Жанр: Любовные романы

Маленькая леди в большом городе

сторінка №28

чему эта
путаница.
Я замерла. С вилки на салфетку шлепнулись макароны.
— Значит, так удобно самому Уильяму? Чтобы ты прикидывалась, будто
Гвендолин и Валентино нет на свете?
— Угу. Так советует Уильямов врач. По его словам, проще, если я не буду
касаться его прежней семьи. Я и бывшая жена с ребенком для Уильяма будто
отдельные страницы, понимаешь? По-моему, идея мудрая. Теперь, когда я живу
не в Англии, и на отца смотрю, как на человека с другой страницы. — Эмери
печально улыбнулась. — Точнее, я переселила его в другую книгу.
— А по-моему, не так уж это здорово, Эм.
— Тебе будет приятнее, если бывшая женщина Джонатана всю оставшуюся
жизнь будет совать нос в твои дела? — спросила Эмери с несвойственной ей
резкостью.
Я задумалась.
— По мне, было бы лучше, если бы я виделась с ней там, где ожидаешь. Не
терялась в безумных догадках, откуда она вынырнет в следующий раз.
Эмери по-сестрински легонько толкнула меня под столом ногой.
— Бедняга Мел, — пробормотала она. — А ты не думала перекраситься в
светлый? Тебе очень идет.
Я вздохнула и отодвинула тарелку с пастой.
Эмери поспешила вернуться в гостиницу, чтобы в привычный час перед сном
помедитировать, а я медленно побрела по улицам Уэст-Виллид— жа назад к дому
Джонатана. Парик, точно постыдная тайна, лежал в сумке, а мои собственные
волосы, как мне казалось, были более, чем когда-либо, темные и прилизанные.
Дойдя до Вашингтон-сквер, я опустилась на ступеньку величественного жилого
здания, уронила голову на грудь и прижала ладони к щекам. В парке горели
фонари, люди до сих пор играли в шахматы, другие выгуливали перед сном
собак, третьи, где-то отдохнув, возвращались домой — счастливые и
умиротворенные.
Грудь вдруг наполнило несносной тяжестью, приковывая меня к месту. Худшего
со мной, пожалуй, не случалось. Конечно, бывали черные минуты и в прошлом,
однако столь обессилевшей и опустошенной я в жизни себя не чувствовала.
Хотелось оправдаться перед самой собой, но чем отчаяннее я пыталась
объяснить, как так вышло, тем сильнее становилось ощущение вины, тем больше
пугала мысль, что Джонатан решит: я в ней серьезно ошибся, пора ее оставить.
Поделом мне. Я не оправдала его доверия. Пусть из лучших побуждений, все
равно. Не оправдала.
Некрасиво поступил и он — утаил от меня, что отправился на встречу с Синди,
— но я провинилась перед ним гораздо больше. По собственной воле оскорбила
его.
Глаза наполнились слезами, и горячо захотелось вдруг очутиться на ступенях
собственного дома. Все прочие желания затмило одно — вернуться домой.
Потому я достала телефон и позвонила единственному в мире человеку, который
мог дать совет или привести в чувства.
Послышались три гудка, потом голос Нельсона:
— Что на этот раз? — Он вздохнул. — ПО— ТВОЕМУ, ЭТО ШКОТОВЫЙ УЗЕЛ,
ЛИНН? ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ИЗ-ЗА ТВОИХ НОГТЕЙ ПАРУСНИК РАЗБИЛСЯ О СКАЛЫ В ЩЕПКИ?
ПОПРОБУЙ ЕЩЕ РАЗОК!
— Ты ошибся! — взвыла я. — Я послушалась твоего совета, но теперь все
так запуталось, что с Джонатаном нам точно не быть. Наверное— Наверное, мне
лучше вернуться домой!
Нельсон снова вздохнул и велел кому-то из помощников на время его заменить,
мне даже показалось, ему ответили: Есть, капитан!. Судя по всему,
мальчишка.
— Итак, выкладывай, и, пожалуйста, в подробностях, но побыстрее, —
сказал Нельсон, однако голос его прозвучал довольно мягко.
Я насколько могла быстро и просто описала свое жуткое положение. Свистки и
щелчки, раздававшиеся из трубки, немного сбивали с толку, но я, хоть и
всякий раз вздрагивала, говорила и говорила дальше.
— Ясно, — произнес наконец Нельсон. — Насколько я понимаю, ты ввязалась
в эту историю из своего извечного стремления помочь кому угодно, только не
себе? И доказать Ремингтону Стилу, что и в Нью-Йорке ты столь же находчива,
как в Лондоне?
— Естественно! Не ради же собственного удовольствия я обрекла себя на
унижение!
— Господи, какая же ты глупая! — Еще один вздох.— Ужасно милая, но
глупая. Короче, самое главное: не возвращайся домой.
У меня екнуло сердце.
— Вообще?
— Да нет же! Сейчас, а то сложится впечатление, будто ты правда что-то
натворила. Но ведь
ты не изменяешь Ремингтону, не работаешь втайне от него и не лжешь. Если
уедешь домой, он подумает, что ты вся в грехах. Просто выжди время, дай ему
успокоиться, потом объяснишь, что ты не прикидывалась подругой Годрика, а
всего лишь ему помогала. Да, конечно, ты должна была предупредить Ремингтона
заранее, но скажи, не желала, чтобы он волновался.

— Думаешь? — неуверенно спросила я. — Нет, я этого не вынесу. Джонатан
в бешенстве.
— Мелисса, — сказал Нельсон, — если этот образцовый агент по
недвижимости в итоге на тебе женится, ему еще не раз предстоит терпеть твои
выходки и впадать в ярость. Он должен понять, что ты действовала из самых
добрых побуждений, осознать, что с такой женой будет гораздо приятнее и
интереснее, нежели с покорной овечкой, что беспрекословно выполняет любое
распоряжение. Если он любит тебя, непременно простит.
По моим щекам текли ручейки слез, но уголки губ приподнялись в слабой
улыбке.
— Спасибо, — пробормотала я. — Знаю, тебе он не слишком нравится.
— Не то чтобы... Понимаешь, хм, просто я не уверен... — Видимо, Нельсон
решил не делиться со мной тем, что пришло ему на ум. И внезапно произнес
совсем другим тоном: — Послушай, Мелисса, все очень просто: подумай, как бы
на твоем месте поступила бабушка. Готов поспорить, ей доводилось бывать в
подобных ситуациях. Может, спросишь совета у нее?
— Нет, — ответила я, глядя поверх изгороди на парк. — Нет, в этом нет
необходимости. Я хотела... поговорить с тобой.
— Чудесно, — грубовато произнес Нельсон. — Как там дела с квартирой?
Все нормально?
Странно, но эти простые вопросы успокоили лучше, чем целый час сочувственных
ахов и охов.
— Да, я забежала на минутку, когда была в Лондоне. По-моему, все идет
своим чередом. — Я мгновение поколебалась. — Только Габи, если не ошибаюсь,
не особенно часто там появляется. У нее вроде бы уйма своих дел.
— Да, — сказал Нельсон. — Насколько я знаю, она теперь постоянно на
вечерах и праздниках, сопровождает Роджера.
— Серьезно? — осторожно спросила я.
Что еще ему известно?
— Вполне серьезно. — Голос Нельсона звучал даже весело. — В общем, нам
с тобой нельзя задерживаться, а то, чувствую, они наломают дров. Верно?
Казалось, он ни капли не тревожится, и я задумалась: не рассказать ли ему,
что его подруга, которая на пристани умывалась слезами, теперь и не думает
горевать в разлуке. Впрочем, меня это не касалось. С другой стороны, Роджер
был лучшим другом Нельсона. А я дружила с Габи. Ее похождения с Роджером
могли закончиться плачевно для всех четверых.
— С удовольствием слушал бы и слушал, как ты хныкаешь из-за океана, но
на мне ответственность за проверку палубных работ, а тебя ждет бойфренд, с
которым надо наладить отношения. Увидимся через несколько недель?
— Да. Буду встречать вас на пристани, с платочком в руках, капитан! —
пообещала я.
— Устрой все так, чтобы твой обожаемый американец стоял с тобой рядом,
— ответил Нельсон, перекрикивая грохот на заднем плане, и связь прервалась.
Только бы сорванцы не устроили ему темную, подумала я, за то, что, вопреки
запретам, он болтает по сотовому. Юнги способны на любые выходки.
Я положила телефон в сумку и еще минуту посидела, собираясь с духом.
Следовало вернуться в дом Джонатана и попытаться наладить то, что по моей
милости разрушилось. Даже если окажется, что ничего уже не вернешь. Дабы не
терзаться потом мыслью, что я трусливо сбежала от собственных проблем, или
не прикидываться, что кого-то не существует на свете. А точно знать, чем все
закончилось.
Я все еще подумывала, не позвонить ли мне в Бритиш эруэйз и не улететь ли
первым рейсом домой, когда поднималась по ступеням к парадной двери. Может,
Джонатан прав: я не понимаю нью-йоркских законов, а потому живу,
руководствуясь лондонскими представлениями о жизни. Точно слушаю знакомую
песню, что исполняют на иностранном языке, и, когда пытаюсь подпеть, не
попадаю в такт.
Однако, снова и снова прокручивая в уме слова Нельсона, я таки заставила
себя войти в дом. Джонатан сидел на кожаном диване в гостиной и невидящим
взглядом смотрел в пустоту. Лампы не горели, лишь на темных стенах играли
желтые пятна фонарного света, пробивавшегося сквозь ветви деревьев за окном.
Джонатан до сих пор не решил, покрасить ли стены или покрыть обоями.
Я было сделала шаг к выключателю, решив зажечь потолочную люстру, но
остановилась.
Храбрец, заметив меня, рванул ко мне через комнату, постукивая коготками по
деревянному полу. Я взяла его на руки, и он стал лизать мои щеки. Не
особенно помогая, но придавая уверенности.
— Джонатан, прости меня, — заговорила я. — Понимаю, тебе больно.
Поверь, я вовсе не желала обидеть тебя или поставить в неприятное положение.
Именно поэтому и надела парик — чтобы меня никто не узнал.
Джонатан повернул голову, и я ужаснулась, увидев выражение его лица. Оно
было каменное, точно лица президентов, высеченные в горе Рашмор. Но
определенно печальнее. Таким он бывал, если не желал показывать своих
чувств. В последний раз я видела Джонатана в этом состоянии, когда они
только развелись с Синди — мы еще не встречались по-настоящему.

— Дело не в проклятом парике! — выпалил он. — И почему ты так уверена,
что в нем тебя никто не узнает? Может, тебе просто плевать на... Боже! Нет,
я не стану унижаться и повторять в сотый раз одно и то же. Ты все равно не
поймешь, ведь так?
— Не так! — горячо возразила я. — Я все прекрасно понимаю. Ты не
хочешь, чтобы я ставила тебя в неловкое положение! Не желаешь, чтобы
работала в Нью-Йорке! Клянусь, я и не работаю. Всего лишь оказала услугу
старому приятелю, который...
— Влюблен в тебя?
Мои щеки залило краской стыда.
— Нисколько не влюблен. Просто немало выпил, вот и стал нести разный
бред... И потом, не все бывшие превращаются во врагов и жаждут отомстить. Я,
например, во вполне нормальных отношениях почти со всеми, с кем встречалась.
А Годрик просто...
Джонатан изогнул бровь.
— Неужели, ты в самом деле, настолько наивна? — требовательно спросил
он.
— Лучше быть наивной, чем циничной, — парировала я. — Кстати говоря, ты
прекрасно знал, что я общаюсь с Годриком. А я понятия не имела, что
сегодняшний вечер ты проведешь на вечеринке с Синди. Сколько раз вы с ней
так вот ходили в бары, а? Как часто перезваниваетесь?
Какие еще развлечения она для вас придумывает?
— Речь не об этом.
— Как раз об этом!
— Хорошо, может быть, но давай сначала разберемся с Годриком, ладно?
Храбрец заерзал, сидя у меня на руках, и я опустила его на пол, пользуясь
минутой, чтобы привести в порядок путаные мысли. В это было трудно поверить.
Мы впервые за все время, что встречались, серьезно скандалили.
Выпрямившись, я глубоко вздохнула и уперла руки в бока.
— Джонатан, мне жаль, что так вышло. Искренне жаль. Я меньше всего на
свете хотела выставить тебя дураком. Просто решила помочь другу в беде,
подумав, что это не составит для меня большого труда. — Я смело смотрела на
Джонатана. — Ради твоего счастья я готова на что угодно, а Годрику лишь
сделала небольшое одолжение. В клуб явилась, только дабы удостовериться, что
они встретились с Кристи, его бывшей девушкой. Надеюсь, они помирятся...
Хорошо, я согласна: может, не стоило напяливать парик, но я была уверена,
что это лучший способ не навредить тебе. Ты настолько решителен, не
сомневаешься в собственных силах, Годрик же твоя прямая противоположность. Я
просто прониклась его проблемами, поставила себя на его место.
— Мелисса, Рик — кинозвезда, — произнес Джонатан, сдерживая гнев. — Если он
не может
ходить один на вечеринки, значит, вообще пошел не по той дороге.
— Никакая он не звезда! Обыкновенный человек, который некогда играл в
школьном театре, потом зарабатывал этим на жизнь, а теперь становится
известным потому...
Я замолчала, осознав, что веских доводов в защиту Годрика все равно не
найду. Джонатан покачал головой.
— Только представь, что почувствовал я! Прихожу на вечеринку и вижу
собственную девушку в объятиях этого красавца!
— В каких еще объятиях? Ты что, ревнуешь меня к Годрику? — ошеломленно
спросила я. — Но ведь это просто смешно!
— Смешно? — На лице Джонатана, будто вырезанном из камня, на миг
отразилось неподдельное страдание. — А когда он убирал руки с твоих плеч,
что это было? Репетиция роли?
— Я не намерена отвечать на этот вопрос, — заявила я. — Ведь не пристаю
же к тебе с расспросами: почему ты согласился продавать квартиру Синди?
Позволяешь ей вмешиваться в твою жизнь?
Джонатан вскинул голову.
— Я не могу иначе.
— Сомневаюсь, — пробормотала я. — Другая бы на моем месте давно топнула
ногой, я же все терплю. Потому что доверяю тебе. Думала, и ты мне доверяешь.
Последовало невыносимое молчание.
— И я так думал, — наконец сказал Джонатан до жути печальным голосом.
Мое сердце замерло. — Может, проблема вовсе не в тебе.
— Джонатан! — Я, подобно Храбрецу, пронеслась через комнату и
плюхнулась на диван рядом с Джонатаном. — Пожалуйста, не глупи! Естественно,
ты можешь мне доверять!
Чудовищное мгновение мне казалось, сейчас он оттолкнет меня, но Джонатан
обвил рукой мою талию, и я крепко к нему прижалась. Минуту— другую мы оба
молчали.
Наконец Джонатан глубоко вздохнул и произнес:
— Теперь я всегда буду сообщать тебе о звонках Синди. Если хочешь,
можешь проверять телефонные счета. Не делал этого раньше, потому что не
хотел тебя тревожить.
— Я ведь не маленькая, — ответила я. — Могу смириться с мыслью, что
Синди всегда будет частью твоей жизни.

— А я не знаю, могу ли. — Джонатан взглянул на меня. — Если так тебе
будет спокойнее, я попрошу ее не приезжать на праздник. На следующей неделе.
Джонатан занимался благотворительностью вот уже несколько месяцев; очевидно,
к тому его обязывала новая должность. Я знала из заметок в газетах, что
нынешняя акция каким-то образом связана с церемонией, на которой королева
произносит речь и официально возобновляет работу британского парламента по
завершении летних каникул. И с новогодним балом в Вене.
— Если ты против, я...
— Нет, — перебила его я. Страх перед Синди следовало в себе изжить. В
конце концов, я окончила школу Сент-Катал. — Она часть твоего прошлого.
Только в будущем пусть играет лишь эпизодические роли.
Джонатан взглянул на меня как будто с восхищением, и я не преминула воспользоваться удобным случаем.
— Но, Джонатан, о нашем совместном будущем нет смысла и думать, если ты
не станешь уделять мне больше времени, — твердо произнесла я. — Мы почти не
видимся. Не для того я сюда прилетела, чтобы довольствоваться общением с
твоим псом и секретаршей, хоть и тот и другая ужасно милые.
— Мелисса, ты же знаешь, в последнее время у меня пропасть дел...
— Знаю. Но ведь ты начальник. А я всерьез подумываю, не вернуться ли
мне домой. — Я пристально на него посмотрела. — Потом будешь жалеть, что дни
напролет отвечал на телефонные звонки в офисе, вместо того чтобы быть со
мной. Когда ты сама по себе, даже в Блуминдейле ужасно одиноко.
— Я и не думал, что ты страдаешь от одиночества. — Джонатан вздохнул. —
Теперь, когда ты объяснила, не понимаю, как мне не пришло это в голову.
Вроде бы все очевидно...
— Конечно.
— М-да, выходит, тебе из-за меня приходится страдать куда больше. —
Джонатан принялся медленно наматывать на пальцы прядки моих волос. — Только
не подумай, что работа для меня важнее, чем ты, милая. Всегда об этом помни.
Но пожалуйста, не проси того, чего я не в силах тебе дать.
У меня сдавило горло. Я мечтала услышать совсем иные слова. Впрочем,
Джонатан еще не закончил.
— Я уделяю тебе слишком мало времени, совершенно верно. Хорошо, что мы
об этом заговорили. Постараюсь что-нибудь придумать. — Он взял меня за
подбородок, приподнял мою голову, и я поняла по выражению его серьезных
серых глаз: ему можно верить. — Только пообещай, что, если я выполню твою
просьбу, ты...
Я вздрогнула, не желая в который раз это слышать.
— Не повторяй. Я усвоила урок. Больше не стану устраивать личную жизнь
мужчин.
— Чего ты так напряглась? — Джонатан провел пальцем по моему лицу:
обвел невидимой линией щеки, нос. — В Нью-Йорке масса других занятий.
Гораздо более приятных, чем возня с идиотами вроде Рика.
— Например?
— Например, организация праздников вроде дня рождения до рождения. Не
сомневаюсь, ты с блеском выполнишь просьбу Дайаны. А у нее море знакомых в
Манхэттене. Если ты решишь постоянно этим заниматься, помяни мое слово, тебе
не придется скучать ни минуты.
Перед моими глазами замельтешили бесконечные списки покупок, но тут я
подумала: лучше буду личной помощницей Храбреца, чтобы, спускаясь по спирали
вечной тоски, не сойти с ума.
— Давай постараемся, пока ты здесь, жить так, чтобы радоваться каждому
дню, — нежно пробормотал Джонатан.
— Давай, — ответила я. Он хотя бы желал, чтобы я осталась. И предлагал
заняться делами. Уже неплохо, ведь так? — У меня, думаю, получится. Да, я
почти уверена.
— Мелисса. Как я с тобой счастлив! Джонатан с легкостью поднял меня,
усадил к
себе на колени и прижал к груди.
У меня внутри разлилось умиротворяющее облегчение и вмиг стихли сомнения и
страхи. Возникло чувство, что я съехала прямо к краю пропасти, с замиранием
сердца увидела, как далеко дно, но сумела-таки не упасть.
— Значит, все хорошо? — прошептал Джонатан в мои волосы.
— Да, — ответила я, вдыхая его знакомый теплый аромат. — Все хорошо.

Глава 22



В последующие дни я с таким рвением играла роль образцовой подруги, что
подивилась бы сама Марта Стюарт. Беседовала с дизайнерами, ремонтниками и
прочими людьми, чьими усилиями особняк в Гринич-Виллидже обещал превратиться
в дом Джонатановых грез. В том числе на весьма неприятную тему — о
предельных сроках У Джонатана на переговоры, касавшиеся его личной жизни,
по-прежнему не хватало времени.
Еще научила Храбреца приносить назад брошенную палку, а не разгрызать ее на
месте падения.
В комнатах, где работы пока не вели, поддерживала чистоту и порядок, на
кухонный стол каждый день ставила букет свежих цветов и прочла инструкции ко
всем бытовым приборам.

В агентство звонила лишь глубокой ночью или когда выгуливала Храбреца и даже
не заикалась о бесконечных ссорах Аллегры и Габи.
К тому же, вооружившись двумя новыми книжками по американскому этикету,
договори лась о встрече с Дайаной Стайвесант, дабы решить, что требуется для
дня рождения до рождения.
Конференция на высшем уровне состоялась в просторной квартире Дайаны, в
Верхнем Уэст— Сайде. Помимо хозяйки в ней приняли участие Болтушка
Дженнифер, Бонни и я.
Синди не было, что вызвало у меня больше подозрений, чем если бы она пришла.
Мне сразу бросилось в глаза, что между фотографиями в рамках, расставленными
на рояле, пустуют места. По-видимому, отдельные снимки убрали прямо перед
моим приходом, не потрудившись заменить их другими.
Тем не менее, поминутно помня о Джонатане и желая ему угодить, я
прикинулась, что ничего не заметила, и растянула губы в улыбке.
— В общем, мне хотелось бы, чтобы дух праздника был возможно более
британский! — заявила Дайана, оживленно хлопая в ладоши.
— Вряд ли получится, — невозмутимо ответила я. — Как я уже сказала, у
нас не бывает подобных праздников.
— Почему это? — потребовала Дженнифер таким тоном, будто о пущем
варварстве в жизни не слыхивала. — Откуда же бедной мамочке взять все
необходимое?
— Поехать в Джон Льюис и купить самой, — произнесла я лишь с легким
намеком на недовольство.
Нет, честное слово! Мы пробыли у Дайаны целый час, и почти все это время они
раздумывали, где бы разместить перечень. Создавалось впечатление, что в Нью-
Йорке по любому поводу — будь то свадьба, день рождения, юбилей, выпускной,
новоселье — бесстыдно составляют список подарков, какие хотят получить. Я
вспомнила, как в глубоком детстве мне вернули назад лист с пожеланиями для
Санты. Большинство пунктов были вычеркнуты, внизу чернела приписка — сущий
убийца детской невинности: Санта не миллионер.
— Может, пойдешь уникальным путем? Пусть не дарят подарки, а надают...
ценных советов? — предложила я, вспоминая рекомендации из толстенной книги
по этикету Эмили Пост. — Спросят у матерей, к каким хитростям те прибегали,
когда у них появлялись первенцы — например, как затемняли детскую во время
дневного сна, — в общем, обо всем, что будет не лишним знать. Можно завести
отдельный журнал, в котором гости будут записывать советы и при желании
оставлять собственные детские фотографии. — Я помолчала. — У меня детей нет,
но мамашам наверняка есть что вспомнить полезного. Журнал можно найти по-
оригинальнее, скажем в переплете ручной работы.
— Меня воспитывала няня, — сказала Дженнифер. — Значит, за советами стоит
обратиться к ней?
Дайана закивала.
— И мы наймем работницу, как только малыш родится. Даже двух — дневную
и ночную. По крайней мере, на первые полгода. Стив настаивает.
— Нанимайте сразу на продолжительный срок, — посоветовала Бонни. —
Иначе на себя у тебя просто не будет времени... И на Стива, — прибавила она,
красноречиво глядя на подругу.
— Тогда пусть все по-расспрашивают своих нянь! — поспешила сказать я. —
Создадим самодельный справочник Суперняня!
— О, отличная мысль! — взвизгнула Дайана. — Суперняня! Пожалуйста,
запиши. Как здорово!
— Ты вообще не имеешь права здесь находиться, — строго напомнила
Дженнифер. — А наши задумки должны были стать для тебя сюрпризом.
Дайана скривилась.
— Один сюрприз мне уже преподнесли, перед свадьбой, помните? Когда
явилась чокнутая феминистка, адвокатша по бракоразводным процессам, и стала
дотошно выяснять, правильно ли мы оформили предбрачные договоры. Помните? С
Жаклин приключилась истерика — у нее вообще договора не оказалось. Синди
принялась расспрашивать, как в случае чего отстоять свои интересы, мама
уехала вся в слезах. Нет уж, спасибо. Давайте лучше без сюрпризов.
Дженнифер и Бонни переглянулись.
Я улыбнулась и щелкнула авторучкой. Самое время сходить в уборную.
— С вашего позволения, — произнесла я. — Где здесь?..
— Прямо по коридору, потом налево, — ответила Дайана.
— В уборную? — спросила Дженнифер. — Или в туалет?
Я растерянно на нее взглянула.
— Что, прости?
— В уборную или в туалет?
А, понятно. Вопрос был из серии Как выражаются британцы?.
— В уборную, — ответила я. — Во всяком случае, так говорят там, где
живу я.
— Уборная! — хором повторили Дженнифер и Дайана.
— О! — Бонни хлопнула в ладоши. — Перед праздником можно будет повесить
табличку на дверь!
Я вышла.

Дом Дайаны был оформлен в изысканном вкусе: белые высокие стены с обилием
ниш, повсюду живые цветы. Главная стена шириной во всю квартиру была сверху
донизу увешана фотографиями: поблекшими, детскими, школьными,
университетскими, свадебными, семейными и снимками с многочисленных
праздников. Возникало чувство, что ты на выставке, посвященной их жизням —
Дайаны и Стива. Отличная идея!
Нет, я вовсе не любопытная, однако приостановилась и стала рассматривать
фотографии, невольно ища изображение Джонатана.
Долго мучиться не пришлось. Вот он, лет двадцати, смешной в форменном
пиджаке. Ярко— медная челка, подбородок весь в красных пятнышках...
Если бы не эти пятнышки и не приз в руках, очевидно за победу в спортивных
соревнованиях, то он походил бы

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.