Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...х абажурах. Я моргнула,
пытаясь определить, где тут бар. Стигийскую обстановку дополняли люди в
черном, накрывавшие столики, и — я только теперь заметила — разряды молнии
под прозрачным коричнево-малиновым полом. Если не принимать в расчет громкую
музыку и барную стойку с бесплатными напитками, можно было подумать, что ты
очутился в человеческом нутре.
Я осматривалась вокруг, раздумывая, где бы присесть, когда мимо прошла
официантка с двумя подносами: с одного, не прекращая беседы, гости брали
наполненные разноцветными напитками бокалы, на другой ставили пустые. Я
повернула голову и увидела, что Годрик вливает в себя голубую жидкость, а
бокал с желтой держит наготове.
— Актерская душа требует, — объяснил он. — Выпей и ты.
— Нет, спасибо.
Дабы успокоить совесть, я дала себе слово капли в рот не брать. К тому же
следовало держать ухо востро. В нашу сторону уже бросали любопытные взгляды,
прямо как в мексиканских сериалах.
— Видишь? — проворчал Годрик. — То и дело посматривают, гадают, кто ты
такая.
Впрочем, в его голосе отчетливо звучали нотки довольства.
— Они посматривают на тебя, глупая твоя голова. Ты играешь в театре,
снимаешься в новом фильме. Честное слово...
Годрик оглядел всех вокруг и не успел вылить в рот напиток, смахивавший на
мочу, как к нам подошел невысокий смуглый человек в черном жилете.
— Рик! Как поживаешь?
— Э-э... нормально. Хм, Айван: Милочка. Милочка, знакомься: Айван
Мюллер.
— Привет-привет! — Айван схватил меня за руку и принялся энергично ее
трясти, не дав мне сообразить, что происходит. — А фамилия у вас имеется?
— Нет. Я просто Милочка.
— Прелестно! — воскликнул Айван, многозначительно на меня глядя.
— Я играл в его постановке
Трех сестер
, в прошлом году, — сообщил
Годрик с видом человека, которому только что вырвали несколько зубов.
— Какое же удовольствие с ним работать! — театрально возгласил Айван. —
Чудесные были деньки, ведь так, Рик? Годрик пожал плечами.
—Точно-точно, — сказал Айван. — Чем занимаешься теперь?
— Сейчас играю в
Настоящем инспекторе Хаунде
, недавно была премьера,
— пробурчал Годрик. — Получилось как будто неплохо.
— Превосходно получилось! — звучно-воркующим голосом вставила я. — Рик
был великолепен. Уже получил ряд весьма неплохих отзывов, правда, дорогой?
Годрик приосанился.
— Хм, да. Вроде того.
Айван скривил гримасу, выражая искренний восторг.
— А вы над чем-нибудь сейчас работаете? — любезно поинтересовалась я.
— Я? О, боже правый!
Айван манерно повел плечами и затянул нудную литанию о смятении и недостатке
профессионализма; все это время он то и дело выразительно поглядывал на
негодяев, что сидели в отдаленных и не столь отдаленных углах.
Годрик слушал с кислой миной, будто мучился тошнотой, а я — не без интереса.
Отдельные из имен, которыми Айван щедро сыпал, словно конфетти, я даже
знала. Его бизнес, как он без устали повторял, был до жути
кровосмесительным.
— ...а один мой коллега, Радж, художник— гример, все время становится
свидетелем такого, Милочка, о чем большинство дам предпочитают вообще
молчать, — сообщил он, прежде чем, наконец сделать паузу и перевести дух.
Его взгляд устремился поверх моего плеча на вход. — О! Вы только взгляните,
кто пожаловал! Бедняга! Вынужден вас покинуть. Было очень приятно
познакомиться, дорогуша! — Он послал воздушный поцелуй мне, потом Годрику.
Тот передернулся. — Каким ты стал красавцем, вы только посмотрите! —
прибавил Айван, будто только теперь увидел Годрика. — Вы с ним прекрасная
пара, Милочка. — Он одобрительно кивнул. — Не прощаюсь!
Секунда — и постановщик растворился в толпе. Я лишь сейчас заметила, что в
последние несколько минут народу значительно прибавилось. Нас с Годриком
оттеснили к самой стене.
Я с тревогой взглянула на часы. Где Кристи? Я подробнейшим образом
разъяснила ей, как найти бар, но прилететь она должна была только сегодня
после полудня, потому мы и не смогли встретиться накануне. Я отчаянно
надеялась, что Пейдж не умудрилась ее перехватить.
— Теперь понимаешь, что я имел в виду? — прогундосил Годрик.—
Невыносимо! — В то же самое время он как будто чему-то радовался. — Я про
то, что ему прекрасно известно, чем я сейчас занимаюсь. А я все знаю про
него. Тем не менее, каждый считает своим долгом пристать с долбаными
вопросами. И так на любой вечеринке. Ненавижу актеров!
— Но держишься молодцом! — похвалила его я.
— Только потому, что рядом ты. — Годрик пристально на меня посмотрел. —
Как я рад, что ты согласилась прийти. Я...
— Тебе следует научиться обходиться без моей помощи, Годрик, —
поспешила сказать я. — Приходишь на вечеринку и представляй, что играешь
роль, хм, например... — Я запнулась. — Когда ты в последний раз играл
человека общительного?
Годрик скривил страдальческую гримасу.
— В подготовительной школе. Потифара в
Иосифе и его удивительном
разноцветном плаще снов
.
— Ну вот! — воскликнула я, дивясь, как много лет подряд Годрик играл
замкнутых психопатов. — Будь как он. Или как Элвис.
— Может, присядем? — внезапно предложил Годрик. — Мне что-то...
нехорошо. Ну и дурацкие тут стены!
Я провела его к столику, который как раз только что освободился, и Годрик,
согнув длинные ноги, тяжело опустился на обтянутый красным бархатом стул.
— Понимаю: нелегко быть стеснительным, — сказала я, задавшись целью по
ходу дела преподать ему полезный урок. — Но попробуй представить, что ты —
это вовсе не ты, а другой человек. И проблема исчезнет, вот увидишь. Потом,
когда осознаешь, что все в твоих руках, сможешь появляться в любом обществе.
Я всем сердцем желала ему добра, честное слово. Но, толкая наставительную
речь, не могла не думать о том, что и сама бываю светской львицей лишь в
облике Милочки. Лишь Милочку не заботило, что о ней скажут и всем ли она
угождает.
— Смешно, правда? — сказал Годрик.
— Что?
— Вот мы сидим здесь с тобой и оба прикидываемся, будто мы — это не мы
Ты играешь роль блондинки Милочки, я — актера по имени Рик.
Я снова тайком взглянула на часы. Оставалось пятнадцать минут.
— Да, верно.
— И, несмотря на это... — Годрик помахал указательным пальцем. — И ты и
я знаем, кто под масками. Ты — Дынька, любовница из-за шкафа, а я придурок
Годрик. — У него помрачнело лицо. — Ты в действительности все равно
потрясающая, хоть и не столь сексуальная, как сейчас. Я же просто парень, у
которого по-латыни
отлично
. И которого бросают.
По моим наблюдениям, комплименты из уст женщины куда приятнее, чем те,
которыми пытаются порадовать мужчины.
— Глупости! — воскликнула я. — Ты на редкость талантливый актер. А по
мнению моей подруги Габи, еще и сексапильный, каких поискать... — Я резко
замолчала. — Это ее выражение. Лично я, описывая наружность мужчин, пускаю в
ход другие слова.
Годрик впился в меня своими огромными, хмельными глазами, точь-в-точь как у
молоденького тюленя.
— А ты как бы меня описала?
— Я бы... для меня ты одаренный симпатичный актер.
Где пропадает Кристи? Я осмотрела зал, ища глазами высокую худенькую
англичанку. Черт! Надо было попросить, чтобы она прислала не одну
фотографию. В баре я в любом случае ожидала ее увидеть в другой одежде, не в
костюме для верховой езды.
— Про актерский талант ты уже говорила, — обиженно заявил Годрик.
— Помню. — Я на миг задумалась. — Но, на мой взгляд,
талантливый
звучит не менее сексуально, чем... любая другая характеристика.
Боже, ну и тема для разговора! Годрик не сводил с меня горящих глаз и чуть
заметно покачивался из стороны в сторону. Я изо всех сил старалась не
замечать, что сегодня он как никогда очарователен.
— Возьмем, например, Джонатана. Разумеется, он великолепен. И по-моему,
в нем восхищает все: его ум, профессионализм, умение выбрать вино ничуть не
менее важны, нежели прекрасные сильные руки. А ты столь разносторонний
актер! Женщины обожают, когда мужчина способен на что угодно. Поверь мне на
слово, Годрик. И прекрати хамить людям. Знаю, ты стеснительный, но далеко не
все это понимают.
— Но ведь Джонатана с тобой рядом нет, так?
Я взглянула в обрамленные темными ресницами Годриковы глаза. Вряд ли он был
столь проницателен, но задел за живое. Я проглотила слюну. Джонатана рядом
нет.
Теперь, когда я внимательнее смотрела на Годрика, видела, что взгляд у него
как у Руфуса Сьюэлла.
— Верно, его нет. Но дело ведь не в этом.
Годрик пристально взглянул на желтое спиртное, вылил его в рот и схватил два
полных бокала с проплывавшего мимо подноса. Я не задумываясь взяла один из
них и осушила почти залпом.
Мы оба приоткрыли от изумления рты и уставились друг на друга. Молчание
прервал Годрик — звучной отрыжкой.
— Сколько ты успел выпить? — спросила я с тревогой.
— Пять. — У Годрика забегали глаза. — Два — перед тем, как с тобой
встретиться. Для храбрости, понимаешь?
Превосходно! Только этого мне не хватало! Буйный набравшийся Годрик. А я в
запретном парике и на высоченных каблуках. Если придется тащить его вверх по
лестнице, не представляю, чем все закончится.
— Может, остановишься? — спросила я, стараясь, чтобы голос не звучал
осуждающе. — Закуски тут всего ничего.
— Плевать. — Годрик одним махом осушил бокал с зеленой жидкостью. И,
осмелев еще больше, сильнее наклонился, приближаясь ко мне. — Мел, то есть
Милочка, — уже не вполне внятно произнес он. — Я должен кое-что тебе
сказать.
— Нет, это я должна кое-что тебе сказать! — поспешно воскликнула я,
вдруг решив поведать, какой я приготовила ему сюрприз. В любом случае он
узнает Кристи прежде, чем я— Уступишь мне право быть первой?
— Люблю, когда первый шаг делает дама.
Годрик посмотрел на меня с вожделением, смутился, но тут снова взглянул
похотливо.
Я сделала вид, будто ничего не заметила.
— Я позвонила Кристи, узнала кое-что об Орландо и о тебе! Не сердишься?
Годрик ошарашенно уставился на меня, куда— то на грудь, потому я громко
хлопнула перед его лицом в ладоши, и тогда он медленно перевел взгляд на мои
глаза.
— Ты позвонила Кристи?
— Да. Сказала, что хочу забрать у Орландо одну вещь и что ее номер мне
дал знакомый. Пришлось немножко соврать, зато выяснилось, что они расстались
сто лет назад. — Я широко улыбнулась. — Правда, здорово? Она позвонила бы
тебе, но ей слишком стыдно за тот свой проступок. Я сказала, для тебя это не
столь важно.
— Совершенно не важно, — подтвердил Годрик.
— Конечно, ты ведь весь в делах, забивать голову разными глупостями
тебе просто некогда— Постой, что ты подразумеваешь под
совершенно не
важно
?
— Я переболел Кристи. Теперь ее имя для меня — пустой звук.
— Годрик, не говори так! — вскрикнула я. — Мне Кристи очень
понравилась! Мы так мило поболтали. Она сказала, что скучает по тебе и
страшно сожалеет о том, что прельстилась... Годрик. — Я метнула в него
строгий взгляд. — Твоя рука на моей коленке.
— Знаю, — сказал Годрик, кривя губы, как Элвис. — Пусть немного там
побудет.
Я убрала его лапу с колена и положила на стол, где мы оба могли ее видеть.
Годрик уставился на свои пальцы так, будто они были чужие.
— В общем, — торопливо продолжила я, — оказалось, что Кристи сейчас в
Нью-Йорке! Представляешь, какое совпадение? Прилетела, чтобы... Годрик, ты
меня слушаешь?
— Мелисса, — произнес Годрик. — Я влюбился... в тебя.
Я в ошеломлении округлила глаза.
— Ты одна мне нужна в целом мире тупорылых, лживых придурков, —
протянул он, выражая взглядом гамму неожиданных чувств. — Милая девушка без
комплексов, с отличными сиськами. И крепкими симпатичными ногами.
— Э-э... я, конечно, польщена, — пробормотала я. — Но честное слово,
по-моему, ты просто переносишь то, что питаешь к...
Годрик протянул руку, задумав прижать к моим губам палец, но чуть не угодил
мне в глаз. Потом, сосредоточившись, переместил палец туда, куда планировал.
— Ни о чем не думай. Дай волю чувствам. Тут он резко подался вперед. С
удовольствием заявила бы: ощущения, когда целуешься с Годриком Понсонби,
такие же, как если бы на тебя напала посудомоечная машина, работающая в
экономичном режиме, или веревочная швабра с отжимом. Однако, к моему
огромному удивлению, неприятных чувств отнюдь не возникло.
Помимо спиртного от Годрика пахло идеальной чистотой, что напоминало о не по
годам развитых мальчиках-старшеклассниках: перед свиданием они битый час
торчали в ванной. И у него были очень мягкие губы, а кожа вокруг гладко
выбрита, к тому же он не пытался втянуть в себя все, что есть у меня во рту.
Словом, поцелуй оказался стократ слаще тех, коими мы тешились в школе за
шкафом.
Но нельзя было допускать ничего подобного, а потому спустя, хм, мгновение-
другое я оттолкнула горе-влюбленного. — Нет, Годрик!
Именно таким тоном мне удавалось перевоспитывать Храбреца.
— Но почему? Разве не к этому все шло? Не для того ли мы встретились
столько лет спустя? — требовательно спросил Годрик. — Тебе не кажется, что
нашего соединения желает сама судьба?
Я пристально посмотрела в его глубокие глаза. Отвечать категоричным отказом
до ужаса не хотелось, особенно теперь, когда я вдруг осознала, что мне по
вкусу угрюмость и грубоватость. И потом сама мысль о необходимости
отвергнуть его лучшие чувства казалась невыносимой. Но...
— Нет, Годрик! Даже не думай! Я люблю Джонатана. Да. Люблю.
Годрик не ответил. Его глаза вдруг в ужасе расширились, и, проследив за его
взглядом, я поняла почему.
— Кристи?
Я заставила себя возможно скорее прийти в норму.
Кристи — это была она — стояла прямо возле нашего столика. Габи называла
таких
Ребята из клуба лыжников и серферов со Слоун-сквер
. У Кристи были
идеально прямые светлые волосы с пробором посередине, стройные ноги, плотно
обтянутые джинсами, и светлые широко раскрытые глаза, которые наполнялись
водой быстрее, чем дырявая надувная шлюпка на реке.
— Кристи? Это вы? — весело возгласила я.
Здравствуйте! Я Мелисса!
Я вспрыгнула со стула и потрясла ее вялую влажноватую руку.
У Кристи дрогнула губа, покрытая розовым блеском.
— Что вы...
— Слышали, что Годрик снимается в потрясающем фильме? Нет? В общем, он
рассказывает мне об одной романтической сцене, что будет в самом конце.
Оказывается, существует способ целоваться перед камерой так, что по-
настоящему целоваться вовсе не требуется, — на ходу сочиняла я. — Попросите,
он и вам покажет! Годрик?
Годрик и Кристи неотрывно смотрели друг на друга. Я не могла определить, что
немая сцена значит и чем закончится: слезами? Скандалом? Воссоединением? Я
переводила взгляд с него на нее и обратно.
Нет. Было сложно что-либо понять. Тем-то и опасны отдельные представители
элиты: по их каменным лицам не угадаешь ни единого чувства.
Аристократические физиономии, накачанные ботоксом.
— Хотите чего-нибудь выпить, Кристи? Я уже ухожу, у меня встреча.
В эту самую минуту Годрик вернулся к жизни
— Он что, собрался составить нам компанию!
— Кто?
— Джонатан.
— Я ужинаю не с Джонатаном, — сказала я. — С сестрой. Эмери, помнишь
ее?
Годрик нахмурился.
— А он что здесь делает?
Я резко повернула голову.
Да, действительно: на верхней ступеньке лестницы, что вела вниз, в главный
бар, стоял Джонатан. И не один. С ним рядом, что-то непрерывно говоря,
красовалась худая блондинка в серебристом платье-футляре.
Синди.
В моих жилах застыла кровь.
В прямом смысле. Клянусь, я почувствовала, как жидкость в кровеносных
сосудах вдруг превратилась в тягучее желе.
Я и шагу не успела ступить, когда взгляд Джонатана, раздраженного из-за
речей Синди, упал на меня. Они стояли на единственном освещенном пятачке в
целом зале, поэтому я ясно увидела отразившиеся на Джонатановом лице
удивление, потом предельную злобу и наконец отвращение.
Меня затошнило.
— О господи... — простонала я.
Видел ли он, как Годрик пристал ко мне с поцелуями? С расстояния сцена
выглядела наверняка убийственно.
— Ну и что? — напористо спросил Годрик. — Что теперь?
Я приоткрыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Я смотрела
на себя глазами Джонатана: наплевала на его просьбу, солгала, что буду в
ресторане с сестрой, и, хуже того, напялила парик!
Я подняла руку, собравшись снять его, но передумала. Какой смысл? Джонатан
уже заметил меня. Оставался единственный выход — придерживаться правды. Так
и сказать: решила оказать Годрику последнюю услугу, а парик надела, чтобы
его же, Джонатана, больше не ставить в неловкое положение.
А какого черта делает тут он, в компании Синди? Ведь заявил, что будет занят
с клиентами.
Мне сделалось еще хуже, ноги подкосились, и, если бы я не держалась за
столик, наверняка упала бы.
Несмотря на слабость и тошноту, в голове созрел план. Не дожидаться, когда
ко мне подойдет Джонатан, а самой все выяснить. Сейчас же.
— С вашего позволения, — пробормотала я Годрику и Кристи и, набрав
полные легкие воздуха, решительно пошла к Джонатану и Синди. — Привет,
Джонатан! Только тсс! Я маскируюсь.
— Мелисса, — ответил Джонатан. Его лицо было точно каменное. — Мелисса,
это Синди. Синди, это Мелисса Ромни-Джоунс.
Вблизи Синди смотрелась столь же лощеной и стройной, как издалека. Несмотря
на это, описать ее было довольно трудно. В глаза бросалась безупречность.
Уложенных в прическу светлых волос, идеально обработанных ногтей на ногах...
Постороннему и в голову бы не пришло, что эта дама не далее как сегодня
общалась с младенцем, не говоря уже о том, что недавно родила его.
— Значит, вы и есть Мелисса? — нараспев произнесла она таким тоном,
будто никак не ожидала, что я именно такая. — Я слышала, что вы...
блондинка.
Я ответила с достоинством, на какое в нынешних обстоятельствах только была
способна:
— Не всегда. Сейчас я проворачиваю секретную операцию. Играю роль
купидона, стараясь воссоединить моего давнего приятеля Годрика и его
подругу. Не хочу, чтобы кто-то меня узнал. Потому и надела парик.
Черт, тотчас выругалась я про себя, заметив, как помрачнело от гнева
Джонатаново лицо. Выходит, план
А
провалился.
— Серьезно? — спросила Синди с неприкрытым недоверием. — Как... мило.
Вы довольны результатом, Годрик? — прибавила она. — Помирились с подругой?
Годрик, переключившись на рыцарский режим, уже стоял у меня за спиной и
пожирал взглядом Джонатана. На Синди он взглянул, страшно хмурясь.
— Вообще-то мы собирались уходить.
Кристи мудро промолчала. Ее глаза размером с блюдца расширились до того, что
превратились в тарелки. Наверное, она раздумывала, не для съемок ли в реалити-
шоу ее пригласили в Нью-Йорк.
— Ответ, будем считать, положительный! — воскликнула Синди. — Мои
поздравления, Мелисса! Это что, ваша профессия? Воссоединять любящие сердца?
Она многозначительно взглянула на Джонатана. У меня все сжалось внутри.
— Нет. Я берусь за подобные дела в исключительных случаях, —
пролепетала я. — Мне пора уходить. Встречаюсь с сестрой. Она, наверное, уже
ждет на улице.
— Да? — саркастически спросил Джонатан. — Тоже в парике? И как вы друг
друга узнаете?
Я засмеялась, пытаясь сделать вид, что принимаю его слова за шутку.
— Джонатан! Ты, случайно, ее не видел? Чертовски глупый ход. Я
собиралась поужинать с Эмери, а она была настолько рассеянной, что частенько
не могла вспомнить ПИН-код — год собственного рождения. И вряд ли уже
появилась у клуба, где мы условились встретиться.
— Нет, — ответил Джонатан. — Мы ее не видели.
— Эмери? — спросил внезапно Годрик. — Ты ужинаешь с Эмери?
— Да! — ответила я. Сомнение в голосе — обычная Годрикова черта —
сейчас играло против меня. — Я не сказала тебе раньше, потому что
подумала... не стоит бередить твои чувства.
Я быстро подняла руку, чтобы он ничего не говорил в ответ.
— Какие у меня могут быть чувства к Эмери? — возмутился Годрик. — Я интересовался только тобой!
— Десять лет назад, — прибавила я, заметив ужас на лице Кристи. — Десять лет назад! Ха— ха-ха!
Годрик открыл было рот, но я впилась в него таким взглядом, какой, клянусь,
мог скинуть картину со стены.
Синди ухмыльнулась.
— Верно говорят: истинная любовь не умирает. Правда, Джон?
— Не знаю, — процедил Джонатан, почти не двигая плотно сжатыми губами.
Синди пихнула его в бок и, глядя на меня, выразительно повела бровью:
Мужчины! Что с них взять?
— Ну же, дорогой. В душе ведь ты романтик. Помнишь Антигуа?
На меня обрушилась лавина чувств: страх, отчаяние, растерянность и ярость.
Почему Джонатан не сказал мне, что проведет сегодняшний вечер с ней? Как
часто умалчивал об этом в прошлом? И о чем они собирались беседовать, когда
я уйду? Об Антигуа?
Я распрямила плечи.
— В общем, вижу, ты действительно занят, Джонатан, — сказала я. — У вас
деловая встреча или просто решили отдохнуть?
Синди бросила на Джонатана вопросительный взгляд.
— Деловая или нет, Джон? — Она снова посмотрела на меня. — Скажем,
пятьдесят на пятьдесят.
— Компания Синди спонсирует ряд телепередач, — сухо пояснил Джонатан.
— Да, потому я не могла не прийти. А поскольку Джонатан захотел... —
Синди сделала паузу, чтобы я подумала, будто она вынуждена придумывать
оправдание, — встретиться и поговорить о продаже квартиры, я пригласила его
сюда.
Я взглянула на Джонатана.
— Все так, как говорит Синди, — ничего не выражающим голосом произнес
он.
В груди что-то щелкнуло и камнем полетело вниз.
— В таком случае не буду вас отвлекать, — сказала я. — До свидания,
Годрик, Кристи. Надеюсь, приятно проведете вечер. Я заказала вам столик в
Чиприани
. Рада знакомству, Синди.
С этими словами я поспешила к выходу.
Глава 21
Угадайте, с кем я столкнулась на верхней ступеньке. С Эмери! Которая впервые
в жизни опоздала всего на десять минут.
Я еле устояла перед соблазном затащить ее внутрь в качестве вещественного
доказательства. Впрочем, было слишком поздно.
— Мелисса? — произнесла она, вглядываясь в мое лицо. — Мелисса?
— Да, это я, — сказала я. — Просто надела парик.
— Тебе идет, — заметила Эмери. — Выглядишь как мама. Только моложе,
полнее, чем она, и как будто... злее.
— Парик тут ни при чем, — пробормотала я. — Пошли: умираю хочу выпить.
Расположиться пришлось не в чудесном вегетарианском местечке, где Эмери
заказала столик — она забыла записать адрес, — а в обычном итальянском
ресторане, где нам тут же принесли по большому блюду пасты и красное вино.
Из меня хлынул неудержимый поток слов. Эмери принялась внимательно слушать.
Я знала: это вовсе не означает, что в итоге она даст мудрый совет, но Эмери
умела посочувствовать. Не зря годы напролет сострадала несчастным барашкам и
обожала поэзию времен Первой мировой.
— А ты ладишь с бывшей женой Уильяма? — спросила я.
— О, мне гораздо проще, — ответила Эмери. — Я с ней не общаюсь.
Вероника вообще умерла. А про которую ты спросила? Про Гвендолин?
Я молча кивнула. Даже говорить уже не хватало сил.
— Я делаю вид, будто ее не существует вовсе, — умиротворенно сообщила
Эмери. — Твержу себе: это вымышленный персонаж, от которого всего-навсего
приходят поздравительные открытки.
— А как же Валентино?
Уильям был отцом пятилетнего мальчика.
Эмери расширила глаза.
— Уильям не желает, чтобы я с ним виделась. Говорит, ни к
...Закладка в соц.сетях
