Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
... наша Селия занялась женским регби...
— Послушай, а ты не пробовал объяснить матери, что на дворе двадцать
первый век? Теперь вовсе не обязательно быть в тридцать лет женатиком.
— Пробовал, но она гнет свою линию. Ей нужны внуки, а их нет и в
проекте, в этом виноват, естественно, я. Кто займется семейным бизнесом? Что
станет, когда маман умрет? Я твержу ей: ты вышла за отца, когда ему было
сорок три, но думаешь, она слушает?
— Понимаю. Общаться с родителями порой сущая пытка.
— Ага, точно. Знал, что ты поймешь. Короче, если тебя не затруднит
съездить в облегающем платье на бал охотников, будет замечательно. В
Херефорд, в третью субботу сентября. Разумеется, все пройдет без всяких там
глупостей,
просто сделаем вид, будто мы снова вместе. Надень парик, если так тебе
проще.
Я уже поднесла ручку к ежедневнику, но тут закрыла ее колпачком.
— С удовольствием помогла бы тебе, но
подружкой напрокат
я больше не
работаю.
— Что? — Я услышала в голосе Роджера панику. — Но, Мелисса, тогда я
пропал!
— Роджер, мне очень жаль. Хм, могу попытаться найти тебе приличную
девушку. Но сначала, пожалуй, пригласи ее на ужин, а потом попробуй...
— Нет, нет и еще раз нет! — нетерпеливо перебил меня Роджер. — Да ведь
это совершенно разные вещи! Мне нужна подруга на один вечер или вообще
никого. Неужели ты обо мне такого мнения? Думаешь, я способен столь подло
использовать людей?
— Я постараюсь что-нибудь придумать, — успокоительно произнесла я. —
Положись на меня.
Роджер прокричал
ура
и положил трубку. Я взглянула на часы: двадцать пять
минут первого. Самое время подвести под сегодняшним утром черту и
отправиться на встречу с настоящим бойфрендом, пока не позвонил еще кто—
нибудь из мужчин, которым без меня просто никуда.
Будь Роджер более чуток, сообразил бы: я убрала из списка услуг ту, о
которой он меня так просил, поскольку сошлась с Джонатаном, как раз выполняя
его подобные заказы.
Самое смешное, Джонатан был единственным клиентом, кому моя помощь вовсе не
требовалась, — эта мысль снова пришла мне в голову, когда я увидела его за
столиком в саду изысканного
Бойсдейла
. В этом парне все и так было
прекрасно.
На работу он обычно ездил в строгом костюме и галстуке, но сегодня был одет
менее официально (отчего, когда я взглянула на него, мое сердце взволнованно
дрогнуло): в синие брюки и светло-фиолетовую рубашку, что подчеркивала серебристо-
серый цвет его глаз. Волнистые волосы горели в солнечном свете, будто
объятые язычками пламени, а уши, которые он, по-видимому, забыл намазать
кремом против загара, порозовели.
Общую картину расслабленности портило единственное: Джонатан что-то
записывал на диктофон. Впрочем, он всегда делал себе напоминания, даже перед
поездкой в продуктовый магазин, потому я простила ему эту мелочь.
Постояв еще минутку — было приятно и до сих пор не совсем привычно
любоваться собственным парнем, — я довольно смущенно продолжила путь.
— Привет, — почти робко произнесла я.
Джонатан расплылся в улыбке и поднялся на ноги.
— Здравствуй.
Он наклонился, осторожно коснулся пальцами моей руки и поцеловал меня в
щеку. День сто ял жаркий. Я почувствовала аромат одеколона и от приятного
возбуждения внутренне содрогнулась. Джонатан пользовался
Кридом
, как Эррол
Флинн. В некоторых вопросах он был несовременен, что я ценила: сдержанность
в проявлении чувств на людях казалась мне весьма притягательной. Когда мы
оставались наедине, моего друга будто подменяли. Ну, понимаете. — Прекрасно
выглядишь, — заметил он. Я заскромничала, хоть приложила усилия, чтобы ему
понравиться. На мне было платье в стиле пятидесятых из ткани с принтами,
весьма простого фасона, сверху классического покроя кофта, борта которой я
скрепила бабушкиной брошью с камнем под бриллиант. К ним обула босоножки на
высоких каблуках — прямо у ресторана, а сандалии спрятала в большую сумку,
которую повсюду носила с собой.
Хорошо выглядеть летом в Лондоне нелегкий труд, к тому же я не из тех, кто
любит летнюю жару.
— Спасибо, — ответила я, уже устремив взгляд в меню. — Ты тоже здорово
выглядишь — очень бодрым.
— Если хочешь, взбодрюсь сильнее. Я подняла на него глаза.
— Нет, что ты. У тебя отличный вид. Джонатан негромко усмехнулся.
— Я не то имел в виду... Но... Забудь. Подошел официант принять заказ
напитков.
Джонатан улыбнулся мне и попросил:
— Два бокала шампанского, пожалуйста. Нет, знаете что? Принесите целую
бутылку.
Я оживилась.
— Сегодня праздник?
— Да, и не один.
— Во-первых, чудный выдался денек? — предположила я.
— Во-вторых, я в компании прекрасной дамы
Я просияла — снаружи и внутри.
— В-третьих, — продолжал Джонатан, — у меня приятная новость.
— Да? — спросила я. — Какая?
— Придет время, узнаешь, — ответил Джонатан игриво. — В-четвертых...
Он приподнял бровь, и у меня защекотало в животе.
— В-четвертых?
— В-четвертых, сегодня утром я продал огромный дом, — сообщил Джонатан
в ту минуту, когда принесли шампанское и бокалы. — На его крытой автостоянке
поместятся три
рейндж— ровера
!
— Ого!
Я надеялась услышать нечто более романтическое, однако в этом был весь
Джонатан: не забывал о работе почти ни на минуту. Что, впрочем, тоже
подкупало.
— А у тебя как дела? — поинтересовался он, поднимая бокал, в который
налили шампанского. — Как провела выходные за городом?
— Ужасно, — призналась я, чокаясь с ним. Джонатан уже не раз встречался с
моими родителями, поэтому не было смысла притворяться что они нормальные
люди. — У меня тоже есть новости — плохие.
— Сочувствую, — сказал Джонатан. — Надеюсь, не столь все страшно.
Я вздохнула.
— Хм... Как сказать. Сначала поделись своей радостью.
— Хорошо. — Джонатан кашлянул, рассеянно погладил галстук и сообщил: —
В офисе провели реструктуризацию. Меня повысили. Теперь я — главный
исполнительный директор, ответственный за международные продажи и
переселение.
Он расширил глаза, будто его повышение касалось и лично меня.
— Ничего себе! — воскликнула я. — Поздравляю! Прекрасная новость!
— Да. Конечно.
— Теперь ты у нас международный мистер Икс, Джонатан! — поддразнила его
я, шутя лишь наполовину. — Не знала, что тебя вот-вот повысят.
— Я и сам не знал. — Джонатан стал передвигать с места на место солонку
и перечницу. — Послушай... нам надо кое о чем поговорить... — Пауза. — Дело
в том, что мне теперь придется больше ездить и...
— Что?
Я принялась внимательно изучать меню, и в желудке заурчало. Я явилась сюда с
твердым намерением ограничиться бифштексом и салатом, но знала по слухам,
тут отлично готовят хаггис, и уже подумывала: лучше отведать его — потом
можно будет рекомендовать клиентам. В конце концов, меня считали большим
специалистом по ресторанам — местам, куда в самый раз приглашать на
свидания.
— Это значит, мне придется чаще ездить, — медленно повторил Джонатан. —
И проводить немало времени в Нью-Йорке. Я отправлюсь туда очень скоро.
Я подняла глаза, осознав, о чем речь.
— О!
Последовало молчание. У меня вдруг пропал аппетит.
— Теперь твоя очередь. Что у тебя стряслось? — спросил Джонатан. —
Прибавим к твоей новости мою — о том, что предстоит мотаться туда-сюда, — и
получится комплект.
Я прикусила губу. Появилось ощущение, что неприятностей не комплект, а целая
груда.
— Нельсон уходит в плавание и нанимает работников — хочет сделать в
квартире капитальный ремонт. Мне придется на какое-то время съехать.
— А в какую организацию он хочет обратиться? Надеюсь, известную и
надежную? — поинтересовался Джонатан с серьезным видом.
— Думаю, да.
— Среди этих ребят попадаются и такие, что потом приходится платить повторно
— ликвидировать последствия их
ремонта
. Послушай у меня появился очень
важный клиент— Джонатан полез в карман за диктофоном.
— Ты как всегда, — еле слышно произнесла я. Работа прежде всего! — Мне
в любом случае придется съехать...
Рука Джонатана застыла в воздухе.
— Понимаю, милая. Я просто задумался, как бы все получше устроить. — Он
наклонился и взял мою руку. — Где собираешься пожить?
— Вообще-то, думаю... — неуверенно начала я. Тут мне в голову пришла
ужасная мысль: не значит ли его
придется чаще ездить
просто— напросто
у
наших отношений нет будущего
?
Объятая паникой, я стала пристально вглядываться в серые глаза Джонатана,
пытаясь определить, что у него на уме. Порой он бывал не слишком
многословен.
— Так где же? Я должен знать. От меня, учти, не скроешься. Ты и так
слишком нелегко мне досталась, — нежным полушепотом пробормотал Джонатан,
протягивая вторую руку и обхватывая мое запястье.
— Я еще сама не знаю, где буду жить, — ответила я, стараясь, чтобы
голос звучал ровно — Джонатан принялся поглаживать мое запястье большим
пальцем. — Домой к родителям переселяться не хотелось бы — оттуда слишком
долго добираться до офиса. Ключи от лондонской квартиры отец мне не даст —
говорит, постоянно там работает. У Габи для туфель-то не хватает места, не
то что для меня. Может, временно сдашь бедняге свободную комнату? — Я не
шутила, но вопрос задала игривым тоном.
— Когда Нельсон тебя выставит? — спросил Джонатан, доставая из кармана
пиджака ежедневник.
— Примерно через две недели.
Джонатан нахмурился и стал просматривать записи. Листки ежедневника были
сплошь исписаны мелким аккуратным почерком, столь характерным для
американцев. Официант, терпеливо маячивший на расстоянии, спешно
приблизился, как только поймал мой взгляд. Я без дальнейших колебаний
попросила принести хаггис, несмотря на то что есть плотно не было желания.
Джонатан, не отрывая глаз от ежедневника, деловитым тоном заказал бифштекс,
картофель фри, какой-то салат и минералку.
— Говоришь, через две недели?
— Да.
Неужели я правильно угадала?
— Нет, не получится, — сказал Джонатан. — У меня как раз поселятся
давнишние клиенты. Они подыскивают жилье в Лондоне, я предложил им побыть
моими гостями. Очень скоро мне надо отправляться в Нью-Йорк. Заключу там
несколько сделок, кое с кем встречусь и посмотрю, как преобразования влияют
на инфраструктуру компании в целом. Но у нас есть очень простой выход.
— Какой?
Джонатан улыбнулся краешком рта, явно скрывая сильное волнение.
— Тебе надо поехать со мной. Поживем месяц в Нью-Йорке.
Я округлила глаза.
— Но... я не могу!
— Почему?
— На целый месяц бросить агентство? Не представляю себе, — запинаясь,
проговорила я. — У меня дел по горло, люди нуждаются в помощи... На мне
организация холостяцкой вечеринки для Кэти Торбридж и...
Джонатан поднял руку.
— Подожди-ка. Не понимаю. Ты что, организуешь холостяцкую вечеринку для
невесты?
— По просьбе невесты, — пояснила я. — Одной своей старой приятельницы,
мы вместе учились в подготовительной школе. Она боится, что шафер подобьет
Джайлза поехать в Амстердам и там оба сделают себе наколки или подцепят
герпес либо другую гадость. Поэтому я все и устраиваю. Он думает, я
стриптизерша.
— Не добавила ли ты, случаем, стриптиз в список услуг? — устало спросил
Джонатан.
— Боже упаси! — воскликнула я. — Я сказала ему так просто, чтобы он
считал, будто я и сама легкого поведения, и не заказывал, э-э,
дополнительных увеселений. Вообще-то мужчины в Англии не большие охотники до
холостяцких сборищ, где нет женщин, надо вдрызг напиваться и спускать
состояние на стриптизерш. Стриптиз больше смущает британцев, поэтому они,
хоть и скрывают это, не особенно его любят. Словом, я заказала для ребят
номер в приличном отеле в Озерном крае. Там можно поиграть в пейнтбол,
набраться, нет проституток, и потом, это всего в четырех часах езды от
Лондона. Вдруг дружки привяжут Джайлза к фонарному столбу или выкинут что-
нибудь в этом роде?
— Ты все предусмотрела.
Он просто дал мне оценку или восхитился? Если учесть его страсть к четкости
в выполнении офисной работы и беспокойство за меня — мне— то приходилось
сталкиваться с более жизненными проблемами, нежели ему, — пожалуй, и то и
другое.
— Словом, сам понимаешь, я не могу все бросить и исчезнуть. Хоть и
очень хотела бы съездить с тобой в Нью-Йорк, — заключила я.
Принесли блюда, и я взглянула на тарелку с грустью. Аппетит так и не
вернулся. А хаггис надо есть с желанием.
— Почему бы тебе не устроить месячный отпуск? — Казалось, Джонатан
немного расстроен. — Ты ни разу не была в Нью-Йорке, что меня удивляет. Я
познакомил бы тебя со своим городом, как ты меня — с Лондоном. Впрочем, если
предпочитаешь остаться и заниматься делами вместо того, чтобы составить мне
компанию...
Теперь он старался говорить весело, но получалось не ахти как.
— Так нечестно! — запротестовала я. — Дело ведь не в предпочтении!
— Именно в нем.
— Но, Джонатан...
Джонатан принялся за бифштекс — стал размеренно, точно хирург, отрезать жир.
— Ты утверждаешь, что я трудоголик, но я не ношу с собой повсюду два
мобильных телефона, оба всегда включенные. Может, скажешь, за тобой этого не
водится? — прибавил он, когда я чуть не раскрыла рот от изумления. — Я
прекрасно знаю, что, когда мы встречаемся, ты ставишь рабочую трубку на
виброзвонок. Даже моя бабушка не бегает в туалет столько раз за вечер. — Он
посмотрел на меня, оторвав взгляд от расчлененного бифштекса. — Только,
пожалуйста, пойми меня правильно. Здорово, что ты находчивая и вежливая.
Большинство бизнес-леди, с которыми мне доводится сталкиваться, отвечали бы
на звонки прямо за столом. Мне просто интересно, на каком месте стою для
тебя я. И не играл ли более важную роль, когда был твоим клиентом?
— Ты о парике? — спросила я. — Если так...
— Нет! — Джонатан засмеялся. — О парике давай больше не будем, Мелисса.
Я горд, что ты именно такая. И хотел бы, чтобы ты была моей подругой и когда
работаешь, и когда сидишь дома. Не старалась выдавать себя за кого-то еще. —
Он покачал головой. — А оставлять тебя надолго я даже боюсь — вдруг найдешь
себе другого?
Джонатан во всех отношениях человек взрослый и умеет сказать подобные слова
так, что в них не звучало и намека на хныканье.
Однако несправедливо обвиняет меня в том, будто работу я ставлю выше наших
отношений. Если бы он только знал, каких мне стоило трудов выглядеть
обольстительной, быть собранной и при этом держаться непринужденно в
свободное от работы время! Такой была Милочка, не Мелисса!
В любом случае, всеми делами в агентстве занималась я. И не могла поставить
на свое место временного работника.
— Поверить не могу, что ты смотришь на вещи именно так, Джонатан! Ты в
моей жизни — самое главное. — Я не лгала. — С удовольствием поехала бы с
тобой, сам понимаешь...
— Тогда едем.
Джонатан пристально посмотрел на меня, и я почувствовала: его терпению
настал предел В памяти закопошились неприятные воспоминания: сердитые
взгляды, когда я опаздывала, задерживаясь с клиентами, поднятые брови, когда
он видел, что на работе я, э-э, в другой одежде.
Я поерзала на стуле. Неужели его правда тревожит мысль, что я найду себе
другого? Это я-то?
— Ты хочешь, чтобы я выбрала одно из двух, так? — спросила я,
набравшись храбрости. — Хоть и прекрасно знаешь, что и то и другое для меня
очень...
— Не выбрала. Тебе будет негде жить. И давно пора отдохнуть. А мне
надо, чтобы ты была рядом, — улыбнулся Джонатан.
Моя грудь наполнилась волнительным теплом, сердце забилось быстрее. Джонатан
снова взял меня за руку и стал играть с моим перстеньком. Не с умыслом ли? —
подумала я, чувствуя, как от головы отливает кровь.
— Конечно, я выживу и без тебя. Только это будет не жизнь. Понимаешь? —
спросил Джонатан таким тоном, будто уже знал, что я в итоге отвечу.
— Я подумаю, — задыхаясь, проговорила я, когда он поднес мою руку к
губам и, продолжая смотреть мне в глаза, поцеловал в ладонь.
— Хорошо.
Бывает, у меня возникает ощущение, что нашему роману недостает
единственного: обилия танцев Басби Беркли.
— Объясни-ка еще разок, — попросила Габи, глядя на меня сквозь большие
черные стекла солнцезащитных очков. — Мистер Безупречность хочет, чтобы ты
поехала с ним в Нью-Йорк и целый месяц жила в его роскошном доме, пока тебе
некуда приткнуться, а ты не желаешь сказать
да
? Но... почему?
— Потому что не в моих правилах обижать людей, — повторила я.
Габи так переиначила мой рассказ, что теперь в самом деле казалось, будто я
веду себя нелепо. С другой стороны, рассуждать, как она, мог лишь человек
бесхарактерный.
— Единственная, кого ты обидишь, буду я, Мел. Ты хоть представляешь
себе, какие в Штатах цены на косметику? А мне теперь приходится экономить,
сама знаешь.
Мы сидели на скамейке в Гайд-Парке, лакомились мороженым и наблюдали, как из
офисов валят толпы людей, спешивших погреться на солнышке.
— Буду страшно по нему скучать, — траурным тоном произнесла я. — Надо
было самой догадаться: скоро что-нибудь приключится, слишком уж хорошо все
шло. Кстати, он и сам ценит меня не выше, чем работу, ведь не отказался же
от новой должности, чтобы не
мотаться туда— сюда
!
Габи фыркнула.
— Елки зеленые, Мел! Ничего не понимаю. Он ведь не просит тебя переселиться
в Нью-Йорк! Просто предлагает жилье до тех пор, пока Нельсон не вернется из
треклятого благотворительного плавания!
Я взглянула на Габи и поняла, несмотря на огромные очки, что она хмурится.
Видимо, до нее только сейчас стало доходить, каково встречаться с истинно
благородным парнем.
— Значит, он тебе уже рассказал?
— Да. Но делить с ним каюту не предложил. Наверное, для безбилетных
пассажиров там нет мест.
— Не в этом дело. Просто ты не умеешь завязывать узлы.
Над очками показались сильно выщипанные брови Габи.
— Ладно, ладно, только не заводись, — торопливо произнесла я. — Я в
жутком положении.
Уехать не могу, остаться тоже. Что же, черт возьми, мне делать?
Габи сняла очки, дабы продемонстрировать во всей красе свой саркастический
взгляд.
— Ты в самом деле, считаешь, что в Лондоне остановится жизнь, если ты
временно перестанешь талдычить великовозрастным мальчикам: не заправляйте
рубашку в брюки?
— Нет, конечно, тем не менее у меня море заказов, и люди надеются,
что...
— Хорошо, если его так интересует, что для тебя важнее, он или работа,
может, поступишь вот как: скажи, что ты с ним поедешь. Непременно. Джонатан,
мой господин, не смогу без тебя и десяти долбаных минут! Но отправляйся
всего на две недели, — предложила Габи. — Не произойдет ничего страшного,
если ты действительно уйдешь в отпуск. Время от времени в отдыхе нуждается
всякий. Если поднапряжешься и как следует подготовишься, тебе останется лишь
прослушивать записи на автоответчике и заглядывать в электронный ящик.
Можешь делать это и находясь дома у Джонатана.
— Верно, — протянула я. — Даже говорить ему об этом не стану — буду
проверять почту, когда он отправится по делам.
— Вот именно. А через две недели, если это так уж необходимо — почему,
я ума не приложу, честное слово! — придумаешь какой-нибудь предлог, к
примеру, скажешь, что у тебя семейные проблемы и надо срочно ехать назад,
спокойно вернешься, разберешься со всеми делами и снова в Нью-Йорк! Надолго
ли — там уж сама решишь. — Подруга бросила на меня косой взгляд. — Готова
поспорить на червонец, в итоге ты все равно поспешишь в Лондон решать
проблемы своих обожаемых клиентов.
— Тебя послушаешь, такое впечатление, что речь о поездках в Лидс по
железной дороге, — сказала я, хоть и находила ее идею отнюдь не лишенной
смысла.
— Мы с Аароном все время летали в Нью— Йорк походить по магазинам. —
Габи пожала плечами. — Что здесь особенного? Проблема возникала одна: пройти
на обратном пути таможню с кучей вещей, которые я накупала. — Она с тоской
вздохнула. — Аарон всегда платил за превышение веса, лишь бы поскорее
приехать домой и больше не видеть моих набитых пакетов. Его от них тошнило.
— Капитан Пагуош привезет тебе в лучшем случае памятный сувенирчик, —
сказала я.
Аарон мне нравился. Для человека, работавшего в Сити, он обладал редким
чувством юмора и на нем были всегда идеальные носки.
— Чудесно. Дай бог, чтобы он не привез из своего трехмесячного плавания
и другого
подарочка
, — проворчала Габи. — Слыхала я, чем они там
занимаются, эти моряки.
— В Нельсоне можешь не сомневаться. Он будет распевать со своими
подопечными матросские песни, метать в цель кольца на палубе и каждый вечер
ровно в девять давать отбой.
Минуту-другую мы с удовольствием облизывали мороженое.
— А ты не боишься? — спросила вдруг Габи.
— Не боюсь? — Мое сердце замерло. У Габи был особый дар: она умела
проникнуть в мое сознание и рассмотреть там такое, что я сама не успевала
заметить. — Чего?
— Жить с Джонатаном. Что он будет видеть тебя не столь прекрасной — без
макияжа. — Габи многозначительно на меня посмотрела. — И возможно,
встречаться с его заумными коллегами, друзьями, с бывшей женой. Это тебе не
шуточки.
— Только не надо так старательно выговаривать слова, ладно? —
возмутилась я. Впрочем, придираться к Габи не было причин. Она знает меня
как облупленную. — Хм... да, кажется, немного боюсь. Ведь все так прекрасно
складывалось, а...
— Только без паники, — твердо произнесла Габи. — Спроси у любого, кто
вас видел вдвоем: Джонатан от тебя без ума. К тому же кое с кем из его
друзей ты уже знакома, так ведь?
Я покривилась.
— Да, с Бонни и Куртом Хегель.
— Ты им пришлась по вкусу!
— Хм... В некотором смысле.
Встреча оставила неприятный осадок. Тогда Джонатан еще платил мне за услуги
Милочки. Хегели были первыми из его и Синди общих друзей, с кем он
встретился после разрыва с ней.
Капиталы и всякую ценную всячину они разделили по всем правилам, а с
товарищами решили оба сохранить дружбу. Курт в тот вечер устроил Джонатану
безжалостный допрос, а Бонни следила за нами с добросовестностью врача — я
почувствовала себя так, будто мы с Джонатаном предстали перед судом. Ему
надлежало держать отчет в том, что он чувствует к Синди, мне же... У меня
возникло ощущение, будто я виновна в грехах, о каких и не помышляла.
— Подумаешь! — воскликнула Габи. — Просто возьми и включи все обаяние
Милочки.
Я взглянула на нее и прижала руку к губам.
— Ой, Габи! Они ведь думают, что я блондинка! И что мое имя — Милочка!
Габи махнула рукой.
— Скажешь, покрасила волосы. Главное, что они видели именно тебя,
согласна? Ты им понравилась, и они наверняка сообщили всем и каждому: у
Джонатана подружка высший класс. — Она впилась в меня взглядом. — Всем и
каждому. Расслабься. Если чистоплюй Джонатан не станет отчитывать тебя,
неровно, мол, повесила полотенца, ты отлично проведешь время. Только
подумай: распродажи летних коллекций в магазинах, вкуснейшее мороженое,
Джонатан лезет из кожи вон, чтобы доставить тебе радость...
Американское мороженое. М-м-м.
И желание Джонатана доставить мне радость...
Я велела мозгу работать в ином направлении.
— А как же офис? Кто будет забирать почту? Вдруг кто-то из клиентов что-
нибудь занесет и оставит внизу?
— Если так тебе будет спокойнее, я могу периодически звонить, а при
необходимости заезжать и брать почту, — сказала Габи. — И прослушивать
сообщения.
— Серьезн
...Закладка в соц.сетях
