Жанр: Юмор
Рассказы
... нас,
знаешь ли, служанка - страшная обжора. А в кладовой никто
не вздумает искать документ, не правда ли? Этот план мне
понравился.
- В кладовой простые или двойные рамы? - перебил
подполковник
- Тысяча чертей! - воскликнул полковник. - Об этом-то я
и не подумал. Простые! А я все думал о сазавском случае
(1) и всякой такой чепухе и забыл поглядеть на окно. Этакая
чертовская неприятность.
- Ну, а дальше что? - спросил подполковник.
- Дальше? Ясно, что было дальше! В два часа ночи жена
слышит, как внизу визжит служанка. Жена вниз, в чем дело?
Та ревет: "В кладовке вор". Жена побежала за ключами и за
мной, я бегу с револьвером вниз. Подумай, какая подлая
штука - окно в кладовке взломано, жестянки с документом пет,
и вора след простыл. Вот и все, - вздохнул полковник.
Врзал постучал пальцами по столу.
- А было кому-нибудь известно, что ты держишь этот
документ дома?
Несчастный полковник развел руками.
- Не знаю. Эх, друг мой, эти проклятые шпионы все
пронюхают... - Тут, вспомнив характер работы подполковника
Врзала, он слегка смутился. - То есть... я хотел сказать,
что они очень ловкие люди. Я никому не говорил о документе,
честное слово. А главное, - добавил полковник торжествующе,
- уж во всяком случае никто не мог знать, что я положил его
в жестянку от макарон.
- А где ты клал документ в жестянку? - небрежно спросил
подполковник.
- Здесь, у этого стола.
- Где стояла жестянка?
- Погоди-ка, - стал вспоминать полковник. - Я сидел вот
тут, а жестянка стояла передо мной.
Подполковник оперся о стол и задумчиво поглядел в окно.
В предрассветном сумраке напротив вырисовывались очертания
виллы.
- Кто там живет? - спросил он хмуро.
Полковник стукнул кулаком по столу.
- Тысяча чертей, об этом я не подумал. Постой, там живет
какой-то еврей, директор банка или что-то в этом роде. Черт
побери, теперь я кое-что начинаю понимать, Врзал, кажется,
мы напали на след!
- Я хотел бы осмотреть кладовку, - уклончиво сказал
подполковник.
- Ну, так пойдем. Сюда, сюда, - услужливо повел его
полковник. - Вот она. Вон на той верхней полке стояла
жестянка. Мари! - заорал полковник. - Нечего вам тут
торчать! Идите на чердак или в подвал.
Подполковник надел перчатки и влез на подоконник, который
был довольно высоко от пола.
- Вскрыто долотом, - сказал он, осмотрев раму. - Рама,
конечно, из мягкого дерева, любой мальчишка шутя откроет.
- Тысяча чертей! - удивлялся полковник. - Черт бы
побрал тех, кто делает такие поганые рамы!
На дворе за окном стояли два солдата.
- Это из военной полиции? - осведомился подполковник
Врзал. - Отлично. Я еще пойду взгляну снаружи. Господин
полковник, должен тебе посоветовать без вызова не покидать
дом.
- Разумеется, - согласился полковник. - А...
собственно, почему?
- Чтобы вы в любой момент были на месте, в случае,
если... Эти двое часовых, конечно, останутся здесь.
Полковник запыхтел и проглотил какую-то невысказанную
фразу.
- Понимаю. Не выпьешь ли чашку кофе? Жена сварит.
- Сейчас не до кофе, - сухо ответил подполковник. - О
краже документа никому не говори, пока... пока тебя не
вызовут. И еще вот что: служанке скажи, что вор украл
только консервы, больше ничего.
- Но послушай! - в отчаянии воскликнул полковник. -
Ведь ты найдешь документ, а?
- Постараюсь, - сказал подполковник и официально
откланялся, щелкнув каблуками.
Все утро полковник Гампл терзался мрачными мыслями. То
ему представлялось, как два офицера приезжают, чтобы отвезти
его в тюрьму. То он старался представить себе, что делает
сейчас подполковник Врзал, пустивший в ход весь громадный
секретный аппарат контрразведки. Потом ему мерещился
переполох в генеральном штабе, и полковник стонал от ужаса.
- Карел! - в двадцатый раз говорила жена (она давно уже
на всякий случай спрятала револьвер в сундук служанки). -
Съел бы ты что-нибудь.
- Оставь меня в покое, черт побери! - огрызался
полковник. - Наверно, нас видел тот тип из виллы
напротив...
Жена вздыхала и уходила на кухню поплакать. В передней
позвонили. Полковник встал и выпрямился, чтобы с воинским
достоинством принять офицеров, пришедших арестовать его.
("Интересно, кто это будет?" - рассеянно подумал он.) Но
вместо офицеров вошел рыжий человек с котелком в руке и
оскалил перед полковником беличьи зубы.
- Разрешите представиться. Я - Пиштора из полицейского
участка.
- Что вам надо? - рявкнул полковник и исподволь
переменил позу со "смирно" на "вольно".
- Говорят, у вас обчистили кладовку, - осклабился Пиштора
с конфиденциальным видом. - Вот я и пришел.
- А вам какое дело? - отрезал полковник.
- Осмелюсь доложить, - просиял Пиштора, - что это наш
участок. Служанка ваша говорила утром в булочной, что вас
обокрали. Вот я и говорю начальству: "Господин полицейский
комиссар, я туда загляну".
- Не стоило беспокоиться, - пробурчал полковник. -
Украдена всего лишь жестянка с макаронами. Бросьте это
дело.
- Удивительно, - сказал сыщик Пиштора, - что не сперли
ничего больше.
- Да, очень удивительно, - мрачно согласился полковник.
- Но вас это не касается.
- Наверное, ему кто-нибудь помешал, - просиял Пиштора,
осененный внезапной догадкой.
- Итак, всего хорошего, - отрубил полковник.
- Прошу извинения, - недоверчиво улыбаясь, сказал
Пиштора. - Мне надо бы сперва осмотреть эту кладовку.
Полковник хотел было закричать на него, но смирился.
- Пойдемте, - сказал он неохотно и повел человечка к
кладовке.
Пиштора с интересом оглядел кладовку.
- Ну да, - сказал он удовлетворенно, - окно открыто
долотом. Это был Пепик или Андрлик.
- Кто, кто? - быстро спросил полковник.
- Пепик или Андрлик. Их работа. Но Пепик сейчас,
кажется, сидит. Если было бы выдавлено стекло, это мог бы
быть Дундр, Лойза, Новак, Госичка или Климент. Но здесь,
судя по всему, работал Андрлик.
- Смотрите не ошибитесь, - пробурчал полковник.
- Вы думаете, что появился новый специалист по кладовкам?
- спросил Пиштора и сразу стал серьезным. - Едва ли.
Собственно говоря, Мертл тоже иногда работает долотом, но он
не занимается кладовыми. Никогда. Он обычно влезает в
квартиру через окно уборной и берет только белье. - Пиштора
снова оскалил свои беличьи зубы. - Ну так я забегу к
Андрлику.
- Кланяйтесь ему от меня, - проворчал полковник. "Как
потрясающе тупы эти полицейские сыщики, - думал он,
оставшись наедине со своими мрачными мыслями. - Ну, хоть бы
поинтересовался оттисками пальцев или следами, в этом был бы
какой-то криминалистический подход. А так идиотски браться
за дело! Куда нашей полиции до международных шпионов!
Хотел бы я знать, что сейчас делает Врзал..."
Полковник не удержался от соблазна позвонить Врзалу.
После получаса бурных объяснений с телефонистками он,
наконец, был соединен с подполковником.
- Алло! - начал он медовым голосом. - Говорит Гампл.
Скажи, пожалуйста, как дела?.. Я знаю, что ты не имеешь
права, я только... Если бы ты был так добр и сказал только
- удалось ли... О господи, все еще ничего? Я знаю, что
трудное дело, но... Еще минуточку, Врзал, прошу тебя.
Понимаешь, я бы охотно объявил награду в десять тысяч тому,
кто найдет вора. Из моих личных средств, понимаешь? Больше
я дать не могу, но за такую услугу... Я знаю, что нельзя,
ну а если приватно... Ну ладно, ладно, это будет мое
частное дело, официально этого нельзя, я знаю. Или, может,
разделить эту сумму между сыщиками из полиции, а?
Разумеется, ты об этом ничего не знаешь... Но если бы ты
намекнул этим людям, что, мол, полковник Гампл обещал десять
тысяч. Ну, ладно, пусть это сделает твой вахмистр...
Пожалуйста! Ну, спасибо, извини!
Полковнику как-то полегчало после этой беседы и своих
щедрых посулов. Ему казалось, что теперь и он как-то
участвует в розысках проклятого шпиона, выкравшего документ.
Полковник лег на диван и начал представлять себе, как сто,
двести, триста сыщиков (все рыжие, все с беличьими зубами и
ухмыляющиеся, как Пиштора) обыскивают поезда, останавливают
несущиеся к границе автомашины, подстерегают свою добычу за
углом и вырастают из-под земли со словами: "Именем закона!
Следуйте за мной и храните молчание". Потом полковнику
померещилось, что он в академии сдает экзамен по баллистике.
Он застонал и проснулся, обливаясь холодным потом. Кто-то
звонил у дверей.
Полковник вскочил, стараясь сообразить, в чем дело. В
дверях показались беличьи зубы сыщика Пишторы.
- Вот и я, - сказал он. - Разрешите доложить, это был
он.
- Кто? - не понимая, спросил полковник.
- Как кто? Андрлик! - удивился Пиштора и даже перестал
ухмыляться. - Больше ведь некому. Пепик-то сидит в
Панкраце.
- А ну вас, с вашим Андрликом, - нетерпеливо сказал
полковник.
Пиштора вытаращил свои блеклые глаза.
- Но ведь он украл жестянку с макаронами из вашей
кладовой, - сказал он обиженным тоном. - Он уже сидит у нас
в участке. Я, извиняюсь, пришел только спросить... Андрлик
говорит, что там не было макарон, а только бумаги. Врет или
как?
- Молодой человек! - вскричал полковник вне себя. - Где
эти бумаги?
- У меня в кармане, - осклабился сыщик. - Куда я их
сунул? - говорил он, роясь в карманах люстринового
пиджачка. - Ага, вот. Это ваши?
Полковник вырвал из рук Пишторы драгоценный документ No
139/VII отд. "С" и даже прослезился от радости.
- Дорогой мой, - бормотал он. - Я готов вам за это
отдать... не знаю что. Жена! - закричал он. - Поди сюда!
Это господин полицейский комиссар.. господин инспектор...
э-э-э...
- Агент Пиштора, - осклабясь, сказал человечек.
- Он нашел украденный документ, - разливался полковник.
- Принеси же коньяк и рюмки... Господин Пиштора, я... Вы
даже не представляете себе... Если бы вы знали... Выпейте,
господин Пиштора!
- Есть о чем говорить... - ухмылялся Пиштора. - Славный
коньячок! А жестянка, мадам, осталась в участке.
- Черт с ней, с жестянкой! - блаженно шумел полковник.
- Но, дорогой мой, как вам удалось так быстро найти
документы? Ваше здоровье, господин Пиштора!
- Покорно благодарю, - учтиво отозвался сыщик. - Ах,
господи, это же пустяковое дело. Если где очистят кладовку,
значит ясно, что надо взяться за Андрлика или Пепика. Но
Пепик сейчас отсиживает два месяца. А ежели, скажем,
очистят чердак, то это специальность Писецкого, хромого
Тендера, Канера, Зимы или Хоуски.
- Смотрите-ка! - удивился полковник. - Слушайте, ну, а
что, если, к примеру, шпионаж? Прошу еще рюмочку, господин
Пиштора.
- Покорно благодарю. Шпионажа у нас нет. А вот кражи
бронзовых дверных ручек - это Ченек и Пинкус. По медным
проводам теперь только один мастер - некто Тоушек. Пивными
кранами занимаются Ганоусек, Бухта и Шлезингер. У нас все
известно наперед. А взломщиков касс по всей республике -
двадцать семь человек. Шестеро из них сейчас в тюрьме.
- Так им и надо! - злорадно сказал полковник. -
Выпейте, господин Пиштора.
- Покорно благодарю, - сказал Пиштора. - Я много не пью.
Ваше здоровьице! Воры, знаете, неинтеллигентный народ.
Каждый знает только одну специальность и работает на один
лад, пока мы его опять не поймаем. Вроде вот как этот
Андрлик "Ах, - сказал он, завидев меня, - господин Пиштора!
Пришел не иначе, как насчет той кладовки. Господин Пиштора,
ей-богу, не стоящее дело, ведь мне там достались только
бумаги в жестянке. Скорей сдохнешь, чем украдешь что-нибудь
путное". - "Идем, дурень, - говорю я ему, - получишь теперь
не меньше года".
- Год тюрьмы? - сочувственно спросил полковник. - Не
слишком ли строго?
- Ну, как-никак, кража со взломом, - ухмыльнулся Пиштора.
- Премного благодарен, мне пора. Там в одной лавке
обчистили витрину, надо заняться этим делом. Ясно, что это
работа Клечки или Рудла. Если я вам еще понадоблюсь,
пошлите в участок. Спросите только Пиштору.
- Послушайте, - сказал полковник - Я бы вам.. за вашу
услугу... Видите ли, этот документ... он для меня особенно
дорог... Вот вам, пожалуйста, возьмите, - быстро закончил
он и сунул Пишторе бумажку в пятьдесят крон.
Пиштора был приятно поражен и даже стал серьезным.
- Ах, право, не за что! - сказал он, быстро пряча
кредитку. - Такой пустяковый случай. Премного благодарен.
Если я вам понадоблюсь...
- Я дал ему пятьдесят крон, - благодушно объявил жене
полковник Гампл. - Такому шмендрику хватило бы и двадцати,
но... - полковник махнул рукой, - будем великодушны. Ведь
документ-то нашелся!
¶1926§
----------------------------------------------------------
1) - Сазавский случай - случай, произошедший на даче в
Сазаве. Группа фашиствующих хулиганов совершила нападение
на служащего одного министерства и выкрала у него секретные
документы, касающиеся судебного дела фашиста, бывшего
генерала Гайды.
¶Карел Чапек. Рекорд§
Перевод Т. Аксель и О. Молочковского
"hr"
Файл с книжной полки Несененко Алексея
http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/ "hr"
- Господин судья, - рапортовал полицейский вахмистр Гейда
участковому судье Тучеку, - разрешите доложить: случай
серьезного членовредительства... Черт побери, ну и жара!
- А вы располагайтесь поудобнее, - посоветовал судья.
Гейда поставил винтовку в угол, бросил каску на пол, снял
портупею и расстегнул мундир.
- Уф, - сказал он. - Проклятый парень! Господин судья,
такого случая у меня еще не было. Взгляните-ка, - с этими
словами вахмистр поднял тяжелый сверток, развязал узлы
синего носового платка и вынул камень величиной с
человеческую голову. - Вы только взгляните, - настойчиво
повторил он.
- А что тут особенного? - спросил судья, тыча карандашом
в камень. - Простой булыжник, а?
- Да к тому же увесистый, - подтвердил Гейда. - Итак,
позвольте доложить, господин судья: Лисицкий Вацлав,
девятнадцати лет, работающий на кирпичном заводе,
проживающий там же... записали? - швырнул прилагаемый
камень - вес камня пять килограммов девятьсот сорок девять
граммов - во Франтишека Пудила, земледельца, проживающего в
поселке Дольний Уезд, дом номер четырнадцать... записали?
- попав Пудилу в левое плечо, в результате чего потерпевший
получил повреждение сустава, переломы плечевой кости и
ключицы, открытую рваную рану плечевых мышц, разрыв
сухожилий и мышечного мешка... записали?
- Да, - сказал судья. - А что ж в этом особенного?
- Вы удивитесь, господин судья, - торжественно объявил
Гейда, - когда я расскажу вам все по порядку. Три дня назад
за мной послал этот самый Пудил. Вы его, впрочем, знаете,
господин судья.
- Знаю, - подтвердил Тучек. - Мы его два раза
притягивали к суду: один раз за ростовщичество, а другой...
гм...
- Другой раз за недозволенные азартные игры. Так вот, у
этого самого Пудила в усадьбе есть черешневый сад, который
спускается к самой реке, как раз у излучины, где Сазава
шире, чем в других местах. Итак, Пудил послал за мной - с
ним, мол, случилось несчастье. Прихожу. Он лежит в
постели, охает и ругается. Так и так, вчера вечером он
будто бы вышел в сад и застиг на дереве какого-то мальчишку,
который совал в карманы черешни. Этот Пудил за себя
постоит. Он снял ремень, стащил мальчика за ногу и давай
его полосовать. А тут кто-то и закричи ему с другого
берега: "Оставь мальчишку в покое, Пудил!" Пудил немного
близорук, наверное от пьянства. Посмотрел он на тот берег,
видит, там кто-то стоит и глазеет на него. Для верности
Пудил закричал: "А тебе что за дело, бродяга?" - и давай
еще сильнее лупцевать мальчишку. "Пудил! - кричит человек
на том берегу, - отпусти мальчишку, слышишь?" Пудил подумал:
"Что он мне может сделать?" - и отвечает: "Поди-ка ты к
такой-то матери, дубина!" Только сказал он это, как
почувствовал страшный удар в левое плечо и грохнулся наземь.
А человек на том берегу кричит: "Вот тебе, скупердяй
чертов!" И, представьте себе, Пудил даже встать не смог,
пришлось его унести. Рядом с ним лежал этот булыжник.
Ночью послали за доктором, тот хотел отправить Пудила в
больницу, потому что у него разбиты все кости и левая рука
навсегда изуродована. Но Пудил не согласился, ведь сейчас
уборка урожая. Утром посылает он за мной и просит
арестовать негодяя, который его изувечил. Ладно. Но когда
мне показали этот камень, я прямо глаза вытаращил. Это
булыжник с примесью колчедана, так что он даже тяжелее, чем
кажется. Попробуйте. Я на глаз определил вес в шесть кило
и ошибся только на пятьдесят один грамм. Швырнуть такой
камень - это надо уметь! Пошел я посмотреть на сад и на
реку. Гляжу: от того места, где упал Пудил - там примята
трава, - до воды еще метра два, а река, господин судья, в
излучине не уже четырнадцати метров. Я так и подпрыгнул,
поднял крик и велел немедленно принести мне восемнадцать
метров шпагата. Потом в том месте, где упал Пуднл, вбил
колышек, привязал к нему шпагат, разделся, взял в зубы
другой конец веревки и переплыл на тот берег. И что бы вы
сказали, господин судья: ее едва хватило. А ведь надо еще
прикинуть несколько метров до насыпи, по которой проходит
тропинка, где стоял Вацлав Лисицкий. Я три раза промерял -
от моего колышка до тропинки ровно девятнадцать метров
двадцать семь сантиметров.
- Милый человек, - возразил судья, - это же невозможно.
Девятнадцать метров - такое громадное расстояние. Слушайте,
может быть, он стоял в воде, посреди реки.
- Мне это тоже пришло в голову, - сказал Гейда. - Но
дело в том, что в той излучине у самого берега обрыв и
глубина больше двух метров. А в насыпи еще осталась ямка от
этого камня. Насыпь-то выложена булыжником, чтобы ее не
размывала вода, вот Лисицкий и вытащил один такой камень.
Швырнуть его он мог только с тропинки, потому что из воды
это невозможно, а на крутой насыпи он бы не удержался. А
это значит, что он покрыл расстояние девятнадцать метров
двадцать семь сантиметров. Представляете себе?
- Может быть, у него была праща? - неуверенно сказал
судья.
Гейда укоризненно взглянул на собеседника.
- Господин судья, вы, наверное, не держали в руках пращи.
Попробуйте-ка метнуть из нее шестикилограммовый камень! Для
этого понадобилась бы катапульта. Я два дня возился с этим
камнем: все пробовал метнуть его из петли, знаете, вот так
- закрутить и кинуть с размаху. Ничего не выходит, камень
вываливается из любой петли. Нет, господин судья, это было
самое настоящее толкание ядра. И знаете, какое? Мировой
рекорд, вот что! - воскликнул взволнованный Гейда.
- Да бросьте! - поразился судья.
- Мировой рекорд! - торжествующе повторил Гейда. -
Спортивное ядро, правда, немного тяжелее, в нем семь кило.
В нынешнем году рекорд по толканию ядра - шестнадцать метров
без нескольких сантиметров. А до этого в течение
девятнадцати лет рекорд держался на пятнадцати с половиной
метрах. Только нынче какой-то американец - не то Кук (1),
не то Гиршфельд (2) толкнул почти на шестнадцать. Допустим,
что шестикилограммовым ядром он мог бы покрыть восемнадцать,
ну, девятнадцать метров. А у нас здесь на двадцать семь
сантиметров больше. Господин судья, этот парень без всякой
тренировки толкнул бы спортивное ядро не меньше, чем на
шестнадцать с четвертью метров! Мать честная, шестнадцать с
четвертью метров! Я давно занимаюсь этим спортом, господин
судья, еще на войне ребята, бывало, звали меня на подмогу:
"Гейда, забрось-ка туда ручную гранату!" Однажды во
Владивостоке я состязался с американскими моряками и толкнул
на четырнадцать метров, а их судовой священник перекрыл меня
на четыре сантиметра. В Сибири, вот где была практика! Но
этот булыжник, господин судья, я бросил только на пятнадцать
с половиной метров. Больше ни в какую! А тут девятнадцать
метров! Черт побери, сказал я себе, надо найти этого парня,
он поставит нам мировой рекорд. Представляете себе -
перекрыть американцев!
- Ну, а что с тем Пудилом? - осведомился судья.
- Черт с ним, с Пудилом! - воскликнул Гейда. - Я
объявил розыск неизвестного лица, поставившего мировой
рекорд. Это в интересах всей страны, не правда ли? Поэтому
я прежде всего гарантировал безнаказанность виновному.
- Ну, это уж зря, - запротестовал судья.
- Погодите. Безнаказанность при том условии, что он
перебросит шестикилограммовый камень через Сазаву. Всем
окрестным старостам я объяснил, какое это замечательное
спортивное достижение, о нем, мол, будут писать во всех
газетах мира, а рекордсмен заработает кучу денег. Вы бы
видели, что после этого началось! Все окрестные парни
бросили жать, сбежались к насыпи и давай швырять камни на
тот берег. Там уже не осталось ни одного булыжника. Теперь
они разбивают межевые камни и каменные ограды, чтобы было
чем кидать. А все деревенские мальчишки только тем и
заняты, паршивцы, что кидают камнями, пропасть кур
перебили... А я стою на насыпи и наблюдаю. Ну, конечно,
никто не докинул дальше, чем до середины реки... Наверно,
уже русло наполовину засыпали.
Вчера вечером приводят ко мне того парня, что будто бы
угостил Пудила булыжником. Да вы его увидите, он ждет
здесь. "Слушай, Лисицкий, - говорю я ему, - так это ты
бросил камнем в Пудила?" - "Да, - отвечает он, - Пудил меня
облаял, я осерчал, а другого камня под рукой не было..." -
"Так вот тебе другой такой же камень, - говорю я, - кинь его
на тот берег, а если не докинешь, я тебе покажу, голубчик,
где раки зимуют". Взял он камень, - ручищи у него, как
лопаты, - стал на насыпи и размахнулся. Я наблюдаю за ним:
техники у него никакой, о стиле броска понятия не имеет,
руками и корпусом не работает. И все же махнул камень на
четырнадцать метров! Это очень прилично, однако же... Я
его поучаю: "Ты, недотепа, надо стать вот так, правое плечо
назад, и, когда бросаешь, сделать замах этим плечом.
Понял?" - "Понял", - говорит он, скривившись как Ян
Непомуцкий (3), и бросает камень... на десять метров.
Тут я рассвирепел, понимаете ли. "Ты, бродяга, - кричу
на него, - разве это ты попал камнем в Пудила? Врешь!" -
"Господин вахмистр, - отвечает он, - бог свидетель, я в него
угодил! Пускай Пудил встанет там еще раз, я ему, собаке,
снова влеплю". Я бегу к Пудилу, объясняю, что речь идет о
мировом рекорде, прошу, чтобы он пошел на берег и опять
ругнул этого парня, а тот в него кинет камнем. Куда там, вы
не поверите, Пудил ни в какую. У этих людей совсем нет
высоких идеалов...
Я опять к Лисицкому. "Ты обманщик, - кричу на него, -
это вранье, что ты изувечил Пудила. Пудил сказал, что это
не ты". - "Врет он, - отвечает Лисицкий, - это я". -
"Докажи, - требую я, - добрось туда камень". А он
почесывается и смеется: "Господин вахмистр, зря не умею. А
в Пудила попаду, я на него зол". - "Слушан, - уговариваю я
его, - если докинешь камень, отпущу тебя по-хорошему. Не
докинешь - пойдешь в кутузку за нанесенье увечья. Полгода
отсидишь". - "Ну и пусть, если зимой", - отвечает он. Тут
я его арестовал именем закона. Он сейчас ждет здесь, в
сенях. Господин судья, добейтесь от него, правда ли он
бросил камень, или только бахвалится. Наверное он, бродяга,
отопрется. Тогда надо припаять ему хоть месяц за обман
властей или за мошенничество. В спорте не должно быть
обмана, за это надо строго карать, господин судья. Я его
сейчас приведу.
- Так это вы Вацлав Лисицкий? - сурово спросил судья,
воззрившись на белобрысого арестанта. - Признаетесь вы в
том, что с намерением совершить членовредительство бросили
этим камнем во Франтишека Пудила и нанесли ему серьезное
увечье?
- Господин судья, - заговорил парень, - дело было так:
Пудил там молотил мальчишку, а я ему кричу через реку, чтобы
бросил, а он давай меня честить...
- Бросили вы этот камень или нет? - рассердился судья.
- Бросил, - сокрушенно ответил парень. - Да ведь он меня
ругая, а я хвать тот камень...
- Проклятье! - воскликнул судья. - Зачем вы лжете,
голубчик? Знаете ли вы, что ложные показания строго
караются законом? Нам хорошо известно, что не вы бросили
этот камень.
- Извиняюсь, бросил, - бормотал парень, - так ведь
Пудил-то меня послал... знаете куда?
Судья вопросительно посмотрел на вахмистра Гейду. Тот
беспомощно пожал плечами.
- Разденьтесь! - гаркнул судья на арестанта. - Быстро!
И штаны тоже!
Через минуту верзила стоял перед ним в чем мать родила и
трясся от страха, думая, что его будут пытать - для того и
велели раздеться.
- Взгляните, Гейда, на его дельтовидную мышцу, - сказал
судья. - И на двуглавую. Что вы скажете?
- Недурны, - тоном знатока отозвался Гейда. - Но брюшные
мышцы недостаточно развиты. А для толканья ядра требуются
мощные брюшные мышцы, господин судья. Они вращают корпус.
Взглянули бы вы на мои брюшные мышцы!
- Нет, все-таки живот неплох, - бормотал судья. - Вот
это живот. Вон какие бугры. Черт возьми, вот это грудная
клетка! - И он ткнул пальцем в рыжие заросли на груди
подследственного. - Но ноги слабы. У этих деревенских
всегда слабые ноги.
- Потому что они не тренируются, - критически заметил
Гейда. - Разве это ноги? У спортсмена-ядровика ноги должны
быть одно загляденье.
- Повернитесь! - крикнул судья на парня. - Ну, а
какова, по-вашему, спина?
- Наверху от плеч хороша, - заявил Гейда, - но внизу
ерунда, просто пустое место. В таком корпусе не может быть
мощного замаха. Нет, господин судья, он не бросал камня.
- Одевайтесь! - рявкнул судья на Лисицкого. - Вот что,
в последний раз: бросили вы камень или нет?
- Бросил! - с ослиным упрямством твердил парень.
- Идиот! - крикнул судья. - Если вы бросили камень,
значит вы совершили членовредительство, и за это краевой суд
упечет вас на несколько месяцев в тюрьму. Бросьте дурачить
нас и признайтесь, что все это выдумка. Я дам вам только
три дня за обман должностных лиц, и отправляйтесь восвояси.
Ну так как же: бросили вы камнем в Пудила или нет?
- Бросил, - насупившись, сказал Вацлав Лисицкий. - Он
меня с того берега крыл почем зря...
- Уведите его, - закричал судья. - Проклятый обманщик!
Через минуту Гейда снова просунул голову в дверь.
- Господин судья, - сказал он мстительно, - припаяйте ему
еще за порчу чужого имущества: он вынул булыжник-то из
насыпи, а теперь, там не осталось ни одного камешка.
¶1928§
-------------------------------------------------------------
1) - Кук Джозеф - американский спортсмен, олимпийский
че
...Поділитися у соцмережах
