Жанр: Любовные романы
Маленькая леди в большом городе
...ветильниками, многочисленными растениями. И,
слава богу, тут прекрасно работали кондиционеры: от спасительной прохлады
волоски у меня на руках встали дыбом.
— С удовольствием выпью чашечку кофе, так же тихо ответила я. — И
подкреплюсь, например, булочкой, если у меня достаточно времени. И если тут
не возбраняется есть, — прибавила я, отчасти шутя. Отчасти.
— Как прикажете, — почтительно пробормотала Лори, и тут я поняла, что
она обращается со мной, будто с коронованной особой, потому что я гостья
Джонатана.
Он в этой компании занимал весьма высокий пост. Я моргнула. Надо вести себя
соответственно. Не глазеть по сторонам, как онемевшая от восторга туристка,
а держаться дружелюбно, но с достоинством столь же успешной бизнес-леди.
— Благодарю, — сказала я, улыбаясь.
Лори подошла к консьержу, вполголоса обменялась с ним парой фраз, а я села
на огромный бархатный диван и стала любоваться произведениями
изобразительного искусства и обилием живых цветов на камине.
Вырезанный из глыб мрамора камин был размером с небольшой автомобиль.
Создавалось впечатление, что его перевезли сюда из Виндзорского замка вместе
с убежищем священника, затаившимся в стене.
Я размышляла, сколько может стоить квартира в подобном здании, когда
услышала у себя за спиной шаги по паркетному полу и негромкие голоса.
Джонатан. Продолжает беседу с важными клиентами. От волнения по коже
побежали мурашки. Поворачивать голову и глупо пялить глаза не хотелось, но
слух невольно напрягся, и я уловила отдельные слова:
Заседание совета
директоров... личные рекомендации... домашние животные...
Потом прощальные фразы, шлепок ладони о ладонь, кто-то чуть слышно
поблагодарил швейцара. А через минуту, показавшуюся сладкой пыткой, я
почувствовала запах
Крид
и нежный поцелуй в шею сзади.
— Привет, — прошептал мне на ухо Джонатан, лаская кожу теплым дыханием.
— Как я рад тебя видеть.
У меня приятно защипало кожу, но повернулась я умышленно медленно, как Рене
Руссо в
Афере Томаса Крауна
.
И замерла. Джонатан в темно-синем костюме, кремовой рубашке и желтом
галстуке был воплощением деловитости и аккуратности. Рыжие волосы лежали
идеально — мой друг выглядел так, будто жара за окном не имела к нему ни
малейшего отношения.
Казалось, он немного напряжен — впрочем, того требовала работа.
— Дай на тебя взглянуть. — Джонатан взял меня за руку и поднял с
дивана. — Ты подумай: человек семь часов просидел в самолете! Не верится!
Потрясающе выглядишь.
— Спасибо, — пробормотала я, краснея.
Джонатан наклонился и, поцеловав меня в щеку, не сразу отстранился — на миг
замер, вдыхая мой запах. Я наслаждалась его ароматом Заключать меня в
страстные объятия на глазах у консьержа он и не помышлял, я знала, оттого
сдержанный поцелуй сильнее волновал кровь.
Порой Джонатан был точь-в-точь, как Ретт Батлер. В такие минуты голова шла
кругом.
— Ты выглядишь даже лучше, чем в моих воспоминаниях, — прошептал он мне
на ухо. — А вспоминал я о тебе... очень часто.
Хотелось бы и мне быть столь же взрослой и уметь сдерживать чувства, но,
увы, они слишком требовательно давали о себе знать.
— Я скучала по тебе, — порывисто пробормотала я, больше не в силах
молчать. — Прошло как будто сто лет...
— И я по тебе скучал.
Джонатан взял меня за подбородок и горячо поцеловал.
За моей спиной послышался кашель Лори, и мы вздрогнули.
Точнее, я вздрогнула. Джонатан просто повернул голову, взял у Лори кофейный
стаканчик, торопливо произнес
спасибо
и протянул мне кофе. Лори
улыбнулась, кивнула в ответ и неуверенно приоткрыла рот, а заговорила, лишь
когда Джонатан повел бровями, давая понять, что готов ее выслушать.
— Вы еще вернетесь сегодня в офис, мистер Райли? — спросила она. — Если
нет, я могла бы вечером прислать вам документы, чтобы вы ознакомились с ними
перед завтрашним заседанием совета. И информацию по новым квартирам.
Хм... — Джонатан поправил выглядывавшие из-под рукавов пиджака манжеты
рубашки, задумываясь. — Поступим вот как: все, что запланировано на вторую
половину дня, пожалуйста, отмени. А наиболее важные документы пришли мне. Я
их просмотрю. Да, Лори, и спасибо, что встретила мисс Ромни-Джоунс.
— Да, большое спасибо, — подключилась я. — Сама я долго бы разбиралась,
как сюда добраться.
Губы Лори растянулись в улыбке, на щеках заиграли ямочки. Она смущенно
улыбнулась и, извинившись, пошла прочь.
— Тебе, наверное, нужна чашка? — спросил Джонатан, кивая на стаканчик
Старбакс
в моей руке.
— Нет-нет, не беспокойся.
— Не скромничай. Я знаю, ты любишь пить кофе из симпатичной чашки.
— Пожалуйста, не волнуйся, — растерянно сказала я.
Где он собирался взять симпатичную чашку?
— Послушай, — произнес Джонатан с серьезным видом, — может, поднимемся
наверх и воспользуемся чашкой и блюдцем из квартиры, которую я только что
показывал?
Я уставилась на него и рассмеялась.
— Ну что ты, не глупи! Ты на такое не способен!
— По-твоему, это нарушение профессиональной этики? — невинно спросил
Джонатан.
Он что, разыгрывал меня?
— Конечно... — пролепетала я. — Разумеется
— Мелисса! — торжественно произнес Джонатан. — Порой не грех и
отступать от правил. Пошли — ключи до сих пор в моем кармане.
Он зашагал к лифту. Я, растерянная, поспешила за ним, стуча каблучками по
черно-белому полу. Удивительно, но когда Джонатан нажал на кнопку вызова,
консьерж и бровью не повел.
— Послушай, Джонатан, я в самом деле не...
— Ш-ш-ш! — Он прижал палец к губам.
— Но я вовсе не хочу, чтобы из-за меня...
— Ш-ш!
Джонатан дождался, пока за нами не закрылись двери из кованого железа, и
принялся меня целовать. Поцелуй так затянулся, а руки Джонатана столь
уверенно заскользили по изгибам моего жаждавшего ласк тела, что я и не
заметила, как лифт остановился на десятом этаже.
Джонатан же не потерялся во времени и сделал шаг из кабинки, едва раскрылись
двери.
— Который из них? — пробормотал он себе под нос, рассматривая связку
ключей.
Что у него на уме? — подумала я. Мелькнувшая в голове догадка и то, сколь
непривычно Джонатан себя вел, сбивало с толку и будоражило кровь.
Он явно шутки ради примерил несколько ключей к замочной скважине в запретной
дубовой двери, прежде чем выбрать нужный.
—А наконец-то! — Его бровь шаловливо изогнулась. — Прошу вас... на чашечку
кофе.
— Благодарю, — кокетливо ответила я. — Только найдите мне кофейную
пару, как обещали.
— Вы за парный образ жизни?
— Просто люблю, когда чашка стоит на блюдце.
— Постараюсь отыскать все, что потребуется.
Джонатан раскрыл передо мной дверь. Я проскользила мимо него, демонстрируя,
как ловко сидит на мне узкое платье, и вдруг замерла на месте.
Квартира оказалась роскошной. Куда ни бросишь взгляд, всюду дубовые панели,
позолоченная обшивка или дорогие занавеси.
— Ну и ну! — выдохнула я. — Владелец еще живет здесь?
Прихожую украшали витиеватые медные светильники — как я тут же догадалась,
антикварные, переделанные под электрические. Пахло миррой, гвоздикой и
полировальным воском.
— Нет, — внезапно посерьезнев, ответил Джонатан.
Я медленно прошла в гостиную — в ней целиком поместилась бы квартира
Нельсона, еще, наверное, осталось бы место. Высокие окна, украшенные темно-
красными бархатными шторами, смотрели на городской парк; с потолка свисала
старинная люстра, свет, отражаясь в ней, играл бликами на малиновых стенах
Три огромных кожаных дивана, картины современных художников, длинный стол у
стены, а на нем широкая стеклянная чаша с сухими лепестками дорогих роз и
две большие свечи по бокам, источающие аромат смоковниц... Я уловила его,
как только вошла.
Квартира была современно и со вкусом обставлена, но, удивительно, возникало
чувство, будто в ней недостает чего-то главного. Полок с книгами, фотографий
— человеческого тепла. Диваны восхищали, однако не будили желания удобно на
них устроиться. Даже разуться. Картины висели так, чтобы ими любовались
сидящие. Наверное, следовало знать, чьи это работы, однако я не знала.
Проходить дальше расхотелось. Пропала охота и флиртовать. Тем не менее я,
глотнув, постаралась разжечь в себе тлеющий уголек игривости и с томным
видом прижалась к стене.
— Итак, это гостиная. Теперь, может, покажешь спальню?
Джонатан смотрел в пространство перед собой и, когда я заговорила, будто
вышел из полутранса.
— Что? А, да. Найти чашку. Он пошел на кухню.
Мои щеки вспыхнули от стыда. Ну и ну. Очнувшись от секундного
замешательства, я поправила платье и торопливо последовала за Джонатаном.
Его помыслы о
парном образе жизни
, что бы он ни имел в виду, как видно,
тоже сошли на нет. Быть может, ему вспомнилось, что не все в этой сделке
идет гладко или что встреча с клиентом обманула ожидания.
Кухня в отличие от прихожей и гостиной походила на нутро космического
корабля: кругом нержавеющая сталь, любая вещица — высшего качества.
Поверхности без единого пятнышка, куда ни глянь — на дверцу холодильника или
на стенку посудомоечной машины — везде твое отражение.
— Ого! — воскликнула я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. —
Нельсон влюбился бы в эту кухню с первого взгляда! Владелец что, повар?
— Нет, — ответил Джонатан, открывая дверцу шкафа. — Квартиру продает
женщина. По ее мнению, домашняя стряпня — это когда берешь заказанное в
тайском ресторане месиво и собственноручно перекладываешь его на тарелку, а
не просишь об этом служанку.
Хм. Я нахмурилась.
Джонатан подал мне тонкостенную фарфоровую чашку и блюдце с серебряными
ободками по краям.
— Спасибо, — пробормотала я, осторожно переливая кофе из стаканчика в
чашку.
Отзываться о клиентах столь скверно совсем не в духе Джонатана.
— Блюдце для булочки? — спросил он, протягивая вторую изящную
тарелочку. — Ими еще не пользовались. Это обеденный сервиз на восемнадцать
персон. Взгляни.
Джонатан шире открыл дверцу, и моему взору представилось такое обилие
фарфора, какого я не видела даже в специализированном магазинчике недалеко
от
Питер Джоунс
.
— С посудомоечной машиной пока не знакома ни единая чашка.
Я взяла тарелочку, старательно маскируя изумление.
— Откуда ты знаешь?
Рот Джонатана сжался в прямую линию.
— Это моя квартира.
Я моргнула от неожиданности.
— Что?
— Наша с Синди. Она жила здесь, пока я был , в Лондоне. Да-да, —
добавил Джонатан, приподнимая руки, — ей следовало продать квартиру сразу
после развода, но рынок жилья кишит предложениями. Теперь... — Он проглотил
слюну. — Синди обратилась в
Керл и Поуп
и хочет, чтобы покупателя нашел я.
На душу, точно подстреленная утка, упал груз. Я поставила блюдце и чашку на
стол, будто они вдруг раскалились. Синди.
Малейшее упоминание о ней, и на сердце начинали скрести кошки. И вдруг
охватывало волнение: плоховато я одета. И не достигла в жизни ничего
особенного. Еще почему-то брала злость.
Синди так скверно с Джонатаном обходилась, а он годами терпел ее выходки —
наверное, столь сильно любил. Я была с ней не знакома, а он, по сути,
никогда не заводил про нее речь, однако той малости, что я знала, было
вполне достаточно: Синди могла устроить пожар на вечеринке —
накалить
обстановку — или посадить личную секретаршу на диету Аткинса.
Я лишь однажды видела ее на фотографии, что лежала в выдвижном ящике на
кухне Джонатана, — наткнулась на снимок случайно, когда искала открывалку.
Их сфотографировали, судя по всему, на грандиозном торжестве. Джонатан был в
смокинге, смотрел на камеру без тени улыбки; высокую прямую фигуру Синди
облегало прямое строгое платье из кроваво-красного шелка. Лицо у нее было
продолговатое и серьезное, под стать телосложению и наряду. Волосы же
окутывали голову облаком сахарной ваты, однако я тотчас определила, благо
знала в этих делах толк: не существуй на свете парикмахерских премудростей,
волосы тоже были бы прямые и длинные.
Теле-детектив, что жил внутри меня, тотчас доложил: дамочка из разряда
стерв, которые нещадно, но с премилой улыбкой на губах вышвыривают с работы
и делают за счет фирмы стрижки и укладки.
Сказать по правде, ничего подобного о Синди я не знала. Но до справедливости
ли, если речь о бывшей женщине бойфренда?
Впрочем, одно я знала наверняка, а это говорило о многом: Синди рассталась с
Джонатаном когда поняла, что беременна от его родного брата, Брендана.
Теперь они были вместе.
Представляете? Разве не ужасно?
Мы с Джонатаном кратко побеседовали о ней по душам всего раз. Вскоре после
этого и стали встречаться. Поводом к разговору была открытка: у Брендана
Райли и Синди Райли родился сын. Хорошо, что по правилам этикета можно
ограничиться глупой карточкой — Синди хоть не пришлось лишний раз краснеть.
— Она не всегда была такой, — заявил Джонатан, когда я выразила
удивление по поводу открытки. — Пока не занялась рекламой, сидела себе дома
и читала по утрам гороскопы.
— А кто она по знаку зодиака?
— Овен, — мрачно ответил Джонатан.
— Опять огонь! — не к месту воскликнула я.
Джонатан лишь окинул меня усталым взглядом и не прибавил ни слова.
Я и не думала мучить его расспросами, в тот вечер он сам посвятил меня в
отдельные подробности своей семейной жизни. Синди покорила его сердце,
когда, явившись в группе приглашенных девочек на вечер в школу мальчиков,
проспорила с ним с первой до последней минуты фокстрота. Учась в
университетах (он в Принстоне, она в Брауне), они встречались, по выпуске
поженились. Прием устроили в нью-йоркском яхт-клубе, медовый месяц провели в
Антигуа.
Джонатан занялся недвижимостью, Синди устроилась в рекламное агентство и
быстро пошла вверх по карьерной лестнице. За время совместной жизни они
несколько раз переезжали, их последняя квартира, я давно знала, была
пределом мечтаний. Но только теперь, глядя собственными глазами на кухонную
плиту за двадцать тысяч фунтов, я начала понимать, как много между
Джонатаном и Синди было общего.
М-да.
Она желает, чтобы квартиру продал именно он. Ну, и гадина.
— Наверное, ей хочется, чтобы сделку провернули максимально выгодно, —
сказал Джонатан. — По ее мнению, с задачей справлюсь только я. Если
покупателя стал бы искать другой риелтор, она отказалась бы от услуг
агентства. Комиссию платит, — он обвел кухню рукой, — сама понимаешь,
приличную.
— Догадываюсь, — едва слышно пробормотала я.
Рот Джонатана опять сжался в узкую линию.
— Вообще-то в моих интересах приложить все усилия. Но она, чего
доброго, может подумать, что меня это трогает. Если ей взбрело в голову
заставить меня пожалеть о разводе, вынужден ее разочаровать. Мне все равно.
Я просто выполняю работу, не утопаю в страданиях.
От того, как напряженно звучал его голос, щемило душу. Я чувствовала, что он
не вполне искренен.
— Зачем ты так? — воскликнула я. — Ведь знавали вы здесь и счастливые
времена!
Джонатан вздохнул, провел пальцами по лицу и протянул мне руки. Я прильнула
к нему, с чувством его обняла и ощутила крепкие мышцу под тонкой рубашкой.
Как с ним здорово!
— Мелисса, — прошептал он мне в волосы. — Я пережил больше счастья за
шесть месяцев, что встречаюсь с тобой, чем за шесть лет, которые провел в
этой квартире.
У меня подпрыгнуло сердце.
— Правда?
— Правда. — Джонатан проложил по моему лбу дорожку легких поцелуев. —
Когда мы познакомились, я словно превратился в другого человека и лишь тогда
понял, до какой степени был несчастлив прежде. — Он немного отстранился,
чтобы посмотреть мне в глаза, и я увидела, насколько серьезен его взгляд. —
Ты заставила меня проснуться. Эти поездки по городу! Знаешь, я до дыр
залистал путеводители, придумывая, куда бы еще ты могла меня свозить — на
фермерские рынки, в старинные замки, в магазины, где продают зонты.
— Серьезно? — Я в шутку надула губы. — А я-то думала, ты увлечен
историей Лондона!
— История Лондона меня тоже интересовала. Но в основном влекло к тебе.
Я снова прижалась к нему.
— Было здорово. Даже бродить с тобой по замкам.
— В общем, я твой должник и с радостью отплачу тебе тем же, —
пробормотал Джонатан, гладя меня по волосам. — Надеюсь, ты полюбишь Нью-
Йорк.
— Не сомневаюсь в этом. — Я отошла на шаг назад. Откуда-то веяло
холодом, и беспокоил едва уловимый гул. Не от сигнализации. — Может, э-э,
покажешь свой нынешний дом? Этот мне тоже нравится, но...
Я посмотрела ему в глаза, еле удерживаясь, чтобы не сказать:
Но не хочу,
чтобы между нами стояла незримая Синди
.
Джонатан пожал плечами.
— Послушай, Мелисса, я привел тебя сюда отчасти для того, чтобы ты
увидела, что я оставил позади. Мы с Синди продаем эту квартиру, так как ни
ей, ни мне она больше не нужна. И поверь, покупателей на жилье в этом здании
— видимо-невидимо. Легче попасть в конгресс, чем сюда. Я хочу начать новую
жизнь. — Он приковал ко мне магически-напряженный взгляд. — С тобой.
У меня приятно защекотало кожу.
— Хорошо, — пробормотала я, стараясь не показывать ужасного волнения. —
Очень... хорошо.
Джонатан склонил голову набок.
— Хорошо?
Я снова приоткрыла рот, но не нашлась, что сказать. Вокруг была обставленная
по последнему слову кухня Синди, в углублениях моих коренных зубов еще
солонели крошки претцелей от
Американ эрлайнз
, а Джонатан заявлял,
что готов проститься с шикарной квартирой и шагать в будущее рука об руку со
мной. Женщиной, которая, преодолев на самолете несколько часовых поясов,
чувствовала себя разбитым корытом, чье платье то и дело приклеивалось к
липким от пота ногам...
Слова Джонатана меня ошеломили — в положительном смысле, естественно.
— Британская сдержанность. В минуты сильного волнения... мы... прячем
чувства. То есть... — Я извинительно развела руками. — Не кричать же мне
ура!
— ты расстался с женой и продаешь квартиру. А что хочешь начать новую
жизнь — это прекрасно. И гораздо полезнее для здоровья, чем хандра.
Лицо Джонатана смягчилось.
— В какую-то минуту мне показалось, ты злишься, что я вожусь с этой
квартирой.
— Боже! Какие глупости, — пробормотала я. В голову пришла тревожная
мысль. — Ты ведь не здесь живешь? Я имею в виду, не...
Джонатан улыбнулся.
— Нет-нет. Я уже купил новый дом. Надеюсь, в твоем вкусе.
Он вылил холодный кофе в раковину, сполоснул посуду и вернул на место.
— По-моему, мы тут задержались, не думаешь? Давай-ка возьмем такси и
отправимся домой.
Он обнял меня за талию и повел из кухни назад в роскошную прихожую. Мой
чемодан на ко лесиках на фоне ваз высотой по плечо показался мне карликовым.
Домой. Чудесное слово.
Глава 8
По едва заметному сигналу Джонатана из потока машин вынырнуло такси, и мы
отправились в сторону Нижнего Манхэттена. Я прилагала максимум усилий, дабы
беспрестанно не крутить головой — по обе стороны мелькали знакомые надписи —
и без конца не нахваливать современный кондиционер, так искусно вдыхавший в
меня силы.
Джонатан же затянул любимую песню: о жилье и достигнутых успехах.
— Эту сделку я провернул в рекордные сроки. Потому что как только
переступил порог, по уши влюбился в дом. — Его глаза сияли. — Можно сказать,
он и не побывал на рынке — я собирался взглянуть на него и предложить одному
давнему другу семьи, но, едва увидел эти стены, решил: здесь буду жить я. И
живу!
— Правда?
Странно. Оппортунизм как будто был чужд Джонатану — поступок отдавал скорее
наклонностями моего отца. Тут я опять отвлеклась: за окном проплывал
очередной магазин, весь в вы— веснах
Гэп
. Огромных. От волнения я заерзала
на сиденье.
— Я хотел подыскать нечто совсем не похожее на квартиру в Верхнем Ист-
Сайде, где мы жили с Синди, — продолжал Джонатан. — Дом, в котором, если
захочу, смогу устроить библиотеку и личный кабинет. И такой, чтобы не
приходилось кланяться совету жильцов каждый раз, когда надо вызвать
сантехников.
Не подумайте, будто мне было неинтересно, просто, куда ни глянь пестрело
столько любопытного, что я лишь кивала, а сама глазела и глазела по
сторонам. Голова шла кругом, и море впечатлений уже не умещалось на полках
сознания.
— И район совсем другой, — сказал Джонатан. — Помнишь, ты не раз
говорила: Лондон все равно что скопище взаимосвязанных деревень. Вот и это
словно деревня. Гринич-Виллидж Кое— чем даже напоминает Лондон.
Я взглянула на него и крепче сжала пальцы. В такси мы всегда держались за
руки — ни Джонатан, ни я ни на минуту не забывали, что допустимо, что нет,
когда вокруг посторонние. И томились в сладкой пытке, ожидая, когда
останемся одни.
— Наверняка дом мне понравится.
— Надеюсь, — серьезно ответил Джонатан, и в какое-то мгновение я вдруг
догадалась, что он страшно волнуется.
Улочки постепенно сузились, торговые центры и административные здания
сменились высокими жилыми домами викторианской эпохи дорога утонула в тени
деревьев. Город, в самом деле, будто перестал быть городом. Обитатели Гринич-
Виллиджа тут и там выгуливали собак и отдыхали за столиками перед кафе;
всякий встречный выглядел тут, как представитель богемы. В дорогом смысле
слова.
Джонатан указал таксисту на особняк, облицованный песчаником, с темно-
зеленой парадной дверью. Дом был вторым с краю улицы, высился близ мощенного
булыжником перекрестка Металлические поручни крыльца с несколькими
ступенями, затененного высоким деревом, обвивал плющ. Удивительно: у улицы
был не просто номер, а название — Джейн-стрит. Это мне пришлось по сердцу.
— Вот и приехали, — сказал Джонатан. — Дом, милый дом. Ну, что скажешь?
Признаться честно, новое нью-йоркское жилище Джонатана я представляла совсем
иным. Особняк оказался старомодным и весьма скромным. Но от него сразу
повеяло уютом. Вспомнилась
Улица Сезам
, но Джонатану я об этом не сказала.
— Красивый дом.
Я улыбнулась во весь рот. Тревога исчезла из Джонатановых глаз, и он ответил
мне улыбкой, демонстрируя идеальные зубы.
— Замечательно. Очень рад, что тебе нравится.
Пока Джонатан расплачивался с таксистом, я из окна рассматривала дом и
внутренне готовилась к тому, что вот-вот снова окунусь во влажную жару. В
сравнении с соседними особняками этот был, хм, чуть менее ухожен. Краска на
двери местами облупилась, ручка в виде львиной морды навевала тоску.
Джонатан вышел из машины и, размахивая рукой, открыл мою дверцу.
— Быстрее. Бежим в дом, пока ты не умерла от жары.
Он с легкостью внес мой чемодан на крыльцо и вставил ключ в замочную
скважину. Я не ошиблась: дверь действительно не мешало покрасить.
— Итак, — произнес Джонатан, делая шаг в сторону, чтобы я вперед него
вошла в покрытую плиткой прохладную прихожую, — каковы первые впечатления?
— Атмосфера... особенная.
Кругом стояли коробки и нераспакованные вещи. Тем не менее, я сразу заметила
отдельные прелести: большой камин в гостиной, выложенный старинными
изразцами, подъемные окна по обе стороны и лепные цветы, обрамляющие потолок
Чего-то, может, из-за коробок и не увидела — они были повсюду, особенно в
прихожей
Пахло затененными комнатами и старой деревянной отделкой. Бабушкиным уютом,
пожелтевшими газетами, книгами и запыленными люстрами. Неприятных чувств не
возникало, но с первой минуты было понятно: к дому надо приложить руки. К
общему букету примешивался и другой запах — чего, я не могла понять, но
хорошо его знала.
— Извини за беспорядок, — сказал Джонатан проходя в большую гостиную.
Стук его шагов по плиточному полу отдавался эхом. — Я не все распаковал —
дизайнеры и ремонтники пожелали взглянуть на дом в первозданном виде. И у
меня не было времени — улаживал море дел в офисе. Но не волнуйся: в
понедельник приедут люди и примутся за работу.
Я устав
...Закладка в соц.сетях
