Жанр: История
Национальные образы мира (Космо-Психо-Логос)
...ть без традиции, с еще одним прорывом...
Да, так и не могу назвать национальную русскую
игру: не дошла до наших дней, а все из-за исторического
пунктира, перепадов, когда все заново и словно
начисто писалось на земле.
А еще - какой-то странный стыд перед иностранцами
за свое, не гордость. Вон, испанцу смешно стыдиться
иностранца: какой ты ни есть расцивилизованный,
а я - пастух, все равно гордо голову ношу и
плевать хотел; самостен он. А русский врожденно застенчив,
ориентирован на бок, на другого, в сторону,
вдаль, так что, каков он есть здесь и теперь, - это,
ему кажется, совсем не то.
А испанец, кто горд, напротив - свое здесь и теперь
утверждает, "я", атом, даже выпячивает больше
цены (идальго и спесь): что я во какой! А русский, и
будучи хорош, каков он есть здесь и теперь, - все
равно умалит себя, ибо самочувствие его: "Эх! Не то
все это, а кабы..." У гордого атомного испанца - присутствие
= при сути своей пребывает, а у русского
ощущение от-сутствия = что от сути своей отделен и
еще дойти до нее надо дальнею дорогою... Испанец -
точка, русский - тире.
Но это вбок, а теперь - об играх.
Игра! Что такое, вообще, по идее? Да это же занятие
бессмертных и вечных, богов беззаботных. В игре мы -
как боги: забываем время, все цели: для чего, зачем, что
делать? Все причины: откуда? Все смыслы жизни, все
вопросы; все заботы, выгоду, цели, корысть, нужды, потребности
- чем труд движим: "я" свое - его нет, забыли:
все вышли из себя - вместе с массой болельщиков
на стадионе, в едином миру. То есть преодолено самочувствие
смертного человека, который существует в
ощущении начала и конца, для кого время - деньги, и
течет, и уносит; но как дети мы, для которых ничего этого
еще не началось, кто еще полуангелы, несут печаль
мира иного, где были, по мифам, души до воплощения,
отчего Гераклит образ вечности представлял так: "Вечность
- ребенок, забавляющийся игрой в шахматы: царство
ребенка"^.
Здесь все точно: что это детство - то есть безмятежность,
юность (и в этом смысле человек выглядит в искусстве
взрослее ангелов и даже богов: верно ведь - те
^ Античные философы: Свидетельства, фрагменты, тексты / Сост.
А, Аветисьян, - Киев: Изд-во Киевского ун-та, 1955. - С. 23.
несмышленыши, так многого не понимают, наивны, простодушны;
так, Яго взрослее Отелло, наивного ребенка,
хоть Отелло совсем не молод; человек и мужественнее,
зрелее женственных инфантильных ангелов: и тело об
этом говорит - у тех мягкое, гладкое, с невыраженными
мускулами, а у человека - вона какая мускулатура!
Для дел, трудов, усилий в достижении целей. Вот почему
Микеланджело, надарив богов и ангелов даже мускулатурой,
сразу их оземлил, одухотворенной легкости и
крылатости лишил, придав им не свойственные безмятежности
бытия качества воли, усилия, а значит - преодоления.
А что им достигать и преодолевать, когда все
при них - растворено!..).
Что это забава: "бавя" по-болгарски (из старославянского
корня) - "замедлять", то есть атрибут вечности
(ведь смертный человек одержим идеей ускорения,
спешки: скорей! время не терпит, дорого! надо успеть! А
что успевать-то ангелам? Или преуспевать? Это их не
касается...), так что здесь не жизнь (та, что имеет свое
другое - смерть), а бытие, пребывание, чистое.
Что это игра: не труд в поте лица своего, не битва
не на живот, а на смерть, не серьезное - где решается
вопрос жизни или смерти и где остервенение, усилие
и стискивание зубов в ярости на соперника или врага,
и отчаянье и самозакалывание при поражении и неудаче.
Нет - игра! Сегодня ты, а завтра я, и неудачников
нет, так что и плакать нечего. И когда сказали:
"Что наша жизнь? - Игра", - то этим сразу жизнь
перевели в иной план - в уровень бытия, и самочувствие
легкости и не нашей заботы нам сообщили.
И все бытие - круговорот, игра стихий: вода пролилась
дождем, выросла стеблем, поднялась паром, сгустилась
в воздушное облако, пролилась дождем...
Вот почему так дорожит и современное человечество
играми, спортом, ибо игра - мировоззренческа,
сообщает издерганному современному человеку мироощущение
бытия, богов бессмертных. Вот почему, когда
в игру начинают проникать интересы, цели и престижи
(деньги ли, подкуп, нажим ли на национальную
гордость, или толковать ее как схватку лагерей или
преимущество той или иной социальной системы), то
это уничтожение как раз игрового мировоззрения и
оковывание самих игроков: недаром наши футболисты,
накачанные перед игрой партийным собранием, что или
выиграть - или партбилет на стол (утрирую), впали в
такой шок и оцепенение, что - проиграли. И сам народ,
болельщики, - как боги и ангелы: во время игры
с амфитеатра небес, с облаков южной или северной
трибуны (недаром стадион такими космическими частями
разделен: по странам света, как мир, Вселенная,
само бытие, пространство - а не помещение!), взирают
на схватки людей на плоскости поля Земли - недоброжелательно
отбрасывают привходящие интересы
и добры к приезжим, хвалят их, освистывают своих:
все объективно.
И тут, на поле, не смухлюешь, как в кабинетах за
подписями и печатями на бумажках и анкетах: не выдашь
плохое за хорошее - тут прямой самосуд, всепроницание,
сразу все видно, как на духу, не скроешься,
не спрячешься (за документ, за блат, за дядю,
за спину), а каждый есть то, что он стбит. Так что
здесь бытие истины = как естины, а болельщики одарены
всевидением и всеведением, как боги судят людей
беспристрастно, по делам их. И если они - "болельщики"
(от слова "болезнь"), то оттого, что они сейчас
чокнутые, нездравомыслящие по-земному, а идиоты,
юродивые, безмятежные: у него дома ни гроша, а
он прыгает и ликует на стадионе! - и болеют они за
игру как таковую -ну и за "своих", конечно, "фаворитов".
Но это лишь предлог, как в маневрах надо ж
разделиться как-то: ну на "красных" и "синих", на
"Спартак" и "Динамо"...
Итак, в игре мир освобождается от отчуждения; цивилизация,
история - все к черту, нет этого, а мир -
как в первый день творения, и вообще - бытие еще до
творения, до воплощения, до "грехопадения" в "труд" и
"заботу".
Оттого те игры хороши, что древни.
Новые игры, как правило, не имеют космически-миросозерцательного
характера, как, кстати, и новые танцы,
что собираются искусственно изобретать и вводить
в пику "неприличным" твистам, рок-н-роллам, ча-ча-ча,
шейкам и прочим, что недаром так первичными действиями
названы: twist - расщеплять, shake - трясти,
потрясать (как громовержец перуном): в них отелеснены
праидеи, как это обычно в народных танцах, откуда
и эти модерные взяты: танго (tango) - "касаюсь" -
тоже идея касания, осязания, как одного из пяти
чувств; ролл (roll) - шар, катить; фокстрот (foxtrot) -
"лисий шаг", поступь - тоже подражание животному
113
тотему, как в первобытных магических, заклинательных
танцах.
И судья, что на поле есть лицо официальное, цивилизованно-ученое,
царь и король, - весь под обстрелом
и контролем народа, что есть высший судья и может
освистать: "судью - на мыло" - и свергнуть царя
- вот уж где он не начальник, а подчиненный, всего
лишь доверенный, слуга народа, исполнитель божьей
воли (а в роли богов - зрители, с небес - ярусов
амфитеатра, с его полушария - как небо есть получаша
- взирают на действо смертных).
Такова игра как ритуал, обряд, культ, жанр в нашей
жизни и модус вивенди. Это - существование и мироощущение
людей как божеств.
Что же игра по своей материи, сюжету, что там
происходит?
Во-первых -происходит. Космос не
статичен, но динамичен, причем движение хоть и интенсивнейшее,
но такое, что в итоге ничего в Космосе
не убавляет и не прибавляет, а весь его в равенстве
себе оставляет: хоть кто-то выигрывает, кто-то проигрывает,
кто-то повеселее, кто-то попечальнее уходит,
- но баланс-то один и тот же, и все довольны:
лишь бы игра была хорошая, веселая, а результат -
условен, неважен, предлог лишь, чтоб игра развернуться
и состояться могла - надо ж кому-то взять на себя
амплуа говорить: "да", а другому - "нет". Но ведь
различения эти - условны, лишь для создания полюсов,
разности уровней и потенциалов, так, чтоб в бытии
началось движение, течение куда-то, перепад, действие
- но ведь через вызываемое им противодействие
опять все возвернется на круги своя.
Итак, в игре есть чудо: действие (история) в мире
происходит -и в то же время ничего в нем не меняется:
это таинство совершения - и совершенства,
стремления и покоя, распада и гармонии: что все течет,
все изменяется - и что ровно ничего не происходит
и не случается в бытии...
Так и в битвах эпических героев: они в "Илиаде"
идут иль на славу, иль на погибель. Но кто победит:
троянец Самоисий или ахеец Аякс, кому перейдет
слава? - она все равно есть, их подвиги валятся
в общий котел славы или красоты бытия, и одно
и то же бытие красуется славою через них, эти
прекрасные тела и подвиги героев, - переливаясь
мерцанием, блистая и светясь: они лишь волны (эти
герои), выпуклости, на которых чтоб слава играть и
переливаться могла.
Какое же действо, конкретнее, совершается в игре?
Это всегда священнодейство, то есть основное из действий
бытия - в разных формах у каждого народа.
И это основное действо: акт жизни-смерти, зачатия,
порождения, убивания одного - оживления другого.
Это - соитие. В разных вариантах: как прямая любовная
эротическая игра (это в танце обычнее), как война,
драка на кулачках, битва, пронзание, вонзание стержня,
шара, мяча - в полость (копья - в чрево быка,
мяча - в ворота). И когда болельщики в страстной
истоме вопят: "Шайбу! Шайбу!", - это катарсис вожделения,
дошедшего до предела. Недаром, как мне рассказывал
С. Бочаров, при демонстрации фильма Антониони
"Затмение" во Дворце спорта в Лужниках, когда
между героями пошли любовные флюиды, а соитие все
задерживалось, по излюбленным антониониевским задержаниям
(как в музыке есть форшлаг == торопливый,
предваряющий удар, и - задержание = запаздывание
звука), раздался возглас: "Шайбу! Шайбу!" - чем сразу
эротический подспуд спортивного боления выразился.
И если у болельщиков болезнь - то это болезнь
Меджнуна, Неистового Роланда - это любовная лихорадка,
неистовство, бурление, кипение, вожделение, "в
крови горит огонь желанья" - вот антонов огонь болельщиков.
Итак, в игре - царство Эроса.
Ну да: и по Гесиоду и Эмпедоклу, сначала в бытии
Хаос, потом Эрос, а потом уже Космос, строй, порядок.
То есть рассеянное бытие приводится в порядок
силами любви и вражды, притяжения иль отталкиванья
всего между собой: частиц, стихий, элементов и т.д.
Действительно, во всех играх такая последовательность:
возбуждение, эрекция, предельное напряжение
сил, скачки, гонки, броски, попадание в цель - к финишу
- и конечное расслабление, облегчение - все
это цикл и ритм соития.
Единица игры - раздвоение на партии, число два,
то есть каждый - половина целого, каждый другому -
"свое другое" (термин Гегеля), своя половина, как в
супружестве.
И когда дети в игре "сговариваются", то делятся между
двумя "матками" - материнство тоже зона Эроса.
Но что разделение целого бытия на полы: мужское
и женское - есть его (бытия) игра, для движения
внутри его равенства самому себе, - видно по тому,
что каждая партия, команда, игрок, боксер - попеременно
то мужчина, то женщина: то нападает, то принимает
удары, то забивает гол, то его получает; да и
ворота меняются: хоровой то брак, не моногамия, без
жесткого закрепления функций и специализации.
Итак, универсальный сюжет игры - соединение,
священнодействие во Эросе. Так и в "горелках": успеют
ли догнать девушку и поцеловать; и в шахматах -
загонят ли стоячего короля, мат (материнство) мужику
навяжут или нет? В шахматах активнее женское начало:
королева (ферзь) какие шажищи и броски совершать
надарена, а король лишь переступает, семеня. И
это с индийским космосом, где женское начало активнее,
чем в Европе, например, связано. Недаром и в
нынешнем^ мире женщины - премьер-министры где?
Индира Ганди в Индии и Сиримаво Бандаранаике -
на Цейлоне.
Ну, а теперь можно и к толкованиям национальных
игр - как национальных мировоззрений - приступить.
Какой же вариант основного космического акта соития,
в какой предметности, в каких телодвижениях воплощается
в данном народе в данном пространственно-временнбм
континууме?
Раз задумался над этим, глядя на картинку корриды,
с нее и начнем.
Итак, бой быков - забой быка, игра космоса Пиренейского
полуострова, у Геркулесовых столбов, у
конца материка, земли Старого Света, когда солнце
окончательно уходит на Запад, на закат в воду, в Аид.
Вот жесткая локальность этой игры: она лишь на
крайнем Западе Средиземноморского мира и на краю
известного до Колумба света сгустилась. Нет ее ни в
Италии, ни в Греции, ни в Африке... Ни в Индии, где
корова - священна.
Однако везде просвечивает священство коровы, быка
и их связанность с солнцем и землей (в Египте бык -
атрибут и голова одного из солнечных богов). Зевс -
солнечный бог, - воплотившись в быка, похищает Европу-материк
(мать-женщину), то есть лишь во образе бы1
Писано в 1968 г. - 22.3.94.
ка Солнце может совокупиться с Землей (рога его - лучи).
След этой переклички быка с солнцем и в латинской
поговорке остался: quid licet Jovi, поп licet bovi = что позволено
Юпитеру, не позволено быку. В "Бхагавадгите"
в третьей главе, именуемой Карма-йогой, мир-жертва
назван коровой:
Вместе с жертвой, создав три твари, некогда рек
Праджапати:
Ею размножайтесь, да будет она вам желанной камадук
(букв. "корова желаний")^.
Миф о Минотавре в лабиринте, то есть во чрево,
лоно земли забравшемся, быкоголовом и его убийстве
Тесеем - есть тоже вонзание перуна, луча света, в
темное царство.
В Дельфах статуя быка - единственно животная.
Итак, то, что убивают быка-солнце в Испании на
Пиренеях, на краю известного человеческого мира -
его там пригвождают, закрепляют, - связано с солнцем,
его закатом и есть, возможно, магическое действо
с солнцем: от него как бы берут залог, убивая
причастное к солнцу существо - чтоб опять возвернулось.
Бой быков - это точка над i, конец-начало (а не
процесс, промежуток, даль, порог и канун - как в
России), это акт, дело, взятие на себя ответственности
здесь и теперь. Потому испанец так выпукло горд, надут
- ибо как бы за всех, за весь известный средиземноморский
мир точку над i ставит, солнце пригвождает,
грех на душу и ответственность берет.
Оттого и аутодафе (действо огня) - и костры-огни
инквизиции, и церковь, и католицизм (вселенство) здесь
крепки, ибо - шутка ли! - край света, дальше -
прямо ад, так что - одумайтесь! Где уж одумываться,
как не здесь! Это итальянцу Данте на Апеннинах еще
шанс есть - успеть еще можно, пока солнце (или сам)
до Пиренеев, конца света (точнее: конца материка, то
есть матери-земли, но это равно и концу стихии света,
ибо свет - на чем-то, на форме, так что верно материк
Евразия назван "Старый Свет"), дойдет, так что у него
есть выбор: рай, чистилище, ад - три, а здесь уж -
или-или, третьего не дано (оттого диалектика и софи^
Махабхарата, Бхагавадгита / Пер. с санскрит, акад. Б.
Смирнова. - 2-е изд. - Ашхабад: Изд-во АН Туркменской ССР,
1960. - Гл. Ill, 10.
стика рефлексии не имеет космических шансов развиваться
на почве Испании: здесь принцип определенности,
авторитета, авторитарности (самости, ответственности)
и догмы, "да"-"нет", а что сверх - от лукавого -
и на костер аутодафе, действа огненного, как и бой
быков - тоже в своем роде аутодафе - игра с огнем-солнцем;
заклинание солнечного божества). И недаром
в испанском искусстве если встречаем зыбкость,
мерцание, рефлексию, неопределенную духовность, то
это у Эль Греко - букв. Грека, византийца, эмигрировавшего
с восточных столбов и врат Средиземноморья,
с Геллеспонта (пролив Дарданеллы), после завоевания
Константинополя турками, - аж до самых
столбов Геркулесовых.
И когда на северо-западе Европы недостача почувствовалась
в определенных характерах и ритмах - куда
поднапитаться пошли? Меримо за Кармен - в Испанию,
Визе - туда же, Мольер, Моцарт, Пушкин (Дон
Гуан - Хуан), Глинка ("Арагонская хота"), Чайковский
("Испанское каприччио"), Хэминтуэй ("Фиеста") и много
еще.
Наконец, интернациональные бригады в испанской
гражданской войне 1936 г. сплошь составлены были
из западноевропейских интеллигентов, возжаждавших
определенности, "да" и "нет", вырваться из тенет рефлексии,
из зыбкости софистики и множества - к
единому, к твердому.
И бой быков есть тоже no pasarariU солнцу! Дальше
идти некуда, пес plus ultra, защита телом, преграда, как
Хозе Карменсите нож вонзает.
И если, по Фрейду, есть комплекс садистско-анальный
(заднепроходный), то он локализован на Пиренеях.
Космическая суть этого комплекса: акт сжатия, выдавливанья,
выжимания, напряженная земельность, тяжелая
земля, притяжение, сдавливание, сплющиванье через
боль (отсюда садизм, пытки инквизиции, орг^н из
кошек испанского короля Филиппа - см. в "Тиле
Уленшпигеле" Шарля де Костера).
Это связано - с выходом: недаром анальное отверстие,
задний проход, заход-Запад (то есть западание -
^ "Они не пройдут!" - лозунг республиканцев против франкистов
в 1936 г.
вываливанье) - как и Солнце на западе западает, закатывается.
Экскременты - цвета коричневого: соединение
земли (черноты) и золота, огня - цвета солнца. И кучи
фекалий = кучи золота, их замещают и воплощают:
потому некоторые люди, каждый раз с восхищенным
удивлением, как завороженные, разглядывают эти кучи,
из них на толчке выходящие...
Кстати, недаром этот комплекс присущ людям, родившимся
под созвездием Тельца (Быка) - апрельскомайским
(ибо состав существ, которых девять месяцев
в утробе матери-Земли вынашивали, пока наверху сменились
лето, осень и зима - а таковы рожденные под
Тельцом: значит, зачаты где-то в августе, - конечно,
иной, нежели тех, девять месяцев которых протекли,
пока наверху были, например, зима, весна и лето -
разные сочетания земли, воздуха, воды, огня в них
вошли).
И недаром у испанцев и бой быков (созвездие Тельца),
и пристрастие к золоту, пышности, великолепию
(ср. испанская живопись, Веласкес в сравнении с Ван
Дейком, например), а главное - отсюда за золотом =
за солнце-землей отправлялись вослед солнцу - на
открытие Нового Света: золотая лихорадка конкистадоров
в XVI столетии. И завезли и бой быков в латиноамериканские
страны (Мексика, Уругвай и др.), где
эта игра уже имеет смысл скорее встречи солнца, восхода.
Но это уже - занесенность.
Ибо по спонтанности своей, самопроизвольности
возникновения, бой быков - это проводы солнца.
Странам восхода-Востока: Китай, Индия особенно -
недаром противопоказано убиение коровы, запрет на
эту пищу: не созрела еще земля и солнце, сутки не прошли
еще, время не наступило.
А в Испании - так уж не только можно, но надо,
пора.
Эллинские игры - антропоморфны, главный агент -
тело человека, оно и игрок, и предмет игры: гимнастика,
борьба, атлетика. Здесь, правда, появляются предметы;
диск, копье, но эти предметы - для проявления
силы тела и всей его ловкости и складности. Оттого
и обнажены, тогда как у других народов в играх
- разные одежды, хотя вообще, по идее игры,
человек в ней предстает в натуре, естественным, без
покровов, открыт как на духу, на телесной исповеди
бытию, чем игра и является: донос бытию о том, каким
стало человечество за историю и цивилизацию:
сохранило ли ген свой? И цивилизация завет свой с
Космосом подтверждает каждый раз в игре. Что игры,
как завет с Космосом, важнее каких бы то ни
было внутрилюдских группировок (национальных,
классовых) и отношений, - эллины удостоверяли
тем, что в разгар междуусобной Пелопоннесской
войны, где люто колошматили друг друга афиняне и
спартанцы, - неукоснительно соблюдались и справлялись
Олимпийские, Истмийские, Пифийские и прочие
игры, где полисы - противники на поле боя
встречались как дружественные состязатели в играх.
Мы-то уж не можем себе представить, чтоб в разгар,
например, Великой Отечественной войны с фашистской
Германией проходил бы футбольный матч
национальных сборных: СССР и Германии. А вон
ведь - по той идее мироздания, что эллинам была
внятнее и домашнее, - так бы должно было быть.
Хотя и в современном человечестве это игровое бытие
осуществляется: в дипломатии, в дипломатической
неприкосновенности и иммунитете. Послы-легаты -
выведенные из уровня социально-национальных законов
и нужные бытию; их сохранность нужна Космосу,
чтоб поддерживать на земле игру истории, в разнообразии
и распределении партий, позиций и сторон
между веками, странами и народами.
Итак, если у эллинов тело человека - игрок и инструмент
игры одновременно, мир как бы к фигуре
человека сведен и из нее выводится (пифагорейское
тождество макро- и микрокосмоса), то в странах Средней
Европы, средней полосы распространились игры с
шаром, мячом: футбол, волейбол, баскетбол, хоккей
(шайба пришла тоже как плоская земля, диск, по древним
представлениям), кегли, лапта, гольф, теннис, крокет.
Здесь важен перенос центра тяжести с тела - на
инструмент, предмет: за ним следят, а тело
игрока уже не так важно, и важен результат, выгода,
цель - гол, а какими способами: красиво выиграно
или силовым приемом - не так уж важно.
(В средиземноморской, испанской корриде цель -
не просто вонзить копье, шпагу в быка, но осуществив
весь ритуал телодвижений, все приемы, весь церемониал
красиво, - и это ценится у тореро и матадоров:
длительность игры со смертью, на грани ужаса и стона
подольше продержаться - и в этом тоже комплекс
садистско-анальный испанцев сказывается.)
Человек, его совершенство здесь, в Северной Европе,
уже не есть цель бытия народов, космосов, но
сам человек для чего-то употребляется: для богатства,
для идеи, для науки, для духа, культуры, для родины.
Глаз от человека отведен: на вещь или вдаль - но
идет опредмечивание, отчуждение человеческой сущности.
И это - воля национальных космосов этой полосы.
Человек голый и ровный всегда здесь невозможен
- хотя бы потому, что не ровная температура
Эллады, а перепады морозов и жары: зим и лета; человек
здесь не постоянно равен себе, а лишь в итоге
и сути, которая каждый раз по-разному проявляется.
Здесь уже проблема сущности и явления, ноумена и
феномена, как быть одним и тем же - и разным.
Человек здесь важен как деятель, но не как дело;
дело же - что-то другое, нежели человек и его жизнь:
вещь, мысль - плод рук и ума. Здесь недаром является
принцип: цель оправдывает средства - принцип материковый,
стихии земли (недаром в жестком суровом
Риме родился и итальянцем Макиавелли развит), а не
воды, при которой цель - как плоть - смешна, производна:
берег, остров, ладья, человек, - а пребывает
"средство" - море, волна.
Поэтому здесь мир делить начинают на субъектобъект
- как основное деление (для эллинской философии
это деление бытия хотя и было, но как частное
и периферийное). А здесь даже субстанция-субъект
стала (у Гегеля - Абсолютная Идея), то есть деятельность,
труд, творчество, креационизм.
Ну да: в играх с мячом игрок - лишь деятель,
сочленение, шатунно-кривошипный механизм, хорошая
машина, важен его рычаг для удара: нога - футбол,
рука - волейбол, и в разных играх человек становится
механизмом для произведения иного движения: баскетбол
- бросок двумя руками - вполне "машинно-рычаговое"
движение; по разделению труда и игры -
особые, особые и телодвижения. Когда же всю универсальность
механизма человеческого тела хотят на
параде просмотреть, то недаром такие спортивные жанры
называют по-эллински: олимпиады, спартакиады (а
не "первенства", где фюрерство, вождизм, цель и результат
в каждом виде разделенного, как труд, спорта
важен).
В этом смысле разница: бокс - кулачки, машина -
дубина хорошо уясняется. Ну да: бокс (англ. box -
буквально "коробка") - одиночка, помещение, и здесь
двое, один на один выбросы рук и ног - своих шарниров
- демонстрируют. В отличие от античной борьбы,
где вплотную и обнявшись в соитии тела атлетов
друг друга перекручивают, всю красоту мышц, их пружинность,
скульптурность и пластику поз являя, -
здесь, в боксе, соприкосновения вплотную, тела к телу
нет, а выбросы конечностей, удлинение тела сверх его
естественной меры, чтоб малое само, а смогло бы занять
большее пространство, что достижимо через активность,
движение, мельтешение (как вращающийся
быстро стержень нам кажется плоскостью круга), а
во-вторых, через орудие труда, которым здесь рычаг
руки является: руки загребущие, руками махание ведь
тоже есть распространение человека.
Россия знает кулачки, когда на драку сходятся
стенка на стенку - т.е. артель на артель, а не
индивид на индивида (как в западноевропейской, английской
игре "бокс"). Индивид же здесь сам по себе
аморфен, а силен, когда "один за всех, все за одного",
коллективизм, хор, мир, община, сход, собор - все
русские принципы. Бокс же - это один на один, турнир,
поединок, дуэль - что распространилось на Западе,
так неестественно в России, отчего убийства русских
поэтов на дуэлях - это именно вонзание западного
принципа в российский, когда эгоистический
принцип индивидуально-атомной части и самости "я"
повергает во мгновенной вспышке и вспыльчивости
российский принцип длительности, долготерпения, "само
пройдет", что выражает знание чего-то высшего,
принадлежность человека не себе, а большему чему-то,
высшей воле - родины, что ли, России, народа, и любви,
и преданности, с ними человека соединяющих.
"Кулачки" как артельный принцип игровой борьбы:
эй, ухнем, ребята! Наддай, навались! - аналогичен и
артельному принципу труда, что воплощен в "Дубинушке"
и недаром противопоставлен машине, которую изобрел
"англичанин-мудрец".
"Кулачки" - стенка на стенку - космическая игра
открытого пространства, где тучи и ветры собираются
и гуляют по широку-чисту полю российскому. Бокс же
(от, повторяю, box - коробка) - игра помещения,
дома, мира, где жизнь ушла в здание.
Игры с мячом - гонять шары = гонять светила,
что здесь, на Севере среднем, тоже нуждаются в погонянии,
в усилии, в помощи со стороны людей, в подстегивании
...Закладка в соц.сетях
