Жанр: Юмор
Рассказы
... карты, а вообще
говоря. Ага! - воскликнула она, переворачивая первую
кучку. - Бубны, это к деньгам. И валет червей. Отличные
карты!
- Ax! - сказала Мак Лири. - А что дальше?
- Бубновый валет, - объявила миссис Мейерс, открывая
вторую кучку. - Десятка пик, это дорога. А вот трефы -
трефы всегда означают неприятность, удар. Но в конце -
червонная дама.
- Что это значит? - спросила миссис Мак Лири,
старательно пяля глаза.
- Опять бубны, - размышляла миссис Мейерс над третьей
кучкой. - Дитя мое, вас ждет богатство. И кому-то
предстоит дальняя дорога, не знаю еще, вам или кому- нибудь
из ваших близких.
- Мне надо съездить в Соутгемптон, к тетке, - сказал
миссис Мак Лири.
- Нет, это дальняя дорога, - молвила гадалка, открывая
еще одну кучку карт. - И вам будет мешать какой-то пожилой
король.
- Наверно, папаша! - воскликнула миссис Мак Лири.
- Ага, вот оно! - торжественно объявила гадалка, открыв
последнюю кучку. - Милая мисс Джонс, вам вышли самые
счастливые карты, какие мне доводилось видеть. Года не
пройдет, как вы будете замужем. На вас женится молодой и
очень, очень богатый король - миллионер. Видимо, он
коммерсант, так как много путешествует. Но для того, чтобы
соединиться с ним, вам придется преодолеть большие
препятствия. У вас на пути станет какой-то пожилой король.
Но вы должны добиться своего. Выйдя замуж, вы уедете далеко
отсюда, скорей всего за море... С вас одна гинея на дело
обращения в христианство заблудших язычников-негров.
- Я так благодарна вам, - сказала миссис Мак Лири,
вынимая из сумочки гинею. - Так благодарна! Скажите,
пожалуйста, миссис Мейерс, а сколько будет стоить, если без
неприятностей.
- Судьба неподкупна, - с достоинством произнесла старая
дама. - Чем занимается ваш папаша?
- Служит в полиции, - с невинным видом соврала миссис Мак
Лири - Знаете, в сыскном отделении.
- Ага! - сказала гадалка и вынула из колоды три карты.
- Дело плохо, совсем плохо... Передайте ему, милое дитя,
что ему грозит серьезная опасность. Не мешало бы ему
посетить меня и узнать подробности. У меня бывают многие из
Скотленд Ярда (2), делятся своими горестями, а я им
раскидываю карты. Так что вы пошлите ко мне своего папашу.
Вы, кажется, сказали, что он служит в политической полиции?
Мистер Джонс? Передайте ему, что я буду ждать его. Всего
хорошего, милая мисс Джонс... Следующая!
- Это дело мне не нравится, - сказал мистер Мак Лири,
задумчиво почесывая затылок. - Не нравится оно мне, Кети.
Эта дама слишком интересовалась вашим покойным папашей.
Кроме того, фамилия ее не Мейерс, а Мейергофер и родом она
из Любека Чертова немка, как бы поймать ее с поличным?
Ставлю пять против одного, что она выведывает у людей
сведения, до которых ей нет никакого дела. Знаете что, я
доложу об этом начальству
И мистер Мак Лири действительно доложил начальству.
Вопреки ожиданиям, начальство не пропустило мимо ушей его
слова, и почтенная миссис Мейерс была вызвана к судье
мистеру Келли.
- Итак, миссис Мейерс, - сказал судья, - в чем там дело с
вашим гаданьем?
- Ах, сэр, - отвечала старая дама. - Надо же чем-то
зарабатывать на жизнь. В моем возрасте не пойдешь плясать в
варьете.
- Гм, - сказал судья, - но вас обвиняют в том, что вы
плохо гадаете. Милая миссис Мейерс, это все равно что
вместо шоколада продавать плитки из глины. За гинею люди
имеют право на настоящее гаданье. Отвечайте, почему вы
беретесь гадать не умея?
- Иные не жалуются, - оправдывалась старая дама. - Я,
видите ли, предсказываю людям то, что им нравится, и за
такое удовольствие стоит заплатить несколько шиллингов.
Случается, я угадываю. На днях одна дама сказала мне: -
"Миссис Мейерс, еще никто так верно не гадал мне, как вы".
Она живет в Сайнт-Джонс-Вуд и разводится с мужем...
- Постойте, - прервал ее судья. - Против вас есть
свидетельница Миссис Мак Лири, расскажите, как было дело.
- Миссис Мейерс предсказала мне по картам, - бойко
заговорила миссис Мак Лири, - что не пройдет и года, как я
выйду замуж. На мне, мол, женится молодой богач и я уеду с
ним за океан.
- А почему именно за океан? - поинтересовался судья.
- Потому что во второй кучке была пиковая десятка.
Миссис Мейерс сказала, что это дорога.
- Вздор! - проворчал судья. - Пиковая десятка это
надежда. Дорогу предвещает пиковый валет. А если с ним
рядом ляжет семерка бубен - это значит дальняя дорога с
денежным интересом. Меня не проведешь, миссис Мейерс. Вот
вы нагадали свидетельнице, что не пройдет и года, как она
выйдет за молодого богача, а она уже три года замужем за
примерным полицейским комиссаром Мак Лири. Как вы объясните
такую несообразность?
- Господи боже, - невозмутимо ответила старая дама, - без
промахов не обходится. Эта особа пришла ко мне франтихой, а
левая перчатка у нее была рваная. Значит, денег у нее не
густо, а пыль в глаза пустить хочется. Сказала, что ей
двадцать лет, а самой двадцать пять.
- Двадцать четыре! - воскликнула миссис Мак Лири.
- Это все равно. Видно было, что ей хочется замуж, - она
корчила из себя барышню. Поэтому я гадала ей на замужество
и на богатого жениха. Я считала, что это для нее самое
подходящее.
- А причем тут трудности, пожилой король и заокеанское
путешествие?
- Для полноты впечатления, - откровенно призналась миссис
Мейерс. - За гинею надо наговорить с три короба...
- Достаточно, - сказал судья. - Миссис Мейерс, такое
гаданье - не что иное, как мошенничество. Гадать надо
умеючи. В этом деле существуют разные теории, но имейте в
виду, что десятка пик никогда не означает дороги.
Приговариваю вас к пятидесяти фунтам штрафа, на основании
закона против фальсификации продуктов и продажи поддельных
товаров. Кроме того, вас подозревают в шпионаже, в чем, я
полагаю, вы не сознаетесь?
- Как бог свят!.. - воскликнула миссис Мейерс, но судья
прервал ее:
- Хватит, вопрос решен. Поскольку вы иностранка и лицо
без определенных занятий, органы политического надзора,
используя предоставленное им право, высылают вас за пределы
страны. Всего хорошего, миссис Мейерс, благодарю вас,
миссис Мак Лири. И не забудьте, миссис Мейерс, что такое
гаданье бессовестно и цинично.
- Вот беда, - вздохнула старая дама. - А у меня только
что начала создаваться клиентура...
Спустя год судья Келли и комиссар Мак Лири встретились.
- Отличная погода, - приветливо сказал судья, - кстати,
как поживает миссис Мак Лири?
Мак Лири поморщился.
- Видите ли, мистер Келлч, - не без смущенья сказал он, -
миссис Мак Лири.. Словом, мы в разводе.
- Да что вы! - удивился судья. - Такая красивая молодая
женщина!
- Вот в том-то и дело, - проворчал Мак Лири - В нее ни с
того ни с сего по уши влюбился один молодой франт...
миллионер... торговец из Мельбурна... Я ее всячески
удерживал, но... - Мак Лири безнадежно махнул рукой. -
Неделю назад они уехали в Австралию.
¶1928§
----------------------------------------------------------
1) - Кенсингтон, Бромптом, Бейсуотер - городские районы
Лондона.
2) - Скотленд Ярд - полицейское управление в Лондоне.
¶Карел Чапек. Бесспорное доказательство§
Перевод Т. Аксель и О. Молочковского
"hr"
Файл с книжной полки Несененко Алексея
http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/ "hr"
- Видишь ли. Тоник, - сказал следователь Матес своему
лучшему другу. - Это дело опыта - я лично не верю никаким
оправданиям, никакому алиби, никаким словам; не верю ни
обвиняемому, ни свидетелям. Человек лжет, сам того не
желая. Например, свидетель клянется, что не питает никакой
вражды к обвиняемому, и сам при этом не понимает, что
где-то, в глубине души ненавидит его из скрытой зависти или
из ревности. А уж показания обвиняемого всегда заранее
продуманы и подстроены. Свидетель же в своих показаниях
может исходить из сознательного или неосознанного стремления
выручить или утопить обвиняемого. Я всех их знаю, голубчик;
человек - существо лживое.
Чему же я верю? Случайностям, Тоник! Этаким
непроизвольным, безотчетным, я бы сказал импульсивным
побуждениям, поступкам или высказываниям, которые бывают
свойственны всякому. Все можно изобразить и
фальсифицировать, всюду царит притворство или умысел, только
не в случайностях, их видно сразу. У меня такой метод: я
сижу и даю человеку выболтать все, что он заранее придумал,
делаю вид, что верю ему, даже помогаю выговориться и жду,
когда у него сорвется случайное, невольное словечко. Для
этого надо быть психологом. Иные следователи стараются
запутать обвиняемого, то и дело прерывают его, сбивают с
толку, так что человек наконец сознается и в том, что он
убил императрицу Елизавету (1). А я ищу полной ясности,
хочу действовать наверняка. Вот почему я сижу и терпеливо
выжидаю, пока среди упорного вранья и уверток, которые на
юридическом языке называются показаниями, случайно мелькнет
частица правды. Понимаешь ли, чистая правда в нашей юдоли
слез открывается только по недосмотру, когда человек
проговорится или сорвется.
Послушай, Тоник, у меня нет от тебя секретов, мы ведь
друзья детства. Помнишь, как тебя выпороли, когда я разбил
окно?.. Никому бы я этого не сказал, а тебе откроюсь...
Иной раз и мне хочется излиться. Я тебе расскажу, как этот
мой метод оправдал себя в... в моей личной жизни, точнее
говоря, в супружестве. А ты потом скажи мне, что я олух и
хам, что так мне и надо!
Видишь ли... в общем, я подозревал свою жену Мартичку,
словом, ревновал ее, как безумный. Мне почему-то взбрело в
голову, что у нее роман с этим... с молодым... ну, назовем
его Артуром. Ты его, кажется, даже не знаешь. Погоди, я
ведь не какой-нибудь мавр: знай я, что она его любит, я бы
сказал: "Мартичка, давай разойдемся". Но вся беда была в
том, что все ограничивалось одними сомнениями. Ты и не
представляешь себе, что это за мука! Тяжелый был год!
Знаешь ведь, какие глупости выкидывает ревнивый муж:
выслеживает, подстерегает, допытывается у прислуги,
устраивает сцены... Да еще учти, что я - следователь по
профессии. Говорю тебе, моя семейная жизнь за последний год
была сплошным перекрестным допросом, с утра и до поздней
ночи.
Подследственная... я хочу сказать Мартичка, держалась
превосходно. Она и плакала, и обиженно молчала, и подробно
отчитывалась передо мной, где была и что делала в течение
всего дня, а я все ждал, когда же она проговорится и выдаст
себя. Сам понимаешь, лгала она часто, я хочу сказать, что
лгала по привычке, как обычно все женщины. Женщина ведь не
скажет тебе прямо, что провела два часа у модистки, она
придумает, что ходила к зубному врачу или была на могиле
покойной матушки. Чем больше я терзал ее ревностью - а
ревнивый мужчина хуже бешеного пса, Тоник! - чем больше
придирался, тем меньше у меня было уверенности в моих
догадках. Десятки раз я перетолковывал и обдумывал каждое
ее слово и отговорку, но не находил ничего, кроме обычных
полуправд, из которых складываются нормальные человеческие
отношения, а супружеские в особенности. Я знаю, как худо
приходилось мне, но когда подумаю, что довелось вынести
бедной Мартичке, то хочется надавать самому себе пощечин.
Этим летом Мартичка поехала на курорт, во Франтишковы
Лазни. У нее были какие-то женские недомогания, в общем
выглядела она плохо. Я, конечно, устроил там за ней слежку,
нанял одного мерзкого типа, который больше шлялся по
кабакам. Удивительно, какой нездоровой и гнилой становится
вся жизнь, едва лишь что-то одно в ней оказывается не совсем
в порядке. Запачкаешься в одном месте, и весь ты уже
нечистый... В письмах Мартички ко мне чувствовалась
какая-то неуверенность и запуганность, словно она не знала,
что писать. А я, конечно, копался в этих письмах и все
искал чего-то между строк. И вот однажды получаю от нее
письмо, на конверте адрес: "Франтишеку Матесу, следователю"
и так далее. Вскрываю письмо, вынимаю листок и вижу
обращение: "Дорогой Артур!"...
У меня и руки опустились. Вот оно, наконец! Так это и
бывает: человек напишет несколько писем и перепутает
конверты. Дурацкая случайность, а, Мартичка? Знаешь, мне
даже стало жаль жену, что она так попалась.
Представь себе, Тоник, моим первым побуждением было
вернуть Мартичке письмо, предназначенное... этому Артуру.
При любых других обстоятельствах я так бы и поступил, но
ревность - это гнусная и грязная страсть. Дружище, я
прочитал это письмо и покажу тебе его, потому что с тех пор
не расстаюсь с ним. Вот слушай:
"Милый Артур.
не сердитесь, что я вам долго не отвечала, но я все
тревожилась о Франци (это я, понимаешь?), по-моему что от
него долго не было писем. Я знаю, что он очень занят, но
когда долго не получаешь весточки от мужа, то ходишь словно
сама не своя. Вы, Артур, этого не понимаете. В следующем
месяце Франци приедет сюда, приехали бы и вы тоже! Он мне
писал, что сейчас расследует какое-то очень интересное дело,
но не сообщил подробностей. Я думаю, что это преступление
Гуго Мюллера. Меня оно очень интересует. Очень жаль, что
вы с Франци теперь не встречаетесь, но это только потому,
что у него много работы. Будь у вас прежние отношения, вы
могли бы иногда вытащить его в компанию или на автомобильную
прогулку. Вы всегда были так внимательны к нам, вот и
теперь не забываете, хотя, к сожалению, знакомство
разладилось. Франци стал какой-то нервный и странный.
Вы даже не написали мне, как поживает ваша девушка.
Франци жалуется, что в Праге жарища. Надо бы ему приехать
сюда отдохнуть, а он наверняка день и ночь сидит на службе.
А когда вы поедете к морю? Надеюсь, ваша девушка поедет с
вами? Вы и не представляете себе, как для нас, женщин,
трудна разлука с любимым человеком.
Дружески вас приветствую.
Марта Матесова".
Что скажешь, а, Тоник? Конечно, письмо не очень-то
умное, просто даже мало интересное и написало безо всякого
блеска. Но, друг мой, какой свет оно бросило на Мартичку и
ее отношение к этому бедняге Артуру. Я никогда бы не
поверил, если бы это говорила она сама. Но в руках у меня
было такое непроизвольное, такое бесспорное доказательство.
Вот, видишь, подлинная и бесспорная правда открывается
только случайно! Мне хотелось плакать от радости... и от
стыда за свою глупую ревность!
Что я сделал потом? Связал шпагатом все документы по
делу Гуго Мюллера, запер их в письменный стол и через день
был во Франтишковых Лазнях. Мартичка, увидев меня,
зарделась и смутилась, как девочка; вид у нее был такой,
словно она бог весть что натворила. Я - ни гугу.
- Франци, - спросила она немного погодя, - ты получил мое
письмо?
- Какое письмо? - удивился я. - Ты мне пишешь чертовски
редко.
Мартичка оторопело уставилась на меня и с облегчением
вздохнула.
- Наверное, я забыла его послать, - сказала она и,
порывшись в сумочке, извлекла слегка помятый листок,
начинавшийся словами "Милый Франци!" Я мысленно улыбнулся:
видимо, Артур уже вернул ей это письмо.
Больше на эту тему не было сказано ни слова. Я,
разумеется, стал рассказывать Мартичке о Гуго Мюллере,
который ее так интересовал. Она, наверное, и поныне
уверена, что я так и не получил от нее никакого письма.
Вот и все. С тех пор мы живем мирно. Не идиот ли я был,
скажи, пожалуйста, что так дико ревновал жену? Теперь я,
конечно, стараюсь вознаградить ее. Только после того письма
я понял, как она заботится обо мне, бедняжка. Ну, вот, я и
рассказал тебе все. Знаешь, собственной глупости человек
стыдится даже больше, чем греха.
А весь этот случай - классический пример того, каким
бесспорным доказательством является полнейшая и неожиданная
случайность.
Приблизительно в это же время молодой человек, именуемый
Артуром, сказал Мартичке:
- Ну как, девочка, помогло то письмо?
- Какое, мой дорогой?
- То, что ты послала мужу как бы по рассеянности.
- Помогло, - сказала Марта и задумалась. - Знаешь, мой
мальчик, мне даже стыдно, что теперь Франци так беспредельно
верит мне. С тех пор он со мной так добр. А то письмо он
все еще носит на груди. - Марта вздрогнула. - Вообще
говоря... это ужасно, что я его так обманываю, а?
Но Артур был другого мнения. По крайней мере он сказал,
что все это вовсе не так ужасно.
¶1928§
------------------------------------------------------------
1) - Императрица Елизавета (1837-1898) - жена императора
Австро-Венгрии Франца Иосифа I (1830-1916), была
убита в Женеве.
¶Карел Чапек. Преступление в крестьянской семье§
Перевод Т. Аксель и О. Молочковского
"hr"
Файл с книжной полки Несененко Алексея
http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/ "hr"
- Подсудимый, встаньте, - сказал председатель суда. - Вы
обвиняетесь в убийстве своего тестя Франтишека Лебеды. В
ходе следствия вы признались, что с намерением убить Лебеду
трижды ударили его топором по голове. Признаете вы себя
виновным?
Изможденный крестьянин вздрогнул и проглотил слюну.
- Нет, - сказал он.
- Но Лебеду убили вы?
- Да.
- Значит, признаете себя виновным?
- Нет.
Председатель обладал ангельским терпением.
- Послушайте, Вондрачек, - сказал он. - Установлено, что
однажды вы уже пытались отравить тестя, подсыпав ему в кофе
крысиный яд. Это правда?
- Да.
- Из этого следует, что вы уже давно посягали на его
жизнь. Вы меня понимаете?
Обвиняемый посопел носом и недоуменно пожал плечами.
- Это все из-за того лужка с клевером, - пробормотал он -
Он взял да продал лужок, хоть я ему и говорил: "Папаша, не
продавайте клевер, я куплю кроликов..."
- Погодите, - прервал его председатель суда. - Чей же
был клевер, его или ваш?
- Ну, его, - вяло произнес обвиняемый. - А на что ему
клевер-то? Я ему говорил: "Папаша, оставьте мне хоть тот
лужок, где у вас люцерна посеяна". А он заладил свое: "Вот
умру, все Маржке останется..." Это, стало быть, моя жена.
"Тогда, говорит, делай с ним, что хочешь, голодранец".
- Поэтому вы и хотели его отравить?
- Ну да.
- За то, что он вас выругал?
- Нет, за лужок. Он сказал, что его продаст.
- Однако послушайте, - воскликнул председатель, - это
ведь был его лужок? Почему же было не продать?
Обвиняемый Вондрачек укоризненно поглядел на
председателя.
- Да ведь у меня-то там, рядом, засеяна полоска
картофеля, - объяснил он. - Я ее и покупал с расчетом, чтоб
потом стало одно поле. А он знай свое: - Какое мне дело до
твоей полоски, я лужок продаю Юдалу".
- Значит, между вами были нелады? - допытывался
председатель.
- Ну да, - угрюмо согласился Вондрачек. - Из-за козы.
- Какой козы?
- Он выдоил мою козу. Я ему говорю: "Папаша, не троньте
козу, а не то отдайте нам за нее полянку у ручья". А он
взял и сдал ту полянку в аренду.
- А деньги куда девал? - спросил один из присяжных.
- Да куда ж их деть? - уныло протянул обвиняемый. -
Убрал в сундучок. "Умру, говорит, вам достанется". А сам
все не помирает. Ему было, наверно, уж за семьдесят.
- Значит, вы утверждаете, что в неладах был повинен
тесть?
- Верно, - ответил Вондрачек нерешительно. - Ничего он
нам не давал. Пока, говорит, я жив, я хозяин, - и никаких.
Я ему говорю: "Папаша, купите корову, я тогда этот лужок
распашу и не надо будет его продавать". А он ладит свое:
мол, когда умру, покупай хоть две коровы, а я эту свою
полоску продам Юдалу.
- Послушайте, Вондрачек, - строго сказал председатель. -
А, может, вы его убили, чтобы добраться до денег в сундучке?
- Эти деньги были отложены на корову, - упрямо твердил
Вондрачек. - Мы так и рассчитывали: помрет он, вот мы и
купим корову. Какое же хозяйство без коровы, судите сами.
Навоза, и то взять негде.
- Обвиняемый! - вмешался прокурор. - Нас интересует не
корова, а человеческая жизнь. Почему вы убили своего тестя?
- Из-за лужка.
- Это не ответ.
- Лужок-то он хотел продать...
- Но после его смерти деньги все равно достались бы вам!
- А он не хотел умирать, - недовольно сказал Вондрачек.
- Кабы умер по- хорошему... Я ему никогда ничего худого не
сделал. Вся деревня скажет, что я с ним, как с родным
отцом... Верно, а? - обратился он к залу, где собралась
половина деревни. В публике прокатился шум.
- Так, - серьезно произнес председатель суда. - И за это
вы хотели его отравить?
- Отравить! - пробурчал обвиняемый. - А зачем он
вздумал продавать тот клевер? Вам, барин, всякий скажет,
что клевер нужен в хозяйстве. Как же без него?
В зале одобрительно зашумели.
- Обращайтесь ко мне, а не к публике, обвиняемый, -
повысил голос председатель суда. - Или я прикажу вывести
ваших односельчан из зала. Расскажите подробнее об
убийстве.
- Ну... - неуверенно .начал Вондрачек. - Дело было в
воскресенье. Гляжу - опять он толкует с этим Юдалом.
"Папаша, говорю, не вздумайте продать лужок". А он в ответ:
"Тебя не спрошусь, лопух!" Ну, думаю, ждать больше нечего.
Пошел я колоть дрова...
- Вот этим топором?
- Да.
- Продолжайте.
- Вечером говорю жене: "Забирай-ка детей да иди к
тетке". Она - реветь. "Не реви, говорю, я с ним еще сперва
потолкую..." Приходит он в сарай и говорит: "Это мой топор,
давай его сюда!" Я ему говорю: "А ты выдоил мою козу". Он
хотел отнять у меня топор. Тут я его и рубанул.
- За что же?
- Ну, за тот лужок.
- А почему вы его ударили три раза?
Вондрачек пожал плечами.
- Да уж так пришлось, барин... Наш брат привычный к
тяжелой работе.
- А потом что?
- Потом я пошел спать.
- И заснули?
- Нет. Все думал, дорого ли обойдется корова, и что ту
полянку я выменяю на полоску у дороги, чтобы было одно поле.
- А совесть вас не беспокоила?
- Нет. Меня беспокоило, что земля у нас вразнобой. Да
еще надо починить коровник, это обойдется не в одну сотню.
У тестя-то ведь и телеги не было. Я ему говорил: "Папаша,
господь вас прости, разве это хозяйство? Эти два поля прямо
просятся одно к другому, надо же иметь сочувствие".
- А у вас самого было сочувствие к старому человеку? -
загремел председатель.
- Да ведь он хотел продать лужок Юдалу, - пробормотал
обвиняемый.
- Значит, вы его убили из корысти?
- Вот уж неправда! - взволнованно возразил обвиняемый.
- Единственно из-за лужка. Кабы мы оба поля соединили...
- Признаете вы себя виновным?
- Нет.
- А убийство старика, по-вашему, не преступление?
- Так я ж и говорю, что это все из-за лужка, - воскликнул
Вондрачек, чуть не плача. - Нешто это убийство? Мать
честная, это же надо понимать, барин. Тут семейное дело,
чужого человека я бы пальцем не тронул... Я никогда ничего
не крал... хоть кого спросите в деревне, Вондрачека все
знают... А меня забрали, как вора, как жулика... -
простонал Вондрачек, задыхаясь от обиды.
- Не как вора, а как отцеубийцу, - хмуро поправил его
председатель. - Знаете ли вы, Вондрачек, что за это
полагается смертная казнь?
Вондрачек хмыкал и сопел носом.
- Это все из-за лужка... - твердил он упрямо.
Судебное следствие продолжалось: показания свидетелей,
выступление прокурора и защитника...
Присяжные удалились совещаться о том, виновен или нет
обвиняемый Вондрачек. Председатель суда задумчиво смотрел в
окно.
- Скучный процесс, - проворчал член суда. - Прокурор не
усердствовал, да и защитник не слишком распространялся...
Дело ясное, какие уж тут разговоры!
Председатель суда запыхтел.
- "Дело ясное"... - повторил он и махнул рукой. -
Послушайте, коллега, этот человек считает себя таким же
невиновным, как вы или я. У меня ощущение, что мне
предстоит судить мясника за то, что он зарезал корову, или
крота за то, что он роет норы. Во время заседания мне все
приходило в голову, что, собственно, это не наше дело.
Понимаете ли, это не вопрос права или закона. Фу... -
вздохнул он и снял мантию. - Надо немного отдохнуть от
этого. Знаете, я думаю, присяжные его оправдают; хоть это и
глупо, а его отпустят, потому что... Я вам вот что скажу.
Я сам родом из деревни, и когда подсудимый говорил, что поля
просятся друг к другу, я ясно видел две разрозненные полоски
земли, и мне казалось, что мы должны были бы судить...
по-божески... должны были бы решить судьбу этих двух полей.
Знаете, как я поступил бы? Встал бы, снял шапочку и сказал:
"Обвиняемый Вондрачек, пролитая кровь вопиет к небу. Во имя
божие ты засеешь оба эти поля беленой и плевелом. Да,
беленой и плевелом, и до смерти своей будешь глядеть на этот
посев ненависти..." Интересно, что сказал бы на этот счет
представитель обвинения? Да, коллега, деяния человеческие
иногда должен бы судить сам бог. Он мог бы назначить
великую и страшную кару... Но судить по воле божией не в
наших силах... Что, присяжные уже кончили? - Председатель
нехотя встал и надел свою мантию. - Ну, пошли. Введите
присяжных!
¶1928§
¶Карел Чапек. Славная машина§
Перевод Д. Горбова
"hr"
Файл с книжной полки Несененко Алексея
http://www.geocities.com/SoHo/Exhibit/4256/ "hr"
- Это славная машина, - сказал шофер, когда я сел к нему.
- Поехали, - отозвался я.
Человек в кожаном шлеме взялся за торчавшую впереди ручку
и повернул ее. Славная машина слегка откашлялась и,
распространяя вокруг какое-то зловоние, осталась спокойно на
месте. Человек в шлеме что-то пробурчал себе под нос и стал
грубо вертеть упомянутую ручку. Автомобиль оказался
действительно славный: продолжал стоять смирно. Лошадь,
например, не стала бы стоять смирно, если бы кучер схватил
ее за ногу и начал, скажем, эту ногу выворачивать. Все-таки
это большой прогресс - такая славная машина.
Испытав этим способом ее терпение, шофер сиял куртку,
поднял жестяной капот, под которым - главные внутренности
машины, и всунул туда голову и плечи. Я не без волнения
ждал, что он залезет туда весь, с ногами, а потом высунется
наружу из выхлопного отверстия и предложит мне проделать
этот же номер по его примеру. Но минут через пятнадцать он
вынырнул из-под капота и промолвил:
- Готово.
Потом он опять стал вертеть ручку, и на самом деле все
оказалось в порядке: славная машина стояла так же спокойно,
как и раньше. Зато шофер потерял равновесие.
- Давайте, я запущу, - великодушно предложил я, вылез из
автомобиля и взялся за ручку.
И - удивительное дело! - не мог ее сдвинуть. Я прямо
повис на ней - не поддается; навалился на нее грудью
...Поділитися у соцмережах
