Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
Дома Мелисса — нытик и неудачница, а в собственном агентстве она
превращается в сногсшибательную Милочку, суперняню для своих клиентов-
мужчин, которые бегут к ней за помощью со всего Лондона, зная, что она
выручит из любой беды. Бойфренд Джонатан зовет Мелиссу на каникулы в Нью-
Йорк, с условием, что ее второе "я" — блондинка Милочка — останется в
Лондоне. С тяжелым сердцем бросив агентство на беззастенчивую подругу и
жуткую сестрицу, Мелисса вылетает в Америку. И не успевает оглянуться, как
против воли соглашается придать светский лоск талантливому, но неотесанному
киноактеру Рику Спенсеру, без пяти минут звезде. И тут начинается настоящая
свистопляска...
Мое имя Мелисса Ромни-Джоунс, но в период между девятью утра и пятью вечера
можете называть меня Милочкой.
В это время я на работе, в собственном агентстве, первом в Лондоне фриланс-
сервисе, что предлагает помощь невесты или подруги. Когда я в офисе, я Мила
Бленнерхескет, бич запущенных домашних хозяйств и королева неухоженных
холостяков. Мое детище — спасение многострадальных одиноких парней, которые,
бывает, крайне нуждаются в женском совете; бедняг такое множество, что
просто не верится.
Должна подчеркнуть, мой труд отнюдь не столь привлекателен, как может
показаться на первый взгляд, но на мужчин я теперь во многих отношениях
смотрю иначе.
Как указано на моих визитных карточках, я, точнее, Милочка оказывает любые
услуги подружки, какие только могут понадобиться мужчине, кроме интимных и
стирки. За остальное я с готовностью берусь, даже если просьба неожиданная
или ставит в тупик, поэтому дел у меня видимо-невидимо. За последний год я
порекомендовала купить не одну сотню костюмов; вынудила десятки жаждущих
обзавестись внуками дам оставить сыновей в покое; пять помолвок помогла
расторгнуть и девять устроила; привела в порядок три квартиры после безумных
вечеринок; выбрала уйму подарков крестникам и крестницам; отправила тысячи
роз женам, секретаршам, сестрам и таинственным возлюбленным; и почти в
каждом случае действовала как женщина-невидимка, что так нужны большинству
мужчин, дабы те не сбивались с пути.
Вы, наверное, гадаете, почему я отказываюсь от собственного имени. На то есть ряд серьезных причин.
Во-первых, если фамилия Ромни-Джоунс показалась вам знакомой, это из-за
моего отца, Мартина. Он единственный в истории член парламента, удержавшийся
на посту после как минимум четырех политических скандалов (два связаны с
налогами, один с пошлой интрижкой, последний с производителями сыра из
Люксембурга — эта сомнительная история по сей день покрыта мраком). Создавая
личное агентство, я не желала, чтобы папаша о нем узнал, а теперь, когда
дела идут как нельзя лучше, не хочу, чтобы он задумал нагреть на моем
бизнесе руки.
Во-вторых, если начистоту, в обычной жизни я неисправимая простофиля: мной
долгие годы безжалостно пользовались и отец, и вся невообразимо эгоистичная
семейка. Вот я и подумала: если буду временами превращаться в смелую
Милочку, которая носит блистательные наряды, безупречно причесана и
накрашена, то в каком-то смысле получу право заниматься тем, о чем прежде и
не помышляла. Начнем с того, что туфли Милочки гораздо более изящные, нежели
мои. Большинство на шпильках, и с ними прекрасно смотрятся узкие юбки и
сногсшибательные джемперы — так я хожу на работу. К тому же Милочка не
боится, если надо достигнуть цели, топнуть ногой, обутой в такую туфельку. В
критическую минуту — весьма решительно. Порой я даже не замечаю, что у меня
на пальцах волдыри, пока не приду домой.
И потом, признаюсь честно, в Милочке намного больше сексуальности. Она
никогда не сутулит плечи, дабы ложбинка между полных грудей не слишком
обращала на себя внимание, и не задумывается о том, как выглядит сзади. Мне
и в голову не приходило, что, если носить на работу чулки, успех не заставит
себя долго ждать...
Хм. О чем я?..
В-третьих? Любой рад возможности в конце рабочего дня отстраниться от дел,
ведь так? Если часами решаешь чужие проблемы, надо уметь от них сбегать. Я и
сбегаю. Возвращаюсь в удобные туфли Мелиссы — без каблуков.
Свое занятие я ужасно люблю, не говоря уже об изысканных нарядах. До того
как я открыла агентство, работала секретаршей — меня вечно забывали
поблагодарить и отовсюду сокращали; теперь же мне каждое утро, клянусь,
буквально
не терпится вновь приступить к делам. Взяться за очередного неприглядного
холостяка и открыть в нем тайные достоинства — все равно, что
отремонтировать заброшенные особняки, в которые никто не решался въехать, и
увидеть день-другой спустя, как обновленные дома осаждают покупатели.
Удовольствие, да и только! Среди моих клиентов есть и такие, кому тоже
требуется
косметический ремонт
и частично
капитальный
приводить их в
божеский вид — увлекательная игра. Когда работа проделана, к глазам, бывает,
подступают слезы.
До поры до времени я и представить не могла, что Мелиссе доведется
соперничать с Милочкой. Ведь Милочка настолько более... яркая, нежели я.
Более уверенная, энергичная — лучше во всех смыслах.
Но случилось необыкновенное. Мы... то есть я познакомилась с одним человеком
Джонатан высокий, обаятельный, учтивый, с идеальными, как у всех
американцев, зубами и прекрасно танцует — словом, настоящий не вполне
современный джентльмен.
То, что он стал моим клиентом, отчасти затруднило положение, однако, хоть я
и уверяла себя:
Джонатан влюбляется в Милочку
, он заявил, будто увлекся
мной. Мелиссой! Не Милочкой! Оправившись от изумления, я почувствовала себя
на седьмом небе от счастья.
Так оно и по сей день. Я несказанно счастлива.
Справляюсь с работой я лучше некуда, однако это не значит, что в агентство
являюсь всегда вовремя и что по утрам у меня на колготках не спускаются
петли. Я опаздывала уже на семнадцать минут и подозревала, что Габи, моя
лучшая подруга, которая согласилась помочь с сегодняшним первым заданием,
еще тоже не в офисе.
Я припозднилась из-за Нельсона, соседа по квартире, — умник позвонил на Эл-би-
си, вставил свое слово в жаркий спор о переработке отходов и заставил меня
записать его выступление с радио на кухне.
Габи задержалась на распродаже в Хэмпстеде, что началась в семь утра.
В восемь тридцать три мы обе чуть не бежали по тротуару к агентству,
прекрасно помня, что Тристрам Харт-Моссоп будет ждать нас у входа в
Селфриджез
в девять.
— Не понимаю, почему нам сразу не поехать на Оксфорд-стрит, — тяжело
дыша, произнесла Габи.
— Потому что мне надо переодеться! Успокойся, мы почти пришли.
Я поспешно шагала вверх по Эбери-стрит. В одной из школ, где я училась,
одобряли быструю ходьбу.
— Боже, Мел, ну и темпы у тебя для взрослой-то девочки! Кстати, а
почему ты опаздываешь? — задыхаясь, спросила Габи. — Устроили себе с
Доктором Ноу быструю утреннюю разминку?
— Нет!
Стоит объяснить, что Габи работала неполный рабочий день в агентстве
недвижимости, которым управлял Джонатан, и видела в нем только начальника.
Как руководитель, он слишком пекся о поставленных целях. Нельсон насмешливо
называл его Ремингтоном Стилом, потому что у Джонатана американски четкая
линия подбородка, а девочки в офисе, судя по всему, чаще именовали его
Доктор Ноу.
Сразу отмечу, что мне Джонатан говорил
нет
весьма и весьма редко.
— Утром он всегда слишком торопится, — прибавила я. — К семи обычно уже
готов.
Габи издевательски фыркнула.
— Я это и имела в виду.
Я растерянно на нее взглянула.
— А мне показалось, ты спросила про...
— Забудь, — сказала Габи. — Возвращайся в свой мир Инид Блайтон.
Габи и Нельсон всегда изводили меня двусмысленными фразами. Никогда не
понимаю дурацких шуток. Всякий, кто вырос бы в семье, как моя, воспитал бы в
себе привычку ни во что особенно не вникать.
— Непорочный ум — небольшая беда, — сказала я, поворачивая ключ и
открывая дверь.
На столе лежала стопка бумаг и брошюр, пришедших по почте, но просматривать
их, как ни хотелось, не было времени. Миновав расположенный на первом и
втором этажах салон красоты,
куда тайком являлись дамы из Челси, чтобы им ввели ботокс или сделали
электростимуляцию, мы помчались вверх по лестнице к моему офису.
Я бросила на диван большую сумку и отдала Габи букет лютиков, что купила по
пути.
— Итак, — пробормотала я, снимая кардиган. — Я переодеваюсь. А ты
поставь, пожалуйста, цветы в воду.
— Хорошо, — ответила Габи, ища глазами вазу. — Черт, ну и уютно же у
тебя! Удивляюсь, что никто из твоих клиентов не пытается тут поселиться.
— В этом весь секрет.
Мой офис располагался в небольшой квартирке на третьем этаже. В гостиной с
успокоительно-лиловыми стенами я консультировала клиентов, к ней примыкала
маленькая ванная, еще более тесная кухонька и вторая комнатка, где я хранила
кое-что из вещей, запасную одежду и раскладушку — на всякий случай.
Не закрывая дверь, чтобы можно было болтать с Габи, я скинула с себя легкую
летнюю юбку и потянулась за поясом для чулок Здорово, когда работа такая,
что можешь спокойно тратить сотни фунтов на белье
Агент-провокатор
и
причислять суммы к расходам на офисную мебель. Когда я натянула первый
новенький чулок на пальцы, а потом и на всю ногу, почувствовала себя более
уверенной. Более собранной. Более решительной.
— Кофе будешь? — крикнула Габи.
— Да, пожалуйста!
Я пристегнула чулок и быстро надела второй. В этом деле у меня уже был опыт.
Тут тоже есть свои тонкости: надо по-особому держать чулок большими и
указательными пальцами. Я радовалась, сознавая, что владею подобным
искусством. И представляла себе Джейн Рассел за тем же занятием. Следующей
по очереди шла черная узкая юбка. Как только я застегнула молнию, ткань
плотно обтянула изгибы живота. На мне был довольно высокий пояс с
утягивающим эффектом, но творить чудес он, увы, не мог.
Околдованная магией чулок, я расправила плечи. И принялась просматривать
одежду на вешалках в поисках чистой блузки.
— Печенье есть? — прокричала Габи.
— В банке. Домашнее. Нельсон испек на скорую руку, специально для меня.
Габи шумно вздохнула, восторгаясь песочным печеньем Нельсона.
Я надела чистую черную рубашку поверх розового атласного лифчика
балконет
и принялась застегивать пуговицы снизу вверх. Разумеется, шикарное белье
предназначалось не для клиентов, но в нем я лучше себя чувствовала. Дойдя до
третьей сверху пуговки, когда тончайшее кружево лифчика едва спряталось под
рубашечной материей, я приостановилась. И, поразмыслив, не стала застегивать
пуговицу.
День, в конце концов, обещал порадовать теплом.
На обтянутые чулками ноги я надела туфли-лодочки с высокими каблуками и
превратилась в другого человека.
В Милу Бленнерхескет. Женщину ростом пять футов и одиннадцать дюймов.
Рука по привычке потянулась за последней деталью, благодаря которой Мелисса
окончательно становилась Милочкой: париком с длинными светлыми волосами,
красовавшимся на шкафу. Карамельные локоны волшебно обрамляли старинную
фарфоровую подставку, напоминая церковные иконы.
Я замерла. Нет. Это единственное, по поводу чего Джонатан сказал
нет
.
Подружка напрокат
больше не должна носить парик Я купила его, дабы
замаскироваться, а он помог мне открыть в себе качества, о существовании
которых я и не подозревала.
Какая красота! И я в нем совсем другая. Просто загляденье, поверьте на
слово.
Я подошла на шаг ближе и провела рукой по светлым волосам.
Никогда в жизни я не чувствовала себя столь роскошной женщиной, как когда
была блондинкой. Ничего ведь не стрясется, если я на минутку его надену,
чтобы снова ощутить...
— Вот! С молоком, без сахара... Боже мой, — пробормотала Габи,
появляясь в проеме двери с чашками в руках.
Я с виноватым видом отшатнулась от парика.
— Никак не привыкну, что ты становишься Милочкой, — восхищенно протянула
Габи. — Вы
только посмотрите на эту тоненькую талию! Настоящая секс-бомба!
Я махнула рукой.
— Секрет в фасоне. Попробуй и ты...
— Знаю, знаю. — Габи предпочитала более практичную одежду. Она кивнула на
парик. — Собираешься надеть?
— Нет, — твердо ответила я. — С этим покончено.
— Навсегда?
— Да. Мы с Джонатаном договорились, что к парику я больше пальцем не
притронусь.
— Даже дома? — Габи озорно подмигнула. Порой она теряет всякий стыд.
Может сказать в лицо любую гадость, и это благополучно сходит ей с рук. — Он
никогда не просил тебя... поиграть с ним?
Я густо покраснела.
— Нет!
Между нами, я и теперь время от времени надеваю парик, когда рядом никого
нет. Прикосновение светлых волос к лицу волнует меня и вселяет уверенность.
Нельсон, не устающий надо мной посмеиваться, как-то заявил: парик наделен
колдовскими силами, точно волшебная штуковина из романа о привидениях.
Парик, который летал сам по себе...
Открою секрет: иной раз в минуты полуночного отчаяния я задумывалась: не
предпочитает ли Джонатан втайне от меня светловолосую Милочку? Он
первоклассный агент по недвижимости. Разъезжает на
мерседесе
, что стоит
больше Нельсоновой квартиры. А его бывшую жену Синди, натуральную блондинку,
наверняка не выгоняли из
Пони-клуба
за перекармливание лошади (из любви,
не по халатности)...
Мысль о Синди будила во мне страх. Необъяснимый и многогранный. Меня чуть не
бросило в дрожь, но я взяла себя в руки.
И подумала о том, что даже не знакома с Синди — паниковать не было причины.
Если бы мы встретились, может, воображение тотчас прекратило бы мучить меня
немыслимыми видениями.
— Нет, — сказала я с пущей уверенностью. — Джонатан больше не хочет
видеть на мне парик. Говорит, блондинками он сыт по горло.
— Ну и дурак, — заявила Габи, протягивая мне чашку и делая глоток из
своей. — Поспеши! У нас три минуты при условии, что мы сразу поймаем такси.
— Она подула на кофе и прибавила: — Впрочем, ты в таком наряде — проблем с
такси не возникнет. Да ты, что ни надень, для мужчин всегда как мед для мух.
— Успеем, — сказала я. — Не хватало ошпарить язык.
Габи поднесла к моему лицу наручные часы.
— Взгляни!
На меня накатило странное спокойствие.
— Тристрам подождет. А мы приедем, когда сможем.
Габи посмотрела на меня чуть ли не с восхищением.
— Ну и дела! Одежки могут изменить до неузнаваемости!
— На высоких каблуках я лучше соображаю, — невозмутимо пояснила я. —
Камеру не забыла?
— Конечно, нет.
— Замечательно.
Мы подъехали к
Селфриджез
в начале десятого. В том и секрет Милочки: по
большому счету она никогда не опаздывает, но может заставить мужчину
потомиться в ожидании минутку-другую и прекрасно знает, чего эти мгновения
стоят.
Тристрам Харт-Моссоп, однако, встретил нас без особого восторга, и я
поспешно повела его в отдел мужской одежды, на ходу удерживая Габи от
соблазна ускользнуть в парфюмерный зал. Теперь мне казалось, она отнюдь не
лучший помощник.
Как только мы поднялись на нужный этаж, я собралась с мыслями, точно гимнаст
перед выполнением замысловатых упражнений, и полностью переключилась на
режим
Милочка
.
— Итак, Тристрам, — пропела я, делая широкий жест рукой, — вы
запланировали потратить на одежду тысячу фунтов. Я помогу вам! — Я
повернулась к Габи, которая снимала меня на камеру, и прибавила со столь
широкой улыбкой, что заныли щеки: — Потому что я — Милочка Бленнерхескет и
превращу вас в другого человека!
Габи, надо отдать ей должное, не засмеялась. Удивительно, ведь я слышала,
как хихикнул проходивший мимо покупатель, а другой громко спросил:
Кто-
кто?
— Тристрам, — прошипела Габи. — Ответьте же что-нибудь!
Тристрам Харт-Моссоп, иллюстрация из учебника к разделу
Трудный
подростковый период
, застенчиво поежился, но, ибо воспитывался на шоу
Большой брат
и
Обмен женами
, от камеры не удрал.
— Отлично! — выдавил он из себя, реагируя на мои незаметные
подталкивания. — Хм, Милочка... Хм... Спасибо.
— Что ж! — заключила я, снова ослепительно улыбаясь. — Не будем терять
время — приступим к превращению!
— Стоп! — воскликнула Габи. — Чудесно! Неплохо держитесь перед камерой,
Тристрам, вам об этом говорили?
Я бросила на подругу многозначительный взгляд: не делай, чего не просят! Она
повела бровями, прикидываясь невинной овечкой. Получилось не ахти как.
Невинность ей не к лицу.
— Не припомню, чтобы изъявлял желание участвовать в этом проекте, —
промямлил Тристрам. Мы шли мимо вешалок со свитерами из овечьей шерсти, я
подталкивала его вперед, будто служебную собаку. — И вроде вообще не смотрел
эту передачу по Эм-ти-ви...
— Нам позвонила ваша мама — захотела сделать вам сюрприз! — весело
прощебетала я, пожимая руку подопечного. — А передачу вы, разумеется, не
видели — эта будет первая! Здорово, правда? Вам повезло! Итак, приступим...
Тристраму, по-моему, и в голову не пришло, что в действительности меня зовут
не Милочка. Удобно быть гламурной дамой: можно называть себя самым нелепым
именем — никто и бровью не поведет. В одной из школ со мной в классе учились
Бобси, Маффет и Тролль. Представьте себе, девочку звали именно так — Тролль.
Конечно, мы снимали фильм вовсе не для Эм-ти-ви. Я пошла на эту уловку,
чтобы приобрести для ненавистника магазинов Тристрама новые вещи и чтобы,
глядя на него, не возникало мысли, будто парнишка одевается в подсобке
Оксфама
и зачем-то вымазывается клеем. Его мать, Олимпия, явилась ко мне в
офис в полном отчаянии, узнав про Милочку от подруги, сын которой благодаря
мне перестал грызть ногти. (Семнадцать внезапных звонков каждый день
заставили его навек отказаться от дурной привычки.)
— Тристрам просто не хочет покупать новую одежду. Не хочет! — причитала
Олимпия. — Комплексует из-за роста и еще, по-моему, из-за костлявых
коленей... — Она осеклась. — О коленях я с ним, естественно, не
заговаривала. Видите ли, любое замечание по поводу внешности он почему-то
принимает как личное оскорбление, поэтому носит только две футболки — то
одну, то вторую. И пропускает мимо ушей, что бы я ни сказала. А ему
поступать в университет. Там наверняка подумают, он какой-нибудь наркоман!
Я посмотрела на верзилу Тристрама, неуверенно приостановившегося над
витриной с трусами. Вид у него был такой, словно парень не знал, куда девать
нескладные руки. Если он что-то и принимал, то скорее гормон роста.
Я как могла успокоила миссис Харт-Моссоп при помощи тарелки с песочным
печеньем и дала слово сделать из Тристрама такого красавца, что родной отец
не узнает.
— Ну и тяжелая вам предстоит работа! — Олимпия настолько забылась, что
стала макать печенье в чай. — Он не желает тратиться на одежду, даже если
это мои деньги. Твердит: лучше купить что-нибудь для компьютера.
У меня упало сердце. Обручить компьютеры и моду — задачка не из легких.
Впрочем, я сталкивалась с вещами пострашнее. Некто из моих клиентов, как
выяснилось, страдал педикулезом!
— Не волнуйтесь, — сказала я с лучезарной улыбкой, добавляя в кружку
миссис Харт-Моссоп чая из фамильного серебряного чайника. — Скажу без лишней
скромности: у меня дар справляться с неразрешимыми проблемами.
— Тогда вы, должно быть, гипнотизерша, — с горечью произнесла мамаша и
взяла второе печенье.
Теперь мы ходили по
Селфриджез
, коварно пользуясь страстью Тристрама к реалити-
шоу и исподволь вводя его в мир приличной одежды.
Габи по-настоящему снимала. Хоть я и попросила ее просто делать вид, не
включать камеру. Я представляла, какое начнется веселье, когда она включит
запись дома. Нельсон — его хлебом не корми, дай надо мной позубоскалить,
особенно если речь о случаях, когда мне приходится хитрить, — как пить дать
покатится со смеху. Из-за того, что я выросла в таком семействе, врать
совершенно не умею. У Нельсона прескверная привычка вопить
Дзинь!
всякий
раз, когда он подлавливает меня на лжи.
— Выключи, — прошептала я, когда Тристрам с любопытством уставился на
запонки для манжет, будто увидел их впервые в жизни.
Габи покачала головой и отошла подальше, а Тристрам повернулся ко мне.
— Это типа серьги в нос? — спросил он, взяв запонку, чтобы лучше
рассмотреть.
— Нет. — Я забрала у него вещицу и вернула в огромную чашу. — Это для
тех, кто предпочитает изысканный стиль. Поговорим о нем после. — Я ободряюще
улыбнулась. — С чего начнем?
Физиономия Тристрама потемнела от недовольства.
— Может, с компьютерного отдела?
— Нет! — Я мрачновато засмеялась, сознавая, сколь тяжелую ношу взвалила
на свои плечи. — Я имею в виду: с выходной одежды или повседневной?
Клиент взглянул на меня, как жираф на смотрителя зоопарка, и покосился на
Габи. Та как раз отвлеклась от съемок и изучала трусы на манекене, которого
было не отличить от человека.
— Камера работает? — требовательно спросил Тристрам.
— Если пожелаете, сделаем перерыв, — тотчас отозвалась я. — Габи? Не дадите нам минутку отдыха?
Когда камеру выключили, голос Тристрама зазвучал скорее печально, нежели
сердито.
— Послушайте, я предпочел бы получить деньги назад. Мне все равно
ничего не подойдет. В жизни не подходило. Даже когда мама прикидывается, что
ей нравится, я выгляжу в новых одеждах как придурок.
— Ну-ну, не говорите так, — бойко произнесла я. — Просто надо подобрать
вещи по вам.
— Меня и моя одежда устраивает. — Тристрам окинул злобным взглядом
вывешенные в ряд галстуки и уставился на собственные туфли. — Поппи
Брайдуэлл, хм... девчонка, с которой я познакомился на вечеринке, сказала, в
футболках я выгляжу как артистическая натура.
Может, аутистическая? Слова очень похожи. Я задумалась, шумная ли была
вечеринка.
— Вы с ней встречаетесь?
Тристрам покачал головой, и на джемперы посыпалась перхоть.
— Нет. У меня никогда не было подруги.
— Только задумайтесь, сколько девушек увидят нашу передачу! — с видом
заговорщика воскликнула я. — Когда вы предстанете перед ними в новой одежде
и они оценят по достоинству эти широкие плечи... — Я приподняла брови. —
Помяните мое слово: у вас отбоя не будет от поклонниц!
У меня в ушах почти прозвенело Нельсоново
дзинь
, но я скрестила пальцы.
Ничто так не вселяет в мужчину уверенность, как мысль, что рубашка сослужит
ему добрую службу. Так или иначе, на Тристрама станут обращать больше
внимания.
— Думаете? — проворчал он, но его лицо озарилось лучом надежды.
— Пойдемте.
Я повела его к примерочным, где нас уже ждали одежки — я позвонила заранее и
попросила консультантов что-нибудь выбрать, с чего мы могли бы начать.
— Вы и так неплохо выглядите, Тристрам, — сказала я, вручив клиенту
несколько футболок из тонкого хлопка и кашемировый джемпер. — Но если мы
внесем в вашу наружность небольшие коррективы, превратитесь просто в
красавца. Примерьте эти вещи, и давайте на вас взглянем.
Приблизившаяся Габи уже смотрела в видоискатель, и Тристрам послушно скрылся
за занавеской.
— Забавно: человек чего только не сделает, если думает, что его покажут
по телику, — прошептала Габи, будто сама на месте Тристрама вела бы себя
иначе. — На выходных я была в торговом центре
Брент-Кросс
— думала, что-
нибудь куплю на распродажах, — и видела телевизионщиков... В чем дело?
— Ты сказала, больше не притронешься к своим кредиткам.
Габи переступила с ноги на ногу.
— Да, но... Понимаешь, в моих отношениях с кредитками вовек не
разберешься. Примерно как в твоих с париком.
— Давай не будем о парике, ладно? — сдержанно произнесла я.
Пухлые губы моей подруги искривились в шаловливой улыбке.
— Только не разыгрывай Милочку передо мной, Мел, договорились? Девицы,
с которыми я работаю бок о бок, гораздо круче и сволочнее тебя.
Вообще-то мы с Габи совершенно разные. Я, по ее словам, принцесса из шале,
она — королева торговых центров в северн
...Закладка в соц.сетях
