Ответили лишь после двенадцатого гудка.
— Алло! — раздался из трубки голос Габи, жующей рогалик или что-то
подобное.
—
Агентство Милочки
, Габи, — строго напомнила я.
— Что? А, привет, Мел! — Послышались торопливые шаги, кашель. Смолкли
приглушенные звуки радио. — Как дела?
— Замечательно! Сижу в уютном кафетерии в Гринич-Виллидже, пью латте со
льдом, — беззаботно произнесла я. — Подписываю открытки и... отдыхаю.
...Закладка в соц.сетях
