Жанр: Любовные романы

Маленькая леди в большом городе

сторінка №32

ьянящего облегчения.
— Спасибо, что помогала.
Аллегра повернулась к двери, на ходу угощаясь второй конфетой, но на пороге
задержалась и странно на меня посмотрела, что я расценила как сочувствие.
— А этот твой... как его там? Вы с ним больше не общаетесь?
— Нет, — ответила я.
Аллегра выпятила красные губы.
— Бедная.
— Да нет, все к лучшему, — ответила я и принялась писать, что попало.
А когда за сестрой закрылась дверь, чуть не расплакалась, умяла одна за
другой четыре конфеты, немного пришла в чувство и лишь тогда вернулась к
статье.
Мамина выставка была для меня первым серьезным выходом в свет после того
ужасного вечера в Нью-Йорке, и даже приготовления к ней разбередили едва
начавшие затягиваться душевные раны. Надевать вечерний наряд, что грозил
весь вечер напоминать о празднике в Мет, страшно не хотелось, и я все еще
стояла в неглиже и шмыгала носом, когда в дверь постучал Нельсон и спросил,
не задумала ли я в последнюю минуту сшить новое платье.
Огромное ему спасибо: войдя в комнату, он в буквальном смысле
собственноручно меня нарядил, точно куклу Барби, и, надо заметить, даже со
вкусом. Я все это время стонала и причитала.
— Не беспокойся, — сказал он, застегивая пуговицы на юбке-солнце клеш.
— Сегодня Хэлло— уин. Все подумают, что ты в костюме.
— Спасибо!
— Всегда к твоим услугам.
Мы оба взглянули в зеркало, и наши взгляды встретились. Нельсон с братской
тревогой нахмурил светлые брови.
— По-моему, ты поступила единственно верно, Мел. Нельзя всю жизнь
плясать под чью-то дудку. Теперь кругом равноправие. Буду повторять тебе это
еще и еще раз — пока ты мне не поверишь.
— И тебя, и меня бросили, — мрачно констатировала я.
— Ошибаешься, — возразил Нельсон, дополняя мой наряд ярким шарфиком. —
Меня бросили. Ты бросила сама. Это совершенно разные вещи. Ладно, хватит
хандрить. Вечером придут Габи с Роджером: потравим байки про привидения,
половим яблоки. Столько удовольствий за единственный вечер! Только попробуй
еще раз заявить, будто живешь скучно и однообразно!
Осень была в самом разгаре, и до автобусной остановки мы шли по шуршащему
ковру опавшей листвы. Медные, желтые, бронзовые, красные, на фоне асфальта
листья походили на изысканные украшения из расплющенного металла; мне же,
точно навязчивый мотив, обилие медного и бронзового лишь напоминало
рыжеволосого Джонатана.
Уткнувшись носом в поцарапанное автобусное окно, я вздохнула — стекло
затуманилось. Последнее время все кругом было окутано мраком, и мысли в
голове кружили лишь темные и безотрадные. Я больше никогда не почувствую
поутру его дыхание на своей шее. Никогда не притронусь к покрытым
золотистыми волосками рукам или усыпанной веснушками спине. В жизни больше
не услышу, как он читает мне лекцию о необходимости защищать кожу от
солнечных лучей...
Нельсон, когда я вздохнула, чуть сжал и легонько толкнул мою руку.
По-видимому, мы единственные из гостей приехали на общественном транспорте.
К нашему появлению в зале уже собралась толпа любителей покутить — публика
во вкусе Аллегры. Почти все курили, то и дело потирали носы и истерично
хохотали над собственными шутками. Я размотала шерстяной шарф, отдала его
гардеробщице, и та взглянула на меня так, будто я вручила ей дохлую кошку.
— Если что, не будем тут задерживаться, — пробормотал Нельсон, когда я,
было собралась, сказать ему то же самое.
Вдоль стен галереи поблескивали витрины с мамиными диковинными игрушками;
разноцветное освещение придавало уродцам пущей нелепости. Я рассмотрела
ближайшую черепаху— барсука и в ужасе отпрянула, увидев цифру на ценнике.
Судя по трем красным кружочкам, прикрепленным сбоку к надписи, уже трое из
гостей изъявили желание приобрести эту тварь. Ну и дела!
— Только не поворачивай голову, — шепнул мне на ухо Нельсон. — Кое-кто
пытается привлечь к себе твое внимание.
В уме мелькнула безумная мысль: Джонатан наконец приехал за мной! И сердце
радостно подпрыгнуло.
— Здравствуй, детка! — послышался со стороны знакомый голос.
Это был не Джонатан, а бабушка. Царственная и неподражаемая в длинном
восточном одеянии из серебристого бархата. Седовласую голову украшала
диадема с небольшим бриллиантом, благодаря которой выглядела бабушка строго
и вместе с тем кокетливо. Общую картину дополнял монокль.
— Ну и компания собралась! Кошмар, согласна? А ты, как всегда, просто
красавица!
Бабушкино лицо озарилось улыбкой.
— Привет, — ответила я, стараясь не выдать голосом разочарования.
Бабушка наклонила голову набок.

— Надеялась, что вместо меня подойдет кто— то другой?
— В некотором смысле...
— Пойдем, тебе надо взбодриться!
Она повела меня сквозь гомонящую толпу, а заметив официанта с гигантским
сооружением из кубиков сыра, махнула ему рукой.
— Все твой папочка. Делает одолжение своим сырным приятелям, — прошептала
она с неприкрытым отвращением. — Ты еще не видела дикобразов из сыра? Их
вырезали специально для выставки, под стать вязаным животным.
— Хм, насколько могу судить, отдельные сорта довольно редкие, — пробормотала
я, беря липкий пахучий кусочек.
— И все бесплатно. Послушай, расскажи, почему твердят, будто ты разошлась с
тем своим другом?
— Может, в другой раз? — спросила я, хватая бокал с коктейлем, что проносила
мимо официантка. — Такое впечатление, что в последние дни меня больше не о
чем спрашивать!
Бабушка поджала губы.
— Мы волнуемся за тебя.
— А что толку? Мама наверняка, считает, будто я сошла с ума, Габи якобы
одобряет мой поступок, но я в этом очень сомневаюсь... — Я взглянула в
бабушкины глаза. — Мне казалось, одна ты меня поймешь. Почему, ну почему не
кто-нибудь, а именно Джонатан не осознает, что для меня важнее всего в моем
агентстве? Я помогаю людям, не продаю им себя! И не желаю всю жизнь
составлять списки покупок для богатых дам, которые могут себе позволить, что
ни пожелают! Мне хочется приносить людям пользу, понимаешь?
— Почему бы тебе не приносить пользу Джонатану?
— Он в моей помощи не нуждается, — печально произнесла я. — В нем все
идеально — от носков до одеколона.
Бабушка усмехнулась.
— Детка, идеальных людей не существует. Тебе никогда не приходило в голову,
что Джонатан старается быть безупречно собранным и подтянутым лишь для того,
чтобы ты не чувствовала себя обязанной печься и о нем?
— Я была бы не против...
— Только задумайся, Мелисса. Ты изо дня в день решаешь проблемы
великовозрастных слюнтяев. Возможно, Джонатан думает, что вечером ты
предпочитаешь не думать о работе. Или что если тебе придется ухаживать еще и
за ним, ты будешь смотреть на него как на клиента, не как на близкого
человека. — Бабушка взглянула на меня так, будто знала о жизни все. — Само
собой, эта мысль его пугает.
Я смотрела на нее, не мигая. Она подала знак официанту, чтобы взять для нас
еще по бокальчику коктейля.
Да уж, подумала я, если взглянуть на ситуацию с этой стороны...
— Я, например, всегда отмечала, что ему не хватает уверенности, —
продолжала бабушка, протягивая мне бокал мартини. — Отсюда несчетные записи
в блокноте, бесконечное напряжение, повышенное внимание к своей прическе. И
нелепые напоминания на диктофоне. — Она взглянула на меня поверх монокля. —
Ну зачем, скажи на милость, он притащил эту штуковину на фейерверк, что
устроил твой отец под Новый год? Не собирался же прямо с праздника ехать на
встречу с клиентом!
— Нет, — сказала я. — К тому же он, хоть и посвящает всего себя делам,
всегда терзается мыслью, что должен работать усерднее...
— И потом, наверняка до сих пор страдает оттого, что его бросила жена.
Теперь уехала и ты. Попробуй-ка такое вынеси! — Бабушка дружески подтолкнула
меня локтем. — А то, что ты разгуливала с киноактером, своим бывшим?
Я бросила на нее укоризненный взгляд.
— И некогда встречалась с принцем Уильямом! Между прочим, Годрик вовсе
не мой бывший.
Бабушка махнула рукой.
— Называй, как нравится.
— Понимаю, что ты хочешь этим сказать. — Я вздохнула. — И теперь
чувствую себя так, будто совершила чудовищную ошибку. — Справедливость
бабушкиных слов ошеломила меня. Я прикусила губу. — Бедный Джонатан. Я все
это время только тем и занималась, что жалела себя, ни разу не задумалась,
не страдает ли и он.
— Я не утверждаю, что ты допустила ошибку, детка, — ответила бабушка. —
Более того: на мой взгляд, ты повела себя правильно. Женщины, что
беспрекословно повинуются, быстро надоедают. Нет. — Она ласково потрепала
меня по щеке. — Ты поступила так, как тебе подсказало сердце. Ни о чем не
жалей. Знаешь, если у Джонатана хватит ума, он рано или поздно поймет, что в
этом вся ты. Не переживай, прошло ведь совсем немного времени — считанные
дни.
А по-моему, целая вечность.
Бабушка осушила бокал.
— Не буду приводить в пример ни маму, ни Аллегру, — сказала она. — Но
жертвовать независимостью и жертвовать собой — это две разные вещи. Любовь
требует частично отказаться от свободы, детка. Но от себя не отказывайся
никогда.

— Ладно, — проворчала я. — В случае чего теперь буду знать. Только вряд
ли он еще представится, такой случай...
— Детка, — сказала бабушка, поцеловав меня в лоб, — не может быть,
чтобы не представился. Поверь моему опыту. Куда запропастились официанты? С
этим мартини ну прямо беда. Надо пойти, поискать их.
В девять тридцать мы с Нельсоном тайком удрали. Когда он вставил ключ в
замочную скважину двери, я почувствовала, как, оттого что мы, наконец, дома,
в груди разливается облегчение. В предвкушении знаменитого Нельсонова
массажа я высвободила ноги из туфель, мечтая скорее их скинуть.
— Может, скажем Габи и Роджеру, чтобы не приходили? — спросила я, когда
Нельсон толкнул дверь. — После соприкосновения с высоким искусством,
боюсь, их общества мне не вынести.
— Если хочешь, я скажу им, что ты напилась, утопаешь в горе и никого не
желаешь видеть. Габи это, может, и отпугнет, а Роджер настолько любопытный,
что, наверное, приедет в любом случае. Черт! Выключатель уже накрылся, —
пробормотал Нельсон, шаря по стене рукой. — Проклятые халтурщики!
Он прошел дальше по прихожей и включил свет в гостиной. Нашим взглядам
представились сидящие на диване Габи и Роджер в костюмах ведьм, на
физиономиях обоих застыли весьма правдоподобные гримасы.
— Сюрприз! — воскликнули они без особого энтузиазма.
Мы с Нельсоном вскрикнули от ужаса.
Во всех углах комнаты подрагивали искусственные паутины с пауками, посреди
пола на новом коврике стоял огромный таз с водой, в котором уже плавали
яблоки, на кофейном столике — тарелки с дьявольского вида желе из черной
смородины, а на телевизоре — головы-тыквы с прорезанными глазами и ртами.
— Муа-ха-ха-ха-ха! — с опозданием прибавил Роджер.
Я прижала сжатые кулаки к груди. Сердце неистово билось.
— О господи!.. Ну и напугали!
— Верните ключ, — велел Нельсон, протягивая руку. — Сию минуту. И
снимите паутины со стен. Их только что покрасили.
— К тебе уже трижды являлись вымогатели, — сообщила Габи, с неохотой
снимая ключи с кольца от Тиффани. — Каждый раз заявляли: давайте деньги, или
разобьем фары в его машине.
— Деньги? Конфет им уже недостаточно?
— Запросы растут. В общем, ты должен мне пятнадцать фунтов. — Габи
включила настольную лампу, и пространство вокруг озарилось зловещим красным
светом. — Мы уже поняли: вам сейчас не до нас, но хотели устроить
праздник...
— Вот и замечательно! — воскликнула я, снимая пальто. — Нам очень
приятно! Ужастики принесли?
— И не один, — нараспев произнес Роджер. — А у Нельсона в духовке
запеканка.
— Из мозгов и глаз тритона, — сказал Нельсон. — Фирменное блюдо,
приготовил заранее.
Я улыбнулась.
— Так начнем же адское пиршество!
К одиннадцати мы выловили яблоки, напились вина, которое для нас подогревал
и сдабривал пряностями Нельсон, наслушались предсказаний, что сообщали карты
гадалке Габи. И под привычные комментарии Нельсона и Роджера о киношных
ляпах посмотрели Других, устроившись на двух новых диванах: Габи и Роджер
легли валетом на одном, мы с Нельсоном расположились на другом, и я
насладилась долгожданным массажем. Теперь шла не менее ужасающая запись из
Селфриджез: я демонстрирую Тристраму Харт-Моссопу, как пользоваться новыми
запонками, а он бесстыдно пялится на мой бюст. Изображение беспрестанно
подергивалось, что красноречиво говорило о том, сколь сильно сцена забавляла
Габи. Моя рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, выглядывающая из-под
нее грудь и будто живая ширинка Тристрама по очереди заполняли собой весь
экран.
— Боже милостивый! — Я схватилась за голову. — Я как слониха! Габи,
почему ты никогда не говорила мне об этом?
— Потому что ты чудесно выглядишь! — Габи отправила в рот еще пригоршню
шоколадных паучков. — Ты испортила бедному парню жизнь. Теперь он и не
взглянет на обычных обитательниц Слоуна.
— Точно, — поддакнул Нельсон. — Нам надо, чтобы женщину было за что
потрогать.
Он похлопал меня по животу. Когда, засопротивлявшись, я резко села, раздался
продолжительный звонок в дверь, будто кто-то налег на кнопку плечом. Габи и
Роджер застонали.
— Если это опять ребятня, скажи им, твоя машина недостойна новых фар,
Мел, — проныл Роджер.
— А если речь о моей машине? — встрепенулся Нельсон.
— Тогда ты и иди вниз, — ответила Габи. Она так уютно возлежала, что
наверняка и не думала подниматься. — Не забудь чековую книжку.
— В мои времена раздавали яблоки и ириски, и то, если повезет. Во что
превратятся нынешние детки, когда придет их пора искать работу? — завелся
Нельсон.

Я поняла: это всего лишь увертюра. За ней последует целая опера из шести
актов. Мне не раз доводилось выслушивать его выступления. Видимо, три месяца
на паруснике в окружении детей ничуть не изменили его мнение о них.
— Ладно, схожу я, все равно почти встала, — сказала я, поднимаясь с
дивана.
— Надень! — Габи бросила мне черный парик ведьмы. — Попробуй напугать
этих чертенят. Представь, что ты Аллегра.
Я поплелась к двери, на ходу загребая рукой шоколадных паучков в глупой
надежде, что этого окажется достаточно. По случаю праздника я надела
огромные тапки в виде гигантских ступней, что сохранились со школьных
времен. Спускаться в них по лестнице оказалось непросто, к тому же голова
шла кругом от вина, да и время близилось к полуночи.
Звонки не прекращались. — Иду! — крикнула я, надевая парик задом наперед,
чтобы создалось впечатление, будто голова сидит на плечах лицом не в ту
сторону. — Ах-ха-ха-ха! — Я распахнула дверь. — Чума на вас и прочих
дьявольских отродий!
На меня пахнуло осенним холодом. В ответ не прозвучало ни звука.
О господи! Вдруг мне правда разбили фары и кто-то вызвал полицию? Или это
отец?
Я повернула парик космами назад, стараясь не паниковать раньше времени.
Дешевый фарс развлечение не для тебя, Мел, а для таких, как Габи и Роджер!
На пороге никого не оказалось.
Я громко цыкнула.
— Очень смешно и остроумно! Позвонить в дверь и сбежать!
Высунувшись наружу, я взглянула на свою машину проверить, не прячется ли за
ней детвора. И заметила краем глаза, что внизу таки кто— то есть.
Храбрец!
На нем была шикарная клетчатая попона, его белая шерсть сияла в желтом
фонарном свете. К моему великому удивлению, он сидел. Но, увидев меня,
встал. Весь его вид, даже кончик языка, торчащий из приоткрытой пасти,
говорил о полном счастье.
— Новый парик? — послышался знакомый голос. — По-моему, я такого на
тебе еще не видел.
Я с замиранием сердца подняла голову. Из темноты на свет вышел Джонатан — в
сером кашемировом пальто и зеленом шарфе. Пальто было добротное и явно
стоило немалых денег, но на подбородке Джонатана темнела щетина, лицо
осунулось.
— Привет, — сказал он, неуверенно улыбаясь
— Привет, — задыхаясь от волнения, ответила я.
— Помешал?
Джонатан указал на мои ноги.
— О нет! У нас небольшой шабаш, — пробормотала я, скидывая тапки и
бросая парик Габи на столик для почты. — Так, ничего особенного. Обычное
ежегодное сборище.
Джонатан взял Храбреца на руки, пока тот не сбежал, и поднялся на две
ступеньки так, что мы стали будто одного роста. Пес лизнул Джонатана в нос,
чуть портя общую драматическую картину.
— У меня не было иного выхода, — пояснил Джонатан. — Я больше не в
состоянии это терпеть: вой по ночам, томление, отсутствие аппетита. — Он
помолчал и прибавил: — Дружок тоже по тебе тосковал.
Мои губы растянулись в широкой улыбке. Джонатан почти никогда вот так не
шутил. По— видимому, этот ход он продумывал всю дорогу от Нью-Йорка до
Лондона.
— Что ж, я очень рада видеть вас обоих, — ответила я, забирая у него
Храбреца с намерением пустить его в подъезд.
Джонатан кашлянул.
— Мелисса, наверное, мне стоит сразу все сказать, пока я ни на что не
отвлекся. — Он поднял руку, прося, чтобы я его не перебивала. — Я допустил
ошибку. А ты совершенно права. Не мое дело решать судьбу твоего агентства.
Кому, как не мне, знать, что для тебя значит помогать людям. Не подумай, что
я не доверял тебе...
Наши взгляды встретились. У Джонатана были красные и усталые глаза. Но
странное дело, он выглядел хоть и по-другому, но отнюдь не хуже.
— Я не доверял себе... Боялся заревновать, сойти с ума от своих страхов или свести с ума тебя.
— Со мной, — произнесла я, стремясь к нему всем сердцем, — тебе нечего
бояться
— Знаю.
Джонатан взял меня за руки. Какие холодные были у него пальцы! Я принялась
растирать их, чтобы отогреть.
— Теперь я это осознаю. Я должен извиниться кое за что еще. Мне не
следовало скрывать от тебя, что я общаюсь с Синди. Признаюсь, я получил за
это серьезный нагоняй от Бонни Хегель. К слову сказать, в Манхэттене у тебя
есть надежные друзья. Понимаешь, я молчал не потому, что позволял себе
лишнее, а, наверное, потому, что боялся... Синди могла выкинуть какой-нибудь
фокус. Эх... Вышло так, что я сам все испортил...

— Нет, — возразила я. — Ничего ты не испортил. Просто... дал нам обоим
время о многом задуматься.
Джонатан едва заметно улыбнулся.
— И предположить не мог, что ты смотришь на ситуацию именно так. — Он
выдержал паузу. — Понимаешь, парень вроде меня не в состоянии поверить, что
у него может бьггь такая вот девушка...
— Нет. — Я засмеялась. — Не понимаю!
— Но это чистая правда.
Мы посмотрели друг другу в глаза, и на миг мое сердце зашлось от наплыва
чувств. Джонатан прилетел в такую даль, просто чтобы извиниться, и делал это
в высшей степени достойно!
Джонатан повел бровью.
— Может, попробуем? — спросил он. — Я постараюсь понять тебя, ты —
меня. Как думаешь, из этого выйдет толк?
— Не исключено. — Я положила его руки на свою талию и притянула его к
себе так близко, что почувствовала, как от кашемира пахнет ночным холодом. —
Если очень постараемся, может, толк и выйдет. Впрочем, что касается меня, я
потребую убедительных доказательств.
На серьезном лице Джонатана появилась и тут же исчезла полуулыбка.
— Думаю, смогу их тебе представить. Прости, что не заговаривал об этом
раньше. Кстати, ты права: мне давно пора принять меры, чтобы окончательно не
помешаться на карьере. А с твоим агентством... Я больше слова не скажу
против. Ты занимайся своими делами, я продолжу биться, как ненормальный, над
своими... — пробормотал он, крепче меня обнимая. — Только вот не перегнуть
бы с работой палку...
— Об этом мы еще побеседуем, — прошептала я, наклоняя голову так, что
мой нос коснулся его носа. — Уверена: мы что-нибудь придумаем. Ты ведь у нас
великий специалист по решению проблем!
— Надеюсь, отыщу выход и теперь. — Губы Джонатана были так близко от
моих, что я чувствовала его дыхание. — Когда желаешь чего-то так страстно,
как я хочу тебя, в успехе можно не сомневаться.
Я прильнула к нему всем своим существом, наши губы встретились — горячие на
холодном октябрьском ветру. Я слышала и не слышала Нельсоновы крики: Закрой
парадную! Сквозняк!
и как Храбрец заливается истеричным лаем. В мыслях был
один только Джонатан.
Мы целовались до тех пор, пока наверху не завизжала Габи и Роджер не заорал:
Это всего лишь чертова собака в парике, Габи!
— Я в любом случае приехал бы, — сказал Джонатан, отстраняясь. —
Понадобилось позвонить в твое агентство.
— Серьезно? — с сомнением в голосе спросила я. — Зачем?
Джонатан порылся в кармане, с победным видом извлек коробочку и достал
колечко с сапфирами.
— У меня две проблемы. Во-первых, хочу спросить совета насчет того,
какое выбрать кольцо... Можно?
Он посмотрел на меня, и я растрогалась, в какое-то мгновение заметив
неуверенность в его глазах.
— Да, пожалуйста.
Джонатан надел кольцо мне на палец и оценивающе на него взглянул.
— Вообще-то неплохо смотрится и это, но американцы, дабы все издалека
видели, что женщина помолвлена, покупают вещи посерьезнее. Понимаешь, о чем
я?
На моих губах заиграла улыбка.
— Мне достаточно и этого колечка, Джонатан. В чем твоя вторая проблема?
Когда я повернула кольцо так, что камни блеснули в фонарном свете, с губ
Джонатана слетел глубокий вздох, будто он все это время только этой минуты и
ждал и теперь окончательно успокоился.
— Я задумал купить кровать для своего нового дома в Гринич-Виллидже.
Большую основательную английскую кровать с пологом на четырех столбиках.
Предпочтительно старинную. Такую, чтобы можно было спрятаться от всего мира.
Дом, видишь ли, слишком большой... И в нем довольно тоскливо, когда живешь
один с собакой...
Я улыбнулась, обвила руками его шею и прислушалась к шелесту сухих листьев,
что гонял туда-сюда разгулявшийся ветер. На Джейн— стрит тоже похолодало.
Наступила пора позаботиться о тепле и уюте.
— Занятная просьба. Буду счастлива, помочь тебе в поисках такой
кровати.
— Отлично, — пробормотал Джонатан и снова поцеловал меня.

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.